Притяжение Луны (гет)

* * *

Кабинет для занятий окклюменцией находился в одной из хогвартских башен. Селена пришла в восторг от предложенной директором классной комнаты. Рядом расположились и её личные покои: небольшая уютная гостиная и спальня.

Готовясь к занятиям, профессор Ноктэм обустроила класс по своему вкусу. Атмосфера здесь разительно отличались от хогвартских интерьеров, где большую часть картин составляли портреты выдающихся волшебников и волшебниц прошлого или эпизоды великих сражений. Ей нравилось неизменное великолепие замка, но для своего кабинета она выбрала то, что на её взгляд, куда точнее отражало вверенный ей предмет. Вместо привычных картин в рамы были заключены разноцветные туманы, то сплетающиеся в причудливые узоры, то распадающиеся на миллиарды мельчайших частиц. Туманы могли неподвижно «молчать», могли перетекать из одного в другой, образуя разделённые оконными проёмами панорамы, или вдруг начинали кружиться в неистовом хороводе, меняя цвета, структуру, скорость, направление. А могли складываться во вполне узнаваемые сюжеты и образы.

Селена могла менять эти иллюзии, как только пожелает, взмахом волшебной палочки или прикосновением руки. Именно таким представлялось ей человеческое сознание: неясным, запутанным, внезапным, переменчивым потоком, по-настоящему окунуться в который и вернуться с ценным уловом способны лишь единицы. Её учитель — профессор Амадеус Ноктэм — и вовсе считал, что способность к окклюменции и легилименции дается исключительно от рождения, как, например, метаморфизм. Она не спорила. Ещё в детстве она замечала, что понимает, о чём в тот или иной момент размышляют её друзья, угадывала, что родители подарят ей на Рождество, могла безошибочно определить, кто из мальчиков нравится кузинам Нарциссе, Беллатрисе и Андромеде, и какую пакость задумал этот ненавистный кузен Сириус.

Сначала Селена была по-детски убеждена, что все волшебники умеют читать мысли, ведь у обоих сыновей дяди Корвуса — брата её матери — тоже получалось подсмотреть, о чём думают другие, хотя их способности и оставались заметно слабее. Маленькой Селене не нравилось, что каждый может узнать все её секреты. Тогда она и попробовала придумывать другие мысли, чтобы в нужный момент подменить ими настоящие. А стащив из домашней библиотеки книгу об окклюменции, она начала практиковать это непростое искусство с кузенами немногим старше неё самой. Книга странным образом нашлась на полке, посвящённой Тёмным Искусствам. Селена не призналась родителям, что взяла её. И в их семье, и в семье дяди Корвуса всегда царили мир, любовь и доверие. По крайней мере, ей так казалось тогда. Наверное, родители посчитали, что скрывать себя настоящего — признак злого волшебника.

Всей семьёй они часто гостили у Прата. Селена всегда радовалась встрече с дядей и кузенами. Тот день выдался непривычно жарким, и она с мальчиками устроилась в саду под деревьями с видом на площадку для квиддича. Аквилус сидел с книгой, прислонившись спиной к стволу клёна, а Фалькус с Селеной валялись на траве рядом.

- Ты не стараешься, Фалькус. Поэтому у тебя не получается.

- А ты всё врёшь! — разозлился импульсивный, бескомпромиссный Фалькус Прата. — Сама не желаешь признаваться, что хочешь мороженого. Ты вредина, а я выиграл!

- Нет, Фалькус! Ты не понимаешь! Пусть я на самом деле хочу мороженого, но мы же играем. И в игре я как будто бы понарошку хочу… чего-то совсем другого. Специально, чтобы тебя запутать. Подожди, — она сосредоточенно прикрыла глаза. — Всё. Я готова! Ну? А сейчас что ты видишь?

Мальчик задумался.

- Вишнёвый пудинг?

- Ну почти, — снисходительно согласилась Селена. Вообще-то она представляла вишнёвое варенье. — Теперь твоя очередь. Давай соберись и представь что-нибудь… Метла?! Ты серьёзно? Ну признайся, что ты тоже хочешь мороженого, а не играть в квиддич в такую жару.

— Он всегда хочет играть в квиддич, — не отрываясь от книги, засмеялся спокойный и не по годам рассудительный Аквилус.

- Тебя не спрашивают! — ощетинился брат.

- Аквилус, тогда скажи ты. О чём подумал твой брат?

- Прямо сейчас? О десяти способах меня убить. А когда ты угадывала, действительно о квиддиче. Ему совсем не с кем полетать. Не зря наш папа тебе тоже купил метлу.

- Заткнись! — Фалькус вскочил.

- Хорошо, Фалькус, не злись, — примирительно откликнулась Селена, вставая следом. — Я тоже хочу полетать на новой метле. Но сначала мороженое.

- И окклюменция, — подхватил Аквилус, откладывая книгу. — Со мной потренируешься, да, сестрёнка? — девочка кивнула в ответ. — Ну? Кто первый за мороженым?

Она неспроста вдруг вспомнила тот далёкий эпизод. Это было последнее беззаботное лето, последние ночи без кошмаров, последние дни, когда окклюменция для неё оставалась простой забавой.

Ей было десять лет. Слишком многое ей ещё предстояло узнать и понять. И сделать это самой, в одиночку.

Селена старалась не возвращаться в ту ночь, когда погибли её родители и младший брат. Их особняк был уничтожен огнём, а её, едва живую от страха и холода, в лёгкой пижаме, с опалёнными волосами, подобрали в нескольких километрах от дома. Дрожащими руками она сжимала метлу — подарок дяди Корвуса. И молчала. Молчала, когда Вальбурга Блэк, не раздумывая, забрала её к себе. Не отвечала на бессмысленные соболезнования. Игнорировала лучших целителей, которых приглашала к ней тётя Вальбурга, а те лишь разводили руками. Девочка послушно спускалась в гостиную к завтраку, обеду и ужину, проводила много времени в богатой библиотеке, позволяла портнихам снимать мерки и с готовностью примеряла новые мантии, но всё время молчала. Пока не увидела на пороге дома 12 на площади Гриммо долгожданного гостя.

- Дядя Корвус! — радостно крикнула девочка и бросилась в его объятия.

Селена словно бы стала прежней. Но никто не знал, как часто и тяжело она с тех пор упражнялась в очищении сознания, какое множество книг об окклюменции прочитала. Тогда она пыталась закрыться не столько от других, сколько от себя самой. Спрятать подальше своё горе, больше не видеть кошмарных снов, перестать бояться огня. Ведь огонь, что преследовал её в кошмарах, был тёмным проклятием, способным вырваться из сна и убить наяву. Много раз она едва не становилась его жертвой.

Годы спустя, когда она блестяще закончила курс Высшей магии в Дурмстранге и стала выполнять задания австрийского Министерства магии (они с Антаресом после свадьбы поселились на его вилле в Альпах), Селена не сомневалась, что без тех детских тренировок, её профессиональный уровень едва ли был бы сейчас так высок.

Селена не нуждалась в деньгах, но не отказывалась поработать на Министерство. Она участвовала в переговорах, если другие стороны отправляли своих легилиментов. В качестве эксперта просматривала в Омуте Памяти воспоминания, если у суда возникали сомнения в их подлинности, и нередко восстанавливала воспоминания настоящие. Проводила разовые занятия для авроров. Ко всему этому она относилась как к полезной для себя практике: ей не хотелось, чтобы её навыки пропадали зря.

Профессор Ноктэм отлично владела своим предметом. Ей не приходилось учить детей, да она и не ждала от простых школьников выдающихся результатов, тем более, за такой короткий срок: Дамблдор отвёл её предмету лишь год, и она не спрашивала, почему. Но в том, что окклюменция вызовет у детей, пусть и не у всех, интерес, сомнений не было.

За первую неделю занятий она отметила для себя нескольких учеников с разных курсов и факультетов, к способностям которых стоило приглядеться. Сегодня ей предстояло познакомиться с последней группой, самой непростой, пожалуй. Шестой курс. Слизерин и Гриффиндор. Сегодня на урок придут избранный Поттер и…

В дверь коротко постучали. Она посмотрела на часы. Странно. До конца большого перерыва ещё достаточно времени.

- Войдите.

- Тётя Селена.

- Здравствуй, Драко. Рада тебя видеть. Проходи. Присядь.

- Незачем, тётушка.

Селена отметила про себя, как сильно изменился её племянник. Благородная бледность, делавшая Драко так похожим на мать, стала серой, болезненной. Во взгляде больше не было прежней самоуверенности, а голос и движения из плавных, размеренных превратились в порывистые, нервные и как будто неловкие.

- Я писала твоей маме летом. Она знает, что я в Хогвартсе и смогу тебя поддержать. У вашей семьи сейчас очень непростые времена, я всё понимаю, и я обещала Нарциссе присмотреть за тобой в школе.

- Я не ребёнок. И няньки мне не нужны, хоть мать и считает иначе.

- Не стоит грубить, Драко, — спокойно ответила Селена. — Раз ты пришёл ко мне до начала урока, значит, хотел о чём-то поговорить?

- Вы собираетесь учить меня окклюменции?

- Вместе со всеми без исключения студентами Хогвартса. Это приказ Министерства.

- Плевать мне на Министерство! У меня есть дела поважнее вашего предмета. И я его не выбирал.

- Напрасно, Драко, — профессор Ноктэм оставалась невозмутимой. — Уверена, у тебя неплохой потенциал. Скажи, кто с тобой занимался? Мама? Или тётя Беллатриса? И с какой целью? Ведь не для того, чтобы ты сейчас закрывался от меня.

Селена почувствовала, как кирпичная стена, что племянник весьма умело выстроил в своём сознании, словно завибрировала, сопротивляясь вторжению. А ведь она даже не пыталась проникнуть в его мысли. Нарцисса умоляла её не трогать сознание сына, и она поклялась кузине, что не станет этого делать.

- Вы не посмеете!

- Не посмею что? — усмехнулась Селена.

- Копаться в моей голове.

- Я и не думала. Но на экзамене обязательно. — Драко не знал о клятве, да ему и не следовало об этом знать. — Кроме того, весь год у вас будут практические занятия. Программу я раздам на уроке.

- Я не собираюсь тратить время на дурацкие уроки!

- Однако другие уроки ты всю неделю исправно посещал.

- Не ваше дело, тётушка! — с вызовом бросил мальчик. — Вы что, следили за мной?

- Ну вот что, мистер Малфой, — ответила она холодно. — Достаточно. Запомните: в школе я для вас — профессор Ноктэм, и наше с вами родство не освобождает вас от необходимости изучать мой предмет наравне с остальными. Иначе я буду вынуждена сообщить о прогулах вашему декану и написать вашей матери, как того требуют школьные правила. Нарциссе и без ваших выходок сейчас очень тяжело. Вы ведь не хотите расстроить её ещё сильнее?

Он молчал, но Селене стало понятно, что её аргументы попали в цель.

- Вот и отлично, — продолжила она, будто услышала его ответ. — А теперь идите. До начала урока ещё восемь минут.

* * *

- Итак, окклюменция.

Профессор Ноктэм неспешно прошла по классу, шурша складками строгой дорогой мантии графитового оттенка. Длинные волосы, аккуратно перевязанные широкой чёрной лентой, ровным хвостом лежали вдоль спины. Оказавшись в этом году самым молодым преподавателем Хогвартса, она понимала, что студенты, особенно старшекурсники, будут оценивать не только знания и манеру вести урок, но, в первую очередь, её образ. Нельзя допускать, чтобы ученики начали воспринимать её как старшую подругу.

- Полагаю, всем вам известно, какое магическое искусство вам предстоит изучать, и с какой целью именно в этом году школьная программа дополнена моим предметом. Мисс Грейнджер, — она не стала игнорировать единственную тут же взметнувшуюся вверх руку, — не сомневаюсь, что вы сможете верно процитировать нам написанное в учебнике. Мы все умеем читать. Однако, тем из вас, кто действительно желает преуспеть, кто не намерен сдаваться Сами-Знаете-Кому и готов приложить все усилия, чтобы одержать над ним победу, следует понимать, что окклюменция — искусство весьма непростое. Оно гораздо более тонко и многогранно, чем то, что звучит в коротком определении из учебника. Ведь человеческое сознание — тоже инструмент тонкий и многогранный, и работа с ним требует огромного мастерства. Определение, которое предлагает нам учебник — «способность преграждать путь к своему сознанию» — это, пожалуй, только первый этап, одна из составляющих, основа, за которой стоят куда более сложные, но необходимые практики. Как нельзя сводить легилименцию лишь к чтению мыслей, так же невозможно говорить об окклюменции только как о выстраивании преград. По-настоящему искусный окклюменист не станет окружать себя стеной, — она выразительно посмотрела на Малфоя, тот быстро отвёл взгляд, уткнувшись в чистый пергамент. — Стену легко увидеть — такое под силу даже не самым талантливым легилиментам. Стену — даже самую прочную — можно пробить. Щитовые чары, обжигающие, обездвиживающие, оглушающие заклятия и прочая боевая магия хороши только в редких случаях: если вы сражаетесь с легилиментом в поединке или можете нападать открыто. Но даже в битве достигший высокого мастерства окклюменист не станет полагаться на одни боевые заклинания. Запутать противника, послать ему фальшивые образы, мысли, воспоминания, чувства, эмоции — вот что следует сделать. И сделать с ювелирной точностью. У вашего оппонента не должно возникнуть ни малейших сомнений в неподдельности всего того, чем вы наполните своё сознание. В этом и заключается цель вашего обучения.

Селена сделала короткую паузу. В классе стояла идеальная тишина.

- Замечу, что один год — это ничтожно мало для глубокого изучения моего предмета, — продолжила она. — Тем не менее, я составила программу таким образом, чтобы максимально отработать с вами важнейшие навыки. Я ни от кого не жду мгновенных результатов, но увижу, насколько усердно вы будете заниматься.

Селена взмахнула волшебной палочкой, стопка пергаментов, что лежала на её столе, разлетелась между столами учеников. Она заметила, как Гермиона поймала свиток в воздухе и нетерпеливо принялась его разворачивать.

- С планом занятий вы ознакомитесь в свободное время. А сегодня мы с вами поговорим о том, что представляет собой человеческое сознание.

Несколькими взмахами руки Селена «включила» молчавшие до этого туманы по всему периметру класса. Одинаковые и блёклые, они ожили каждый по-своему. Один повис плотной изумрудной пеленой, другой закружился смерчем, третий заискрился звёздным небом, два соседних перетекали из одного в другой кипящим потоком вулканической лавы. Сюжеты менялись. Одни туманы расцветали причудливыми цветами, из других проступали силуэты гор и озёр, дворцов и маленьких домиков, людей и животных. А из тех четырёх, что располагались над учительским столом, отчётливо проступили лица основателей Хогвартса. Несколько учеников завороженно ахнули.

Чтобы студенты не отвлекались, она «погасила» туманы, оставив их в состоянии лёгких дымок пастельных тонов, и продолжила урок.

* * *

Профессор Ноктэм наблюдала за покидающими класс учениками. Нет, среди шестикурсников точно не найдётся никого хотя бы с малыми задатками окклюмениста. Только Драко Малфой. Беллатриса наверняка приложила руку к обучению племянника навыкам защиты сознания. Драко — талантливый мальчик, жаль, что слишком избалован и слишком ленив. А теперь ещё и очень напуган. И не только тем, что его отец сейчас в Азкабане.

- …когда назначить первую тренировку по квиддичу.

- Кажется, туда придёт вся школа…

- Конечно, Гарри, ведь ты — капитан, — донеслись до Селены обрывки разговора уходящей одними из последних троицы гриффиндорских студентов. Похоже, Уизли, а главное — Поттера — тема урока совсем не заинтересовала.

- Мистер Поттер, — позвала она.

- Да, профессор, — напряжённо откликнулся тот.

- Задержитесь ненадолго. Не бойтесь, — усмехнулась она в ответ на недоумевающий взгляд Избранного, — наказание вы пока не заработали. Но вам не кажется, что нам с вами есть, о чём поговорить и вне занятий?

- Мы подождём тебя в холле, Гарри, — пообещала Гермиона и вслед за Роном скрылась за дверью.

Селена выдержала паузу, чтобы полюбоваться эффектом, произведённым на Мальчика-Который-Выжил простой просьбой задержаться после урока. Без усилий она коснулась его сознания: «…тренировка… квиддич… если Рон снова будет играть плохо… зачем она оставила меня после урока, я ведь ничего не сделал… мне не нравится эта Ноктэм…» Скучно и предсказуемо.

- Надеюсь, вы понимаете, мистер Поттер, — наконец обратилась к нему Селена, — насколько серьёзные и сложные вещи вам предстоит освоить на моих занятиях?

Гарри пока не понимал, к чему она клонит и почему решила оставить для разъяснительной беседы именно его. Если только Дамблдор не рассказал ей об уроках со Снейпом. Но и директор, и Снейп велели держать эти занятия в строжайшей тайне.

- И главное, — настойчиво продолжала Селена, отвлекаясь от его мыслей, — надеюсь, вы уяснили, почему окклюменция так необходима. И почему именно вам она необходима намного больше, чем остальным.

- Профессор.., — неуверенно начал Гарри, желая как можно скорее отделаться от новой преподавательницы, — вы сказали на уроке, что ваш предмет необходим сейчас всем, чтобы мы могли защищать свои мысли от Вол… Сами-Знаете-Кого.

Она едва заметно усмехнулась.

- Похвально, что вы так внимательны на уроках, мистер Поттер. А что касается моего предмета, от вас я ожидаю особых результатов. Вы ведь, в отличие от большинства учеников, не понаслышке знакомы с окклюменцией. В прошлом году вас обучал сам профессор Снейп, а он мастер своего дела, не сомневайтесь.

- Откуда вы знаете?! — вспыхнул Гарри.

- Я — знаю, — невозмутимо ответила Селена, глядя на него так, словно он ошибся в элементарном заклинании. — А откуда — это вас не касается.

- Снейп рассказал вам?

Он выглядел по-настоящему взбешённым. «…что Снейп наговорил ей про меня? …или она заодно с ним?» — мелькнул в голове у Селены новый обрывок мысли. Похоже, Дамблдор, рассказывая ей о выдающихся способностях Избранного, ошибался на его счёт. Поттер даже не пытался закрываться, будто не понимал, что сидящая перед ним преподаватель прекрасно владеет легилименцией.

- Профессор Снейп, мистер Поттер. И не вынуждайте меня всё же назначить вам наказание.

- Профессор Снейп рассказал вам? — не унимался мальчик.

Несколько долгих секунд Гарри гневно, выжидающе смотрел ей в глаза. Селена начала злиться, хоть и не подала виду.

- Квиддич, несомненно, отличная игра, — наконец заговорила она. — Уровень школьных команд, конечно, оставляет желать лучшего, однако я с большим удовольствием поболею, — она выдержала паузу, — за свой факультет. Но всё же, мистер Поттер, надеюсь, вы понимаете, что ваша ловкость и умение летать на метле не помогут вам в борьбе против Тёмного Лорда. И вы не сможете в полной мере противостоять ему, пока всё, о чём вы думаете, так отчётливо отражается в ваших глазах и на вашем лице. А теперь идите. На сегодня вы свободны. Надеюсь, вы подумаете о моих словах.