Фол Последней Надежды (джен)

Глава 11

 

Империя BiteCore Industries рушилась сокрушительно и бесповоротно, погребая под своими обломками всю теневую верхушку Зверополиса. Жертва «Отверженных» не была напрасной — терабайты расшифрованных архивов корпорации, слитые в интернет, мгновенно разлетелись по всемирной паутине.

Власти попытались заблокировать первоисточник, но в цифровую эпоху удалить то, что уже попало в сеть, невозможно. Данные были моментально растиражированы на сотнях зеркальных ресурсов, независимых форумах и облачных хранилищах. Сетевые энтузиасты и дата-журналисты за считанные часы структурировали этот колоссальный массив информации. Они создали удобные сайты-базы данных с продвинутыми фильтрами, где любой желающий мог в один клик найти компромат по датам, фамилиям, суммам взяток и названиям подставных фирм.

Тайная жизнь города предстала перед общественностью во всей своей уродливой наготе — в свободном доступе оказались серые схемы, номера скрытых офшорных счетов, фиктивные экологические гранты, списки подкупленных политиков и зашифрованные контракты с лидерами организованной преступности.

Реакция со стороны полицейского департамента последовала незамедлительно. Офис окружного прокурора безостановочно, конвейерным методом штамповал ордера на обыски и аресты. Шеф Буйволсон лично возглавил и развернул самую масштабную и беспрецедентную в истории города операцию под кодовым названием «Гнилой клык».

Штурмовые бригады спецназа и оперативники ZPD перешли на круглосуточный режим работы, нанося одновременные удары по всему Зверополису. Приоритетной задачей был штурм главного офиса BiteCore, его филиалов, арены и прочих объектов, принадлежавших компании. В рамках уголовного дела была изъята вся физическая документация, оборудование и жёсткие диски с зеркалами облачных хранилищ компании.

Параллельно по всему городу начались массовые аресты и обыски в домах высокопоставленных политиков, коррумпированных судей, звёзд шоу-бизнеса, ангажированных учёных и чиновников из ключевых департаментов мэрии. Каждому, чьё имя фигурировало в слитых данных BiteCore, предъявлялись официальные обвинения.

Сотни прокуроров, следователей и адвокатов работали сменами без сна и отдыха, едва справляясь с необъятным потоком уголовных дел о хищении бюджетных средств, мошенничестве в особо крупных размерах, получении взяток, подделке отчётной документации, исследований и даже скрытии налогов.

В процессе детального изучения материалов следователи ZPD приходили в ужас. Становилось очевидно, что BiteCore опутали своими метастазами все ветви власти. Корпорация системно подкупала специалистов во всех областях — от инспекторов строительного надзора до высших чинов судебной системы. Этот гигантский спрут проник в каждую жизнеобеспечивающую артерию Зверополиса.

Тех пособников и клиентов BiteCore, кто успел сориентироваться в первые часы хаоса и спешно покинуть свои элитные особняки, полиция незамедлительно объявляла в федеральный розыск, перекрывая границы округов и аэропорты.

Город кипел от ярости и негодования. По всему Зверополису одна за другой вспыхивали стихийные волны массовых протестов и митингов. Полиция буквально сбивалась с ног, пытаясь утихомирить многотысячные толпы недовольных граждан, но ресурсов ZPD катастрофически не хватало для сдерживания такого масштаба народного гнева.

Жители были до глубины души возмущены тем, что прямо у них под носом на протяжении многих лет происходило циничное и наглое хищение бюджетных средств. Огромный резонанс и ярость вызывал тот факт, что в эту коррупционную паутину оказалась вовлечена самая верхушка политической и деловой элиты города.

Ситуация усугублялась паникой внутри самой правоохранительной системы — многие продажные копы, чьи имена также вскрылись в слитых архивах BiteCore, спешно пытались дезертировать и бежать из города, спасаясь от неминуемого трибунала.

Всего два дня назад Зверополис ликовал, празднуя историческую победу Fusion и обсуждая мужество команды, но сегодня об этом празднике спорта никто и не вспоминал — все требовали жёстких карательных мер. В интернете анонимные группы и радикальные активисты умело подогревали толпу, из-за чего мирные поначалу митинги на площадях нередко перерастали в погромы и столкновения с силовиками.

Каждое публичное выступление мэра Брайана Винддансера теперь сопровождалось оглушительным, яростным гулом. Несмотря на то, что имя градоначальника не фигурировало в данных BiteCore, а его личная репутация оставалась чистой, жители города полностью утратили доверие к любым институтам власти. Наведение порядка усложнялось с каждым часом, и ситуация стремительно выходила из-под контроля руководства ZPD.

Кризис мгновенно парализовал всю инфраструктуру Зверополиса. Все текущие социальные проекты, субсидии и программы поддержки населения были экстренно поставлены на паузу. Любые расширения городских объектов, финансируемые бюджетом, были немедленно законсервированы до окончания проверок. Департамент финансов и независимые аудиторы начали тотальный пересчёт средств, выявляя огромное количество нарушений.

Сумма ущерба, нанесённого городу за все годы существования BiteCore, исчислялась настолько гигантскими цифрами, что чиновники боялись называть её вслух на пресс-конференциях, понимая, что это лишь сильнее разожжёт пламя революции на улицах.

Корпорация BiteCore Industries была фактически уничтожена, превратившись в руины за считанные дни. Вся их некогда непобедимая армия высокооплачиваемых юристов теперь судорожно отбивалась от сотен гражданских и коллективных исков, но это никак не могло защитить топ-менеджмент от неминуемых арестов.

Каспиан Фенг действовал как загнанный в угол хищник — он безжалостно подставлял под удар всех, до кого мог дотянуться, сливая пособников и младших партнёров, лишь бы самому удержаться на плаву. Его арестовали одним из первых прямо в главном офисе, но благодаря первоклассным адвокатам и связям он сумел выйти на свободу под астрономический залог и с браслетом на лапе. Забаррикадировавшись в своём кабинете, Фенг лихорадочно изучал материалы уголовных дел. Он пытался выстроить юридическую линию защиты так, чтобы обвинить в махинациях совет директоров и региональных менеджеров, выставив себя обманутым руководителем, за спиной которого годами проворачивались преступные схемы.

На фоне происходящего ситуация с Твигом казалась лишь лёгкой разминкой. Фенг отчётливо чувствовал приближающийся конец своей империи и думал уже не о спасении бизнеса, а о том, как бы незаметно сбежать из страны. Но реальность была сурова — слитые материалы вскрыли слишком много теневых пластов, и легально покинуть Зверополис ему бы не удалось — все его счета были заморожены, а паспорта аннулированы.

Но что самое страшное для Фенга — его теперь преследовала не только полиция. На него объявил охоту весь подпольный мир этого города. За годы своей агрессивной экспансии BiteCore цинично обманывали, шантажировали и кидали на огромные деньги не только государство, но и самые опасные криминальные синдикаты. Чтобы заметать следы, Каспиан регулярно сталкивал лбами различные бандитские группировки, списывая на них свои неудачи. Теперь, когда правда оказалась в открытом доступе, криминальные боссы поняли, кто их подставлял.

Фенг уже даже не мог выйти из своего офиса. Он лихорадочно кружил по кабинету, ища выход из сложившегося тупика, но понимал, что кольцо сжимается. К тому же, он остался в абсолютном одиночестве, без защиты и помощников. Гаррет, реально оценив масштабы катастрофы и поняв, что как ключевой исполнитель грязных приказов он пойдёт под суд вслед за боссом, действовал молниеносно. Леопард срочно собрал всех своих карателей и стремительно исчез. Для его элитных бойцов слово Фенга больше не имело никакого веса — верность корпорации испарилась вместе с её бюджетами. Фенг остался один на один со своей судьбой в пустеющем небоскрёбе.

Когда журналисты вскрыли и растиражировали информацию о системном подкупе ZPD — от рядовых офицеров до самой верхушки, доверие народа к полиции рухнуло окончательно, спровоцировав глубочайший кризис в истории Зверополиса. Все новостные агентства города тут же начали круглосуточно крутить запись с признанием Ника Уайлда в убийстве членов банды «Отверженные», и ситуация окончательно взорвалась.

Для разгневанных жителей, уставших от лжи властей, «Отверженные» были народными героями и мучениками, которые ценой своей жизни открыли им глаза на преступления корпорации. В сознании общественности Ник стал олицетворением продажного полицейского, работавшего на BiteCore и убившего народных героев. Толпы горожан мгновенно накинулись на полицию, обвиняя всю структуру в тотальной коррупции. Жители вспомнили благотворительный баскетбольный матч, который организовывали BiteCore, и напрямую обвинили департамент в тесном сотрудничестве с этой грязной корпорацией. Разъярённые горожане не желали слушать оправданий — они требовали немедленных жёстких репрессий и чисток внутри ZPD.

Сам Ник Уайлд бесследно исчез — он сбежал сразу после того, как запись попала в эфир. Однако его побег лишь подставил под удар коллег, и весь народный гнев лавиной обрушился на полицейскую систему. Ситуация на улицах Зверополиса стала критической, появляться в городе в полицейской форме стало опасно для жизни. Офицеры превратились в главную мишень для радикально настроенных митингующих. Всем патрульным экипажам начали в обязательном порядке выдавать дополнительное оружие и усиленные средства защиты исключительно для самообороны. Если полиция пыталась вмешаться и подавить беспорядки в каком-то районе, разрозненные до этого группы протестующих мгновенно объединялись против силовиков. Толпа забрасывала машины ZPD камнями, объявляя офицеров «продажными псами BiteCore» и «убийцами героев».

Руководство города и шеф Буйволсон прекрасно понимали, единственный способ остановить это безумие, очистить имя департамента и сбить волну протестов — найти Ника Уайлда и заставить его говорить. Но лис словно растворился в воздухе, и обнаружить его в охваченном анархией мегаполисе не представлялось возможным.

 

Джуди больше не возвращалась к себе домой. После того страшного разговора на железнодорожном перроне она долгое время не могла прийти в себя. Вся её сущность бунтовала, она просто не могла принять эту бесстыдную ложь Ника. Она даже не допускала мысли о том, что он её никогда не любил. Каждое воспоминание о нём — каждая ироничная шутка, каждая улыбка, каждое нежное прикосновение и каждое тёплое слово — всё это не могло быть фальшивой игрой.

Но в глубине души Джуди до ужаса боялась, что сказанное им на вокзале окажется правдой. Боялась, что он и вправду лишь использовал её, а сама она ему никогда не была нужна.

— Нет! — вслух прикрикнула она на саму себя в пустой комнате.

Она решительно отбросила эти мысли. Она не будет это терпеть, не будет покорно мириться с его исчезновением. Джуди не собиралась проявлять слабость, она найдёт его, чего бы ей это ни стоило.

В её памяти со всей отчётливостью всплыл последний яростный разговор с шефом Буйволсоном в его кабинете.

— Хоппс, очнись! — гремел капитан ZPD, ударяя копытом по столу. — Город сходит с ума, на улицах погромы! Нам нужны все возможные силы для сдерживания толпы. Это официальный приказ, берись за работу!

— Я итак работаю! — в ярости крикнула Джуди, и её уши прижались к голове. — Я найду Ника во что бы то ни стало!

— Забудь о нём! Лис — беглец и подозреваемый! — взревел Буйволсон. — Ты нужна нам здесь, в главном управлении! Из-за этого кризиса народ теперь презирает нашу форму. Но они всё ещё верят тебе. Ты должна стать официальным спикером полиции.

— А мне плевать на их доверие! — отрезала крольчиха. — Вот, я ухожу в отпуск за свой счёт!

Она с силой швырнула заранее написанное заявление прямо ему на стол.

— Я тебя не отпущу, Хоппс! В городе чрезвычайное положение!

— Тогда увольняйте, мне всё равно! Я уезжаю на поиски Ника!

— Хоппс! — взревел вдогонку Буйволсон, но Джуди уже выскочила в коридор и с таким оглушительным треском захлопнув дверь, что портрет мэра на стене покачнулся и едва не рухнул на пол.

Сейчас она находилась в квартире Ника. Здесь уже поработала следственная группа, проводившая обыски, поэтому всё и без того было перевёрнуто вверх дном — выпотрошенные шкафы, разбросанные журналы, повсюду валялись рубашки, галстуки, теннисные мячи и картриджи от NES. Джуди методично, сантиметр за сантиметром, перебирала его вещи в надежде отыскать хоть какую-то зацепку, которую могли упустить криминалисты.

Её лапа скользнула по внутреннему шву самого нижнего выдвижного ящика письменного стола. Там, в узкой щели между фанерой и каркасом, куда явно никто не заглядывал и не прикасался много лет, её пальцы нащупали что-то похожее на пластик.

Джуди аккуратно вытащила небольшую, очень старую, пожелтевшую от времени и заламинированную фотокарточку. Это был семейный снимок. На фото посредине стоял маленький Ник — ещё совсем лисёнок, испуганно и одновременно гордо смотрящий в объектив. По правую лапу от него стояла его мама Мэри с мягкой, немного усталой улыбкой. Но левая часть фотографии была грубо закрашена чёрным маркером. Джуди провела лапой, пытаясь стереть его, но закрашена была не плёнка, а сама фотография под ней — та половина снимка, где должен был находиться его отец.

Джуди задумчиво разглядывала повреждённый снимок в тусклом свете слегка треснувшей лампы. О своём отце Ник никогда и ничего ей не рассказывал. Это была глухая, запретная тема, которую он всегда обходил стороной с присущим ему изяществом. Джуди крепко сжала край фотографии, понимая, что этот отголосок из далёкого детства лиса может стать той самой нитью, которая выведет её на след.

Мысли Джуди прервал осторожный, едва слышный стук в дверь. Она мгновенно очнулась от своих размышлений, спрятала старую фотографию в карман и быстро подскочила ко входу.

Она резко распахнула дверь, на пороге квартиры стояла Лола. Крольчиха едва сдерживала подступающие слёзы, а лицо было бледным.

— Джуди... — дрожащим, сорвавшимся голосом произнесла она. — Я видела в новостях про Ника... Я...

Лола не смогла договорить — слёзы покатились из её глаз, и она шагнула вперёд, крепко и отчаянно обнимая подругу. Джуди почувствовала, как её собственные эмоции, которые она так упорно сдерживала перед Буйволсоном и коллегами в участке, наконец, взяли верх. Горячие слёзы вновь покатились по её щекам. Перед Лолой ей было не нужно притворяться сильной и сдерживаться. Она была близкой подругой, которой Джуди доверяла и перед которой не боялась показаться слабой или уязвимой.

Они стояли в обнимку посреди разгромленной квартиры Ника, и Лола сквозь слёзы тихо повторяла:

— Мне жаль... Мне так жаль, Джуди...

— Спасибо, что пришла, Лола... — шёпотом ответила Джуди, утыкаясь носом в её куртку.

Спустя минуту Лола немного отстранилась, вытирая перчаткой глаза, и внимательно посмотрела на подругу.

— Джуди, это же всё неправда? То, что он наговорил на записи... в эфире.

Джуди устало, словно из неё разом выкачали все силы, опустилась на потрёпанный диван.

— Нет, Лола. Ник всё наврал. Абсолютно всё. Он сказал, что работал на BiteCore, чтобы оградить меня, чтобы никто не связал моё имя с этой компанией и смертью «Отверженных». Этот глупый, упрямый лис просто пытался меня защитить.

Лола осторожно села рядом на край дивана и крепко взяла подругу за лапу, пытаясь передать ей хоть немного своего тепла, чтобы той стало легче.

— Он почему-то подумал, что для меня карьера в полиции важнее, чем он, — тихо, с горькой усмешкой добавила Джуди.

— Ты ведь найдёшь его, правда?

— Я обязана его найти, — Джуди подняла голову, посмотрела прямо в глаза Лоле и со стальной уверенностью добавила: — Он мой лис. И я его не отпущу. Ни за что на свете.

Лола внимательно всмотрелась в лицо подруги, и по её спине пробежал едва заметный холодок. В глубине зрачков Джуди, обычно таких ясных и открытых, сейчас горела пугающая решимость, граничащая с какой-то безумной одержимостью. Этот взгляд слегка напугал Лолу — она никогда не видела крольчиху в таком состоянии.

Но именно в этот миг Лола поняла, насколько Джуди любит этого хищника. Это была не просто привязанность, это была одержимость, заполнившая всё её существо. Лола вдруг осознала, что у неё больше нет ни капли сомнений — Джуди его найдёт. Чего бы ей это ни стоило, даже если ради этого придётся пройти через самый страшный ад и вернуться обратно.

Джуди была настроена вернуть Ника, и ни одна сила в Зверополисе не смогла бы её остановить. Она не собиралась мириться с потерей, не собиралась опускать лапы перед обстоятельствами. Она была готова умереть, перевернуть весь мир вверх дном, но найти своего лиса.

Джуди разлила по кружкам горячий чай, и поднимающийся пар немного смягчил гнетущую атмосферу разгромленной квартиры. Сделав несколько глотков и заставив себя немного успокоиться, она тихо спросила:

— Как там дела у Fusion? — Лола вздохнула, согревая лапы о тёплую кружку. Ей было неловко говорить о спорте, когда весь мир Джуди рушился, но крольчиха-полицейская, заметив её взгляд, добавила: — Расскажи. Это поможет отвлечься.

— На следующей неделе стартует плей-ин, — начала Лола, неловко улыбнувшись. — Нашими соперниками стали Magma. Это невероятно сильная, жёсткая команда. За последние пять лет они дважды забирали Кубок Когтя. Многие аналитики до сих пор не верят, что в этом сезоне они скатились на девятое место в конференции. Но это произошло только потому, что их капитан и главный бомбардир Мейн Аттракшн получил серьёзную травму и не мог играть в полную силу. Из-за этого они глупо отдали несколько ключевых игр на финише регулярного сезона. Но к плей-ин он восстановился, так что лёгкой прогулки не будет.

Лола сделала паузу, внимательно всматриваясь в лицо подруги. Джуди кивнула, прося продолжать. Эти детали помогали ей хотя бы на пару минут отвлечься от сжигающих её эмоций.

— Из-за этих жутких беспорядков и погромов на улицах руководство Fusion приняло экстренное решение. Завтра утром мы всем составом вылетаем на Лавовое побережье — в домашний город Magma. Клуб уже договорился, нам выделят изолированную тренировочную базу, закрытый зал и обеспечат всем необходимым. Заодно мы успеем пройти акклиматизацию. Там невероятная жара, тропическая духота и совсем другое атмосферное давление. К этому нужно привыкнуть заранее, иначе лёгкие просто откажут на второй четверти.

Лола отставила кружку и с глубоким сочувствием посмотрела на подругу.

— Джуди... Я бы хотела остаться здесь, с тобой. Правда не знаю, чем могу помочь в расследовании, но... я просто хочу поддержать тебя, чтобы ты не оставалась одна, ведь…

— Лола, не надо лишних жертв, — уверенно и твёрдо перебила её Джуди, хотя голос на мгновение дрогнул. — Твоё место в рядах NBA, ты шла к этому всю жизнь. Езжай, а я займусь поисками Ника. Я очень надеюсь, что всё решится к твоему возвращению... Прости, но я, скорее всего, не смогу посмотреть трансляцию вашего матча.

Джуди почувствовала, как по щекам снова горячей волной покатились слёзы. Ей было невыносимо тяжело казаться сильной в этот момент. Лола тут же пересела ближе и крепко обняла подругу, позволяя ей выплакать накопившуюся горечь.

— Удачи тебе на матче, — прошептала Джуди в плечо Лолы. — Я надеюсь, что вы победите.

Лола отстранилась, заглянула Джуди прямо в заплаканные глаза и умоляюще произнесла:

— Джуди, прошу тебя, обязательно найди Ника.

 

Зверополис всегда позиционировал себя как сияющий, безупречно чистый мегаполис, наполненный счастливой жизнью и безграничными возможностями. Однако у любого идеального фасада есть своя обратная, пугающая сторона, и чем прекраснее был центр города, тем более ужасными и мрачными выглядели его трущобы.

Хэппитаун — район с до крайности ироничным названием — стал не просто резервацией для бедных. Этот обособленный сектор выполнял колоссальную, непрерывную работу для того, чтобы остальной Зверополис мог утопать в роскоши, сиять чистотой и уютом. Большинство сытых жителей Даунтауна, Саванна-Центра или элитных кварталов Тундратауна даже близко не догадывались, что своей беззаботной и счастливой жизнью они целиком и полностью обязаны этой Богом забытой окраине.

Хэппитаун намеренно построили в глубоком отдалении от остальных климатических зон Зверополиса. Для такой географической изоляции существовали вполне прагматичные причины, ведь именно здесь была сконцентрирована вся изнанка жизнедеятельности огромного мегаполиса.

Сюда круглосуточно, нескончаемыми колоннами свозились твёрдые бытовые отходы со всех районов города. Заводы коптили небо чёрным дымом, сжигая тонны мусора, не слишком заботясь об экологии. Огромные очистные сооружения принимали все канализационные и штормовые сточные воды мегаполиса, перерабатывая тонны нечистот. Гигантские свалки и заводы по сортировке вторсырья занимали километры территории, отравляя почву и воздух химическим смогом со специфическим запахом.

Местные жители были заложниками этой системы. Мэрия, с подачи крупных корпораций, включая рухнувшую империю BiteCore Industries, десятилетиями целенаправленно и системно удерживала Хэппитаун в состоянии полного упадка, нищеты и разрухи. Им было жизненно необходимо иметь под боком неиссякаемую, бесправную армию дешёвой рабочей силы. Звери, населяющие трущобы, за бесценок выполняли самую опасную, вредную и грязную работу в городе.

Половина населения района вручную сортировала токсичный мусор на конвейерах и обслуживала вредные производства, подрывая здоровье за сущие гроши. Другая часть работала в центральных районах Зверополиса, но из-за удаления Хэппитауна тысячи жителей были вынуждены каждое утро буквально штурмовать местный вокзал. На переполненных рабочих поездах они отправлялись в Даунтаун, Саванна-Центр, Сахара-Сквер и Тундратаун. Не имея возможности получить дорогое образование, жители Хэппитауна работали в мегаполисе дворниками, разнорабочими, грузчиками, уборщиками и ночными смотрителями.

Получая за свой тяжелейший труд жалкие крохи, эти звери не могли позволить себе аренду или покупку квартир в респектабельных районах или даже на окраинах. Хэппитаун оставался для них единственным доступным местом обитания из-за экстремально низких цен на полуразрушенное жильё. Городская система замкнула этот порочный круг, превратив целый район в вечный двигатель чистоты Зверополиса, работающий на поломанных судьбах его обитателей.

Население Хэппитауна состояло преимущественно из хищников средних и крупных видов и физически сильных травоядных, способных выдержать колоссальные нагрузки, другие в таких условиях просто не могли выжить. Но даже эти крепкие звери редко доживали до старости из-за постоянного контакта с опасными отходами, тяжёлых условий труда, ужасающей экологии и, конечно, криминала.

Крупные медицинские, косметические и пищевые предприятия тайно тестировали свои экспериментальные товары на местных жителях. Они знали, что в случае массового отравления или летального исхода никакого шума в прессе не будет, ведь до обитателей трущоб никому в центре не было дела. А местным жителям только в радость приобрести более дешёвую и доступную продукцию.

Поскольку центральные власти практически игнорировали эту зону, местный филиал ZPD превратился в насквозь коррумпированную структуру. Локальные офицеры полиции полностью срослись с криминалом, покрывая массовые незаконные схемы. Хэппитаун стал главным хабом для всей контрабанды и нелегальных грузов, поступающих в Зверополис.

В результате, район давно превратился в огромную серую зону, где процветали самые тёмные промыслы. Повсюду в заброшенных промзонах функционировали нелегальные фабрики, склады с сомнительным товаром и лаборатории по производству тяжёлых синтетических наркотиков.

На каждом шагу процветали наркопритоны, подпольное казино и проституция, повсюду продавали палёный алкоголь, капсулы с транквилизаторами и даже электрические ошейники. В мрачных подвалах регулярно устраивались нелегальные кулачные бои без правил, где отчаявшиеся бойцы нередко забивали друг друга до смерти ради нескольких долларов.

Такая изнанка мегаполиса регулярно притягивала скучающих богачей из цивилизованных районов, искавших экстремальных и запретных развлечений. Самым отвратительным и жестоким из них было так называемое «сафари».

Организаторы находили в трущобах доведённых до отчаяния зверей, которые, чтобы прокормить своих детей, ради крупной денежной суммы соглашались продать собственное тело. Жертве вводили дозу концентрированного экстракта ночных горлодёров и выпускали на изолированное открытое пространство промзоны. Дичая от ядовитого сока, несчастное животное в панике пыталось спастись бегством, следуя первобытным инстинктам.

В это время богатые туристы на укреплённых внедорожниках, вооружившись мощными транквилизаторными винтовками, начинали охоту. При точном попадании жертву парализовывало специальным химическим составом — зверь полностью терял способность двигаться, но оставался в сознании, сохраняя чувствительность и возможность издавать звуки.

После этого охотники могли делать с парализованной жертвой всё что угодно, за исключением убийства. Они жестоко избивали беспомощных зверей дубинками, жгли мощными электрошокерами и один за другим насиловали, наслаждаясь их криками боли и абсолютного отчаяния. Вдоволь натешившись чужими страданиями, эти респектабельные господа садились в свои дорогие авто и спокойно возвращались в сверкающий, залитый огнями Даунтаун, оставляя искалеченных обитателей Хэппитауна один на один со своей поломанной жизнью.

 

Ник огляделся по сторонам, и увиденное заставило его внутренне содрогнуться. Назвать эти строения домами не повернулся бы язык даже у самого нетребовательного риелтора. Вокруг теснились убогие лачуги и сараи, наспех сбитые из кусков старого шифера, ржавых листов железа, гнилых досок и прочего хлама, натасканного с гигантских помоек, которые высились здесь буквально на каждом шагу.

В воздухе висел тяжёлый, удушливый смог. Ужасный смрад мусора и химикатов моментально въедался в ткань одежды. Очистные сооружения и многочисленные мусоросжигающие заводы коптили небо круглые сутки, выбрасывая токсичный дым в атмосферу без каких-либо очистных фильтров. Кругом царили полная разруха и вонь застоявшихся сточных вод, а прямо в грязи, среди куч отходов, копошились маленькие дети, пытаясь отыскать хоть что-то ценное или съедобное.

Лис медленно шёл через эти лабиринты тесно застроенных хижин. Он опустил поля своей старой панамки как можно ниже, стараясь максимально закрыть глаза и уши, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Однако местная публика сразу вычислила чужака, они подметили, что на нём надета относительно чистая рубашка, пара пятен сладкой патоки не в счёт. Для обитателей трущоб это был верный маркер гостя из большого города, а значит лёгкой добычи, на которой можно неплохо заработать.

Вокруг него сразу закружилась привычная для этих мест суета. Завидя чужака, чумазые лисята и волчата цеплялись за полы его штанов, жалобно прося дать им хоть пару центов на еду. Из тёмных подворотен то и дело вырастали угрюмые хищники, вкрадчиво предлагая бесплатную дозу «счастья» на пробу. А из грязных палаток выходили вульгарно разукрашенные девушки в вызывающих нарядах, хриплыми голосами зазывая его внутрь «немного расслабиться».

Но Ник оставался глух к этим призывам. Он молча и целеустремлённо пробивался сквозь толпу, ни с кем не заговаривая и ни на кого не поднимая глаз. Одной лапой он намертво прижимал кошелёк с фальшивыми документами и остатками наличных в глубоком кармане брюк, прекрасно понимая, что в Хэппитауне карманники способны срезать ценности за долю секунды. Лис упрямо шёл вперёд, углубляясь в самый центр этого промышленного ада.

Вечерний воздух Хэппитауна, густой от удушливого фабричного смога, внезапно прорезал фальшиво-кокетливый голосок:

— Эй, красавчик, не хочешь поразвлечься?

Ник по привычке прибавил было шаг, намереваясь раствориться в полумраке трущоб, но в глубине его сознания болезненно запульсировало какое-то старое, полузабытое воспоминание. Ноги сами собой стали тяжёлыми, замедляя ход.

— На первый раз сделаю тебе хорошую скидку, — весело, с едва уловимым надрывом пропела она.

У Ника в голове вдруг что-то всплыло. Он остановился как вкопанный и медленно, с опаской поднял глаза. Перед ним стояла исхудавшая, бледная лиса в грязной, местами порванной футболке. Время и безжалостный ритм трущоб не пощадили её — она выглядела истощённой и измученной, но сквозь печать болезни Ник безошибочно разглядел её черты.

В ту же секунду лисица поймала его взгляд. Её глаза округлились, и она судорожно закрыла рот лапой — она тоже его узнала. Девушка залилась краской от стыда и поспешно отвернулась, упрямо надеясь, что в этой дорожной пыли и тусклом свете он не успел рассмотреть её лицо.

— Мира?.. — едва слышно, одним дыханием произнёс он её имя.

Она лихорадочно сделала шаг в сторону, и её голос сорвался на напускную, колючую грубость.

— Нет! Ты ошибся, парень. Иди куда шёл!

Она резко двинулась, чтобы скрыться в лабиринте грязных построек, но Ник выбросил лапу вперёд и крепко схватил её за плечо.

В эту же секунду из густой тени подворотни к ним подлетел внушительного вида росомаха. Хищник поиграл желваками и процедил сквозь зубы:

— Эй, приятель! С дамой надо быть поделикатней. Лапы убери!

Ник тут же оценил обстановку — перед ним стоял её сутенёр. И по взглядам окружающих лис понял, что если он начнёт драку, местная свора разорвёт его на куски. Медленно, не делая резких движений, Ник разжал пальцы, отпустил плечо лисицы и, глядя в тяжёлые глаза росомахи, коротко спросил:

— Сколько?

Тот плотоядно ухмыльнулся, обнажив жёлтые клыки, и назвал цену. Ник без лишних слов едва заметно кивнул в знак согласия. Сутенёр по-хозяйски похлопал Миру по плечу, давая понять, что сделка состоялась. Лисица секунду стояла неподвижно, борясь с сомнением, а затем, так и не обернувшись к Нику, беззвучно зашагала вперёд. Он пошёл следом, стараясь не отставать.

Она привела его к покосившейся, пахнущей плесенью палатке. Внутри, в сером полумраке, едва рассеиваемом дырявым брезентом, прямо на земляном полу лежал потрёпанный, грязный матрас. Мира остановилась у дальней стены и медленно обернулась. В её глазах, тусклых от изнуряющей жизни, стояли тяжёлые, горькие слёзы, но она упрямо сдерживала их, не позволяя пролиться на щёки.

— Ник... зачем ты вернулся? — тихо, с невыносимой болью в голосе спросила она.

Лис смотрел на неё и не верил собственным глазам. Перед ним действительно была Мира — та самая девочка, его подруга из далёкого детства. Несмотря на ужасающую худобу и явные признаки болезни, это была она.

В памяти Ника яркой вспышкой пронеслись те годы, когда он рос в Саванна-Центре. Пару раз в месяц отец брал его с собой в странные поездки в бедный Хэппитаун, который тогда ещё не был настолько пропитан криминалом. Но маленький Ник не понимал, среди какой нищеты живут местные. Отец никогда ничего не объяснял, лишь загадочно улыбался, повторяя, что у него здесь «важные дела», и каждый раз просил: «Только маме ни слова, ладно, сынок?».

Именно в один из таких таинственных визитов Ник и встретил маленькую лисичку Миру. В те годы она была настоящим солнышком — невероятно красивой, звонкой, с пушистым хвостом. Она жила вдвоём с мамой, которая до позднего вечера работала на местном конфетном заводе. Ник до сих пор помнил, как от Миры — от её шёрстки, лапок и старого платьица — всегда восхитительно и густо пахло сладкой карамелью. Они моментально сдружились и целыми днями играли среди ржавых конструкций, строя свои воображаемые замки, и эти редкие, запретные поездки в Хэппитаун сразу стали для Ника очень желанными, потому что он знал, что в конце пыльной дороги его обязательно встретит Мира.

Позже, став взрослым, Ник предпринял попытку найти её. Но тогда он был ещё слишком молод и страшно, до дрожи, боялся этого Богом забытого места. Тот маленький покосившийся домик, где когда-то звенел её смех и где Мира жила с мамой, давно заселили другие хозяева. Тогда он ушёл ни с чем, так и не сумев её отыскать.

Сейчас Нику хотелось плакать. Комок застрял в горле от этой душераздирающей картины. Ему было невыносимо больно видеть, во что превратилась её жизнь и чем ей приходится заниматься.

Мира шмыгнула носом и привычным движением потянула край футболки, собираясь снять её и приступить к делу. Но Ник тут же перехватил её тонкие запястья.

— Не надо, Мира, — тихо, но твёрдо остановил её он.

Она грустно, с какой-то мёртвой покорностью посмотрела на него.

— Что ты здесь делаешь, Ник?

— А ты? Почему ты?.. — У лиса перехватило дыхание, и он не решился произнести эти страшные слова.

— Продаю себя каждому встречному? — спокойно, без тени эмоций закончила за него Мира. — Теперь это моя жизнь, Ник.

Она бессильно опустилась на грязный матрас и уткнулась взглядом в свои колени, стыдясь смотреть ему в глаза.

— Конфетный завод закрыли, и маму уволили, — глухо заговорила она, выдавливая из себя слова. — Они выдали ей крошечное выходное пособие, которого едва хватило на пару месяцев. А потом выяснилось, что компания все эти годы ни копейки не отчисляла в пенсионный фонд. Когда мама обратилась туда, чиновники лишь развели лапами. Компания объявила себя банкротом, документы исчезли и спросить было не с кого. И мы оказались на улице.

Мира изо всех сил старалась не плакать, но Ник видел, как крупно дрожат её плечи. Он не выдержал, сел рядом на этот зловонный матрас и крепко обнял её, прижимая к себе, пытаясь хоть немного успокоить.

— Когда она умерла, я осталась совсем одна, — прошептала она в его плечо. — И я...

— Поверила ему? — спросил Ник, коротко мотнув головой в сторону выхода из палатки.

Мира едва заметно кивнула.

— Он хотя бы заботится обо мне. Следит, чтобы клиенты меня не избивали. В Хэппитауне это уже немало.

— Мира, почему ты не уйдёшь отсюда? — Ник отстранился и с надеждой заглянул в её измождённое лицо. — Почему не отправишься в Саванна-Центр? Я бы помог... Ты смогла бы найти там нормальную работу.

— Ник, я ничего не умею, — горько вздохнула лисица и покачала головой. — Я никто. У меня даже документов нет. Да и всё равно для меня скоро всё закончится.

— Ты о чём? — удивился Ник.

Мира на секунду поджала губы, сообразив, что не стоило этого говорить. Но, посмотрев на Ника, поняла, что уже нет никакого смысла скрывать правду.

— У меня апластическая анемия, — тихо произнесла она и кивнула в сторону выхода. — Он заметил, что у меня постоянная слабость, кружится голова и часто идёт кровь из носа. Привёл местного врача из подпольной клиники. Тот провёл осмотр и сказал, что у меня критический дефицит эритроцитов, нарушена работа костного мозга и что-то такое. Это всё из-за здешней атмосферы. Химикаты и гарь от заводов... они просто добили меня. Мне недолго осталось, Ник.

У лиса сердце разрывалось от боли. Он снова осторожно положил лапу ей на исхудавшее плечо, заглядывая в тусклые глаза.

— Мира, я могу тебе помочь. Слышишь? Я вытащу тебя отсюда, отвезу в лучшую больницу Саванна-Центра. Врачи вылечат тебя!

— Ник… — Она мягко, но решительно убрала его лапу со своего плеча и покачала головой. — Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить за эти годы. — Её голос звучал пугающе спокойно. — Я просто устала. Я больше не хочу бороться за такую жизнь. Пусть всё идёт своим чередом.

Лис с невыносимой горечью понял — реальность Миры была настолько ужасной и мучительной, что она просто хотела спокойно умереть. Она доживала свои последние дни, совершенно не боясь смерти, ведь та казалась ей избавлением от всех страданий. Это было невыносимо — видеть, во что превратилось существование его подруги детства. Но Ник понимал, что для сотен тысяч зверей, запертых в Хэппитауне, такая медленная гибель давно стала нормой.

— Так что ты здесь делаешь, Ник? — наконец, снова спросила она.

— Ищу отца.

— Зачем?

Ник промолчал, опустив голову. Мира не стала настаивать. В Хэппитаун новости из большого города доходили с огромным опозданием, и лисица даже не догадывалась, что её друг детства стал главным беглецом Зверополиса, на которого объявлена охота.

Она порылась в старой сумочке, достала огрызок карандаша и клочок помятой бумаги. Быстро нацарапав несколько слов, Мира протянула листок Нику.

— Ты найдёшь его здесь.

Лис удивлённо посмотрел на неровные строчки, а затем на неё.

— Твой отец занимался тут кое-какой деятельностью, — тихо объяснила она. — Мне... пара постоянных клиентов из местных рабочих рассказывали о нём.

Ник бережно спрятал листок в карман. Ему до безумия хотелось хоть как-то облегчить её участь, сделать для неё хоть что-то. Он лихорадочно достал из кошелька пачку наличных и протянул Мире сумму, которая в несколько раз превышала ту, что запрашивал росомаха.

Но Мира лишь грустно улыбнулась и покачала головой. Она аккуратно отсчитала ровно столько, сколько стоил её сеанс, а остальное решительно отодвинула назад.

— Не надо лишнего, Ник. Мне эти деньги всё равно уже не нужны.

Она резко подалась вперёд, крепко обняла за шею и уткнулась носом в его плечо. Ник почувствовал, как горячие, долго сдерживаемые слёзы обожгли его щёку сквозь шерсть.

— Прощай, Ник, — прошептала она со слабой надеждой. — Я верю, что у тебя всё будет хорошо.

— Спасибо, Мира... Удачи тебе, — глухо ответил он, крепко обнимая её.

Мира осторожно от него отстранилась. Ник какое-то время смотрел ей в глаза, потом поднялся и направился к выходу. Он остановился и в последний раз взглянул на её измождённое лицо, чувствуя горькую боль за подругу, которую он больше не увидит и которой ничем не мог помочь.

Мира вдруг слабо улыбнулась и коротко помахала ему лапой. В эту секунду, несмотря на болезненную худобу и рваную футболку, она снова стала той самой маленькой, сияющей девочкой из его прошлого, от которой пахло сладкой карамелью. Ник улыбнулся ей в ответ и быстро вышел из палатки, оставив её сидеть на матрасе.

 

Ник осторожно постучал в покосившуюся деревянную дверь хилой лачуги. Это захудалое и ветхое жилище находилось на самом отшибе Хэппитауна, вдали от его бурлящего криминального центра. По суровым местным меркам домик считался почти элитным — как-никак, маленькое, но полностью отдельное строение, а не собранный из мусора сарай.

Через минуту внутри послышался тяжёлый шаркающий шаг. Дверь со скрипом приоткрылась, удерживаемая ржавой металлической цепочкой, и в тёмной щели подозрительно блеснул изумрудно-зелёный глаз.

— Кто там? — раздался слабый, надрывный и хриплый голос.

Ник молча поднял голову, позволяя тусклому свету окраины полностью осветить его лицо. Глаз в щели расширился от удивления.

— Ник?.. — неуверенно, едва слышно прошептал старик.

Дверь тут же с грохотом захлопнулась, и внутри послышался лихорадочный стук снимаемой цепочки. Когда дверь распахнулась настежь, перед Ником возник старый, едва державшийся на ногах лис. На его морде застыло удивление — он просто не мог поверить своим глазам.

— Ник... Неужели это действительно ты? — Его голос дрожал.

Ник через силу слегка улыбнулся, испытывая целую смесь противоречивых эмоций.

— Здравствуй, отец.

У старого лиса из глаз мгновенно потекли слёзы, прокладывая дорожки по свалявшейся шерсти. Он шагнул вперёд и изо всех сил заключил сына в объятия.

— Ник, мальчик мой... Я и думать не смел, что когда-нибудь снова увижу тебя, — шептал он.

Наконец, Джон отпустил сына и дрожащей лапой пригласил его войти внутрь, Ник переступил порог. С первого же взгляда на обстановку становилось ясно — его отец жил один и, судя по всему, очень давно, если не всю жизнь после побега. Внутри лачуги царил типичный холостяцкий хаос, и Ник невольно, с острой тоской вспомнил свою квартиру в Саванна-Центре до того, как в ней стала регулярно появляться Джуди. «Джуди...» — При одной мысли о своей Морковке сердце лиса снова больно укололо в груди.

Старик тем временем суетился, пытаясь проявить гостеприимство. Он бережно взял старый слегка помятый чайник, зачерпнул воду прямо из стоящего у порога ведра и поставил его на допотопную плитку. Центрального водоснабжения в этом секторе Хэппитауна, конечно же, не было — воду ему приходилось каждый день вручную таскать из ближайшего уличного колодца.

Ник молча наблюдал за его движениями и с грустью подмечал детали. Отец сильно прихрамывал на левую лапу, он ужасно постарел, сгорбился и выглядел бесконечно далёким от того сильного, уверенного лиса, каким Ник помнил его в глубоком детстве. На секунду в душу лиса закралось тяжёлое сомнение — зачем он вообще проделал этот путь и пришёл сюда? Может, не стоило лишний раз бередить прошлое и открывать эти старые, давно затянувшиеся раны?

Джон разлил кипяток по двум потрескавшимся кружкам и дрожащей лапой протянул одну Нику. Но тот даже не шелохнулся, продолжая сидеть неподвижно. Старик тяжело вздохнул, поставил кружку на стол и медленно опустился на табурет прямо напротив сына.

Они сидели в полумраке захудалого домика и молчали. Спустя столько лет после долгой разлуки ни один из них просто не знал, с чего начать разговор.

Ник, собравшись с духом, нарушил гнетущую тишину и заговорил первым.

— Отец, почему ты нас бросил?

Джон тяжело опустил голову. За все долгие годы, что он провёл в этой глуши, не было ни единого дня, когда бы он не вспоминал Мэри и своего маленького Ника.

— Разве мама тебе ничего не рассказывала? — тихо спросил старик, не поднимая глаз.

Ник вспомнил своё детство. Когда он, будучи совсем маленьким лисёнком, один-единственный раз спросил её, где папа, Мэри лишь тихо ответила, что он больше не вернётся. Она не плакала, но у неё в тот момент был настолько грустный, потерянный вид, что Ник решил больше никогда не задавать этот вопрос. Он просто не хотел лишний раз расстраивать маму.

Позже, когда Ник уже повзрослел и стал самостоятельным, он снова завёл с матерью разговор об отце. Мэри понимала, что сын вырос и теперь сможет принять тяжёлую правду. Она рассказала всё как есть. Они с Джоном жили душа в душу, любили друг друга и строили планы. Но в один из вечеров, как гром среди ясного неба, Джон внезапно объявил ей, что устал от этой тихой, однообразной семейной жизни. Он заявил, что у него появилась другая женщина, к которой он уходит. Мэри вспоминала, что это признание стало для неё настоящим потрясением. Она плакала, умоляла его не бросать их с маленьким Ником на произвол судьбы. Но Джон лишь отводил глаза, он панически боялся смотреть на неё, и твердил, что больше её не любит. После этого он ушёл, навсегда закрыв за собой дверь.

Ник долгие годы ненавидел отца за то, как цинично он поступил с матерью и с ним. Но сейчас, оказавшись в этой лачуге, он хотел понять настоящую причину. Неужели его отец действительно был настолько безразличным и жестоким эгоистом?

— У тебя и вправду тогда появилась другая? — в упор спросил Ник.

Джон аккуратно, с затаённой грустью поднял взгляд на сына.

— А ты... сам в это веришь?

— Верил, — медленно покачал головой Ник. — До недавнего времени. Но сейчас мне кажется, что ты обманул её.

Старый лис долго молчал, разглядывая потрескавшуюся кружку с остывающим чаем.

— Ник... мы, лисы, по природе своей моногамны, — негромко произнёс Джон. — Если мы по-настоящему влюбляемся в кого-то хотя бы раз в жизни, то больше уже никогда и никого не сможем полюбить. Это у нас в крови.

При этих словах Ник мгновенно вспомнил Джуди. Перед его глазами со всей отчётливостью всплыло их недавнее, разрывающее душу расставание на железнодорожном перроне, её полные слёз глаза и его собственные жестокие слова, сказанные ради её спасения. Сердце лиса больно сжалось в груди. Он понял, что совершил то же самое.

— Я любил твою маму с первой нашей встречи, — продолжал Джон, и его хриплый голос дрогнул. — И люблю до сих пор. Я знаю, что даже умирая здесь, в этих трущобах, я буду думать только о ней и о тебе.

Ник задумался, и в его мыслях завертелись воспоминания о матери. Ведь после исчезновения отца Мэри оставалась очень красивой, видной лисицей. Она вполне могла бы снова выйти замуж, и наличие ребёнка не стало бы помехой для многих ухажёров. Но она категорически отказывалась от любых свиданий и предпочла прожить всю оставшуюся жизнь в одиночестве, воспитывая его. Неужели она, несмотря на страшное предательство и выдуманную измену, в глубине души продолжала любить Джона?

— Тогда почему ты нас бросил? — Ник подался вперёд, вглядываясь в его глаза. — Расскажи мне правду.

Джон тяжело вздохнул, и этот звук показался молодому лису эхом его собственного отчаяния.

— Понимаешь, Ник, иногда амбиции и наша слепая вера в них приводят к непоправимой катастрофе, — тихо заговорил старик. — Я всегда жил одной большой мечтой — открыть собственный магазин одежды. Мечтал продавать модные, стильные рубашки и сам выглядеть безупречно. Но я лис. Сейчас, в ваше время, к нашему виду проявляют гораздо больше доверия, и не в последнюю очередь, кстати, благодаря тебе и твоей работе в полиции. Но тогда... тогда лисам вообще никто не доверял.

Старик горько ухмыльнулся, качая головой.

— Ни один банк в Зверополисе не соглашался дать мне кредит. На меня смотрели как на потенциального мошенника. Все вокруг считали мою идею с магазином полнейшим абсурдом. Клерки открыто смеялись мне в лицо — ну кто в здравом уме пойдёт покупать вещи в магазин, который держит лис? И знаешь что, сынок? В итоге все они оказались правы, а вот я был непроходимо глуп. Я наивно полагал, что происхождение не имеет значения. Думал, важно лишь то, насколько сильно ты любишь своё дело и как честно ты его ведёшь.

Джон сделал глоток остывшего чая, и его взгляд подёрнулся дымкой воспоминаний.

— Я был настолько слепо уверен в успехе, так сильно надеялся, что это дело принесёт хорошие деньги, что совершил роковую ошибку. Я рискнул и связался с подпольем. Занял серьёзную сумму у одного очень крупного преступного синдиката. Был свято уверен, что раскручусь и отдам всё быстро, буквально за пару месяцев. На эти деньги я арендовал отличное помещение в Саванна-Центре, заключил договоры с поставщиками. Они привезли потрясающий, очень качественный товар, одежда была просто великолепной. Я был так счастлив! Мэри тоже безумно радовалась за меня, гордилась, что я наконец-то занимаюсь тем, о чём мечтал всю жизнь.

Старик замолчал, и его лапы, лежащие на столе, мелко задрожали.

— Но суровая реальность очень быстро щёлкнула меня по носу. К лисам в бизнесе все продолжали относиться с крайним подозрением. Это был какой-то замкнутый круг. Стоило случайному клиенту зайти с улицы, он с восторгом осматривал товар и уже готов был достать кошелёк, чтобы оплатить покупку. Но как только из подсобки выходил я, как только он видел, что владелец магазина лис, он тут же испуганно разворачивался и уходил. Все они думали, что здесь кроется какой-то хитрый подвох или обман. Из-за этого я быстро прогорел. Магазин не приносил прибыли, а долг перед бандитами рос с каждым днём.

Джон немного помолчал. Затем продолжил, не поднимая глаз.

— Я распродал остатки товара по дешёвке и начал лихорадочно искать деньги, чтобы рассчитаться с синдикатом. Но они, конечно, не хотели ждать. Проценты росли. И тогда они предложили мне альтернативу — работать на них, пока я полностью не закрою долг. Выбора у меня не было, и я согласился. Это была работа здесь, в Хэппитауне. Именно тогда я впервые узнал, что у сверкающего Зверополиса есть эти жуткие трущобы, где творятся страшные, по-настоящему гнусные вещи. И со временем я стал одним из тех, кто эти вещи творил.

Старик тяжело вздохнул, его плечи понуро опустились.

— Я наступил на горло собственным принципам и делал для них самую грязную работу. Я не оправдываюсь перед тобой, Ник. Я был ужасным отцом. Дошло до того, что я даже иногда брал тебя, совсем маленького, с собой, когда дома не с кем было оставить. Помнишь те наши поездки? Но чем глубже я увязал в криминале, тем больше у меня появлялось опасных врагов. И в какой-то момент я понял — они рано или поздно доберутся до меня. Но хуже всего — они доберутся до вас с матерью. И никакая полиция не поможет.

Джон на мгновение замолчал, его нижняя челюсть мелко задрожала.

— Единственным способом защитить вас было полностью разорвать все связи. Сделать так, чтобы ты и Мэри вообще никак не ассоциировались со мной и моим именем. Но я не мог просто взять и бесследно исчезнуть. Я знаю характер твоей матери — Мэри стала бы меня искать, подняла бы на ноги полицию, нашла бы меня здесь, и тогда всё стало бы ещё хуже. Для вас обоих. Поэтому я вернулся в тот вечер и сказал ей, что...

Он осёкся, из глаза выкатилась одинокая мутная слеза и медленно поползла по щеке. Ник, чей взгляд оставался прикованным к отцу, не выдержал и глухо закончил за него:

— Сказал, что у тебя появилась другая?

— Я должен был сделать всё, чтобы она меня возненавидела, — кивнул Джон. — Чтобы забыла, не вспоминала, не искала встреч и не задавала лишних вопросов обо мне ни друзьям, ни полиции. Не думай, Ник, что я пытаюсь оправдаться в твоих глазах. Я и только я сам во всём виноват. У меня ведь было абсолютно всё для счастья — прекрасная, спокойная жизнь, любящая семья — чудесная жена, ребёнок... Но эта проклятая, глупая мечта о собственном магазине, которой я так фанатично следовал, полностью меня ослепила.

— Что было дальше? — спросил Ник. Его голос звучал ровно, но внутри всё клокотало от осознания того, насколько история отца повторяла его собственный недавний разрыв с Джуди.

— Я окончательно осел здесь. — Джон вытер слезу тыльной стороной лапы. — Годами отрабатывал долги перед синдикатом. Занимался мошенническими схемами, проворачивал крупные аферы, торговал запрещёнными средствами... В общем, по уши погряз в местном криминале. Стал постоянным жителем этого ада.

— А что было, когда ты, наконец, отдал все долги? — Ник пристально посмотрел на старика. — Ты ведь мог вернуться к нам.

— Вернуться? — горько покачал головой Джон, и на его морде отразилась глубокая, застарелая тоска. — Зачем, Ник? К тому моменту я уже был закоренелым преступником. За мной тянулся шлейф из опасных врагов и подпольных дел. Вам с матерью точно не нужен был такой никчёмный, сломленный муж и отец, как я. Я просто не посмел вернуться в вашу спокойную жизнь. Поверь, вам без меня было гораздо лучше.

Старый лис перевёл взгляд на тусклое окно лачуги.

— Но я никогда не забывал вас и тайком, издалека наблюдал за вами. Я прекрасно знаю, как Мэри было тяжело растить тебя в одиночку, как ей приходилось считать каждый цент. Но она невероятно сильная женщина, она справилась. Знаешь, я сам никогда не был таким сильным, как она... Я знал и о твоём, так сказать, «бизнесе» с леденцами и прочей торговлей. Но я был рад, что ты никогда не связывался с Хэппитауном. Ты ограничивался незначительными, безобидными аферами в центре. По крайней мере, от твоих действий никто не страдал и не погибал, в отличие от того, что творил я. А когда ты окончил академию и стал полицейским... Ник, я безумно радовался. Я держал в лапах газету с твоей фотографией и плакал. Это было невероятное, самое большое счастье для меня.

Джон закончил свою историю и низко, понуро опустил голову, словно ожидая окончательного приговора от сына.

— Чем ты занимаешься сейчас? — глухо спросил Ник.

— Пытаюсь окончательно завязать с криминалом, — тяжело вздохнул Джон. — Но это не так-то просто. Когда ты столько лет варишься в этой системе, нельзя просто развернуться и уйти, наивно полагая, что прошлое тебя так легко отпустит...

Старик замолчал, нерешительно перебирая лапами по краю стола. Спустя минуту он тихо, с затаённой надеждой спросил:

— Ник... а как там Мэри? Как мама?

— Она до сих пор любит тебя, — ровно ответил Ник. — Мама никогда не говорит о тебе, но теперь я это отчётливо понимаю.

— «Теперь»? — удивлённо поднял на него глаза Джон. — У тебя... у тебя что-то случилось, сынок? — Он подождал несколько секунд, но, не получив ответа, поспешно, со смущением добавил: — Извини. Я, конечно, не имею никакого права лезть тебе в душу. Я потерял это право много лет назад. Просто в Хэппитаун никто не приезжает без веской причины.

Ник очень долго молчал, глядя на остывшую кружку чая. В его голове проносились кадры их прощания с Джуди на перроне, её полные слёз и непонимания глаза. Он осознал, что наступил на те же грабли, сделав ради спасения любимой девушки тот же страшный шаг.

— Знаешь, папа... — Ник, наконец, поднял тяжёлый взгляд на отца. — Мы с тобой не такие уж и разные. Столько лет я ненавидел тебя за то, что ты сделал. Но теперь... теперь я ненавижу самого себя.

 

Глава 12

 

Двери главного управления ZPD распахнулись, и в переполненный холл уверенной походкой вошёл высокий заяц. На нём был строгий чёрный костюм, безупречно белая рубашка и аккуратно повязанный галстук. Его серую шерсть на мордочке и кончиках длинных ушей пересекали приметные чёрные полосы, а взгляд был невероятно острым, проницательным и холодным.

Когда он шёл к дежурной стойке, все вокруг — от измотанных круглосуточной работой полицейских до задержанных погромщиков, которых вели к камерам — почти физически чувствовали исходящую от него скрытую угрозу. У этого зайца был настолько сосредоточенный, суровый и тяжёлый взгляд, словно он был способен убить зверя, просто посмотрев на него. Патрульные и гражданские торопливо расходились в стороны, спеша по своим делам, которых в условиях бушующего в городе кризиса было выше крыши.

Незнакомец спокойно подошёл к высокой стойке регистрации и посмотрел на Бенджамина Когтяузера. Бедный гепард от такого ледяного взгляда и сам неистово захотел куда-нибудь убежать, но деваться было некуда. Он буквально застыл на месте, не в силах отвести глаз от пугающего гостя. Бенджамин открыл было рот, чтобы выдать своё привычное добродушное приветствие, но от волнения не смог вымолвить ни слова.

— Где я могу найти Буйволсона? — чётко поставленным, глубоким и не терпящим возражений голосом спросил заяц.

Когтяузер кое-как вышел из оцепенения и, нервно перебирая лапами, робко спросил:

— А... как вас представить, сэр?

Заяц вместо ответа коротко, цепким профессиональным взглядом осмотрел рабочее место гепарда, на автомате, с точностью сканера, запоминая каждую деталь — огромную кипу папок с оперативными делами, маленький портативный телевизор, на котором крутились экстренные новости, и фото самого Когтяузера в обнимку с зеброй на баскетбольной площадке ZSG.

Затем гость плавным движением залез во внутренний карман пиджака и достал строгое удостоверение, раскрыв его перед Бенджамином. Увидев золотой жетон и прочитав строчки на документе, гепард округлил глаза от удивления. Его челюсть едва не отвисла, и он, заикаясь и дико волнуясь, поспешно затараторил, подробно объясняя, как пройти по коридорам к кабинету шефа полиции.

Заяц без труда нашёл дверь, на которой красовалось лаконичное «Шеф Буйволсон», и, даже не думая стучать, вошёл в кабинет. От такой наглости все присутствующие — сам Буйволсон, несколько оперативников и двое свидетелей — одновременно обернулись к вошедшему.

Шеф ZPD, чьи нервы из-за операции «Гнилой клык» и городских погромов были итак на пределе, рявкнул:

— Я занят! Кто вы такой и как сюда прошли?!

Заяц проигнорировал грубый тон. Он спокойно подошёл к массивному столу, твёрдым движением положил на него раскрытое удостоверение и посмотрел шефу прямо в глаза.

— Я специальный агент ZBI Джек Сэвидж, — чётко произнёс он. — Нам нужно поговорить. Наедине.

Услышав аббревиатуру ZBI, Буйволсон внутренне напрягся. Zootopia Bureau of Investigation (Бюро Расследований Зверополиса), несмотря на локальное название, являлось федеральным агентством. Их штаб-квартира базировалась здесь же, в мегаполисе, но в их юрисдикцию входили только преступления национального масштаба, напрямую угрожающие безопасности всей страны. Агенты ZBI редко вмешивались в повседневную рутину городской полиции, но если они объявлялись, любые муниципальные службы были обязаны беспрекословно выполнять все их требования.

Лишь мельком взглянув на золотую печать федерального жетона, шеф Буйволсон осознал всю серьёзность ситуации. Лицо его помрачнело сильнее обычного, он перевёл тяжёлый взгляд на подчинённых и коротко скомандовал:

— Все свободны. Оставьте нас.

Офицеры и свидетели поспешно направились к выходу, испуганно и с любопытством оглядываясь на замершего посреди кабинета сурового полосатого зайца. Как только дверь за последним сотрудником захлопнулась, Джек без лишних предисловий перешёл к делу.

— ZBI направили меня к вам, чтобы расследовать коррупционный скандал и принять меры по устранению беспорядков, возникших в городе, — сухо произнёс он.

Буйволсон тяжело, шумно вздохнул. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы федералы совали свой нос в его ведомство и ломали выстроенную им оперативную работу.

— Послушайте, агент Сэвидж. — Шеф оперся копытами о край стола. — У нас всё под контролем. Мы развернули масштабные аресты, бунты утихают. Помощь бюро нам не нужна.

Сэвидж не ответил. Он плавно повернул голову и посмотрел на стену у самого выхода из кабинета. Там отчётливо виднелся чистый прямоугольник — след от газетной вырезки с фотографиями Хоппс и Уайлда.

— Я здесь не для того, чтобы вам помогать, — спокойно произнёс Джек, возвращая ледяной взгляд к Буйволсону. — Бюро прислало меня, чтобы возглавить операцию «Гнилой клык».

Капитан ZPD от возмущения резко вышел из-за стола, едва не опрокинув стул. Его ноздри гневно раздулись.

— Что?! Нельзя прерывать расследование посреди процесса! Это наше дело!

— Теперь уже нет. — Джек оставался абсолютно невозмутимым, его голос даже не дрогнул. — Вы стремительно теряете контроль над ситуацией. Поверьте, со стороны это очень заметно. Город охвачен погромами, и с каждым днём всё становится только хуже. Поэтому с этой секунды все управления ZPD переходят под моё личное руководство. Необходимые документы с подписью директора бюро уже отправлены по факсу и, полагаю, распечатаны и лежат на дежурной стойке у вашего гепарда.

У Буйволсона на мгновение пропал дар речи. Его, боевого офицера, прошедшего через сотни кризисов, фактически отстраняли от управления собственной полицией.

— Буйволсон, вы переходите под моё личное подчинение, — тем временем продолжал Джек. — Ровно через час в каждое окружное управление ZPD прибудут мобильные группы моих специалистов, которые произведут полное изъятие всех материалов, цифровых носителей и документов по делу BiteCore Industries. Вы и ваши сотрудники окажете нам полное содействие в расследовании. Но вы больше не имеете права отдавать приказы, координировать патрули и вести любую управленческую деятельность в рамках операции «Гнилой клык» до особого распоряжения из штаб-квартиры ZBI. Вопросы есть?

У Буйволсона не было слов от возмущения. Да, ситуация на улицах Зверополиса действительно была близка к катастрофе, но он считал, что офицеры справляются, удерживают ключевые районы под контролем и вот-вот всё начнёт успокаиваться. Однако он прекрасно понимал, если в игру вступают федералы, значит масштаб этого дела уже вышел далеко за пределы города.

Шеф набрал в грудь воздуха, собираясь снова запротестовать, но Джек спокойно, без капли злобы или ехидства, заговорил на удивление доверительным тоном:

— Буйволсон, мы на одной стороне. Поверьте, бюро не стало бы присылать меня без крайней необходимости.

Сэвидж сделал небольшую паузу, выжидая, пока шеф полиции немного остынет и вернёт себе способность трезво мыслить. Убедившись, что Буйволсон готов снова слушать, он спокойно добавил:

— К тому же, у нас есть веские основания полагать, что в ближайшее время нам понадобятся методы ещё более... радикальные.

На последнем слове агент ZBI сделал особый акцент. Буйволсон тут же заподозрил неладное. Напряжение в кабинете возросло, а ноздри шефа полиции снова недоверчиво раздулись.

— Что вы имеете в виду? — глухо спросил он, предчувствуя плохие новости.

Джек не стал ничего объяснять. Он лишь слегка кивнул на раскрытый документ.

— Переверните страницу.

Буйволсон медленно подошёл к столу, на котором всё ещё лежало раскрытое удостоверение Джека, и тяжёлым копытом перелистнул страницу. Его тут же сковал шок, а по спине пробежал ледяной пот.

На второй странице скрывался документ, подтверждающий, что Джек Сэвидж являлся не просто федералом, а действующим агентом T.U.S.K. Шеф полиции мгновенно понял, что дело приобретает опасный поворот.

T.U.S.K. (Tactical United Security Command) — это элитное, сверхсекретное штурмовое и аналитическое управление внутри Совета национальной безопасности страны. О его реальном существовании знало ничтожно малое количество зверей, и, как правило, только на самом верху государственной власти. Об этой организации ходили жуткие легенды, но никто не мог говорить о них официально, поскольку даже само упоминание структуры грозило серьёзными проблемами.

Это был настоящий теневой меч государства, который вступал в дело в самых крайних и безнадёжных случаях. На оперативников T.U.S.K. не распространялись никакие гражданские законы, уголовный кодекс, конституционные права или моральные нормы. Они руководствовались исключительно прагматичным принципом «Цель оправдывает средства».

Их повседневные методы работы включали в себя жёсткие допросы и пытки — они извлекали информацию буквально любой ценой, без оглядки на гуманность. Они не гнушались пользоваться шантажом, шпионажем, взломом любых закрытых систем, раскрытием грязных секретов. Они имели право проводить налёты и штурмы на любые объекты без ордеров и бюрократических согласований.

Если кто-то угрожал стабильности и безопасности страны, T.U.S.K. не тратили годы на судебные разбирательства и сбор улик, они ликвидировали субъект без суда и следствия. Источник проблем просто «трагически погибал» в результате несчастного случая или бесследно исчезал, а его личное дело навсегда отправлялось в архив под высшим грифом секретности.

Буйволсон, глядя на тёмный жетон, осознал весь замысел руководства. Сейчас первоочередная задача Джека как специального агента ZBI — попытаться локализовать кризис в Зверополисе, навести порядок на улицах и распутать коррупционный заговор BiteCore в рамках закона и стандартных федеральных полномочий.

Но если Сэвидж хотя бы на секунду почувствует, что легальными методами спасти город не удастся, в действие немедленно вступят его скрытые полномочия агента T.U.S.K. С этого момента муниципальная полиция будет полностью исключена из процесса. На улицы Зверополиса выйдут боевые штурмовые отряды и профессиональные ликвидаторы T.U.S.K., которые проигнорируют любые законы, суды и прокуратуру. Они начнут зачистку города по своим кровавым правилам.

Джек спокойно смотрел на бледнеющего шефа полиции, давая ему время осознать, какая чудовищная альтернатива ему грозит в случае неповиновения. Буйволсон не мог выговорить ни слова. Он впервые в жизни столкнулся с двойным агентом такого уровня и прекрасно понимал — если в Зверополисе развернутся силы T.U.S.K., город захлебнётся в крови, это будет настоящая бойня.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, — коротко бросил Джек, плавным движением убирая двойное удостоверение во внутренний карман пиджака.

Шеф полиции лишь мрачно кивнул, низко опустив массивную голову. В этот момент Джек вдруг мягко улыбнулся и совершенно неожиданно, по-дружески хлопнул Буйволсона по плечу.

— Не переживайте вы так, кэп. Мы всё сделаем быстро и с минимальными потерями, если вы окажете нам полную поддержку. А когда мы закончим зачистку, вы и ваше ведомство быстро восстановите свою репутацию.

Этот резкий переход от ледяной угрозы к открытому дружелюбию был настолько контрастным, что Буйволсон окончательно растерялся и снова не нашёлся, что ответить.

Джек развернулся и направился к выходу. По дороге к двери он вдруг остановился возле мусорного ведра, наклонился и точным движением выудил оттуда измятую газетную вырезку. Сэвидж сразу догадался, что шеф в приступе ярости содрал её со стены совсем недавно. Статья была посвящена первому громкому успеху Ника Уайлда и Джуди Хоппс, а страницу украшала их большая совместная фотография.

Агент ZBI обернулся у самого порога и, подняв листок перед собой, посмотрел на начальника главка.

— Где я могу найти Джуди Хоппс?

Буйволсон, постепенно отходя от шока, шумно выдохнул и попытался ответить максимально уклончиво.

— Она... взяла отпуск за свой счёт.

— Отпуск? — с вежливым, но глубоким сарказмом повторил Джек.

По его тону было понятно, что он ни на секунду не поверил этим словам. Не дожидаясь дальнейших объяснений, Сэвидж аккуратно сложил вырезку вчетверо, убрал её в карман брюк и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Конечно, Джек без труда сопоставил факты и сразу догадался, что Хоппс сорвалась с места и тайно ищет беглого лиса. Рано или поздно Сэвидж тоже займётся поисками Ника Уайлда, но только не сейчас. Его приоритетная задача — разобраться с BiteCore, зачистить вскрывшуюся коррупционную сеть и остановить беспорядки на улицах, которые спровоцировали своими сливами «Отверженные».

Джек понимал, что подключение скрытых ресурсов T.U.S.K. в этой операции уже неизбежно, но их ликвидаторы и аналитики будут действовать в глубокой тени, пока он, его агенты из ZBI и городская полиция будут наводить порядок строго в рамках федерального закона. В любом случае, Сэвидж будет лично координировать этот сложнейший двухслойный процесс. В глубине души он надеялся, что упрямая крольчиха Хоппс всё же найдёт своего напарника сама — тогда одной головной болью для него станет меньше. Но слепо рассчитывать на счастливый случай никогда не было в его правилах. Он решил дождаться её возвращения из этой самовольной отлучки, а пока полностью сосредоточиться на уничтожении остатков империи Каспиана Фенга.

 

Мама Ника жила в небольшой квартире в старом доме на самой окраине Саванна-Центра. Джуди, разумеется, первым же делом направилась к ней, надеясь отыскать хоть какой-то след. Она подошла к знакомой двери и осторожно постучала. Никто не ответил. Джуди подождала немного и постучала ещё раз — в ответ снова тишина. Тогда она подняла одно ухо и плотно приложила его к прохладной деревянной поверхности. Напрягая слух, крольчиха уловила за дверью едва слышные, осторожные шаги. Джуди поняла, что Мэри стоит прямо там, по ту сторону, но не хочет никому открывать. Джуди сделала глубокий вдох и тихо, но отчётливо произнесла:

— Мэри, это Джуди Хоппс. Я разыскиваю Ника. — За дверью всё так же стояла тишина. Джуди поспешно продолжила, чувствуя, как сжимается горло. — Я знаю, что он не делал того, что сказал на камеру. Вы должны знать — это я виновата. Он сделал это ради меня. Он пытался меня защитить.

Замки не спеша щёлкнули, и дверь медленно приоткрылась. На пороге появилась Мэри. Несмотря на то, что она была уже не молода, лисица всё ещё оставалась очень красивой, грациозной, скромной и удивительно доброй. Но в то же время по её лицу было видно, что за последние дни она выплакала все глаза, в них просто не осталось слёз. Там застыли лишь бездонная грусть, глубокая печаль и тяжёлая тревога за судьбу сына.

— Здравствуй, Джуди. Проходи, — негромко сказала Мэри и отступила в сторону, пропуская гостью.

Джуди до ужаса боялась, что мать Ника будет злиться на неё, возненавидит за то, что по её вине единственный и любимый сын превратился в беглого преступника. Но Мэри не проявляла никакой злобы или агрессии. Её квартира была совсем небольшой, но невероятно уютной, чистой и по-домашнему тёплой. Вокруг царила умиротворяющая, спокойная обстановка, а на полках и стенах стояло множество рамочек с фотографиями Ника. Здесь были снимки, где он ещё совсем лисёнок, кадры с его выпуска из полицейской академии и, к удивлению Джуди, их недавние совместные фотографии с их улыбающимися лицами.

Мэри молча засуетилась у плиты, налила ароматный чай и аккуратно поставила на стол перед Джуди тарелку с кусочком домашнего черничного пирога. Пока она хлопотала, её голос звучал спокойно, ровно и почти без эмоций:

— Ко мне уже приходили твои коллеги из участка, записывали показания. Ты тоже ищешь моего мальчика, чтобы арестовать и посадить за решётку?

— Нет! Что вы, нет! — испуганно замахала лапками Джуди. — Я... я хочу его вернуть. Защитить его. Потому что... — Джуди резко понизила голос, чувствуя, как краснеют её ушки. — Потому что он мой лис. А я его кролик. И я никогда его не брошу.

Мэри медленно опустилась на стул напротив Джуди и мягко посмотрела на неё.

— Поешь сначала, Джуди. Я же вижу, ты совсем исхудала и измучилась за эти дни.

У Джуди совершенно не было аппетита. В этой бесконечной гонке она уже и не помнила, когда в последний раз ела или спала. Но из вежливости к хозяйке взяла вилку, отломила край и положила в рот кусочек пирога. Вкус был просто невероятный — сочный, сладкий, с лёгкой кислинкой. Джуди сглотнула, и перед её глазами мгновенно вспыхнул образ Ника. Она вспомнила, с каким детским восторгом и обожанием он всегда уплетал черничные пироги, и подшучивал, что женится на любой, кто будет для него готовить это лакомство. Джуди всегда смеялась, но втайне решила, что когда они съедутся, она обязательно научится готовить для Ника.

Мэри не стала дожидаться расспросов.

— Я уже беседовала с полицией. Он со мной не связывался, и я не знаю, где он.

Джуди, конечно, уже читала этот отчёт в управлении — сухие строчки, никакой толковой информации. Она достала из кармана найденную старую фотографию и бережно положила её на скатерть.

— Возможно, я знаю, — тихо произнесла крольчиха. Мэри опустила взгляд на снимок. — Мэри, как найти отца Ника? Он отправился в Хэппитаун, но это огромный район. Вы знаете, где сейчас Джон?

Лисица посмотрела на закрашенную чёрным маркером фигуру своего мужа и грустно, тяжело вздохнула.

— Ты его там не найдешь, Джуди. Ник — очень умный мальчик. Если он захочет исчезнуть, он исчезнет, и никто его не найдёт. В этом он весь пошёл в отца... Такой же упрямый и такой же глупый.

Джуди вспомнила, как за все годы знакомства Ник виртуозно избегал любых разговоров о своём отце, переводя всё в шутку.

— Почему вы расстались? — мягко спросила Джуди.

— Джон бросил нас, потому что хотел защитить, — грустно улыбнулась Мэри. — Когда он пришёл и сказал, что у него есть другая женщина, я сразу поняла, что он лжёт. У Ника на той записи из новостей было точно такое же выражение лица. Джон думал, что я ничего не знаю. Но на самом деле я всё понимала — он отрабатывал долги перед бандитами за свой магазин. И знаешь, Джуди? Я ведь выследила его тогда и хотела вернуть домой.

— И что вас остановило? — подалась вперёд Джуди, затаив дыхание.

— Ник. — Мэри посмотрела на одну из детских фотографий сына на полке. — Я увидела, насколько опасную жизнь ведёт Джон. И я поняла, что не хочу такой судьбы для своего мальчика. Вот тогда до меня и дошло, нужно уважать решение Джона. Он мужчина, и он сделал свой выбор. Он выбрал уйти в тень, выбрал сделать так, чтобы собственный сын его ненавидел, но зато жил в безопасности. И я, как любящая жена, смирилась с его выбором. Если бы он когда-нибудь решил вернуться, я бы приняла его без единого упрёка. Думаю, теперь Ник узнает всю правду от самого Джона.

Джуди сидела, поражённая силой этой женщины. Мэри годами несла это бремя в одиночку, позволяя сыну злиться на отца, лишь бы уберечь его от криминального мира. И теперь Ник, сам того не ведая, повторил судьбу Джона — ушёл в подполье, заставил город себя возненавидеть, разрушил свою судьбу, чтобы спасти её.

— Я ведь всё знала, — тихо, почти невесомо продолжала Мэри, и в её голосе ожила давняя, бережно хранимая тайна. — Пока Ник рос, Джон незримо оставался рядом и тайно помогал нам. Я, конечно, сразу догадалась, кто анонимно присылал мне деньги. Именно благодаря его заботе я смогла тогда купить Нику ту самую форму скаута, о которой он так грезил.

— Мэри, умоляю, как мне найти Джона? — осторожно прервала её мысли Джуди. — Я должна отыскать Ника, пока не стало поздно.

Лисица какое-то время вглядывалась в огромные, сияющие лихорадочным блеском, глаза крольчихи. В этом взгляде не было покорности и смирения. Мэри поняла, эта девочка сделала совсем другой выбор — не тот, на который когда-то согласилась она сама. Джуди не собиралась его отпускать, она была готова драться за своего лиса.

Приняв эту железную решимость, Мэри потянулась к столу, взяла карандаш и быстрым, слегка дрожащим почерком набросала на бумажной салфетке несколько строк.

— Здесь Джон жил лет десять назад. — Она протянула листок Джуди. — Возможно, он давно переехал, но это всё, что я знаю.

— Спасибо вам, Мэри, — выдохнула Джуди.

Она бережно спрятала салфетку и крепко обняла лисицу, безмолвно разделяя с ней её многолетнюю боль. Она уже взялась за дверную ручку, когда тихий, предостерегающий голос Мэри заставил её слегка вздрогнуть на пороге:

— Джуди, постой... Подумай хорошенько. Может, Ник неспроста сделал такой выбор? Может, так действительно будет безопаснее для тебя?

Джуди обернулась. Окутанная мягким полумраком прихожей, Мэри смотрела на неё с такой щемящей, материнской нежностью, что у крольчихи перехватило дыхание. Лисица боялась не только за своего сына, но и за эту хрупкую, отчаянную девочку.

Джуди не нашлась, что ответить. Никакие слова не могли выразить то, что бушевало у неё внутри. Она лишь горько, но упрямо улыбнулась Мэри и шагнула в прохладную ночь, растворяясь в улицах Саванна-Центра. Ноги сами несли её к вокзалу — туда, где ждал локомотив ночного поезда, готового унести её в серые лабиринты Хэппитауна.

Оставшись одна в тишине опустевшей квартиры, Мэри ещё долго смотрела на закрытую дверь. Затем она медленно подошла к старенькому комоду из тёмного дерева и достала из самого дальнего угла небольшую, потёртую от времени деревянную шкатулку.

Джуди уже давно стала для неё родной. Мэри полюбила эту отчаянную, искреннюю крольчиху как собственную дочь. Она так сильно надеялась, что когда-нибудь они с Ником поженятся, ведь именно Джуди сотворила настоящее чудо — она не просто сделала из циничного уличного афериста честного полицейского, она подарила ему смысл жизни и вернула надежду на яркое будущее. Рядом с ней Ник наконец-то понял, что мир — это не только бесконечный заработок и выживание, в нём есть место настоящему теплу, домашнему уюту, преданности и, главное, большой любви и семье.

Мэри с тихим вздохом достала из шкатулки бархатный футляр и аккуратно открыла его. Внутри, мягко переливаясь в полумраке комнаты, лежало прекрасное кольцо с глубоким, чистым аметистом. Этот фиолетовый камень идеально подходил под цвет удивительных глаз Джуди.

Мэри так и не решилась рассказать ей всю правду. Она промолчала о том, что перед самым своим отъездом в Хэппитаун Ник тайно забежал к ней. В тот вечер её мальчик был абсолютно разбит и морально сломлен. И причиной этой боли было вовсе не то, что он стал беглым преступником, и не страх перед законом. Его сердце разрывалось от того, что он навсегда потерял Джуди. Он сознательно выбрал свою судьбу — точно так же, как Джон в тот злополучный день много лет назад выбрал свою. Ник оградил Джуди от ужасного будущего, приняв весь удар на себя.

До этой трагедии Ник вовсю готовился к заветному дню. Он собирался жениться на Джуди, мечтал о совместном будущем и продумал каждую мелочь, каждую деталь идеального дня, когда он сделает ей предложение. Но когда всё пошло прахом, и он в состоянии аффекта убил троих, глаза Джуди, полные первобытного ужаса в тот роковой момент, заставили его всё переосмыслить. Сам Ник никогда бы добровольно не отказался от неё. Но в ту секунду он отчётливо понял — если даже его любимая была в ужасе от увиденного, то весь остальной мир и подавно запомнит его, как дикого, безжалостного монстра.

Он прекрасно знал характер Джуди — она бы пожертвовала карьерой, честью и своей жизнью, лишь бы защитить и оправдать его. Но Ник не мог позволить, чтобы её чистая судьба была растоптана и уничтожена из-за него. Уходя, Ник отдал это кольцо матери, а Мэри решила свято хранить его тайну. Она знала, что только сам Ник имеет право принять окончательное решение, и никто в мире не сможет заставить его передумать. Лисица была уверена, что Джуди не сможет отыскать его в трущобах Хэппитауна. И всё же в глубине души Мэри отчаянно надеялась, что когда-нибудь, пусть даже через много лет, её сын вернётся, и они с Джуди всё-таки смогут построить своё тихое, выстраданное счастье. То самое счастье, которое когда-то не смогли удержать она и Джон.

 

В кабинете висел лёгкий запах гари, оставшийся от вскрытых силовиками сейфов. На некогда безупречном паркете из тёмного дерева виднелись грязные следы от тяжёлых армейских ботинок спецназа. Огромный панорамный вид на Саванна-Центр, который раньше внушал Каспиану чувство абсолютной власти, теперь напоминал театральную декорацию к его собственному падению.

Каспиан Фенг находился тут в полном одиночестве, все сотрудники его компании либо сбежали, либо были под арестом, лишь охрана на входе в небоскрёб оставалась на своём посту. После того, как тут прошли обыски, из кабинета вынесли всю компьютерную технику, документы и даже, что особенно абсурдно, содержимое бара. Полиция и федеральные службы никому не позволяли заходить в здание, даже уборщикам и клиринговой компании, поэтому тут было некому навести порядок.

Фенг лежал на своём роскошном диване, закинув одну лапу за голову. На его лодыжке тускло мигал красный огонёк электронного браслета — унизительное клеймо, заставляющее каждую секунду помнить, что он на привязи. Его дорогой пиджак был смят, а галстук отброшен в сторону. Великий и ужасный глава BiteCore Industries, погружённый в свои пустые мысли, смотрел в потолок, изучая следы копоти на дизайнерской лепнине, оставшиеся после направленного взрыва спецназа.

Он думал над тем, что ему делать дальше, и не находил никакого ответа. Фенг уже сто раз пожалел, что хранил всю информацию в, как ему казалось, абсолютно защищённом дата-центре. Годами он выстраивал подпольную сеть, к которой нельзя было подступиться законным путём. И теперь, когда весь массив данных вскрылся, он и его компания уничтожены. Залог лишь дал отсрочку, он уже изучил вопрос — покинуть страну ему не удастся, и никто ему не поможет.

Входная дверь бесшумно открылась, и в пустом кабинете послышались тихие, почти невесомые шаги. Каспиан не повернул головы. Он лишь скользнул взглядом по отражению в огромном панорамном окне, где отчётливо мелькнул маленький длинноухий силуэт.

— Пришёл станцевать на моей могиле? — с горькой иронией произнёс тигр. Голос его, обычно грозный и раскатистый, сейчас звучал глухо.

Макс в своём неизменном худи ничего не ответил. Он спокойно, без лишней суеты прошёл мимо куч выпотрошенных папок и сел в глубокое кресло прямо напротив дивана. Заяц расположился поудобнее, не зажато, но и не развалившись, сохраняя идеальный баланс между строгостью и комфортом.

Фенг тяжело вздохнул, нехотя оторвал спину от дивана и принял сидячее положение. Его массивная фигура нависала над зайцем, но никакого превосходства он больше не чувствовал. Тигр внимательно посмотрел на незваного гостя.

На лице Макса не было и тени триумфа, никакой издевательской ухмылки, которую Каспиан ожидал увидеть от своего конкурента, но не было и жалости. Заяц прекрасно видел психологическое состояние тигра и точно знал, что сочувствие сейчас только вызовет у Фенга раздражение. Он не хотел выглядеть, как конкурент, но и в друзья не набивался.

Однако взгляд Каспиана зацепился за одну деталь, которая заставила его усы слегка дрогнуть от удивления. На коленях Макса лежал небольшой гладкий матовый кейс графитового цвета. Тигр знал О’Хару много лет, они не раз пересекались на закрытых приёмах и при личных встречах, но Каспиан ни разу не видел, чтобы Макс носил с собой чемодан, дипломат или вообще хоть что-то держал в лапах, кроме телефона. Глава техноимперии всегда ходил налегке, а если требовалось, документы или прототипы устройств нёс его ассистент.

Макс по-прежнему храня молчание, спокойно щёлкнул едва заметными замками, и крышка мягко откинулась назад. Каспиан, нахмурившись, наблюдал за тем, как заяц достаёт из бархатных пазов два увесистых стакана из тяжёлого гранёного стекла с идеально ровным дном. Вслед за ними на лакированную поверхность журнального столика, покрытую слоем строительной пыли, опустилась бутылка. Тёмное стекло, лаконичная этикетка с тиснением — Фенг сразу узнал марку. Это был коллекционный односолодовый виски тридцатилетней выдержки.

Тигр вопросительно, с недоверием изогнул бровь, переводя взгляд на гостя. Макс на этот немой вопрос никак не отреагировал. Он спокойно откупорил бутылку, и по пустой комнате разлился глубокий, торфяной аромат с нотками дыма, карамели и дуба, затем тонкой ровной струйкой разлил янтарную жидкость по стаканам. Из отдельной секции кейса Макс извлёк небольшую цилиндрическую баночку из матового полимера и нажал кнопку на крышке. Раздался тихий писк, и замигал синий диод, это оказалась портативная микроморозилка. Заяц коротко встряхнул её, отчего внутри глухо застучали кубики, и открыл. С помощью миниатюрных щипцов он аккуратно опустил несколько кусков идеально прозрачного, монолитного льда в стакан Фенга. Лёд с тихим звоном соприкоснулся со стеклом. Защёлкнув крышку морозилки, Макс убрал её обратно.

Заяц мягко пододвинул холодный стакан к краю стола, ближе к тигру. Каспиан несколько секунд колебался, раздумывая, не проявляет ли он слабость, затем, вздохнув, протянул лапу и взял стакан.

Тем временем Макс достал из недр кейса небольшую герметичную чашу и открыл её, внутри оказалось ассорти из отборных орешков — миндаль, кешью, фундук. Он вопросительно протянул чашу тигру, но Фенг, не привыкший закусывать виски, отрицательно покачал головой, и Макс поставил её на столик, прямо между ними.

Затем заяц взял стакан без льда и молча, едва заметно кивнув Фенгу, немного отпил свой виски. Каспиан не стал скромничать. Он поднёс стакан к губам и сделал куда более внушительный глоток. Лёд глухо звякнул о его клыки.

Это было до странности необычная, почти сюрреалистичная картина. Фенг и О’Хара — извечные противники и конкуренты, которые годами вели незримую борьбу, пусть и на разном поле. Один из них только что потерпел сокрушительный крах, лишился всего, ждал тюрьмы и позора. И теперь они сидели вдвоём в разрушенном кабинете, в абсолютной тишине, просто попивая дорогой виски.

Фенг почувствовал, как по его горлу разливается приятное, обжигающее тепло. Как ему становится легче, несмотря на весь тот кошмар, что ждал его за стенами этого небоскрёба. Виски был потрясающим, наверняка эта бутылка стоила как премиальный автомобиль. И только сейчас Каспиан осознал, как отчаянно ему хотелось ощутить этот родной, привычный вкус стабильности и роскоши. Вкус его прошлой жизни.

Макс тем временем достал из чаши пару орешков, закинул их в рот и принялся не спеша, негромко хрустеть в гулкой тишине кабинета. В голове Фенга тут же всплыл его прошлый разговор с О’Харой. Тогда этот хруст под зубами зайца дико раздражал его, Каспиану казалось, что Макс над ним издевался, демонстрируя своё пренебрежение. Но сейчас… Почему-то сейчас этот негромкий, мерный хруст вообще не вызывал злости. Напротив, в нём было что-то до боли знакомое, родное, словно это был звук их далёкого противостояния, когда они оба были на вершине мира. Хруст странным образом возвращал Фенгу остатки утраченного спокойствия.

Каспиан перевёл взгляд на Макса. В этот момент он вдруг поймал себя на поразительной и даже абсурдной мысли — этот маленький заяц в тёмно-синем худи, не сказав ещё ни одного слова, вдруг стал ему самым близким и родным зверем во всём Зверополисе. У Макса было полное право торжествовать — он победил, его противник растоптан. Но вместо триумфального марша и громких заявлений Макс пришёл сюда один и проявил глубокое понимание к поверженному противнику. В его поведении не было унизительной жалости, только тихая, почти семейная забота и едва уловимая, светлая грусть от того, что эпоха их извечного противостояния навсегда ушла в прошлое.

— Что теперь будешь делать, Каспиан? — наконец, нарушил тишину Макс. Его мягкий баритон прозвучал так буднично, словно они вели беседу за чашкой кофе.

Фенг понимал, что нет смысла юлить или делать вид, что у него что-то под контролем. У него ничего не осталось, все счета были арестованы федеральными службами, а наличные ушли на оплату услуг адвокатов. Прокуроры вывернули его империю наизнанку, и Макс наверняка знал ситуацию куда глубже, чем это освещалось в прессе. Тигр устало потёр виски лапой и глухо выдохнул:

— А что мне остаётся, Макс? Дождусь суда и будь что будет.

Заяц внимательно посмотрел на Фенга, улавливая малейшие колебания воздуха, затем слегка улыбнулся, предаваясь воспоминаниям.

— Знаешь, а мне даже будет не хватать наших с тобой противостояний, — негромко произнёс Макс, покачивая стакан виски. — Помнишь тот грант на связь для Вуди Слоупс? Моя компания была фаворитом, у нас были все шансы заняться этой работой. Но BiteCore перехватила его в самый последний момент.

— Да, — покачал головой Каспиан, на мгновение возвращаясь в те времена, когда одно его слово могло разрушить чью-то жизнь или поднять котировки акций до небес. — Деньги были очень большие. Ты знаешь, что мои ребята надавили на нужных чиновников. — Тигр сделал паузу, и его взгляд скользнул по разбросанным на полу обрывкам документов. — Потом бюджетные средства как всегда были выведены через офшоры, а на месте установки вышек мы сделали несколько направленных взрывов, сослались на эко-активистов и все долги были списаны.

Фенг как-то погрустнел, вся его хищная брутальность и спесь окончательно испарились. В его глазах лишь на миг, но мелькнуло искреннее, глубокое сожаление, которого до этого дня не видел ни один зверь.

— Знаешь, Макс, может оно и к лучшему, — хрипло произнёс тигр, глядя куда-то сквозь своего собеседника. — Всю жизнь я стремился к деньгам и влиянию, и готов был ради этого на всё. И я этого достиг, но какой ценой. Жертвами моих амбиций стали десятки тысяч невинных жителей. Они ведь просто хотели нормально жить. А что в итоге? Деньги изъяты, репутация уничтожена, а меня посадят в клетку и будут показывать другим руководителям, чтобы неповадно было.

Каспиан одним тяжёлым глотком осушил стакан, почувствовав, как элитный алкоголь обжигает горло, даруя мимолётное облегчение, и с глухим стуком поставил его на журнальный стол.

Макс, помолчав несколько секунд, плавно потянулся к бутылке. Он налил ему ещё янтарной жидкости, которая мягко заструилась поверх тающих кубиков льда, и тихо, без капли осуждения сказал:

— Так или иначе, жители в итоге получили свои услуги. Но Каспиан... Я тебя знаю столько лет. Ты всегда был гордым хищником. — Заяц участливо помолчал, давая тигру впитать эти слова, а затем продолжил. — Я, конечно, не знаю, каково это. Но мне всегда казалось, что у хищников наиболее ярко проявляется гордость, а амбиции работают буквально на генетическом уровне. Разве не так?

Фенг, сделав небольшой глоток, окончательно проникся этим разговором. Тепло дорогого алкоголя и открытый, лишённый враждебности взгляд Макса заставили его полностью раскрыться.

— Да, может и так. Мы все стремимся оставить свой след в истории. — Тигр с горькой усмешкой посмотрел на панораму сияющего города за окном. — Но, конечно, не такой, какой оставлю я.

— И ты с этим смиришься? — подался чуть вперёд Макс. — Согласишься быть в клетке и стать выставочным образцом? Это же унизительно.

Фенг повернул голову и увидел в глазах Макса удивительное участие, и даже в какой-то степени сочувствие и переживание.

— Разве у меня есть выбор? — глухо спросил тигр.

Макс видел, как Фенг окончательно смирился — ему было всё равно, у него не осталось сил бороться. Но он не хотел для Фенга такого финала.

— А что, уж не хочешь ли ты предложить мне место менеджера в твоей компании? — с горькой иронией спросил Фенг, откинувшись на спинку дивана.

Эта мысль была настолько смешна и нелепа, учитывая их многолетнее противостояние, что Макс тоже усмехнулся — открыто, чуть сморщив нос, как обычный парень, услышавший хорошую шутку.

— Ничего более абсурдного я от тебя ещё не слышал, — ответил Макс.

Фенг впервые за последние дни искренне заулыбался. Напряжение в кабинете на миг спало, уступив место странному, почти дружескому единению.

— Я слишком хорошо тебя знаю, Каспиан. И не собираюсь унижать тебя таким предложением. Ты всегда был на вершине, ты признавал только первый номер. Твой девиз — всё или ничего. Одна мысль подчиняться кому-то просто оскорбительна для тебя.

Фенг с благодарностью посмотрел на Макса. Этот маленький заяц понимал его лучше, чем все члены совета директоров BiteCore вместе взятые.

— Да, без сомнения. Всё или ничего, — повторил тигр и грустно задумался над этими словами, гипнотизируя взглядом плавающий в стакане лёд. — У меня было всё, но теперь не будет ничего. Ни гордости, ни свободы, ни власти. Зеро.

Он поднял стакан, салютуя Максу, словно произносил тост за ушедшую эпоху, и отпил виски. Фенгу было странно осознавать, что эта беседа в разрушенном кабинете даже доставляет ему удовольствие. Может быть дело было в хорошем алкоголе, который он наверняка пьёт в последний раз в жизни. А может в том, что перед смертью его империи хоть кто-то напомнил, кем он был на самом деле.

Какое-то время они оба молчали. Эту глубокую тишину нарушал лишь мерный, успокаивающий хруст орешков под зубами Макса, возвращая комнате обманчивое ощущение покоя. Макс аккуратно поставил свой стакан и нарушил молчание.

— Они думают, что поймали тебя, что унизили тебя, посадят за решётку, отнимут всё, что есть. Но знаешь... выбор есть всегда.

Фенг ничего не ответил. Он медленно осушил свой стакан, чувствуя, как последние капли обжигающего виски скатываются по горлу, и тяжело опустил голову.

Макс вновь протянул ему чашу с орешками. Фенг посмотрел на неё и, немного подумав, в этот раз не стал отказываться. Он взял несколько орехов и закинул в рот. Они были очень свежими, их слегка сладковатый вкус прекрасно сочетался с холодным, торфяным послевкусием виски.

Тигр молча посмотрел на Макса. Этот заяц никогда не был ему другом. За все долгие годы их знакомства Фенг ни разу не испытывал к нему симпатии. Раздражение, ненависть, бешеный азарт противостояний — да, сколько угодно. И именно сейчас Каспиан вдруг осознал поразительную вещь — все эти сильные негативные эмоции, которые он к нему раньше испытывал — это ведь тоже форма дружбы. Своеобразная, странная, но настоящая.

Он понял, что именно О’Хара на самом деле всегда был с ним максимально честен. Заяц никогда не пытался казаться кем-то другим и не боялся говорить ему в лицо всё, что думает. Всю жизнь Фенга окружали только подчинённые, секретари и советники, которые до дрожи боялись его гнева. Они постоянно пытались угодить, заискивали перед ним, безбожно врали и говорили исключительно то, что он хотел слышать. И где они теперь? Сейчас, когда BiteCore уничтожена, никого из них рядом нет. Они все до единого от него отвернулись, спасая собственные шкуры.

А Макс был тут. И он не лил лживых речей, не делал вид, что сочувствует, но и не радовался его падению. И Фенг, смотря прямо в глаза Макса, был ему за это невероятно благодарен, он испытывал безграничное доверие к этому маленькому существу в худи.

Макс не спеша допил свой стакан и убрал пустую посуду обратно в бархатные пазы кейса. Заяц щёлкнул замками крышки и плавно поднялся с кресла. Видя это, Каспиан тоже встал с дивана, снова возвышаясь над гостем.

Макс сделал полшага вперёд, сокращая дистанцию, и протянул ему лапу.

— Прощай, Каспиан.

Фенг с готовностью, без малейших колебаний пожал её.

— Прощай, Макс... И спасибо за всё.

Макс коротко кивнул, не отводя глаз ни на секунду. Фенг слабо улыбнулся и кивнул ему в ответ.

Заяц подхватил свой кейс, повернулся и спокойным, размеренным шагом вышел из кабинета. Тяжёлая дверь тихо затворилась за ним, оставляя Фенга в абсолютном одиночестве посреди мусора и обломков его прошлой жизни.

Тигр подошёл к панорамному окну. Фенгу было до странности горько осознавать, что Макс ушёл, и этот визит окончен. Но его слова, сказанные столь доверительным тоном, теперь намертво засели в его голове, пульсируя в такт биению сердца:

— «Ты всегда был гордым хищником»

— «Согласишься быть в клетке и стать выставочным образцом?»

— «Ты признавал только первый номер»

Каспиан тяжело опустился обратно на диван, чувствуя, как стены пустого кабинета вновь начинают давить на него своей зловещей тишиной. Он потянулся к оставленной Максом бутылке виски, чтобы снова наполнить свой стакан и вернуть то мимолётное ощущение покоя, но лапа вдруг остановилась на полпути.

Его взгляд зацепился за небольшой предмет на журнальном столике. Прямо около чаши с орешками в тусклом неоновом свете поблёскивала стеклянная капсула. Тигр аккуратно взял её и поднял на свет. Она была абсолютно прозрачной, а на её гладкой поверхности красовался всего один лаконичный знак — череп и кости. Каспиан мгновенно понял, что это яд.

Он крепко сжал капсулу в лапе и покосился на электронный браслет. Издевательский красный огонёк продолжал отсчитывать секунды до прибытия завтрашнего конвоя. Слова Макса вновь пронеслись в его голове оглушительным эхом: «Они думают, что поймали тебя, что унизили тебя, посадят за решётку, отнимут всё, что есть...»

Каспиан закрыл глаза. Он слишком хорошо представлял, что его ждёт. Он не хотел этого бесконечного, публичного унижения. Не хотел сгнить в сырой одиночной камере под надзором тех, кого ещё вчера считал грязью под когтями. Не хотел бесконечно бегать по судам, выслушивая фальшивые приговоры, и стать лёгкой целью для криминальных элементов, жаждущих сорвать куш на его имени.

Но чего тогда он хотел на самом деле? Не проиграть? Выйти из игры, пока она окончательно не закончилась? Пока не стало слишком поздно? Оставить за собой последнее слово? Никому, ни единому зверю в этом проклятом городе не дать себя унизить?

Каспиан решительно снял крошечную пробку с капсулы и вылил её содержимое на дно своего стакана. Затем он взял бутылку и доверху налил туда тридцатилетний виски. Янтарный цвет напитка никак не поменялся, никакого осадка, никакой химической реакции.

Каспиан поднял стакан на уровень глаз, глядя на игру света в стекле. Он не испытывал страха, он чувствовал себя хищником, загнанным в угол, но нашедшим лазейку.

— Ты всё-таки переиграл меня, Макс, — спокойно усмехнулся Фенг. — Но это была отличная партия.

Он в последний раз посмотрел вглубь колыхающегося напитка, и в его сознании финальным аккордом прозвучали слова Макса: «Выбор есть всегда».

Каспиан уверенно, без тени сомнения, осушил стакан до самого дна.

Он сделал вдох и прислушался к себе. Вкус виски остался таким же прекрасным, глубоким и согревающим — яд абсолютно никак его не изменил, не оставив даже намёка на горечь. Фенг аккуратно поставил пустой стакан на стол, откинулся назад и лёг на диван.

Прошло всего полминуты, и Каспиан ощутил внезапную, мягкую слабость в теле и какую-то странную, на удивление приятную усталость, которая тяжёлой волной разлилась от сердца к кончикам лап. Он медленно закрыл глаза, чувствуя, как его сознание плавно и безболезненно проваливается в глубокий сон.

Яд убивал поразительно гуманно. Не было ни судорог, ни боли, ни удушья. Каспиан просто засыпал — очень сладко, умиротворённо, с мыслью о том, что он никому не даст распоряжаться своей судьбой, никто не посмеет посадить его в клетку и надеть ошейник. Он сделал свой выбор — он выбрал свободу. Даже если для этого ему пришлось отказаться от жизни.

Мигающий огонёк на браслете сделал ещё несколько ленивых вспышек в темноте кабинета, где на диване теперь покоилось бездыханное тело Каспиана Фенга, который не бросил BiteCore Industries, а, словно капитан, предпочёл пойти ко дну вместе с кораблём.

 

Глава 13

 

Джуди, впервые в жизни оказавшись в Хэппитауне, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Облик района привёл её в настоящий ужас — здесь царила совсем другая, суровая и мрачная жизнь, лишённая глянца центральных кварталов Зверополиса. Крольчиха моментально сообразила, что сверкать полицейским жетоном тут смертельно опасно, и поспешно спрятала значок поглубже в карман. Вокруг мелькали крупные, хмурые хищники, и Джуди отчётливо понимала, что в их глазах одинокий маленький кролик выглядит не как представитель закона, а как лёгкая добыча. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, она двигалась стремительно, выбирая пустыри и затенённые стороны улиц.

Адрес, оставленный Мэри, она отыскала без труда, но там её ждало разочарование — в квартире уже много лет жили другие звери. К счастью, этот дом располагался в относительно спокойной части Хэппитауна, где обитатели ещё не до конца ожесточились и не питали глухой ненависти к полиции. Проявив свои лучшие навыки сыщика, Джуди провела деликатный опрос соседей и довольно быстро разузнала, куда перебрался старый лис.

Новое пристанище Джона Уайлда выглядело удручающе. Это была хилая лачуга, которая отчаянно требовала капитального ремонта. Джуди подошла к хлипкой двери и осторожно постучала. Никакой реакции. Она ударила кулачком сильнее и прислушалась, но внутри дома стояла мёртвая тишина. Джуди постучала ещё громче, и звук эхом разнёсся по пустынному переулку.

— Эй! Хватит шуметь! — раздался резкий, недовольный голос прямо у неё за спиной.

Джуди мигом обернулась. Из лачуги напротив наполовину приоткрылась тяжёлая дверь, и в проёме показалась крупная медведица. Из-за её подола забавно и с огромным любопытством выглядывали маленькие медвежата.

— Извините, пожалуйста. Я ищу Джона Уайлда, — тут же подскочила к соседке Джуди.

— Не знаю таких, — буркнула медведица и уже потянула ручку, собираясь отгородиться от незваной гостьи, но Джуди одним быстрым движением ухватилась лапками за край деревянной двери, не давая ей закрыться.

— Пожалуйста, это вопрос жизни и смерти! Мне надо с ним поговорить!

Медведица пристально, сверху вниз окинула крольчиху тяжёлым взглядом, явно недоумевая, какая нелёгкая занесла такую кроху в опасные трущобы. Но, разглядев в глазах Джуди рвущую душу тревогу и отчаяние, смягчилась. Соседка огляделась по сторонам и произнесла едва слышным шёпотом:

— Он на кладбище.

Дверь тут же с грохотом захлопнулась, и щёлкнул замок. Джуди осталась стоять на месте, пока сердце бешено колотилось в груди от страшной догадки — неужели она опоздала, и старого Джона уже нет в живых? Дрожащими лапками она торопливо достала из кармана телефон и принялась лихорадочно открывать карту, чтобы отыскать, где находится местное кладбище.

Далеко идти не пришлось. Муниципальное кладбище Хэппитауна располагалось в непосредственной близости к жилому сектору, буквально в паре сотен метров от мрачных трущоб. Оно разрасталось хаотично и во все стороны, поскольку количество умирающих от болезней, наркотиков и уличных убийств в этом неблагополучном районе каждый год только росло. Большинство могил здесь давно заросли высокой сорной травой, стояли без оградок и нормальных памятников. В основном на глаза Джуди попадались полуразрушенные, потрескавшиеся и сильно покосившиеся бетонные могильные плиты, то тут, то там прямо между захоронениями валялся мусор и бытовые отходы. Разделяющие ряды дорожки были такие узкие, что по ним сложно было двигаться даже маленькой Джуди, не говоря уже о местных жителях.

Из-за густой некошеной травы крольчиха не сразу увидела лиса, но его рыжий мех всё равно в какой-то момент отчётливо блеснул сквозь сухие стебли. Джуди осторожно направилась к нему. Когда она подошла со спины, то увидела, что он сидел на складном стульчике прямо перед совсем свежей могилой. Крольчиха тихо встала с ним рядом, не решаясь нарушить тишину и первой заговорить со старым лисом. Она сразу поняла, что это Джон — несмотря на глубокую старость и проступившую седину, он неуловимо напоминал Ника. А его печальный, отрешённый взгляд был точь-в-точь таким же, как у её парня в те редкие, тщательно скрываемые от посторонних моменты, когда он грустил, хотя при Джуди старался этого не показывать, маскируясь под привычной маской шутника.

Джон лишь мельком, на долю секунды глянул на подошедшую крольчиху в гражданской куртке и тут же снова перевёл взгляд на серый надгробный камень. Вместо приветствия он философски, негромко заговорил в пустоту.

— Знаешь, Мира очень хотела быть похороненной рядом со своей мамой. Но у неё не было денег, чтобы выкупить место на этом пятачке. А потом там появились другие могилы, чужие звери... — Он на мгновение замолчал, уставившись на свежий холмик.

Джуди совершенно не знала, как правильно реагировать на этот неожиданный, полный тоски монолог, поэтому решила просто проявить уважение и промолчать, разделяя с ним этот момент. А Джон, тяжело вздохнув, продолжил.

— Мира была подругой детства Ника. Время от времени она приходила ко мне, и мы с ней разговаривали о нём... Эти воспоминания ненадолго возвращали нас в те счастливые, ушедшие дни и позволяли хоть немного отвлечься от нашей суровой реальности. У неё была ужасная жизнь, полная бесконечных страданий, боли и лишений. В последний год Мира очень сильно болела и прекрасно знала, что скоро умрёт. И знаешь, Джуди, что она сказала мне прямо перед смертью? «Наконец-то всё это закончилось». Она была так молода, но совсем не боялась смерти. Наоборот, она ждала её как единственного блага, как избавления, чтобы поскорее воссоединиться со своей матерью на небесах.

Старый лис замолчал, устремив неподвижный взгляд на серый надгробный камень, Джуди не смела прерывать его тяжёлые мысли. В тишине заброшенного кладбища Хэппитауна слышался лишь шорох сухой травы от налетевшего ветра.

— Ты ищешь Ника? — не поворачивая головы, тихо спросил Джон.

— Да, мистер Уайлд, — Джуди сделала полшага вперёд, её голос слегка задрожал. — Я... я его напарница.

Джон слегка повернул седую морду, окинув её внимательным, изучающим взглядом.

— Я узнал тебя. По вашей совместной фотографии в газетной статье, где вы раскрыли дело о пропавших хищниках... Вы были парой?

Джуди уверенно, без тени сомнения кивнула.

— Мы были больше, чем парой, мистер Уайлд. Мы любили друг друга... — Она сделала короткую паузу, чувствуя, как к горлу подступает ком, и опустила глаза. — И любим до сих пор.

— Знаешь, Джуди, — тяжело вздохнул Джон, и на его лице отразилась тень былой, глубоко запрятанной боли, — когда теряешь свою любовь, это причиняет невыносимые страдания. Ты буквально теряешь смысл жизни. В такой момент кажется, что ты готов абсолютно на всё, лишь бы вернуть свою половинку — на любой безумный риск. Но иногда игра просто не стоит свеч. Иногда, совершив роковую ошибку, нам приходится жертвовать собой, своей свободой и собственными чувствами только ради одного — чтобы защитить тех, кого мы любим. Это страшная цена — поверь, я знаю, о чём говорю. Но её приходится заплатить.

— Я... — попыталась возразить Джуди, чувствуя, как внутри всё протестует.

Но Джон тут же мягко, но настойчиво перебил её.

— Я не имею никакого права вмешиваться в то, что между вами произошло. Но поверь мне, Джуди... ты не найдёшь Ника. — Он снова замолчал, словно подбирая слова, а затем глухо добавил: — Он сел на вечерний поезд в тот же день, когда навестил меня. И уехал далеко на запад, но я не знаю, куда именно.

Вся былая уверенность Джуди в том, что она вот-вот отыщет своего лиса в этих трущобах, пошатнулась. Ей стало трудно дышать. Почему-то именно слова этого старого, умудрённого горьким опытом лиса прозвучали для неё до боли весомо, хотя они виделись впервые в жизни. Джон словно точно знал, о чём говорит, и его спокойная правота лишала сил.

— Спасибо... — коротко и едва слышно выдохнула Джуди.

Она осторожно отступила назад, стараясь не шуметь на узкой тропинке, и медленно пошла прочь, оставляя одинокого, погружённого в свои воспоминания Джона сидеть на складном стульчике около могилы Миры.

 

Клос-Анджелес встретил Ника оглушительным шумом, глянцевыми пейзажами и липкой океанской жарой. Опустив свою потрёпанную панамку на самые глаза, лис подхватил дорожную сумку и уверенно шагнул в многоликую, бурлящую толпу вокзала.

Этот мегаполис, раскинувшийся на самом западе страны, находился на максимально возможном географическом удалении от Зверополиса. Но лис выбрал его не только из-за расстояния. Здесь, под палящим солнцем Калифурнии, кипела жизнь знаменитой на весь мир кинофабрики Полливуд. Город напоминал гигантский муравейник — сотни тысяч туристов, амбициозных актёров, мечтателей и авантюристов прибывали сюда каждый день в надежде покорить мир кинематографа. Лица в этой толпе менялись с калейдоскопической быстротой. Клос-Анджелес был переполнен теми, кто отчаянно пытался сжечь мосты и начать жизнь с нуля. В таком хаосе рыжий лис из восточных штатов мог легко раствориться, став просто ещё одной неприметной тенью. В Полливуде смена имён, документов и творческих псевдонимов была обычным делом — никто не задавал лишних вопросов и не вчитывался в бумаги. Это было идеальное место, чтобы исчезнуть и построить новую личность.

Кроме того, Ник, как бывший полицейский, опирался и на юридическую сторону вопроса. Калифурния была мощным, экономически и политически независимым штатом со своими жёсткими порядками. Местные власти ревностно охраняли свои границы и крайне неохотно шли на контакт с федеральными службами, штат существовал как обособленное государство внутри государства. Здесь намеренно выстраивались непроходимые бюрократические барьеры, призванные вставлять палки в колёса любым ищейкам из центра. Ник знал, что даже если Джуди или ZPD как-то вычислят его след, официальный запрос на экстрадицию увязнет в местных судах на долгие месяцы, а то и годы.

И всё же Ник не хотел лишний раз светить своими документами. Он не сомневался в качестве подделки — Финник знал самых искусных мастеров своего дела, и обычный обыватель никогда бы не распознал фальшивку. Но Уайлд понимал, что любая официальная бумага оставляет цифровой след. Чтобы снять квартиру в Клос-Анджелесе, требовалось пройти несколько проверок и выложить круглую сумму. Аренда жилья в центре города, особенно поближе к сияющему Полливуду, стоила баснословных денег, которых у беглого лиса оставалось не так уж и много. К тому же на центральных улицах постоянно велись натурные съёмки, повсюду шныряли репортёры, а за безопасностью следили сотни современных камер видеонаблюдения — риск случайно попасть в чей-то объектив был слишком велик.

Поэтому Ник пошёл другим путём. Как бывший уличный проныра, он быстро разузнал, что под окраинами мегаполиса раскинулась гигантская сеть заброшенных коллекторов, старых заколоченных веток метро и технических тоннелей. Весь этот подземный лабиринт контролировали мелкие банды. Ник без малейшего труда вышел на хозяина одного из таких изолированных секторов — угрюмого, повидавшего виды хорька. Тот придерживался простого правила — никаких вопросов, пока клиент исправно платит наличными. Ника такой расклад вполне устраивал.

За приемлемую плату хорёк уступил ему небольшое, сухое техническое помещение, расположенное прямо у бойлерной под давно заброшенной текстильной фабрикой, в которой непрерывно гудел и вибрировал главный теплоузел всего квартала, а с низкого бетонного потолка свисали массивные, покрытые ржавчиной, магистральные трубы. Для любого изнеженного обывателя эти условия показались бы настоящим адским пеклом. Но для скрывающегося от федерального розыска Ника это было идеальное убежище — бесплатный круглосуточный обогрев и невидимость для камер и полиции. Здесь было сухо, тепло и, что немаловажно, имелось электричество. Единственным источником света служила тусклая голая лампочка, сиротливо свисающая на оголённом проводе между массивными вентиляционными коробами. Личного туалета в комнатке не было — он располагался уровнем выше, в самом конце мрачного коридора. Там же находилась видавшая виды ванная и ржавый водопровод.

Проявив былую смекалку, Ник перетащил из пустующих цехов текстильной фабрики пару огромных деревянных ящиков от промышленного оборудования. Он плотно забил их старыми, потрёпанными, но относительно чистыми шерстяными одеялами, которые удалось раздобыть на складе. Эта нехитрая конструкция теперь служила ему постелью. Прямо над головой Ника, на трубах отопления, сушилась его единственная чистая одежда — рубашка, брюки и галстук. В этой тяжёлой духоте, под непрекращающийся, давящий на барабанные перепонки гул работающих насосов, Ник засыпал каждую ночь. Сложив лапы под голову, он часами смотрел в тёмный потолок на капли конденсата, медленно стекающие по металлу труб, и думал только о Джуди. О её фиолетовых глазах, длинных ушках, звонком голосе и о том, какую страшную цену им обоим пришлось заплатить за его ошибку.

 

Когда пришло время думать о финансах, Ник сразу же отмёл любой вариант, связанный с мошенничеством или уличными аферами. Дело было не только в том, что он не хотел возвращаться к своим старым привычкам. Главной причиной был колоссальный риск. Если он хоть раз попадёт в поле зрения местной полиции, его тут же возьмут на карандаш. Стоит только какому-нибудь особенно настырному копу из чистого любопытства проверить федеральные базы данных и начать копать глубже, как вся его маскировка рухнет. Нику это было совершенно не нужно.

Он, конечно, прекрасно понимал, что в полиции Клос-Анджелеса лисы практически не служат. Из-за этого большинство местных копов попросту не способны отличить одного рыжего парня от другого, для них они все были на одно лицо. Но даже с учётом этой видовой слепоты рисковать не стоило.

Поэтому Ник твёрдо решил найти легальную работу. Листая потрёпанные страницы местных газет с объявлениями, он наткнулся на подходящую вакансию. Одно небольшое частное охранное предприятие искало сотрудников на ночные смены. Ника особенно заинтересовало то, что работать нужно было в тёмное время суток, именно поэтому агентство искало зверей с ночным зрением. Он, как и любой лис, великолепно видел в темноте, а работа по ночам давала идеальную возможность оставаться максимально неприметным для окружающих.

Когда Ник пришёл устраиваться на работу, он увидел небольшое неприметное здание на самом отшибе города. Это был офис компании, на фасаде которого не висело даже самой простой вывески или таблички. Он осторожно постучал и зашёл внутрь. Его встретил маленький, но довольно аккуратный и чистый кабинет, насквозь пропахший дешёвым табачным куревом. В углу на своём рабочем месте сидел крупный крокодил, на правой лапе которого отчётливо красовался старый глубокий шрам. Заметив вошедшего, рептилия медленно поднялся из-за своего стола, который выглядел до комичности крошечным для такого массивного зверя.

— Добрый день, я по объявлению. Вам ещё нужны охранники? — с порога поинтересовался Ник.

Крокодил смерил лиса крайне скептичным, оценивающим взглядом с головы до лап. Он шумно выдохнул порцию дыма и заговорил очень хриплым, сильно посаженным от сигарет голосом.

— Хах, дружище, ты бы сначала в зеркало на себя посмотрел. Не обижайся, амиго, но худощавые лисы — не самая лучшая кандидатура в охранники. Нам нужны те, кто может внушить страх одним своим видом.

Ник спокойно кивнул, поскольку изначально ожидал именно такую реакцию.

— Я очень внимательный, у меня отличный слух, острый нюх, и я прекрасно вижу в темноте, ведь лисы — ночные хищники. В вашем объявлении было сказано, что компании требуются те, кто обладает ночным зрением.

— Да, это так, — равнодушно пожал плечами крокодил. — Но я не имел в виду лисов. Я скорее рассчитывал на волков или кошек.

Ник не собирался так просто отступать, поэтому сразу же выложил свой главный козырь.

— Вы можете оформить меня как временного наёмного сотрудника. Без социального пакета, официального контракта и обязательных отчислений на медицинскую страховку. Вам — прямая экономия, мне — работа.

Ник, разумеется, предложил такой вариант ещё и по сугубо личным соображениям. Он пытался предоставить как можно меньше официальных бумаг, чтобы лишний раз не светиться в базах данных государственных служб Калифурнии. При стандартном приёме на работу в ЧОП от него бы потребовали карту социального страхования, сертификат о прохождении охранных курсов, свежую справку об отсутствии судимостей и, что самое опасное, обязательное снятие отпечатков лап. Уайлд мог вполне законно оформить этот пакет документов, но в первый год категорически не хотел оставлять лишних следов в системе. Оформление в качестве временного рабочего требовало лишь паспорта и водительских прав, что позволяло ему обойти бюрократическую машину контроля. Взамен он был готов получать скромную минимальную зарплату, минуя любые налоговые декларации.

Мысль об экономии на налогах, кажется, заставила крокодила задуматься. Его суровый взгляд слегка потеплел, но он всё ещё продолжал с явным сомнением смотреть на фигуру лиса. Ник, конечно, уловил это колебание работодателя, попытался улыбнуться и спокойно добавил:

— Если у вас есть сомнения в моих профессиональных навыках, можете меня проверить.

Крокодил устало выдохнул и вышел в коридор, коротко махнув лапой, чтобы Ник проследовал за ним. Рептилия остановился прямо перед лисом и поднял обе лапы в классической боксёрской стойке. Ник слегка приподнял свои, внимательно следя за действиями противника, который был гораздо выше и массивнее него.

Без предупреждения крокодил сделал резкий джеб. Ник мгновенно отклонился вправо. Затем последовал второй быстрый джеб, но лис ловко поднырнул под него и нанёс несильный, но весьма ощутимый хук справа прямо под рёбра рептилии. Крокодил, явно обескураженный такой прытью, резко развернулся всем телом, пытаясь достать гостя ударом хвоста. Ник легко перепрыгнул через чешуйчатую конечность и одним стремительным рывком оказался сзади противника. Он перехватил массивную шею в удушающем приёме и слегка сжал локоть, наглядно показывая, что если бы хотел, то задушил бы его прямо сейчас. Крокодил судорожно схватился за лапы Ника, пытаясь разорвать мёртвую хватку, но лис свободной лапой перехватил его запястье и ощутимо впился в кожу своими острыми когтями.

Ник выдержал гроссмейстерскую паузу в пару секунд, после чего медленно отпустил крокодила и сделал шаг назад. Тот, потирая затёкшую шею и расслабляя онемевшую лапу, хрипло спросил:

— Где ты такому научился, сынок?

— На улицах, — коротко ответил Ник, вернув лицу привычное выражение. — Я рос в криминальных кварталах.

Крокодил посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом — так, чтобы было понятно, он ни на секунду не поверил этому объяснению. Такому технически безупречному армейскому захвату на обычных улицах точно не обучают. Но в качестве официальной, ни к чему не обязывающей версии сойдёт.

Заходя обратно в кабинет, рептилия недовольно бросил через плечо:

— Ты же понимаешь, что вся эта твоя демонстрация ровным счётом ничего не значит?

— Конечно, — хмыкнул Ник, проходя следом. — Вы ведь не могли драться в полную силу. Ваш старый шрам на лапе указывает на очень глубокий порез. Скорее всего, он затронул сухожилия, отчего ваша правая лапа до конца не сгибается, а значит вы не способны наносить ею полноценные, нокаутирующие удары. При этом вы явно не левша, ведь за столом вы держали ручку правой лапой. Но в бою вы вынужденно используете стойку южнолапого. Судя по деталям оформления этого кабинета и старому плакату на стене, вы — бывший профессиональный боксёр, который в итоге ушёл на пенсию и стал обычным охранником. А когда вы досконально изучили, как устроены охранные агентства, то просто открыли свой собственный бизнес.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь тонкой струйкой табачного дыма от сигареты в пепельнице. Было видно, что крокодила впечатлило то, как Ник виртуозно подмечал мельчайшие детали. Он тяжело опустился в своё кресло и коротко кивнул на стул.

— Присаживайся, сынок.

Ник послушно сел напротив, сохраняя невозмутимый вид. Крокодил принялся неторопливо копаться в разбросанных бумагах.

— Меня зовут Шейн. — Он вытащил из стопки чистый бланк, протянул его лису вместе с шариковой ручкой и добавил: — От тебя мне нужны паспорт и водительские права. Если прав нет, то сойдёт ID штата.

Ник без лишних слов протянул документы и взялся за ручку, чтобы заполнить заявление. Шейн открыл паспорт, внимательно вчитался в графу с личными данными и вслух прочитал имя:

— Доминик Уайли... Ты местный? — Он положил паспорт и права в сканер.

— Нет, приехал из другого города, — ровно ответил Ник, заполняя строчки анкеты.

— Чем занимался на прежнем месте?

Ник на секунду помедлил, подбирая правильные слова, после чего глухо произнёс:

— Ничем хорошим. Приехал сюда, чтобы начать всё с чистого листа. Слышал, Клос-Анджелес — лучшее место для этого.

Шейн понимающе кивнул, не став развивать скользкую тему, и выдал Нику готовый временный договор. Пока лис быстро оставлял подписи на страницах, крокодил ввёл его в курс дела.

— Наш ЧОП заключил контракты с несколькими ночными клубами, их тут в округе полно. А вот тех, кто хочет работать по ночам, не так уж много. Так что если у тебя есть желание, можешь выходить на смены хоть каждую ночь, работы навалом. Твоя основная задача — осуществлять контроль по камерам видеонаблюдения. Ну и когда возникнет необходимость — лично вмешиваться и задерживать нарушителей порядка до приезда местной полиции.

Ник кивнул — обязанности были стандартными, ничего необычного.

— Только будь осторожнее, мучачо, — добавил Шейн ещё более хриплым голосом. — Наши основные клиенты — это вовсе не пафосные модные заведения в центре, а злачные клубы в пригороде. А там всегда крутятся те, кто пытается толкнуть молодёжи всякую дрянь и наркоту. Смерть от передозировки в туалете для таких мест обычное явление. Но это «обычное явление» не должно происходить в твою смену, понял?

Ник поставил последнюю подпись и молча кивнул. Шейн аккуратно отсоединил и отдал ему копию договора, после чего протянул свою массивную когтистую лапу. Ник крепко её пожал.

— Добро пожаловать в коллектив. И держись всегда на связи.

— Когда я могу приступить к работе? — поинтересовался Ник, забирая свою копию бумаг.

Шейн удовлетворённо кивнул, оценив такую готовность к труду.

— Я сегодня тебе позвоню и назову точку, Доминик.

— Можно просто Ник, — ответил лис, направляясь к выходу из кабинета.

 

Ронни сидела на небольшом стуле так, чтобы её глаза находились на одном уровне с мистером Бигом. Хозяин поместья смотрел на неё по-отечески и с большим уважением — он ценил всё, что она сделала для города, но видел, как сильно она запуталась в своей боли.

— Мистер Биг, мне больше не к кому обратиться, — тихо, но отчаянно произнесла Ронни. — Помогите мне найти Ника Уайлда.

— Зачем, Ронни? — слегка наклонил голову Биг, его взгляд оставался непроницаемым. — Ты хочешь отомстить ему за убийство твоих товарищей?

Ронни опустила глаза. Она и сама не до конца понимала, зачем совершает этот шаг. Вернувшись в своё логово после той роковой ночи, она погрузилась в глубокое отчаяние. С одной стороны, их операция прошла успешно, но цена оказалась чудовищной — её друзья погибли, и их убил Ник Уайлд. Она долго не знала, что делать. А когда по телевизору стали крутить экстренный выпуск новостей с признанием Ника, внутри вспыхнула слепая ярость. Лис тоже тайно работал на BiteCore. Это обстоятельство вызвало у неё такую ненависть, что ей уже было мало уничтожения корпорации, Ронни хотела поквитаться с тем, кто отнял у неё друзей.

Ей не удалось выяснить, куда пропал Ник. Тогда она попыталась пойти по следу Джуди Хоппс, его верной напарницы, но крольчиха тоже бесследно исчезла из Зверополиса. Все ниточки оборвались. В полной растерянности Ронни вспомнила уличные слухи о том, что эти двое иногда пересекались с мистером Бигом. Это была её последняя надежда.

— Я должна его найти, — упрямо повторила она, сжав кулаки. — Он за всё заплатит.

— Ты собираешься совершить первое в своей жизни убийство? — тихо спросил Биг.

Эти простые, лишённые эмоций слова мгновенно отрезвили Ронни и заставили её глубоко задуматься. Она была преступницей, но никогда не лишала кого-то жизни.

— Ты серьёзно думаешь, что этот лис говорил правду перед камерой? — Тон мистера Бига стал более настойчивым, заставив Ронни окончательно засомневаться.

— Да... — неуверенно пробормотала она. — Он же сам объявил об этом на весь город.

— Ты сейчас думаешь точно так же, как разъярённая толпа, которая устраивает погромы и беспорядки на улицах, — укоризненно покачал головой Биг. — Успокойся и включи логику. Все материалы и секретные архивы по незаконной деятельности BiteCore опубликованы в сети. Там выложены сотни, тысячи имён тех, кто работал на них или брал взятки. Ответь мне, почему имени Ника Уайлда среди них нет?

Мысли лихорадочно забегали в голове Ронни, по её телу пробежала дрожь — а ведь правда. Как она могла упустить из виду столь очевидную нестыковку? Эмоции совсем затмили её разум.

— Я знаю Ника много лет, — продолжал мистер Биг, поправив цветок в петлице. — Я знал его задолго до того, как эта маленькая крольчиха затащила его в полицейскую академию. И поверь мне, если бы он хоть один день работал на BiteCore, я бы узнал об этом первым.

— Ладно, допустим, он не работал на BiteCore! — вскинула голову Ронни, и в её глазах снова блеснул упрямый огонь. — Но он всё равно убийца. Он убил моих друзей!

Мистер Биг долго молчал, мерно перебирая пальцами. В тишине кабинета этот жест выглядел пугающе монументально.

— Ты слишком плохо знаешь Ника, поэтому сама никогда его не найдёшь. Но я верю, что ты не из тех, кто делает поспешные выводы. Пока тебе лучше залечь на дно, успокоиться, изучить опубликованные данные BiteCore. И просто подождать.

— Чего подождать, мистер Биг? — горько, с вызовом усмехнулась Ронни. — Пока он уедет на другой конец света?

— Возвращения Джуди Хоппс, — тихо, но весомо отрезал бурозубка. — Если кто-то в этом мире и способен найти Уайлда, то только она.

Ронни внимательно всматривалась в непроницаемую мордочку мафиози и понимала — он не врёт. У него не было причин выгораживать лиса перед ней.

— Спасибо, что приняли, мистер Биг, — глухо произнесла она.

Ронни поднялась со стула и уже развернулась к выходу, когда тихий голос босса Тундратауна догнал её у дверей.

— Ронни. Не делай глупостей. Твои друзья погибли, это страшная потеря. Но они бы не хотели, чтобы ты из мести уничтожила собственную жизнь. Ты ещё нужна этому городу.

Она на секунду задержалась, коротко кивнула в знак уважения и вышла из кабинета. Мистер Биг тяжело вздохнул, и его брови насупились ещё сильнее. Он медленно повернул голову к огромному белому медведю, стоявшему за спиной.

— Козлов, найди Гаррета раньше, чем это сделают федералы. Я должен лично с ним разобраться. Но будь предельно осторожен, он опасен.

Медведь безмолвно кивнул и послушно вышел из кабинета.

Мистер Биг остался один на один со своими мыслями. Теперь, когда первый шок от грандиозного скандала утих, мозаика выстраивалась в пугающую картину. Гаррет. Этот чёртов леопард виртуозно использовал самого мистера Бига в своей игре, как послушную марионетку. Очевидно, что он намеренно подстроил всё так, чтобы Ник и Джуди пробрались в секретный дата-центр. Но вряд ли он хотел, чтобы копы помешали «Отверженным».

Мистер Биг был абсолютно уверен — Гаррет намеренно стравил их на подземном объекте. Он сознательно позволил «Отверженным» выгрузить компромат в сеть. Почему? В слитых файлах оказались имена всех исполнителей, топ-менеджеров и подельников — всех, кроме самого Гаррета и его карательного отряда. Эти данные были аккуратно подменены на несуществующих лиц.

И дело было даже не в уязвлённой гордости. Мистер Биг не просто хотел отомстить леопарду за то, что тот его использовал. Его мучил главный вопрос — какую цель преследует Гаррет? Ведь империя BiteCore разрушена, Каспиан Фенг, не выдержав позора, покончил с собой. Гаррет теперь свободен как ветер, у него есть все ресурсы, чтобы сменить имя, испариться и до конца жизни греться на пляже лазурного побережья.

Но вместо этого он и его карательный отряд продолжают работу. Более того, они открыто вступили в жестокую, кровавую борьбу с федералами на улицах Зверополиса. Зачем? Какова его конечная цель?

 

Ронни ехала к району Сахара-Сквер, погружённая в свои тревожные мысли. Стоит ли ей надеяться на то, что Джуди Хоппс найдёт Ника и вернёт его обратно? Или же ей самой броситься на поиски, хотя она понятия не имела, где его искать.

А самое главное — что будет, когда она всё-таки найдёт его и заглянет ему прямо в глаза? Чего именно она от него хочет? Убить? Отомстить за гибель Брута, Слэша и Викс? Посадить за решётку? Но ему итак грозит солидный тюремный срок за тройное убийство, даже если он никак не связан с BiteCore... Эта корпорация была для Ронни удобным оправданием, но теперь оно больше не работает, ведь Уайлд и вправду вряд ли работал на них — никаких сведений о нём в слитой базе данных нет.

В этих путаных мыслях Ронни совсем потеряла бдительность и не заметила, как на дороге из кромешной темноты внезапно возник силуэт. Когда яркие фары автомобиля внезапно осветили его, она резко очнулась. В панике Ронни попыталась затормозить и объехать стоящего зверя, но скорость машины была слишком высокой.

Автомобиль тут же сильно закружило на пустой дороге. Ронни отчаянно пыталась вернуть контроль над управлением и в итоге, после опасного заноса, она всё-таки смогла остановить машину.

Судорожно хватая ртом воздух, Ронни взялась за дверную ручку, чтобы выйти и убедиться, что никто не пострадал. Но вдруг щёлкнул замок, пассажирская дверь открылась и на соседнее сиденье без приглашения скользнул леопард в безупречно скроенном деловом костюме.

— Что?.. Ты ещё кто такой?! — вскрикнула Ронни, и её лапа инстинктивно метнулась к ножу на поясе.

Но незнакомец одним моментальным движением накрыл её запястье, намертво заблокировав клинок, а второй лапой жёстко схватился за её левый бок, выпуская когти — прямо туда, где под курткой скрывались сломанные, едва начавшие срастаться рёбра.

Острая, ослепляющая боль прошила тело Ронни. Она невольно застонала, теряя силы, и попыталась оттолкнуть нападавшего, но хищник перехватил её лапы, лишая малейшей возможности шевельнуться. Он медленно наклонился к самому её уху, обдав горячим дыханием.

— Тише, кисуля. Не шуми, — вкрадчиво и даже интимно произнёс он.

— Кто... кто ты такой? — превозмогая пульсирующую боль, процедила она сквозь зубы.

— Тот, кто поможет тебе отыскать Ника Уайлда.

Зрачки Ронни расширились от неожиданности. Почувствовав, что строптивая кошка усмирила пыл и готова слушать, незнакомец плавно ослабил хватку. Он отстранился, небрежным жестом расправил лацканы своего дорогого пиджака и сухо скомандовал:

— Поехали. Нам есть, о чём поговорить.

Дрожащей лапой Ронни потянулась к рычагу коробки передач. В ту же секунду леопард ласково, едва ощутимо провёл когтями по её запястью, и в этом жесте промелькнула издевательская, хищная нежность.

— Только осторожно. Будет очень глупо, если мы разобьёмся в какой-нибудь канаве.

Она с трудом перевела дыхание, плавно выжала педаль и осторожно вернула машину на асфальт. Автомобиль не спеша покатил вперёд, разрезая фарами густую ночную тьму пригорода.

— Так кто ты? — снова спросила ирбис, не сводя взгляда с дороги, но боковым зрением ощущая исходящую от пассажира смертоносную ауру.

— Моё имя не имеет значения, Ронни. Важно лишь то, что я могу тебе предложить. Тебе ведь нужен Уайлд, верно? Я готов дать тебе его адрес. Но, как ты понимаешь, не бесплатно.

Она мельком взглянула на его холодный, точёный профиль. Каждая деталь в его поведении говорила об опасности.

— Сколько ты хочешь?

— Вопрос не в деньгах, дорогая. Вопрос в принципах. — Леопард тонко улыбнулся, обнажив кончики клыков. — Скажи, ты готова нарушить свой главный принцип ради долгожданной мести?

Ронни промолчала, кожей ощущая, как этот холёный монстр виртуозно затягивает петлю вокруг её шеи. Не дождавшись ответа, леопард запустил лапу во внутренний карман пиджака и извлёк небольшую глянцевую фотографию. Он повернул её так, чтобы Ронни могла рассмотреть снимок в тусклом свете приборной панели.

С фотокарточки на неё смотрел серый заяц. Его взгляд, запечатлённый камерой, казался невероятно проницательным и цепким, а на мордочке и кончиках длинных ушей отчётливо выделялись характерные чёрные полосы.

— Это агент ZBI Джек Сэвидж, — негромко, но отчётливо чеканя каждое слово, произнёс леопард. — Устрани его, и получишь Ника Уайлда на блюдечке.

Ронни готова была рассмеяться этому чудовищу прямо в лицо — настолько идиотским и безумным показалось ей его предложение.

— Ты с ума сошёл?! — вскипела она, резко повернув к нему голову. — Ты предлагаешь мне убить федерального агента?! Забудь об этом! И свали из моей машины!

Она рванула рычаг коробки передач, намереваясь сбросить скорость и выставить наглого попутчика вон, но леопард мёртвой хваткой вцепился в её лапу, на корню пресекая эту попытку. В его глазах не было ни капли гнева — лишь холодный, расчётливый блеск.

— Тебе стоит знать, что это не простой федерал, — вкрадчиво произнёс он, удерживая запястье. — Его подключили к делу со специальной миссией — подавить уличные беспорядки. И знаешь, почему выбор пал именно на Сэвиджа? Потому что он ликвидатор. Он и его агенты специализируются на физическом устранении тех элементов, которые стали неудобны для высшей власти.

Ронни смерила его презрительным взглядом.

— Если этот заяц так сильно мешает тебе жить, почему ты сам его не уберёшь?

— Потому что он охотится за мной, — без тени смущения признался леопард. — Он очень опасен, и я не могу сейчас к нему подобраться. А вот ты можешь. — Ронни вопросительно выгнула бровь, и хищник, уловив её секундное замешательство, поспешил развить мысль. — Для него ты всё ещё одна из «Отверженных». Федералы не ведут на тебя охоту, не наблюдают за каждым твоим шагом. Проследи за ним, усыпи его бдительность и выведи из строя. Только будь осторожна, не смотри на то, что он заяц, поверь, он невероятно опасен.

— И с какой стати мне тебе верить? — процедила Ронни, пытаясь высвободить лапу. — Откуда мне вообще знать, что ты в курсе, где прячется Уайлд?

Вместо ответа леопард свободной лапой достал из кармана вторую глянцевую карточку. Это был распечатанный стоп-кадр с уличной камеры видеонаблюдения, сделанный неподалеку от центрального вокзала. На размытом снимке отчётливо угадывался знакомый рыжий силуэт в натянутой на глаза панамке.

— Он уехал в Хэппитаун, — тихо произнёс пассажир, глядя, как Ронни жадно вглядывается в лицо напарника Джуди. — Весь его дальнейший маршрут и новое убежище я назову тебе, когда ты провернёшь дело. — Он выдержал паузу, внимательно всматриваясь в её черты. — Ну так что, мы договорились?

— Нет! — не задумываясь ни на секунду, отрезала Ронни. — Мне плевать на твои игры, я этого не сделаю!

Леопард разочарованно вздохнул и, наконец, выпустил её лапу. Ронни тут же резко ударила по тормозам, паркуя машину у обочины.

— Очень жаль, — покачал головой хищник, открывая пассажирскую дверь. — Печально, что в итоге ты вступаешься за того, кто сам действует против народа вопреки любым законам. Но если всё-таки передумаешь — убери Джека, и я выдам тебе Уайлда. И поверь мне на слово, Джуди Хоппс его никогда не найдёт, даже не надейся.

Леопард плавно, с кошачьей грацией выбрался из салона. Но прежде чем захлопнуть за собой дверцу, он на мгновение задержался, заглянул внутрь и нежно, с едва уловимой усмешкой произнёс:

— Знаешь... при других обстоятельствах мы могли бы стать любовниками.

— Пошёл ты! — прорычала Ронни.

Она с силой захлопнула пассажирскую дверь прямо перед его носом, резко вдавила педаль газа в пол и с пробуксовкой умчалась прочь, оставляя опасного незнакомца растворяться в ночной пыли Сахара-Сквер.

Она решительно отказалась от этого грязного контракта. Но когда машина выехала на освещённую трассу, Ронни мельком глянула на приборную панель, где осталась лежать фотография Джека Сэвиджа. В голове навязчивым роем крутились тяжёлые вопросы. Насколько далеко она готова зайти, чтобы отыскать Ника Уайлда? Переступит ли она черту? И что именно она собирается сделать, если, наконец, встретится с лисом лицом к лицу?

 

Гаррет остался стоять на обочине, задумчиво глядя вслед растворяющимся в ночи красным габаритным огням машины Ронни. На его морде играла едва заметная, торжествующая улыбка. Всё шло строго по его сценарию.

Ронни, разумеется, наивно цеплялась за глупую надежду, что Джуди Хоппс найдёт и вернёт Ника Уайлда. Но этого не случится. Леопард был абсолютно уверен, крольчиха вернётся в Зверополис с пустыми лапами. И когда волна отчаяния окончательно захлестнёт последнюю из «Отверженных», у неё просто не останется иного выбора, кроме как принять его условия.

Но, конечно, Гаррет блефовал — он понятия не имел, где в данный момент скрывается беглый лис. Но ему это знание было и не нужно. Главное заставить Ронни нажать на курок и показать всему города, что она сделала. Тогда вера в благородство «Отверженных» будет разрушена, а убийство главной ищейки федералов посеет хаос в подпольных кругах. И тогда каратели Гаррета перетянут на свою сторону все разрозненные криминальные силы Зверополиса. В наступившей неразберихе увязнут все, и тогда даже мистер Биг со своей подпольной империей не сможет помешать леопарду возглавить этот город.

Гаррет продолжал смотреть в темноту, мысленно прокручивая в голове всю грандиозную схему. Всё получилось почти идеально, без единой заметной помарки.

Карусель закрутилась после того, как «Отверженные» дерзко похитили крипто-кошельки корпорации. Гаррет и его IT-специалисты быстро обнаружили цифровой след Викс. Енот наивно полагала, что он поведётся на её ложную зацепку, уводящую погоню в сторону Ночного района. Но Гаррет сразу раскусил этот манёвр. Он понял, что «Отверженные» просто пытаются отвести его карателей как можно дальше от главного дата-центра в день проведения матча между Fusion и Shivers.

Тогда леопард вспомнил последние чертежи Фенга. Каспиан не просто так одержимо пытался уничтожить ледники Айси Лейк — под предлогом создания природного парка он планировал тайно расширить подземный дата-центр, находившийся в непосредственной близости. Но «Отверженные» сорвали планы, и Фенгу пришлось бросить эту идею. Гаррет чувствовал, что банда неспроста взялась за Айси Лейк. Они знали про дата-центр.

Вооружившись георадаром, Гаррет лично исследовал каждый метр подземного комплекса. Построив детальную радарограмму, он обнаружил в стене одного из технических коридоров скрытый, замурованный проход, ведущий прямиком в ледяные пещеры Айси Лейк. План «Отверженных» стал для него прозрачен как стекло.

Гаррет понял, что такой шанс упускать нельзя. Он установил в коридоре замаскированную камеру со скрытым удалённым управлением. В это же время его хакеры достали личный номер Ника Уайлда и через уязвимость в одной из его программ настроили прямую трансляцию с этой камеры прямо на экран смартфона. На пожарный случай Гаррет заложил в полу, в непосредственной близости от серверной, несколько портативных радиовзрывателей.

Этот идиот Твиг сделал скрытую видеозапись, на которой он подкупает судью и членов команды Landslides, рассчитывая в будущем использовать компромат для шантажа. Но Гаррет, знавший обо всех скрытых махинациях Твига, обнаружил запись и без лишнего шума выкрал её. Во время матча, едва на арене вспыхнули массовые беспорядки, Гаррет добрался до главного пульта управления и пустил видео в прямой эфир на центральные экраны.

Конечно, леопард знал, что перепуганный Твиг попытается спасти свою шкуру, и единственным влиятельным зверем, к кому он сможет приползти за защитой, окажется мистер Биг. Гаррет предложил боссу Тундратауна сделку — Биг сдаёт ему беглого суриката, а взамен получает любые сведения о BiteCore. И старый мафиози, как и ожидал леопард, заглотил наживку. Он запросил подробную техническую информацию о подземном дата-центре, послушно сыграв роль марионетки в лапах безопасника.

Мистер Биг целиком и полностью доверял Нику и Джуди — до такой степени, что хотел помочь офицерам ZPD в их расследовании. Не подозревая, что «Отверженные» уже вовсю готовят налёт на этот дата-центр, мистер Биг передал добытый диск с материалами Нику и Джуди. Последующая смерть Твига, конечно, была необязательной, но для Гаррета она стала своеобразным бонусом.

Леопард через надёжных подставных лиц и крупные суммы подкупил нескольких высокопоставленных членов спортивного комитета. Те без труда продавили решение перенести кассовый матч Fusion против Shivers в Тундратаун на Arctic Claw Arena, которая географически находилась в непосредственной близости к подземному дата-центру, и привлечь дополнительные силы полиции. Провернуть это удалось без сучка и задоринки, ведь альтернатив огромному Zootopia Square Garden в городе практически не было.

Чтобы Ник и Джуди, получив сигнал, смогли беспрепятственно проникнуть в святая святых BiteCore без всякого сопротивления, Гаррет лично снял все посты внутренней и внешней охраны с дата-центра. Он проявил «щедрость» и дал всей смене выходной, чтобы эти кретины-охранники могли со спокойной совестью поболеть за свою любимую команду в переполненной фан-зоне.

В день проведения матча Гаррет послал своих карателей в Ночной район по ложной зацепке Викс, чтобы у «Отверженных» не возникло ни малейших подозрений, что всё идёт строго по их плану. Когда они начали свою операцию и проникли внутрь комплекса, скрытый датчик движения, о существовании которого они не знали, мгновенно активировал замаскированную камеру и тут же отправил на личный телефон Ника прямую трансляцию.

Когда копы лицом к лицу столкнулись с «Отверженными», Гаррет с наслаждением наблюдал по мониторам за всем, что там происходило. И едва он увидел, что Ник и Джуди уже начали опускать оружие, готовые договориться, леопард активировал детонатор в полу. Этот взрыв был нужен лишь для того, чтобы сымитировать диверсию со стороны «Отверженных».

Дальнейшие события и вовсе сложились для него невероятно удачно. Секретные данные BiteCore попали в сеть, навсегда уничтожив корпорацию. Лис в состоянии аффекта убил троих «Отверженных», после чего сделал фальшивое признание на камеру и пустился в бега, отведя любые подозрения от крольчихи. Сам Каспиан Фенг в итоге оказался редкостным слабаком и покончил с собой. Что ж, одной проблемой меньше, и Гаррета теперь ничто не сдерживает. Он радовался краху этой империи и заслуженной смерти своего бывшего босса.

Но теперь появилось новое, крайне досадное обстоятельство, которое сулило большие проблемы — агент Джек Сэвидж. Этот опасный федерал всерьёз взялся за подавление уличных беспорядков, которые Гаррет так умело контролировал и направлял через своих верных карателей. Леопард понимал, рано или поздно эта правительственная ищейка выйдет и на него самого.

Именно поэтому ему сейчас была необходима Ронни. Она всё ещё была символом для глупой толпы, верящей в идеалы. Неважно, сможет ли она реально убрать Джека, в чём Гаррет сильно сомневался, но сама попытка разрушит эту шаткую идиллию.

Если же покушение сорвётся, Ронни отвлечёт на себя внимание этого цепкого федерала. И пока Сэвидж будет занят охотой на последнюю из «Отверженных», Гаррет успеет без помех воплотить в жизнь финальную часть своего плана — взять под свой контроль весь преступный мир Зверополиса. Он сместит дряхлеющего мистера Бига, заново выстроит мощную коррупционную сеть в самых высших эшелонах власти и будет единолично держать под контролем весь мегаполис. Но, в отличие от импульсивного Фенга, он будет делать это незаметно, шаг за шагом устанавливая тотальный, невидимый контроль на всех уровнях городского управления.

 

Зачистка, устроенная Джеком Сэвиджем, оказалась масштабной, жёсткой и невероятно эффективной. Ещё вчера Зверополис буквально трещал по швам, стихийные митинги перерастали в вооружённые погромы, а глухая ненависть к полиции росла с каждым часом. Но всего за пару дней Джек и его оперативники в корне изменили ситуацию на улицах мегаполиса.

На официальном уровне ZPD теперь не проводило никаких громких арестов. Обычных копов полностью перевели на бумажную работу, составление отчётов и рутинное патрулирование. Несмотря на то, что полицию фактически отстранили от ключевых позиций, многие офицеры были только рады временно стать офисным планктоном, уйдя с линии огня.

Подавлением протестов, митингов и погромов теперь монопольно занимались штурмовые подразделения ZBI и силы спецназа. Бойцы получили усиленное обмундирование, бронированные щиты, противогазы, глухие маски и продвинутые средства защиты. На вооружение поступили особые капсулы с усыпляющим газом мгновенного действия и мощные транквилизаторные винтовки. Приказ Джека был предельно чётким — жёстко вырубать и задерживать всех, кто замечен в беспорядках. Никаких скидок на видовую принадлежность, пол, социальный статус или возраст бунтовщиков не делалось.

Для зачистки были сформированы специализированные тактические отряды. В одни входили исключительно огромные и мощные звери вроде носорогов и слонов, способные продавливать баррикады. В другие — мелкие хищники и грызуны, натасканные на преследование юрких нарушителей. Особой гордостью Джека стал элитный отряд мангустов. Они действовали эффективнее всех — быстрые как молнии, обладающие природным иммунитетом к большинству токсинов и ядов, эти бойцы демонстрировали идеальную слаженность в команде.

Права зверей и судебные условности были временно отброшены в сторону. Силовики руководствовались одним простым и циничным принципом — «Сначала задерживай, разбираться будем потом». Согласно особому распоряжению Сэвиджа, всех участников беспорядков арестовывали сразу на месяц без права на выход под залог.

Обычные камеры изоляторов переполнились в первые же часы, но Джек предусмотрел и это. По его приказу сотни огромных промышленных грузовых контейнеров были экстренно переоборудованы в прочные мобильные клетки для временного содержания заключённых. Пресса исходила яростью, крича о вопиющем нарушении конституционных прав граждан. Но стратегия Сэвиджа работала безотказно. Раньше задержанные погромщики выходили на свободу уже на следующий день под залог и снова шли жечь машины. Теперь же, перед перспективой гарантированно провести месяц в сыром железном боксе, желающих бунтовать стало в разы меньше. Улицы стремительно пустели.

В это же время в тишине кабинетов ZPD шла изнурительная конвейерная работа — полиция методично допрашивала каждого доставленного спецназом зверя, детально фиксируя показания и по крупицам выуживая новые зацепки из гигантских массивов записей уличных камер видеонаблюдения. Кольцо вокруг зачинщиков сжималось.

Но среди огромной массы задержанных были не просто рядовые участники, а те самые координаторы. С этой категорией арестованных беседовали исключительно агенты ZBI, которых лично подключил к операции Джек Сэвидж.

Такие допросы проводились глубоко в подвалах, за наглухо закрытыми дверями — без включённых камер, без ведения официальных протоколов, в нарушение всех возможных гражданских прав. На одних зачинщиков оказывали мощнейшее психологическое давление, других жестоко избивали, третьим открыто угрожали расправой над их семьями и родственниками. Методы федералов были незаконными, но цель оправдывала средства — из допрашиваемых любой ценой выбивали информацию, чтобы добраться до тех, кто сидел на самом верху и выступал главными организаторами беспорядков.

В ходе этих жёстких бесед быстро вскрылась пугающая картина. Изначально мирно настроенная, протестующая толпа профессионально подогревалась изнутри. Митингующих целенаправленно вооружали, централизованно пригоняли агрессивную маргинальную молодёжь, платили кураторам огромные деньги. Внушая бунтовщикам ложную логику, будто безликая толпа ненаказуема, их хладнокровно двигали вперёд, на передовую — на кровавую борьбу против властей и полиции. Организаторами горячо приветствовались погромы, тотальное мародёрство и любое неконтролируемое насилие.

Параллельно с этим по городу покатилась волна других задержаний. Всех, кто хоть как-то фигурировал в слитой базе данных BiteCore, включая высших чиновников, крупных бизнесменов и поп-звёзд, арестовывали мгновенно и без права на вызов адвоката. Большинство из них в своё время связывались с BiteCore, не подозревая о масштабной незаконной деятельности корпорации. Спецы Джека в ускоренном режиме поднимали все их финансовые документы и быстро выпускали таких бедолаг на свободу, но перед этим настойчиво давали понять — язык лучше держать за зубами, а о факте допроса забыть навсегда.

Но те деятели, кто был повязан с криминальными схемами BiteCore плотно и осознанно, попадали в настоящее пекло. Поначалу уверенные в своей неприкосновенности, деньгах и лучших адвокатах, эти холёные политики и знаменитости быстро бледнели, когда агенты ZBI популярно объясняли, что их дело официально трактуется как измена родине. А это грозило не просто реальной тюрьмой и пожизненным сроком, а прямой, безжалостной расправой со стороны государства.

Оставшись в каменном мешке без своих дорогостоящих защитников, эти звёзды и политики моментально теряли всю спесь. В итоге агенты легко ломали их волю, даже не применяя физического давления. Задержанные в панике рассказывали всё, как есть — до мельчайших подробностей раскрывали теневые схемы, добровольно предоставляли скрытые документы и умоляли о сделке со следствием. В обмен на анонимную сдачу всех своих подельников они получали минимальный условный срок, конфискацию части имущества и огромный штраф, но зато оставались на свободе.

Благодаря этим драконовским мерам беспорядки в Зверополисе стали стремительно утихать, а улицы наконец-то вздохнули свободно. Но Джек Сэвидж прекрасно знал — это ещё не конец. Ведь в игру пока не вступили его самые опасные, элитные силы, которые он держал в резерве.

 

Джек стоял посреди кабинета Буйволсона, который он превратил в свой личный временный оперативный штаб. Сам шеф полиции, не без бурных, но абсолютно бесполезных протестов, вынужден был переехать в другой кабинет, размером поменьше.

В новом убежище Джека Сэвиджа вдоль стен выстроились несколько массивных пробковых досок, сплошь завешанных картами, аналитическими материалами, портретными фотографиями и логотипами различных компаний. Главная карта Зверополиса была буквально утыкана разноцветными булавками, обозначающими только одному Джеку понятные объекты. Повсюду на столах и стеллажах громоздились стопки документов, но во всём этом колоссальном массиве данных угадывался математический порядок — каждая папка и каждый листок лежали строго на своих местах. В комнате было чисто и по-своему уютно. Даже простая керамическая чашка с крепким чёрным кофе гармонично смотрелась на специальной деревянной подставке на краю стола.

Сам Джек, обладая феноменальными навыками многозадачности, неподвижно стоял перед досками. Держа в лапах тонкий планшет, он сопоставлял и анализировал в голове невероятное количество разрозненной информации. Он просчитывал дальнейшие шаги на несколько ходов вперёд и прекрасно знал, что в его идеальном плане есть лишь одна серьёзная загвоздка — скрывающийся координатор погромов. Но это была временная проблема, которую он собирался решить в ближайшие часы.

Дверь кабинета бесшумно приоткрылась, и внутрь вошёл неприметный светло-серый заяц в тёмно-синем худи. Чуткие длинные уши Джека уловили знакомый шаг, но он даже не обернулся. Сэвидж знал, что в этот офис без приглашения осмелится войти только один зверь в городе.

— Привет, Макс. Давненько мы с тобой не виделись, — ровно произнёс Джек. Он неторопливо развернулся и смерил вошедшего спокойным, проницательным взглядом, на пару секунд цепко задержавшись на его запястье.

— Здравствуй, Джек, — Макс едва заметно улыбнулся уголками губ. — Вот уж не думал, что судьба снова сведёт нас вместе.

— Не думал? Или не хотел? — с лёгкой иронией уточнил Джек. После секундной паузы Сэвидж выразительно кивнул головой на левую лапу гостя. — Ты уже целую вечность носишь эти свои HareWatch Ultra-Custom. Когда, наконец, запустишь их в массовое производство?

Макс не смутился от такого прямого вопроса, но развивать эту специфическую тему ему не хотелось.

— Это всего лишь рабочий прототип, Джек. Система ещё слишком нестабильна для обычных пользователей.

— Или ты изначально создал этот уникальный девайс исключительно для личного пользования? — прищурился Сэвидж.

Макс спокойно улыбнулся и непринуждённо засунул лапы глубоко в карманы джинсов, скрывая продвинутые часы от чужих глаз.

— Ты попросил меня прийти, чтобы поговорить о моих часах?

Джек сделал шаг навстречу и вгляделся в глаза собеседника.

— Макс, давай поговорим откровенно, без твоей «техники активного слушателя». У меня есть к тебе вполне конкретная, скажем так, «просьба».

На секунду улыбка Макса спала, но он тут же вернул себе контроль, однако эту короткую заминку Джек ясно подметил. Он знал, что О’Хара как никто другой умел втираться в доверие, ведь Макс учился технике активного слушателя по специальным книгам. Он всегда смотрит на собеседника так, что тот невольно чувствует себя самым важным зверем во всём мире. В его взгляде нет и капли агрессии — только искреннее, на первый взгляд, любопытство и глубокий интерес. Он часто улыбается — не хищно, а очень тепло, чуть забавно сморщив нос, что моментально располагает к нему даже самых подозрительных и закрытых зверей. Макс мастерски имитировал эмпатию, и Джек это прекрасно знал. Но Сэвидж сам годами изучал похожие техники в ZBI, поэтому такие тонкие психологические приёмы, которые Макс успешно использовал в бизнесе и личном контакте с инвесторами или коллегами, на него просто не действовали.

Макс спокойно уселся на ближайший свободный стул. Ему необходимо было сохранить лицо, поэтому он мгновенно сменил тактику, выбрав более нейтральную технику общения.

— Чего ты хочешь, Джек?

Сэвидж не двинулся с места, и его суровое выражение лица ни на каплю не изменилось.

— Да брось, только не говори, что ты сам не догадываешься.

Он плавно развернул свой планшет, который всё это время держал в лапах, и выразительно постучал когтем по знакомому логотипу в виде надкушенной морковки. Макс на мгновение нахмурился.

— Всё настолько плохо? Ты ведь, судя по новостям, уже сумел успокоить ситуацию в городе.

— Так кажется только на первый взгляд, — отрезал Джек. — Операция ещё далеко не окончена.

— Ты слишком о многом меня просишь, Джек, — тяжело выдохнул Макс, качая головой. — Ты же сам прекрасно знаешь: то, что ты требуешь — не просто незаконно. Это прямое нарушение всех прав конфиденциальности.

— Поверь, Макс, я делаю это не из личной прихоти, а по необходимости, — твёрдо ответил Джек, не отводя взгляда.

Агент сделал ещё один шаг к Максу, теперь уже слегка возвышаясь над ним. В этот момент О’Хара почувствовал, как федерал буквально излучает угрозу и скрытую опасность.

— Мы можем обойтись и без твоего прямого вмешательства, — тихо, но жёстко произнёс Джек. — Однако жертв будет вдвое больше. И это ещё при самом позитивном сценарии. К тому же, очень велика вероятность, что пострадают невиновные.

На последнем слове Сэвидж сделал особый, едва уловимый акцент. Макс прекрасно понимал, что Джек сейчас разыгрывает перед ним классическую партию. Агент ZBI мог бы просто потребовать коды, надавить, используя свои безграничные полномочия, но он намеренно хотел, чтобы Макс сам принял этот иллюзорный выбор. Это был тонкий психологический крючок, перекладывающий всю тяжесть моральной ответственности на плечи самого создателя корпорации Root.

При этом Макс отдавал себе отчёт, что не подчиниться федералам он не может. Он слишком хорошо понимал, что его ждёт, если он хотя бы попытается схитрить, увильнуть или что-то утаить от Джека. Эти звери в чёрных костюмах мгновенно уничтожат его, разрушат его технологическую корпорацию и навсегда похоронят все его будущие амбициозные проекты. Такого краха он допустить не мог.

Макс спокойно поднялся со стула и коротко кивнул, полностью смирившись с неизбежным.

— Как скажешь, Джек. Я передам тебе все коды доступа сегодня до полуночи.

Джек по-дружески, открыто улыбнулся, приветствуя это прагматичное решение, и вежливо протянул Максу лапу для рукопожатия. Но тот, подумав долю секунды, проигнорировал этот жест и не протянул лапу в ответ. Джек лишь снисходительно усмехнулся, понимающе пожал плечами и ободряюще хлопнул собеседника по спине:

— Не кисни, Макс. Всё под контролем, никто ничего не узнает.

Заяц молча развернулся, вышел из бывшего кабинета Буйволсона и плотно закрыл за собой дверь. И только оказавшись один в пустом коридоре, он наконец-то позволил себе тяжело, судорожно выдохнуть.

Это был изнурительный, морально опустошающий разговор. Макс ненавидел любые пересечения с Джеком, поскольку его привлекали к делам ZBI только в самых критических и безнадёжных случаях. Сэвидж был признанным мастером своего дела, но это мастерство давалось ему не без чужих жертв. Агент умел быть безжалостным, холодным и жестоким, оставаясь при этом безупречно подкованным психологом. Джек ведь не просил Макса о помощи — он просто поставил его перед неоспоримым фактом. Макс был обязан передать Джеку и его оперативникам мастер-коды доступа абсолютно ко всем девайсам технологического гиганта Root.

При помощи этих секретных бэкдоров Джек и его технические спецы получали возможность беспрепятственно следить и прослушивать каждого, кто владел «морковным» телефоном, планшетом, наушниками, часами или умными колонками. Федералы получали мгновенный доступ ко всем установленным программам, зашифрованным мессенджерам, истории личных переписок, галереям и скрытым паролям — в Зверополисе начиналась беспрецедентная тотальная слежка за каждым жителем. И поскольку cPhone и остальная продукция компании Root являлась самой популярной маркой электроники в стране, истинные масштабы этой невидимой цифровой облавы никто не мог даже вообразить.

Макс чувствовал колоссальную ответственность за то, что своими лапами способствует такому масштабному беззаконию, но сделать ровным счётом ничего не мог. В игру вступила сила, на которую в условиях чрезвычайного положения не распространялся ни один гражданский закон. Но с другой стороны, пугающие слова Джека не вызывали у него сомнений — без запуска этой тотальной слежки от лап безжалостных штурмовиков T.U.S.K. пострадает куда большее количество мирных граждан, немалая часть из которых окажется абсолютно невиновна.

Макс не сомневался в честности Сэвиджа — как только операция будет завершена, ZBI позволит ему экстренно сменить все мастер-коды, чтобы вернуть конфиденциальность в девайсы Root. Конечно, делалось это вовсе не по доброте душевной или из уважения к правам потребителей. Федералы так заметали собственные следы, чтобы никто не смог доказать факт массового шпионажа, и чтобы этими каналами связи впоследствии не воспользовались другие — преступные хакерские группировки.

Макс шёл по длинному коридору управления, и в его голове набатом стучал один и тот же вопрос — действительно ли благая цель способна оправдать столь грязные средства? Неужели для установления порядка в Зверополисе можно пойти на всё, даже на игнорирование собственных законов? Макс всегда искренне хотел сделать этот мир лучше с помощью высоких технологий, но точно не такой ужасной ценой.

 

Получив заветные мастер-коды от Макса, Джек незамедлительно подключил аналитический центр T.U.S.K., который тут же заработал на полную мощность. Специалисты начали в реальном времени перехватывать, обрабатывать и отслеживать данные с миллионов гражданских устройств Root, запуская по всей сети особые поисковые триггеры. Вкупе с оперативной информацией, которой Джек уже располагал, его команда принялась с хирургической точностью выявлять тех, кто не просто координировал локальные погромы, а выступал теневым организатором масштабного хаоса.

Вычислив очередную цель, Джек отдавал прямые приказы штурмовым подразделениям T.U.S.K. Бойцы действовали исключительно под покровом ночи, полностью игнорируя процессуальные нормы. Они бесшумно похищали главных организаторов прямо из их постелей или защищённых пентхаусов, превращая эти задержания в засекреченные спецоперации без ордеров и протоколов. Допросы пленников проводились на тайных объектах с применением любых доступных методов — от жёсткого физического давления до принудительного введения экспериментальной сыворотки правды, которая по факту являлась тяжёлым синтетическим наркотиком. Зачастую дезориентированные организаторы беспорядков даже не успевали понять, какая именно структура их взяла.

В считанные дни перед аналитиками Сэвиджа стали раскрываться сложнейшие теневые схемы, скрытые источники финансирования, а также всплыли имена тех, кто профессионально обучал провокаторов и подкупал лидеров мнений. Масштабы вскрывшейся коррупционной сети поражали. Как выяснилось, рухнувшая корпорация BiteCore была далеко не единственным паразитом, годами наживавшимся на колоссальных бюджетных средствах Зверополиса. Но когда империя Каспиана Фенга с треском развалилась, другие расхитители попытались экстренно спрятать свои грязные следы под её обломками, чтобы списать собственные преступления на покойного магната.

Как детально выяснил Джек, внушительное количество высокопоставленных политиков, давно мечтавших сместить нынешнего мэра, тайно подпитывали уличные протесты миллионными вливаниями, намеренно усугубляя и без того взрывоопасную ситуацию в городе. У действующего главы было предостаточно могущественных врагов. Все они считали, что Винддансеру в своё время просто сказочно повезло — когда-то его продвинул на этот пост сам Рысевич ради того, чтобы иметь под рукой удобную, управляемую марионетку. Однако, когда самого Рысевича навсегда упрятали за решётку, самовлюблённый мэр внезапно оказался весьма неглупым и эффективным руководителем. Несмотря на то, что в прошлом Винддансер был обычным актёром и отличался редким нарциссизмом, он обладал важнейшим политическим талантом — умел безошибочно подбирать профессиональные, преданные кадры для своей администрации. И его команда вполне неплохо справлялась с управлением мегаполиса.

Политические враги Винддансера до последнего полагали, что такому артистичному простачку не место на вершине власти, и решили, что наступивший кризис — идеальный и, возможно, единственный шанс навсегда убрать его с доски. Они наивно верили, что их изощрённые финансовые многоходовки невозможно отследить. И легальными методами доказать их вину действительно было бы нереально, но элитное подразделение T.U.S.K. действовало в обход любых конституционных законов. Бюрократическая броня заговорщиков была бессильна против цифрового взлома и ночных штурмов.

Чтобы не спровоцировать новую разрушительную волну народной ненависти к властным структурам, Джек действовал закулисно, тщательно скрывая правду от общественности. После серии крайне настойчивых ночных разговоров с оперативниками T.U.S.K. перепуганные заговорщики один за другим спешно подавали заявления об отставке по собственному желанию и бежали из города. С теми же политиками, кто проявлял упрямство и не был склонен к добровольному сотрудничеству, бойцы Джека не церемонились — их заставляли просто бесследно исчезнуть. В условиях тотального недоверия к чиновникам и массовых зачисток ни пресса, ни жители Зверополиса даже не задавали лишних вопросов. Нечистый на лапу чиновник испарился, прихватив с собой активы и имущество — что в этом необычного для смутного времени?

Но среди всей этой массы коррупционеров и паникёров Джек своим безупречным чутьём подметил нескольких профессионалов, чьё поведение кардинально отличалось от остальных. Это были хорошо подготовленные, хладнокровные звери, которые явно владели секретной информацией и имели обширные связи в криминальном мире. Они виртуозно обрывали любые электронные и физические нити, ведущие к ним, профессионально скрывались от слежки Root и грамотно координировали действия своих наёмников на улицах.

Детально изучив материалы, Сэвидж пришёл к однозначному выводу — перед ним элитный карательный отряд BiteCore. Вся информация об этом спецподразделении была ювелирно вырезана с серверов корпорации ещё до того, как архивы слили в сеть. Однако перекрёстные допросы многочисленных свидетелей и зачинщиков беспорядков неопровержимо доказали — этот отряд не просто существует, но и активно функционирует.

Возникал главный вопрос — кому они подчиняются теперь? Каспиан Фенг покончил с собой, оставив империю без лидера. Кто же в таком случае стоит за спинами этих невидимых специалистов и дёргает за ниточки из тени?

Ответ на этот вопрос стал гораздо ближе, когда оперативникам Джека в ходе тщательно спланированной засады наконец-то удалось взять живыми двоих карателей из этого загадочного отряда. Их доставили в подземный сектор штаба для серьёзной беседы.

Допросная комната была полностью изолирована от внешнего мира — здесь не велись протоколы, не работали камеры, а за толстыми бетонными стенами их никто не мог услышать. Джек Сэвидж не спеша зашёл внутрь. На привинченных к полу стульях сидели двое массивных волков, намертво закованных в тяжёлые цепи. На их мордах виднелись следы силового задержания — они были сильно избиты, но до сих пор не выдали оперативникам ни крупицы информации.

Джек бесшумно опустился на стул прямо напротив пленных и внимательно, гипнотизирующим взглядом вгляделся в их окровавленные морды. Эти звери были профессионально подготовлены к классическому допросу и явно собирались молчать. Сэвидж мгновенно понял, что стандартными силовыми методами или психологическим давлением этих наёмников не сломать. Но его намётанный глаз ликвидатора сразу определил, кто из двоих является более уязвимым, слабым звеном.

Джек знал, что тратить время на пустые уговоры бессмысленно. Он внезапно подался вперёд, мёртвой хваткой перехватил лапу волка, сидевшего слева, и с силой всадил ему в предплечье автоматический инъектор.

— Что за чёрт?! — Оба карателя угрожающе рванулись вперёд, заставив цепи оглушительно зазвенеть, но сделать ничего не могли.

Джек абсолютно спокойно, миллиграмм за миллиграммом, ввёл волку медленно действующий токсин, после чего отстранился и сел на своё место. Отравленный волк в ярости сжал лапу в кулак и диким, полным ненависти взглядом уставился на федерала. Джек лишь невозмутимо поставил на голый металлический стол стеклянный шприц с густой желтоватой жидкостью.

— В твоих венах течёт смертельный яд, — ровно, без единой эмоции произнёс Джек. — А это антидот.

Он многозначительно указал глазами на шприц и резко перевёл леденящий взгляд на второго волка, которого изначально пометил как слабое звено.

— Ответь на мои вопросы, и твой напарник будет жить.

Волки встревоженно переглянулись. К такому изощрённому и безжалостному сценарию их точно не готовили в BiteCore. Буквально через полминуты у отравленного наёмника непроизвольно начали крупно дрожать лапы, а грудная клетка стала ходить ходуном — токсин начал блокировать дыхательные пути, и ему становилось тяжело дышать.

Тот волк, что был послабее, не выдержал этого зрелища и в панике закричал:

— Что?! Что ты хочешь знать?!

— Заткнись, идиот! — попытался прикрикнуть на него отравленный товарищ, но его лапы свело судорогой, изо рта густо пошла белая пена, и он чуть не захлебнулся собственным кашлем.

— На кого вы работаете? — тихо спросил Джек, даже не моргнув.

— Введи ему противоядие! Я всё скажу! — взмолился перепуганный каратель, натянув цепи.

— Сначала информация, потом антидот, — отрезал Джек.

— Но он же сейчас умрёт!

— Тогда отвечай быстрее, — холодно поторопил его Сэвидж, бросив взгляд на наручные часы.

Волк лихорадочно посмотрел на хрипящего и синеющего товарища, ломаясь под этим давлением.

— Его зовут Гаррет! Он леопард! Был начальником по безопасности в BiteCore, работал непосредственно на Каспиана Фенга!

— Сколько вас в отряде? — продолжал задавать вопросы Джек.

— Тридцать боевых единиц! Нас всех лично набрал, профинансировал и обучил Гаррет!

— Ваша конечная цель?

— Мы должны были поддерживать и раздувать беспорядки в городе! Это нужно, чтобы Гаррет смог через своих зверей во власти продавить импичмент действующему мэру Винддансеру! После его свержения он планировал поставить на ключевые посты своих марионеточных кандидатов, а затем... затем он собирался подмять под себя весь криминальный мир Зверополиса! Всё, я всё сказал! Прошу, введи ему антидот, он же умрёт!

Волк слева уже беспомощно уронил голову на металлический стол и глухо бился в конвульсиях. Но Джек даже не думал торопиться — его движения оставались пугающе размеренными.

— Где находится ваша база? — холодно спросил агент.

— Я... я не знаю, где она точно находится! — в панике закричал каратель. — Но я могу показать точку, куда нас довозили перед тем, как мы скрывались в подземных коммуникациях!

Джек молча пододвинул к нему карту Зверополиса и бросил ручку. Пока перепуганный волк лихорадочно чертил схему проезда, Сэвидж взял шприц, вколол иглу в лапу бьющегося в судорогах карателя, но на поршень давить не стал. Наблюдая за тем, как второй волк выводит стрелки на бумаге, Джек задал следующий вопрос:

— Зачем Каспиану Лола Банни?

— Что?! Какое это сейчас имеет значение?.. Из-за денег! Всё из-за денег! — взмолился волк, не отрываясь от карты.

— Это единственный мотив?

— Да! Бога ради, введи антидот! — Он с силой отодвинул готовую карту со стрелками прямо к лапам Джека.

— Это Гаррет помогал «Отверженным»? — продолжал Сэвидж.

— Понятия не имею! Он нам такое не рассказывает! Мы просто исполнители!

— Где Ронни?

— Я не знаю! Но Гаррет точно встречался с ней сразу после их операции в дата-центре!

— Зачем?

— Откуда мне знать?! Чёрт, введи антидот! Я больше ничего не знаю, клянусь!

Джек внимательно вглядывался в его искажённое страхом лицо. Заяц не сомневался — каратель не врал, он действительно выложил всё до последнего слова. Сэвидж аккуратно забрал карту, где волк детально прорисовал вход в их подземное укрытие, а затем перевёл взгляд на отравленного карателя. У того уже начиналась финальная стадия судорог.

Джек, секунду помедлив, лёгким движением вытащил иглу шприца из лапы волка, так и не введя ни капли желтоватой жидкости.

Его товарищ ошарашенно, с нарастающим ужасом уставился на федерала. Джек демонстративно поднял шприц, до краёв наполненный спасительным лекарством, прямо перед его глазами и разжал пальцы. Стекло со звоном ударилось о бетонный пол допросной, и антидот разлетелся вдребезги, смешиваясь с грязью.

Волк тут же безумно попытался кинуться на Джека, намертво натягивая цепи.

— Сволочь! Ублюдок! Ты же обещал! Обещал!

Его отравленный товарищ в последний раз сильно дёрнулся в предсмертных конвульсиях и навсегда затих. Не говоря ни слова и никак не изменившись в лице, Джек развернулся и вышел за тяжёлую дверь, оставляя позади полный дикой ненависти рёв выжившего карателя.

Стоило бронированной двери захлопнуться за его спиной, как к Сэвиджу тут же бесшумно подлетел оперативник T.U.S.K. с автоматической винтовкой наготове.

— Сэр? — коротко спросил боец, ожидая дальнейших указаний.

Джек спокойно глянул на него и едва заметно кивнул.

— Ликвидировать.

— Есть!

Штурмовик послушно кивнул в ответ и шагнул в допросную. Джек неторопливо пошёл по тёмному коридору в сторону своего штаба. За его спиной глухо раздался резкий, оборванный выстрел из винтовки, и в ту же секунду отчаянный, полный злобы рык волка навсегда затих в подвалах управления.

 

Глава 14

 

Лавовое побережье раскинулось в непосредственной близости от исполинского действующего вулкана Инферно. Этот огненный великан периодически выбрасывал новые потоки раскалённой лавы, из-за чего температура в регионе мгновенно взлетала до критических отметок. Сам город был возведён на гигантском плато из давно застывшей магмы. Она образовала монолитную, твёрдую поверхность и сформировала надёжный, высокий выступ, на который новые лавовые потоки не затекали уже многие десятки и сотни лет.

Климат в этой бесплодной части страны был невероятно тяжёлым, превращая любое соревнование в настоящее испытание на выживание, особенно для профессиональных спортсменов. Экстремально высокая температура, сухой, буквально обжигающий лёгкие воздух и перманентная, невыносимая духота изнуряли с первых же минут. Неудивительно, что местная баскетбольная команда Magma практически никогда не проигрывала свои домашние матчи. Игроки, годами тренировавшиеся в таких спартанских условиях, были закалены и адаптированы к экстремальным нагрузкам. Их баскетболисты отличались феноменальной выносливостью и умели молниеносно восстанавливать силы прямо во время коротких тайм-аутов.

Когда игроки Fusion, наконец, прибыли в город, они с первого же вдоха осознали, что их ждёт невероятно тяжёлая, изнурительная борьба на пределе возможностей. Чип лично проследил за тем, чтобы команде выделили качественную, но при этом открытую тренировочную площадку. Это имело принципиальное значение, так как стадион, на котором должен был состояться официальный матч, тоже не имел крыши — ребятам было необходимо как можно скорее приучить свои организмы к суровым климатическим реалиям Лавового побережья.

В комнатах на их временной спортивной базе администрация постаралась сделать всё для максимального комфорта атлетов. И главное, там бесперебойно на полную мощность работали современные кондиционеры, дарующие спасительную прохладу. Но стоило игрокам сделать шаг за порог и выйти на раскалённый паркет, как любые привычные физические нагрузки моментально увеличивались вдвое. Это адское пекло легче всего переносили Роджер и Джавад, чьи организмы на удивление стойко справлялись со зноем. А вот Норд и Конгтон сдавали позиции на глазах — из-за густой шерсти капитана и солидной массы центрового они уставали на тренировках в разы быстрее, то и дело жадно хватая ртом обжигающий воздух.

У команды оставалась всего неделя, чтобы подготовиться к важному матчу, но тренировки с каждым днём продвигались всё тяжелее. Игроки выматывались в рекордно короткие сроки, в условиях экстремальной, удушающей жары мышцы буквально каменели и не могли полноценно расслабиться, а постоянное, изнуряющее обезвоживание только усугубляло ситуацию. Все предматчевые расклады постепенно превращались для Чипа и Норда в настоящую катастрофу, но, как ни странно, хуже всего дела обстояли у Лолы.

Все члены команды ещё в день приезда на временную базу обратили внимание на то, что обычно энергичная крольчиха ведёт себя непривычно тихо. Она постоянно выглядела отрешённой и была глубоко погружена в собственные мысли. Лола практически ни с кем не разговаривала, а на любые вопросы отвечала короткими, сухими и безэмоциональными фразами, что было на неё совершенно не похоже. Даже Зара не могла вытянуть из подруги ни одного лишнего слова.

Лола никак не могла сосредоточиться на предстоящей игре. Все её мысли занимали Джуди и Ник, она безумно переживала за их судьбу после всего, что произошло в Зверополисе. В её глазах всё остальное, даже сам баскетбол, внезапно потеряло всякий смысл.

Такое тяжёлое моральное состояние разрушительно сказывалось на её действиях на паркете. На тренировках Лоле никак не удавалось собраться — она то и дело упускала точные пасы, её фирменные кроссоверы сбивались, а мячи после бросков один за другим упрямо летели мимо корзины. Ошибки накатывали как снежный ком. Лола раз за разом злилась на себя за промахи, отчего только сильнее теряла концентрацию, а раскалённый, обжигающий лёгкие воздух Лавового побережья окончательно путал и дезориентировал её.

Когда Зара или Берни пытались осторожно поинтересоваться, всё ли у неё в порядке, Лола лишь испуганно прятала глаза и тихо бормотала, что просто устала. Но все в команде видели, что истинная причина кроется гораздо глубже. Норд и Чип тоже прекрасно понимали, если Лола не придёт в себя в ближайшие дни, сыгранная и привыкшая к местному аду Magma просто растопчет Fusion на глазах у тысяч болельщиков.

Вечер на базе проходил в тревожной атмосфере. Кондиционеры в комнате отдыха едва справлялись с душным воздухом, проникающим с побережья. Норд, только что завершив тяжёлый разговор с Чипом, сидел в углу на диване. Перед ним на низком столике лежал планшет с тактическими схемами.

Он подбирал в голове дуэты для пик-н-ролла. По изначальной задумке, сам он должен быть скринером, обеспечивая заслон для Лолы, которая должна была взять на себя роль болл-хэндлера. Но перед глазами упрямо стопорилась сегодняшняя тренировка. Лола двигалась на паркете словно вслепую, совершая глупые потери и абсолютно не видя, куда и кому она отдаёт передачу. Норд тяжело вздохнул. В голову закралась крамольная мысль — может, стоит поменять в этой ключевой комбинации Лолу на Ру? Но от одной этой идеи у капитана внутри возникло липкое, крайне неприятное ощущение. И не только потому, что Ру нужен для второго дуэта пик-н-ролла.

За своими невесёлыми мыслями он даже не заметил, как просторная комната постепенно наполнилась остальными игроками. Чип уже вовсю активно обсуждал с ребятами разбор полётов, чертя маркером на доске линии атак. Сам Норд продолжал сидеть поодаль, смотря пустыми глазами на свой давно потухший планшет.

Вдруг диван слегка просел, и к нему бесшумно подсела Зара. Зебра легонько, ободряюще постучала копытом по его плечу.

— Эй, Норд.

Он медленно повернул голову и посмотрел на неё отсутствующим, уставшим взглядом. Зара наклонилась ближе и заговорила вкрадчивым, едва слышным шёпотом:

— Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Поговори с ней.

Норд невольно окинул быстрым взглядом шумную комнату, но Лолы среди собравшихся не оказалось.

— Зара, ты же знаешь, мне сложно говорить о чём-то, кроме баскетбола, — глухо произнёс капитан. — А тренировки сейчас интересуют её меньше всего.

Зебра немного помолчала, внимательно изучая профиль волка, а затем тихо, но с поразительным нажимом произнесла:

— Расскажи Лоле о ней.

Норд недоуменно, с явным замешательством уставился на напарницу.

— И как, по-твоему, это поможет?

Зара не хотела бередить эту старую рану, ведь тема была глубоко личной и болезненной для Норда. Но как девушка, она чувствовала, что их лидер должен сделать этот непростой шаг.

— Понимаешь, Джуди и Ник для Лолы — это не просто друзья, — тихо, но с глубоким убеждением заговорила зебра. — Она очень долгое время была совсем одна, некому было её поддержать. Ник и Джуди стали для неё настоящей опорой, в которой она так нуждалась. Но теперь, когда случился весь этот кошмар, Лола глубоко внутри переживает, что это станет концом их дружбы. Она ведь уже испытывала подобную потерю — когда-то она разом лишилась любимого парня и всей своей прошлой жизни. Второй такой удар может её окончательно сломать. Ей нужен фундамент, понимаешь? Твёрдая почва под ногами. Норд, ты можешь стать для неё опорой.

— Я... — Норд запнулся, не до конца понимая мысль Зары, но отчётливо почувствовал, как в груди болезненно кольнуло старое, запрятанное глубоко внутри воспоминание.

— Послушай, — мягко коснулась его лапы Зара. — Ей сейчас очень нужна помощь. Но ни я, ни остальные ребята не способны оказать ей поддержку. А вот ты можешь. Просто поделись с ней своей историей.

Норд молча посмотрел в глаза Заре, и до него, наконец-то, дошёл смысл её слов. Но внутри всё сжалось от глухого протеста и страха — он боялся открыться и разделить с кем-то свою личную трагедию.

— А, быть может... — сочувствующе, с мягкой, понимающей улыбкой произнесла ещё тише Зара. — Может, и она тебе тоже поможет?

Норд никогда и ни с кем в команде не делился своей историей. Зара знала о его прошлом лишь потому, что была лично знакома с той, кого волк потерял, и даже пересекалась с ней задолго до того, как окончательно осела в составе Fusion. Видя, что железная решимость капитана сохранить свою тайну пошатнулась, зебра тихо добавила:

— Лола сейчас на крыше. Иди к ней, Норд.

Он молча кивнул и медленно поднялся с дивана. Норд вышел из комнаты отдыха, больше не проронив ни слова. Он шёл по длинному коридору к лестнице, ведущей наверх, но его сердце было неспокойно — он так и не принял окончательного решения, стоит ли срывать замки со своего прошлого или нет.

Едва Норд скрылся за дверью, к Заре тут же подскочил Джавад. На его морде играла довольная, всезнающая ухмылка.

— Эй, подруга, куда это наш «Капитан Колд» так решительно направился? — хитро прищурился орикс, толкнув её плечом. — Уж не к Лоле Банни ли на свидание, а?

Зара устало закатила глаза и смерила Джавада самым саркастичным взглядом, на какой только была способна.

— Какой же ты всё-таки невыносимый сплетник, Джавад. Займись делом.

— Между прочим, я волнуюсь за команду! — пафосно парировал орикс, хотя его ухмылка стала только шире.

В этот момент к ним буквально в один прыжок подлетел Роджер. Кенгуру от нетерпения и любопытства аж подпрыгивал на месте.

— Зара! Значит, ты всё-таки свела Норда и Лолу?! Они теперь что, будут встречаться?

Зебра удивлённо глянула на Роджера. Кенгуру был самым младшим в коллективе, отличался чисто мальчишеским, задорным характером и обычно не интересовался чужими отношениями. Вся эта «любовь-морковь» волновала его меньше всего на свете — он думал только об игре и эффектных трюках на паркете. С чего вдруг у него проснулся такой интерес к личной жизни капитана и Лолы, оставалось загадкой.

Понимая, что нормально отдохнуть здесь не удастся, Зара поднялась с дивана и направилась к выходу, мечтая поскорее уединиться в своей комнате. Однако дорогу ей массивной стеной преградил Конгтон.

— А я, кстати, времени зря не терял и уже прозондировал почву, — заговорщицки подмигнул он. — Здесь на побережье есть парочка неплохих ночных клубов и один просто потрясающий ресторан. Там невероятно романтичная обстановка и шикарный открытый вид на извергающийся Инферно. Поверьте моему вкусу, Норду и Лоле точно понравится.

Зара уже набрала в лёгкие воздуха, чтобы раздражённо шикнуть на парней, как вдруг по комнате отдыха разнёсся тонкий, но настойчивый голосок Чипа.

— Эй, великие романтики! Вы куда это все собрались?! Я, вообще-то, тактический разбор ещё не закончил!

Вся команда разом оглянулась на тренерский стол. Перед огромным светящимся экраном рядом с Чипом остался сидеть один лишь Берни, который послушно конспектировал схему зонной защиты. Сам же бурундук стоял на столе, уперев лапки в бока, и сердито смотрел на своих подопечных.

По одному его грозному взгляду игроки поняли, что Чип сейчас шутить не настроен и требует немедленно вернуться на свои места. Дружно и тяжело вздохнув, несостоявшиеся свахи побрели обратно к столу, усаживаясь вокруг тренера.

 

Норд открыл дверь на крышу, и ему в лицо сразу же ударил неприятный, сухой, агрессивный воздух Лавового побережья. Он огляделся и увидел Лолу, которая сидела к нему спиной на самом краю бетонного выступа, свесив задние лапы в пустоту. Он осторожно, стараясь не шуметь, подошёл к ней, чтобы не испугать. Но по едва заметному движению её уха понял — крольчиха, конечно, услышала его шаги, но даже не подумала обернуться. Она продолжала неподвижно смотреть на медленно закатывающееся за горизонт багровое солнце.

Норд молча сел рядом, Лола никак не отреагировала на его присутствие. Несколько долгих секунд они оба хранили молчание, пока крольчиха, наконец, тихо не заговорила, низко опустив голову.

— Ты пришёл сказать, что снимаешь меня с игры?

— Не говори глупостей, Лола, — тихо ответил Норд.

Крольчиха едва заметно выдохнула, сама не зная, радоваться ей этому или огорчаться. Она прекрасно понимала, что до решающего матча осталось всего ничего, а её нынешняя форма подводит команду, ставя под удар всю их упорную работу.

— Помнишь, когда мы танцевали, — внезапно прервал её тяжёлые мысли Норд, — ты спросила меня, любил ли я когда-нибудь?

Лола повернулась и с удивлением посмотрела на Норда, настолько неожиданным был этот вопрос, но он не глянул на неё в ответ. Как и в тот памятный вечер, капитан упорно прятал от неё глаза, словно не хотел, чтобы она заглянула ему в душу.

— Да. Помню, — слегка кивнула она.

— Когда-то давно, лет семнадцать назад, я был влюблён в одну девушку. — Тон Норда остался ровным и спокойным, но в нём явственно проступила застарелая, глубокая боль. — Мы с ней вместе играли в юниорской лиге. Встречались, ходили на свидания, любили друг друга и больше всего на свете мечтали однажды играть в NBA. Так всё в итоге и случилось. Вот только профессиональный спорт... он нас разделил.

Лола невольно задержала дыхание, всем сердцем переживая за Норда и боясь прервать эту внезапную и даже немного пугающую исповедь своего капитана.

— Мы были перспективными новичками, — тихо продолжал Норд, устремив взгляд на горизонт, где тлел вулкан Инферно. — И когда скауты NBA, наконец, предложили нам контракты, каждый из нас хотел играть именно за свою родную команду. Она в итоге обосновалась в Западной конференции, а я — в Восточной. Мы были молоды, амбициозны и сознательно сделали этот тяжёлый выбор. Мы оба выбрали карьеру, а не наше общее будущее, и тогда же твёрдо пообещали друг другу никогда не жалеть об этом. У нас была общая сумасшедшая мечта — когда-нибудь выиграть каждый свою конференцию и сойтись в финале NBA друг против друга.

Норд впервые горько усмехнулся сам себе, качая головой.

— Тогда, в юности, нам казалось это реальным. Но годы шли, время безжалостно расставляло всё по местам. Она смогла за это время расправить крылья и выиграть Кубок Когтя, а я... — Норд на мгновение замолчал. — Наша команда постепенно превратилась в бесперспективного аутсайдера. Без единого шанса даже на выход в плей-офф, не то что на финал.

Лола слушала его, затаив дыхание. Впервые находясь вне стен своей комнаты, она медленно стянула с лап перчатки и отложила их в сторону. Крольчиха осторожно протянула лапку и мягко прикоснулась к ладони волка. Она хотела, чтобы в этот момент он ощутил её тепло и поддержку, ей показалось это правильным.

И Норд почувствовал. Он медленно повернул голову и впервые за вечер посмотрел Лоле прямо в глаза, безмолвно отвечая на тот самый вопрос, который она так хотела, но не решалась задать.

— Я никогда не жалел о своём выборе, Лола. Баскетбол стал для меня смыслом существования. И за столько лет бесконечной разлуки и глухой тишины мои чувства к ней... они просто погасли. Мне и остальным ребятам из Fusion не раз предлагали куда более выгодные, сытые контракты в других топовых клубах. Но мы упрямо стояли на своём, отказываясь от денег, мы хотели довести Fusion до кубка хотя бы один раз в своей истории. Но уже давно я играю в этой лиге словно на автомате, ну знаешь, просто механически выполняя установки.

Норд сделал глубокий вдох, и его суровый взгляд внезапно потеплел.

— И знаешь, Лола... когда ты ворвалась в нашу команду, я вновь что-то почувствовал. И дело вовсе не в том, что мы наконец-то начали побеждать. А в том, что ты словно вернула мне кураж. Дала какой-то новый смысл всему, что я делаю.

Лола не верила собственным ушам. Она никак не ожидала, что этот закрытый, холодный как лёд капитан способен на такую обезоруживающую откровенность.

— Норд... — едва слышно прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы, и не зная, какие слова найти в ответ.

— Послушай, я сказал, что не хочу торопиться, но и на месте топтаться нет никакого смысла, — тихо, но твёрдо произнёс Норд, по-прежнему бережно удерживая её лапу. — Я бы очень хотел попробовать построить с тобой отношения, Лола.

Услышав эти слова, крольчиха почувствовала, как её сердце лихорадочно, до боли забилось в грудной клетке. Она ошеломлённо смотрела на него. В её голове всё перепуталось, и она далеко не сразу смогла осознать истинный смысл того, что он сейчас произнёс.

— Я прекрасно всё понимаю, — с лёгким вздохом продолжил полярный волк. — Ты молода, очень привлекательна, амбициозна. А я... уже не столь молод и, по сути, сбитый лётчик. Ещё пара-тройка сезонов, и впору завершать профессиональную карьеру...

Лола с силой сжала его ладонь, заставляя замолчать и не позволив договорить эти глупые, нелепые оправдания. Она пристально, не мигая, всмотрелась в его лицо. В глубине его голубых глаз крольчиха отчётливо увидела предельную искренность — они просто не умели лгать.

Лола немного помедлила. Старая, глубоко засевшая привычка защищаться вновь заставила её на секунду засомневаться.

— Норд... ты ведь всё это говоришь мне, чтобы я, наконец, собралась и начала нормально играть на паркете? Чтобы спасти матч?

Норд ни на секунду не задумался над ответом. Он говорил прямо и честно.

— Понимаешь, Зара сказала мне, что из-за этой ужасной трагедии в Зверополисе, из-за того, что случилось с твоими друзьями, ты не можешь сосредоточиться. Тебе сейчас необходима опора. И я подумал, что мог бы попробовать стать для тебя этой самой опорой. Потому что... — Норд на мгновение запнулся, собираясь с духом. — Потому что я смог, наконец, перебороть свой страх и признаться самому себе в том, что я к тебе испытываю на самом деле.

— Норд... — едва слышно выдохнула Лола, чувствуя, как внутри неё рушатся последние барьеры.

— Если ты не против, Лола, давай просто попробуем, — мягко предложил капитан. — Не будем пока давать друг другу громких обещаний, клятв или связывающих признаний. Просто попробуем быть вместе. Вдруг у нас действительно что-то получится? Что ты думаешь?

В эту секунду Лола всем своим существом, каждой клеточкой тела почувствовала, как же отчаянно и сильно она хочет сделать этот шаг. Хочет начать всё заново, перевернув болезненную страницу. Когда-то давно она любила Багза, но он бесследно исчез из её жизни, оставив после себя лишь пустоту. Джуди и Ник стали той самой опорой, о которой только что говорил Норд, но после случившегося она как будто снова осталась совершенно одна в этом огромном, холодном мире.

И сейчас, сидя на самом краю крыши под гаснущим небом Лавового побережья, она отчётливо поняла — Норд делает этот шаг вовсе не из жалости или сострадания к ней. Он чувствует, что они и вправду могут помочь друг другу, это было нужно им обоим. Они так устали от одиночества и призраков прошлого. И они оба, несмотря ни на что, хотели рискнуть.

— Норд, я думаю, у нас правда может получиться, — тихо кивнула Лола, не отрывая от него сияющих глаз.

На лице волка появилась тёплая, немного робкая улыбка. Он поднял лапу и нежно, едва касаясь, погладил крольчиху по щеке. Лола улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается долгожданное, умиротворяющее тепло. Норд едва заметно склонил к ней голову.

В этот миг Лола ощутила то же самое, что и тогда, на паркете во время их спонтанного танца. Ей до безумия захотелось поддаться этому чистому эмоциональному порыву. И без лишних сомнений она сделала это — подалась навстречу капитану и доверительно прикрыла глаза, готовая ощутить вкус его губ.

Но их первый поцелуй внезапно потерпел забавное фиаско. Норд вдруг неловко уткнулся своим длинным носом прямо в маленький носик Лолы, на секунду позабыв о разнице в их анатомии.

— Ой! — Крольчиха резко отклонила голову назад и распахнула глаза.

— Извини, я... — Норд смущённо отстранился и неловко посмотрел на неё.

Это был такой забавный, но в то же время невероятно милый эпизод, что Лола не выдержала и тихонько захихикала, прикрыв рот лапкой. Норд, услышав её смех, тоже невольно улыбнулся. Они снова встретились взглядами, и оба почувствовали, что этот трогательный момент вовсе не был упущен или испорчен.

Они аккуратно, уже принимая во внимание разницу между их видами, снова склонили друг к другу головы. Прикрыв глаза, они, наконец, соприкоснулись губами.

И в эту секунду Лола по-настоящему осознала, как отчаянно и глубоко она нуждалась в этой близости все эти тяжёлые дни. Каким долгожданным, очевидным и правильным был для них этот поцелуй. В то же время давно забытые, казалось, навсегда похороненные чувства Норда вспыхнули внутри него с новой силой. Капитан полностью отдался охватившему его эмоциональному порыву — без условностей, без вопросов и без страха. Он обожал эту строптивую крольчиху и больше не боялся признавать это прекрасное чувство даже перед самим собой.

Сам поцелуй вышел очень лёгким, неглубоким и по-своему даже странным. Из-за изнуряющей жары Лавового побережья их губы сильно пересохли, и они практически не почувствовали вкуса этого прикосновения. Но столь досадное климатическое обстоятельство ни капли не испортило общего впечатления. Они наслаждались не столько фактом поцелуя, сколько теми невероятными эмоциями и чувством безопасности, которые он в них пробудил.

Они медленно отстранились, продолжая завороженно смотреть друг другу в глаза. Норд бережно приобнял крольчиху за плечи, а Лола доверчиво и уютно прижалась к его тёплому боку. И только сейчас, когда буря эмоций внутри немного утихла, они, наконец, обратили внимание на уникальный пейзаж, которого нельзя увидеть в Зверополисе.

Прямо перед ними разворачивался невероятно красивый закат — багровое солнце постепенно скрывалось за тёмный, величественный силуэт вулкана Инферно, окрашивая небосвод в сочные пурпурные и золотые тона. Это был по-настоящему идеальный момент, которым они оба молча наслаждались. Тихая, умиротворяющая атмосфера, обретённая близость и робкая, но твёрдая готовность вместе выстроить новые отношения — всё это дарило Лоле чувство уверенности, которое она едва не потеряла.

Но внезапно эту идиллию бесцеремонно нарушило странное копошение прямо у них за спинами.

— Да не толкайся ты, копыто тяжёлое!.. — едва слышно, паническим шёпотом прозвучал голос Берни.

В ту же секунду дверь на крышу с оглушительным грохотом распахнулась настежь, и из тёмного проёма наружу кубарем повалились члены команды Fusion, образовав на полу хаотичную кучу-малу.

Норд и Лола резко, синхронно обернулись. Пойманные с поличным заговорщики стали неловко и поспешно подниматься на лапы. Не зная, куда девать глаза от стыда, они на автомате принялись яростно отряхивать свои тренировочные шорты.

— Ой... Надо же, значит, кафетерий в другой стороне... — картинно огляделась Зара. Спрятав горящие от смущения глаза, зебра начала активно распихивать парней локтями и торопливо скрылась за дверью, покраснев до самых ушей.

Пока остальные игроки испуганно пятились к выходу под немигающими взглядами новоиспечённой пары, Джавад выдавил из себя самую неловкую и глупую улыбку в своей жизни.

— Ну... мы тут это... ну, в общем... — Так и не придумав вменяемого оправдания, орикс резко развернулся и вместе с остальными вихрем скрылся в коридоре, с грохотом захлопнув за собой дверь.

На крыше снова воцарилась тишина. Лола секунду смотрела на закрытую дверь, а затем, окончательно расслабившись, звонко и заливисто рассмеялась.

— Боже мой, Норд, как ты их вообще терпишь столько лет? Они же временами ведут себя как дети!

— Знаешь... — Капитан тепло посмотрел на неё и тихо улыбнулся. — До твоего появления они меня боялись.

Лола и Норд ещё на одну минутку задержались на краю крыши, провожая взглядом последние лучи заходящего солнца, после чего тоже неспешно направились к выходу. Они покидали это место, крепко держа друг друга за лапы, с приятным осознанием, что сегодня они сделали важный шаг, и оба надеялись, что это только начало их пути.

 

Следующие четыре дня превратились для команды в изнурительный, но невероятно продуктивный тренировочный марафон. Сделав несколько тестовых подходов на раскалённом паркете, Лола и Норд быстро осознали суровую реальность — в условиях этого адского пекла использовать их фирменную технику параллельного прыжка было бы чистым самоубийством. Несмотря на потрясающую синхронность и физическую выносливость обоих форвардов, их сил не хватило бы на весь матч — они бы попросту выдохлись к хаф-тайму.

Было принято стратегическое решение вернуться к классическим схемам атаки. Главную ставку Чип сделал на пик-н-ролл, сформировав два основных дуэта. В первом Лола выступала в роли юркого болл-хэндлера, а Норд обеспечивал ей надёжный заслон в качестве скринера. Во втором сочетании по точно такой же схеме работали Ру и Джавад. В зависимости от оборонительных построений Magma, команде придётся варьировать варианты розыгрыша. При малейшем зазоре будет активно задействоваться пик-н-поп, уводящий бьющих игроков на дистанцию. Реже, но максимально эффективно, отрабатывался дабл-пик — в эти моменты к заслону Норда присоединялся Джавад в качестве второго скринера. Этот двойной капкан должен был дать Лоле пространство для взрывного прохода под кольцо соперника.

Благодаря своей феноменальной технике, отточенному дриблингу и реактивной скорости Лола стала главным слэшером команды. Чип решил сосредоточить основной набор очков на ней и на Ру, которые должны были раз за разом разрывать краску своими проходами. Поскольку в удушливой жаре Лавового побережья Норд тратил слишком много энергии на физическую борьбу, его функции перестроили — теперь капитан преимущественно отрезал защитников, стягивал на себя внимание и занимался спейсингом в атаке, освобождая зоны для партнёров. Лишь время от времени, чётко дозируя силы, он подключался к активному завершению под щитом.

Конгтону, которому местный климат давался тяжелее всех, требовалась постоянная подстраховка, поэтому было решено периодически подменять его на Берни, освежая игру на периметре. В этой сложной, перегруженной схеме Зара идеально справлялась с обязанностями классического разыгрывающего, хотя всем было очевидно, что зебре придётся отрабатывать ещё и в обороне, регулярно опускаясь назад для сдерживания быстрых контратак Magma.

Постепенно, через пот и тяжёлое дыхание, Fusion начали адаптироваться к экстремальным условиям Лавового побережья. Лола наконец-то смогла полностью сбросить ментальный груз и сосредоточиться на игре, кожей чувствуя надёжную, молчаливую поддержку Норда. На паркете они не позволяли себе никаких вольностей — во время жёстких тренировок не было места мыслям о романтике, кокетству или глупостям, только дисциплина и фокус на мяче. Однако немногочисленное свободное время они теперь неизменно проводили вместе. Сидя на крыше базы после заката или оставаясь вдвоём на опустевшей площадке, они шаг за шагом привыкали к общению друг с другом и одновременно акклиматизировались.

Остальная команда, разумеется, заметила столь разительную перемену. Ребята находили это невероятно милым и искренне радовались за своего вечно угрюмого капитана, но, помня строгий взгляд Чипа, шутить и отвлекаться от работы себе больше не позволяли. Fusion превращались в единый, монолитный кулак, готовый к финальной битве.

Тренер на предматчевом брифинге давал краткие инструкции. Он вывел на большой экран команду соперников. В команде Magma играли горилла, варан, бык, тигр и медведь. Но основной ударной силой, сердцем и мотором этого коллектива был их лидер и капитан — огромный, невероятно мощный жеребец Мейн Аттракшн. Это был фантастический игрок, многократный MVP лиги, с которым Magma уже дважды триумфально забирала Кубок Когтя.

Чип серьёзно посмотрел на своих притихших подопечных. Видеокадры, где Мейн с утробным ржанием вколачивал зубодробительные данки, буквально снося с паркета топовых защитников, производили гнетущее впечатление.

— Это не просто первоклассный игрок, это машина убийства, настоящее чудовище, — без прикрас констатировал бурундук, делая акцент на каждом слове. — Очень жёсткий тяжёлый форвард. Играет грубо, нередко откровенно грязно, но всегда крайне эффективно. Судьи боятся лишний раз свистеть против него, особенно здесь, на их домашней арене под давлением трибун. За свою карьеру он отправил в больницу десятки элитных спортсменов. Мейн — абсолютный мастер данков, обладает высоченным прыжком, взрывной скоростью и, кажется, из-за местного климата вообще никогда не устаёт. Изоляцию против него даже не пробуйте. Конгтон, скажу прямо, даже ты со всей своей массой не сможешь обыграть его один на один под кольцом.

Конгтон выглядел озадаченным. В глазах всегда уверенного в себе центрового все увидели непривычную тревогу. Обычно он чувствовал себя безоговорочным королём трёхсекундной зоны, но то, как легко Аттракшн разбирался с защитниками таранного типа, не могло не давить на психику.

— Но не переживайте, ребята, не всё так безнадёжно, — подмигнул Чип, перелистывая слайд с аналитикой. — У этого жеребца есть очевидные тактические недостатки. Он бог в краске, но дальние броски и трёхи — не его фишка. Поэтому при любом его промахе намертво зажимайте его в бокс-аут, не давайте забрать подбор. К тому же Мейн — патологически жадный игрок. Если он ловит кураж и прорывается к кольцу, он принципиально не будет ни с кем делиться мячом, даже если его закроют со всех сторон. И будьте предельно осторожны с его спиной — при пост-апе он обожает как бы невзначай выставлять острые локти и плечи, чтобы исподтишка нанести травму.

Все понимали, насколько силён и опасен Мейн Аттракшн. Но у Норда, который уже сталкивался на паркете один на один с этим яростным жеребцом, в голове уже выстраивались определённые тактические мысли. Капитан знал, что Мейн обожал ментально раздавливать, унижать морально и физически игроков соперника. И на реактивную, техничную Лолу, как на главного слэшера Fusion, он в этом матче точно объявит персональную охоту.

Эту психологическую слабость можно и нужно было использовать. Но Норд отдавал себе отчёт о большом риске — Лола была маленькой и хрупкой крольчихой на фоне этого монстра. Всего одно жёсткое, акцентированное столкновение на полной скорости, и игра для неё закончится в лазарете, превратив весь матч в катастрофу.

Лола почувствовала этот тяжёлый внутренний монолог капитана и мягко повернула голову к Норду. За последние четыре дня они столько времени провели вместе наедине, что она постепенно, на интуитивном уровне начала понимать ход его мыслей без лишних слов. Она незаметно для остальных игроков слегка сжала его лапу под столом, и Норд перевёл на неё свой взгляд. Крольчиха уверенно, ободряюще улыбнулась ему и кивнула, давая понять, что полностью доверяет его рискованному плану и готова принять этот вызов.

 

Поскольку Лавовое побережье был не таким уж большим городом, в нём функционировала только одна подходящая площадка, способная принимать большие спортивные соревнования. Эта открытая арена располагалась буквально в паре сотен метров от специальных каналов, по которым текли раскалённые лавовые потоки. Из-за такого опасного соседства на стадионе всегда стояла невыносимая, удушающая жара. Она физически выматывала непривыкших к зною гостей с первых секунд и попросту не давала полноценно дышать, подготовленные к экстремальному климату местные спортсмены имели неоспоримое преимущество.

Сам стадион представлял собой масштабную открытую арену без крыши, где традиционно проходили крупные состязания по всем видам спорта, включая баскетбол. Местный клуб Magma являлся главной гордостью всех горожан и заслуженно считался сильнейшей командой Восточной конференции.

На комментаторских позициях, расположенных в непосредственной близости от раскалённого паркета, уже вовсю настраивали микрофоны неизменные и харизматичные комментаторы Чак и Расти.

— Добрый вечер всем преданным фанатам баскетбола! — по традиции начал Расти, перекрывая гул взволнованных трибун. — Мы ведём прямой эфир с Лавового побережья, где страсти сегодня накалены в самом прямом смысле до предела. Регулярный сезон подошёл к концу, и сейчас мы будем с вами наблюдать первый матч стадии плей-ин Восточной конференции. И этот поединок уже оказался более чем непредсказуемым. Дерзкие Zootopia Fusion, которые в регулярном сезоне одержали сенсационную победу над Arctic Shivers и впервые в своей истории пробились в стадию плей-ин, сойдутся лицом к лицу с могучими Lava Coast Magma на их домашней, по-настоящему огненной арене!

— Да, Расти, этот сезон действительно полон невероятных сюрпризов, — подхватил Чак, листая тактические заметки. — Magma в текущем розыгрыше тоже сильно удивили своих фанатов, но, в отличие от гостей из Зверополиса, вовсе не в хорошем смысле. Из-за череды поражений они неожиданно скатились на непривычное для себя девятое место в рейтинге. Но, конечно, причина такого спада очевидна всем — серьёзная травма их бессменного лидера и главного бомбардира Мейна Аттракшна. Жеребец пропустил несколько важнейших матчей, но, как сообщил генеральный менеджер Magma, к сегодняшней встрече капитан полностью восстановлен и нацелен взять в этом сезоне свой третий Кубок Когтя. Более того, на предматчевой пресс-конференции Мейн сделал весьма громкое заявление. Цитирую: «Я собираюсь в одиночку растоптать Fusion, и никакой распиаренный кролик не встанет у меня на пути. Эти неудачники уже достигли своего потолка, теперь пришло время Мейна». Конец цитаты.

— Да, Мейн не изменяет своему фирменному стилю, — понимающе покачал головой Расти, глядя, как игроки Magma выходят на разминку. — Мы все прекрасно знаем, если этот конь находится на паркете, игра гарантированно будет жёсткой. В матчах регулярного сезона даже такие опытные игроки, как Конгтон и Норд, после столкновения с этим яростным жеребцом тяжело и долго восстанавливались. Страшно представить, что он способен сделать с хрупкой Лолой Банни.

— С другой стороны, — добавил Чак, настраивая монитор трансляции, — Fusion сейчас на кураже и проводят свой лучший сезон в истории. Они не могут не осознавать эти серьёзные риски. Плюс, не забывай, что удушающая жара от лавовых каналов сегодня играет против гостей. Тренерскому штабу Fusion придётся грамотно распределять силы своих лидеров по четвертям, ибо этот матч станет для них настоящим испытанием на прочность.

Игроки обеих команд вовсю разминались на раскалённом паркете, и баскетболисты Fusion время от времени невольно бросали взгляды в сторону Мейна Аттракшна. Жеребец находился в превосходной физической форме. Было очевидно, что травма его больше не беспокоила, он полностью восстановил силы, отлично отдохнул, пропустив несколько матчей, и был на все сто процентов готов к жёсткой борьбе. Та дикая ярость, с которой он раз за разом с треском заколачивал слэм-данки, производила впечатление на всех присутствующих.

В какой-то момент Мейн, резко взмахнув своими длинными дредами, встретился глазами с Лолой. Заметив, что крольчиха тоже внимательно наблюдает за ним, он угрожающе, хищно усмехнулся и медленно, с явным вызовом провёл пальцем по своему горлу, наглядно давая понять, что он сделает с ней в трёхсекундной зоне. Лола на этот жест никак не отреагировала. В её глазах не было ни капли страха, она не собиралась малодушно отводить взгляд, прятаться или доставлять этому самоуверенному типу хоть малейшее удовольствие. Видя такую стойкость со стороны кролика, жеребец лишь понимающе хмыкнул, кивнул ей и неторопливо пошёл к скамейке.

Норд, внимательно наблюдавший за этой сценой со стороны, бесшумно подошёл ближе и ободряюще положил свою тяжёлую лапу на плечо Лолы.

— Ты в порядке?

— Да, — твёрдо ответила она, поправив резинку на ушах. — Он пытается запугать меня ещё до начала матча. Но не выйдет.

— Лола, главное — ничего не бойся на паркете, — согласно кивнул Норд. — Чётко следуй нашему плану. Помни, я всегда буду рядом.

Лола посмотрела на Норда. Его последние слова лишь на секунду, но нарушили её строгую игровую концентрацию. Они, конечно, относились к игре и страховке в краске, но прозвучали из уст полярного волка так искренне и нежно, словно он говорил вовсе не о баскетболе. Крольчиха тепло улыбнулась и уверенно кивнула ему. Капитан едва заметно улыбнулся ей в ответ и тоже сделал короткое движение головой, показывая, что она всё правильно поняла.

Они оба повернулись к центральному кругу. Судья уже брал в лапы мяч, и команды Fusion и Magma приготовились к началу этой огненной битвы.

Матч стартовал спокойно. Ни Magma, ни Fusion не стали сразу бросаться с места в карьер. Обе команды предпочли вести взвешенную, практически академичную игру. Баскетболисты Magma периодически взрывались быстрыми атаками, выводя своего лидера Мейна на ударные позиции. Fusion хладнокровно отвечали слаженным и до автоматизма отработанным пик-н-роллом.

Норд в качестве скринера безупречно отыгрывал пространство для болл-хэндлера Лолы. Он мощным корпусом убирал с её пути медведя Колтуна, а затем резко прорывался под кольцо. Получив выверенный пас от Лолы, полярный волк уверенно забивал данк или лёгкий лэй-ап. Периодически Лолу пытался накрыть и блокировать бык Уолтерс, и в эти моменты подключался дабл-пик — Джавад своевременно вырастал рядом в качестве второго скринера. Если оборонительные редуты соперника позволяли, Лола сама прорывалась к кольцу, неожиданно для всех взвинчивая темп за счёт взрывного дриблинга.

Однако часто совершать такие реактивные манёвры в этой игре было нельзя. Дыхание у спортсменов из Зверополиса сбивалось очень быстро, поскольку им приходилось дышать непривычно сухим, обжигающим лёгкие воздухом от лавовых каналов. Чип был вынужден проводить частые, цикличные смены состава. Только так его подопечные успевали хоть немного перевести дух на скамейке и глотнуть ледяной воды.

Первая четверть шла на равных. Главная задача Fusion на этом этапе заключалась в том, чтобы просто не дать грозному противнику оторваться в наборе очков. Поскольку Лола была задействована исключительно как атакующий игрок на периметре, Мейн с ней в первой двенадцатиминутке пересекался редко. Сам жеребец действовал крайне активно, совершая мощные, агрессивные прорывы и грамотно подключая своих партнёров в качестве поддержки.

Особенно опасными оказались его фирменные пост-апы. Выйдя на изоляцию, Конгтон попытался намертво закрыть Мейна корпусом. Но жеребец резко развернулся к нему спиной и начал буквально вдавливать гориллу вглубь краски. Сделав молниеносное, обманное движение влево, он заставил Конгтона среагировать и потерять баланс. Мейн тут же сместился вправо и неожиданно, скрытно от глаз арбитра, жёстко двинул локтем горилле прямо под дых. Конгтон от неожиданности и резкой боли слегка согнулся. Мейн же спокойно забросил элегантный хук-шот.

Спустя пару минут Хелсон, реактивный тигр из Magma, на высочайшей скорости прорвал внешнюю линию обороны Fusion. Он выдал невероятной силы баунс-пас прямо на Мейна. Капитан хозяев, легко приняв этот сложный мяч, взмыл в воздух и уже летел к кольцу в затяжном прыжке. Конгтон попытался исправить ситуацию — он вытянул свою длинную мощную руку, надеясь поставить блок-шот. Но Мейн Аттракшн не просто заколотил сокрушительный, сотрясающий щит данк, но и в полёте со всего маху зарядил коленом в голову Конгтону. Гориллу буквально отбросило в сторону, и он тяжело рухнул на паркет.

Игроки Fusion тут же вскинули лапы и возмущённо посмотрели на судью. Но тот демонстративно проигнорировал эпизод и не стал фиксировать фол в нападении. Домашнее судейство, о котором предупреждал Чип, начинало работать против гостей.

Расти от неожиданности взмахнул крыльями у своего микрофона.

— Ух, какой сильный, недвусмысленный месседж Мейн посылает сейчас всей команде соперников! Он буквально топчет могучего Конгтона каждый раз, как прорывается к кольцу. Аттракшн находится в великолепной физической форме.

— Кстати, насчёт месседжа, — согласно закивал Чак, сверяясь со статистическими протоколами. — Мы ведь все прекрасно помним его дерзкие предматчевые высказывания насчёт Лолы Банни. Но пока лидер Magma не торопится выполнять своё громкое обещание. Сейчас он полностью сосредоточен на результате.

После окончания первой четверти Конгтон сидел на скамейке запасных совершенно разбитым. В коротком перерыве горилла тяжело, со свистом дышал обжигающим воздухом, и в его взгляде сквозило отчаяние. Все в команде понимали — Мейн без особых проблем обыгрывает его один на один под щитом, попутно нанося ощутимые, болезненные тычки и удары исподтишка.

Норд подошёл к центровому и протянул ему полотенце:

— Конгтон, ты как? В порядке? Голова не кружится?

— Тяжеловато, кэп, — глухо выдохнул Конгтон, прижимая к ушибленному боку пакет со льдом. — Этот конь — просто конченый псих. Но очень умелый псих.

Чип запрыгнул на тактическую доску, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Конгтону сейчас нужна плотная поддержка в краске. Мы не оставим его одного против этого маньяка. Джавад, с этого момента чаще опускайся в глубокую защиту на подстраховку. Зара, держи периметр, не давай их лёгким форвардам растягивать нашу оборону. Мейн редко ошибается при бросках, но если это происходит, зажимайте его в бокс-аут. Не давайте ему ни одного подбора на нашем щите!

Во второй четверти тренерский штаб Magma провёл тактические перестановки — в игру активно включились варан Лоэб в роли разыгрывающего и горилла Фробервиль, закрывающий позицию центрового и атакующего защитника. Лоэб вёл дриблинг максимально низко к паркету, буквально просачиваясь сквозь оборонительные редуты Fusion.

Но по своевременной подсказке Чипа в роли персонального защитника неожиданно для всех раскрыла себя Лола. Крольчиха, благодаря своей реактивной скорости и невысокому росту, успешно перекрывала траектории движения Лоэба. Она устроила ему такой жёсткий прессинг, что варан начал раз за разом совершать тактические ошибки. Каждый раз, когда из-за этого плотного давления до Мейна Аттракшна попросту не доходил мяч, по жеребцу было отчётливо видно, что он всё больше выходит из себя и теряет хладнокровие.

Мейн, наконец-то получив выверенную передачу от медведя Колтуна, мощным финтом сумел оторваться от Конгтона. Он взмыл в воздух, уверенный в лёгких очках, но прямо на его пути непреодолимой стеной выросла лапа Норда. Полярный волк в высоченном прыжке совершил эталонный блок-шот, буквально выбив мяч прямо из-под копыт ошарашенного лидера хозяев.

— Вот это да! — зашёлся в экстазе Расти. — Мейна в воздухе намертво закрывает Норд! Два капитана сошлись в очном поединке под щитом, и Норд наглядно демонстрирует всему стадиону, что Мейн тоже уязвим. Он не машина!

Лишившись мяча, разъярённый жеребец сразу же кинулся исправлять ситуацию. Однако на подборе первой оказалась Зара, которая в то же мгновение отдала точный слепой пас на ход Джаваду. И в этот момент абсолютно все — и зрители, и соперники — поняли, что привычный атакующий дуэт Fusion внезапно поменялся ролями. Лола без колебаний взяла на себя роль скринера. Самый маленький и хрупкий игрок команды отрезала Лоэба, едва удержав равновесие от сильного толчка. Джавад, на скорости проскочив мимо быка Уолтерса, краем глаза увидел, что крольчиха уже стремительно вбегает в пустую трёхсекундную зону. Последовал точный, резкий чест-пас, и Лола в затяжном прыжке эффектно забила слэм-данк.

— Ха! — удивлённо покачал косматой головой Чак. — Кто бы мог подумать, что Лола в принципе способна выполнять роль скринера в пик-н-ролле? Похоже, Fusion сегодня используют очень нестандартные, граничащие с безумием ходы.

Прорывы Лолы с центра площадки становились всё более стремительными, непредсказуемыми и опасными для обороны соперника. Она умело, словно молния, проскакивала к кольцу Magma. Норд при этом стал всё чаще использовать техничный слип, имитируя заслон корпусом и в последний момент резко уходя к кольцу, из-за чего любая атака Fusion приобретала неожиданный для защитников поворот. Сыгранный дуэт Лолы и Норда действовал непредсказуемо, и каждый их совместный прорыв неизменно заканчивался результативным броском в корзину.

Тренерский штаб Magma и тысячи местных зрителей на трибунах начали заметно нервничать. Фавориты Восточной конференции на глазах сдавали свои позиции, и принципиальный матч шёл совершенно не по тому триумфальному сценарию, который все ожидали здесь увидеть. Когда над открытой ареной оглушительно прозвучала сирена, возвестившая о хаф-тайме, стадион погрузился в шоковое состояние. Счёт на табло казался невероятным — непобедимые Lava Coast Magma на своей площадке проигрывали гостям 13 очков. Незыблемая уверенность публики в безоговорочной победе своей команды пошатнулась.

— Ну что ж, полматча позади, — покачал головой Чак. — Fusion демонстрируют множество вариаций пик-н-ролла и раз за разом буквально взламывают оборону хозяев. Лола Банни показывает великолепную технику, а её игровое взаимодействие с капитаном продолжает производить впечатление. Это однозначно очень сильная химия!

— С другой стороны, защита Fusion уже на грани, — скептично заметил Расти. — Magma во второй четверти явно подобрала ключи к этому замку. Мейн Аттракшн методично выбивает дух из каждого защитника, встаюшего на его пути. Может он и болтун, но что-то мне подсказывает, яростный жеребец выберет следующей своей целью эту изящную крольчишку.

Чак от этих слов явно смутился — Расти совсем потерял контроль над своим языком. Он поспешно прикрыл микрофон копытом и прошептал напарнику:

— Эм, Расти, нам нельзя так говорить об игроках.

Крылан моментально осознал свою оплошность и тут же поправился, смущённо постукивая листами со статистикой по столу.

— Ну... то есть крольчиху, которая забивает такие изящные лэй-ины!

В это время в раздевалке Fusion висела тяжёлая рабочая атмосфера, разбавляемая лишь мерным гулом вентиляторов. Несмотря на то, что команда вела в счёте с неплохим преимуществом, Чип прекрасно понимал — его игроки устали куда сильнее, чем соперники. И тренер Magma наверняка это тоже заметил, а значит в третьей четверти хозяева паркета точно взвинтят темп, пытаясь окончательно измотать гостей.

— Мы обязаны их сдержать, ребята, — обращался к команде Чип, расхаживая перед тактической доской. — Главное дышите ровно, попусту не бегайте и не тратьте силы. Не забывайте, что в этой духоте мы выдыхаемся в два раза быстрее, чем они.

Джавад, жадно пивший воду из бутылки, оставался внешне абсолютно спокойным.

— Да ладно вам, всё в порядке. Этот Мейн на деле оказался не таким уж и страшным, как нам расписывали.

— Ага, конечно, — недовольно хмыкнул Конгтон и вытянул лапы, демонстрируя свежие багровые синяки и кровоподтёки. — Расскажи это моим рукам и рёбрам. — В первой половине матча горилле явно досталось больше остальных, и каждый шаг давался ему через силу. Джавад на это лишь сочувственно пожал плечами.

Норд, сидевший с полотенцем на шее, даже и не думал расслабляться. Его суровый взгляд был прикован к часам.

— Чип прав. Нас ждёт ещё 24 минуты тотального давления. Magma умеют отыгрываться быстро. Нам сейчас критически важно просто выстоять третью четверть. Ру, на старте ты возглавишь атаку вместо Лолы. Мы с Джавадом тебя подстрахуем в краске. Лола, сядешь на скамейку и подкопишь силы для решающей четверти.

Роджер собранно кивнул, готовый ринуться в бой. Лола молча проводила поднимающегося Норда взглядом. Крольчиха понимала, что капитан делает эту перестановку не только из-за тактики, он волновался за неё. В её голову закралась тревожная мысль — неужели их личные чувства начинают незаметно вмешиваться в стратегию большой игры? Правильно ли, что Норд, поддавшись эмоциям, начинает её чересчур опекать и уводить с линии огня? Но вслух она ничего не сказала, решив довериться его стратегии.

 

Как Чип и предсказывал, третья четверть началась без раскачки. Игроки Magma вышли на паркет с бешеной мотивацией и сразу же выставили свой самый быстрый и агрессивный дуэт — реактивного тигра Хелсона и мощного быка Уолтерса. А во главе каждого наступления, разумеется, шёл неудержимый Мейн. В раздевалке с ним явно провели серьёзный разговор. Жеребец, несмотря на эгоистичную натуру, стал гораздо чаще взаимодействовать с партнёрами по команде и, наконец, вспомнил, что баскетбол — это прежде всего командная игра. Теперь его атакующие игроки регулярно спейсили оборону Fusion, благодаря чему Мейн получил оперативный простор и стал куда чаще совершать кинжальные прорывы к кольцу.

Зара, надёжно подставив спину, попыталась технично отрезать Мейна от мяча. Сделав хитрый резкий кроссовер, зебра эффектно развернулась и, глядя сопернику прямо в глаза, отдала, казалось бы, безупречный и выверенный слепой пас назад. Но Аттракшн на каком-то сумасшедшем инстинкте резким движением выкинул копыто и дотянулся до мяча в воздухе, предугадав этот скрытый манёвр. Он сбил Зару со своего пути плечом и на полной скорости вихрем ворвался на половину площадки Fusion. Когда Конгтон и Джавад экстренно попытались сойтись в краске и зажать его в плотный бокс-аут, Мейн одним неуловимым финтом убрал с пути гориллу. В ту же секунду, встав боком к подоспевшему Джаваду, он совершил высоченный прыжок и хладнокровно забил сложнейший скайхук.

— Какая феноменальная игра от Мейна Аттракшна! — сорвал голос Расти. — Он демонстрирует поразительную технику, в одиночку, на одном дыхании обыграв сразу троих игроков Fusion!

— Именно поэтому он и является лучшим бомбардиром лиги! — согласился Чак. — Если он ловит кураж, его уже невозможно остановить.

Баскетболисты Magma быстро раскусили тактическую перестановку гостей и поняли, что кенгуру сам по себе в позиционном нападении был далеко не таким опасным и вариативным игроком, как Лола. Он хоть и обладал более высоким прыжком, чем крольчиха, но у него было слабо развито периферийное зрение. Да, когда Норд или Джавад за счёт заслонов выводили Роджера на ударную позицию прямо перед кольцом, шансов поставить ему блок-шот у защитников не оставалось. Именно поэтому горилла Фробервиль перестроил защиту и стал намертво отсекать любые верховые попытки Fusion довести мяч до кенгуру, а сам Мейн регулярно отрезал опасного Роджера от его излюбленных ударных точек.

Атаки Fusion, лишённые привычной вариативности, начали захлёбываться и разбиваться одна за другой. Чтобы спасти положение, Чипу пришлось периодически выпускать Лолу обратно на площадку. Её молниеносные скоростные манёвры и резкая смена направлений тут же приносили свои плоды, а идеальная сыгранность с Нордом и их фирменные двойные проходы снова заработали в полную силу. Преимущество Fusion в счёте почти растаяло под этим натиском, но они держали оборону и упорно не давали Magma выйти вперёд.

На первый план в этом пекле неумолимо выходил вопрос физической выносливости, а хозяева арены, подгоняемые рёвом трибун, только сильнее давили на уставшую пятёрку из Зверополиса. Мейн, казалось, поймал свой ритм и только набирал обороты. Регулярно получая мяч на усах, он стал активно использовать эффектные реверс-данки и сложнейшие 360 реверсы. За счёт этих элементов он намертво убирал любого обороняющегося против него защитника, не оставляя ни Норду, ни Конгтону шансов на блок-шот. Атмосфера на стадионе стремительно накалялась.

Лола приняла точную передачу от Зары и на полной скорости бросилась к кольцу соперника. Норд в ту же секунду грамотно выставил заслон, надёжно отрезав массивного Уолтерса, но прямо перед Лолой непреодолимой стеной вдруг возник Мейн. Крольчиха не могла не отметить про себя, какой же он огромный, грозный и пугающе быстрый для своих габаритов.

Лола ловким, резким кроссовером в пол убрала от него мяч, подставила плечо для защиты траектории, но жеребец моментально сменил сторону. В следующее мгновение Лола с ужасом поняла, что оказалась в изоляции против Мейна Аттракшна. Все её партнёры были плотно закрыты опекунами, капитан хозяев находился слишком близко, и довести мяч до Норда в краску было уже невозможно.

Лола приняла единственное возможное решение — двигаться самостоятельно, отчаянно прорываясь вглубь трёхсекундной зоны. Но Мейн как будто читал каждое её движение, агрессивно пытаясь выбить мяч из лап. Понимая, что пройти этого гиганта на ведении не удастся, Лола сделала резкий степ-бэк. Она высоко прыгнула назад, максимально сильно отклонив корпус, чтобы провести сложнейший трёхочковый фейд-эвей по очень высокой, недосягаемой дуге.

Аттракшн мощно оттолкнулся от паркета и вытянул копыто на невероятную высоту. Он не задел летящий снаряд, а намертво зафиксировал его прямо на взлёте. Лола приземлилась на паркет, не веря собственным глазам. Как Мейн умудрился настолько высоко прыгнуть, как у него столь неестественно вытянулось копыто? Это казалось чем-то нереальным, нарушающим законы физики.

Жеребец с грохотом приземлился и, посмотрев сверху вниз на замершую крольчиху, лишь на долю секунды торжествующе ухмыльнулся. Он наглядно дал ей понять, что все её хвалёные любительские трюки из Зверополиса здесь работать не будут. В то же мгновение он коршуном ринулся в контратаку к кольцу Fusion.

Лола в отчаянии попыталась настичь его, закрыть корпусом и отрезать от краски, но это было заведомо обречённое противостояние Давида и Голиафа. Мейн на огромной скорости сделал каскад кроссоверов, дважды резко сменил направление движения и жёстко, акцентированно двинул крольчихе плечом в грудь. От этого мощного, но легального контакта Лола мгновенно потеряла равновесие и опустилась на паркет. Она тут же, превозмогая боль, вскочила на лапы, но было уже поздно.

Мейн вовсю летел к кольцу, а его партнёры наглухо отрезали Конгтона на периметре. Лидер хозяев на полной скорости повернулся спиной к подоспевшему Норду, технично сделал паузу и с сокрушительной силой двинул полярному волку своей мощной спиной. Этот контакт заставил Норда на полшага отступить назад, и образовавшегося пространства жеребцу с лихвой хватило. Аттракшн взмыл в воздух и с грохотом вколотил в корзину сумасшедший реверс-виндмилл.

Стадион взорвался громом оваций от столь эффектного данка.

— Боже мой, какая безупречная техника, какой феноменальный проход! — срывал голос Расти. — Высший пилотаж. Не данк, а поэма!

— Мейн Аттракшн сегодня просто в ударе! — кивнул Чак. — Только что он в одиночку прошёл обоих ключевых игроков Fusion и забил эффектнейшую мельницу! Преимущества гостей больше нет!

— Это была очень жёсткая контактная игра на грани фола, — подытожил Расти. — Но в этом и заключается фирменный стиль Мейна. Он ясно даёт понять, что теперь это его паркет!

К середине третьей четверти Magma окончательно перехватили инициативу и впервые за матч вырвались вперёд по очкам. Мейн, нащупав слабое место в защите гостей, стал всё чаще брать Лолу под персональную опеку. Крольчиха была хрупкой, и прямые столкновения с этим тяжёлым форвардом изнуряли её. Каждый раз, внимательно наблюдая за малейшим движением кроссовок, жеребец безошибочно предугадывал направление её рывков и намертво отсекал её от партнёров по команде.

В атаке он буквально силой выводил Лолу на изоляцию с собой, и каждый раз крольчиха проваливала это противостояние. Чип оказался прав — переиграть Мейна один на один было невозможно. Особенно теперь, когда лидер хозяев шёл на жёсткий контакт и при каждом манёвре чувствительно задевал Лолу то острым локтем, то плечом, то массивным корпусом. Эти ощутимые тычки в пределах правил не вели к травмам, но имели накопительный эффект. Каждое столкновение медленно, но верно отнимало у Лолы драгоценные силы. В условиях адской жары это ощущалось особенно остро, её скорость стремительно падала, а организму требовались всё более длинные паузы на восстановление дыхания.

Норд, видя критическое положение напарницы, начал периодически менять Лолу на позиции слэшера, уводя её в тень, а Берни изо всех сил помогал капитану отыгрывать хоть какое-то пространство на периметре. Но под конец третьей четверти Fusion заметно сдали. Свинцовая усталость накапливалась в мышцах, лёгкие нещадно горели от каждого вдоха, а раскалённый лавой воздух был уже просто невыносим. Баскетболисты Magma почувствовали эту слабость и прибавили, накатывая на кольцо соперника одной яростной волной за другой. И всё же Fusion сумели какими-то титаническими усилиями удержать минимальную разницу в счёте, не позволив хозяевам уйти в отрыв.

Когда над стадионом, наконец, прозвучал свисток об окончании четверти, измотанные игроки Fusion обессиленно, словно подкошенные, опустились на свою скамейку. Для них это был самый настоящий ад. Чип прекрасно видел, что вся их привычная игра начинает разваливаться на глазах, но сохранял внешнее самообладание.

— Спокойно, команда! Соберитесь, это ещё не конец! — Бурундук запрыгнул на тактический планшет и поправил шляпу. — Зара, садишься на скамейку на пару минут, передохни и остуди мышцы. Ру, в начале четверти возглавишь нашу атаку, но внимательно следи за тем, что происходит по сторонам. Не давай защитникам подлавливать себя на слепых зонах, не стой на месте в ожидании готовой передачи. Постоянно двигайся по дуге и вовремя открывайся для аллей-упа. Джавад. — Чип резко повернулся к ориксу. — При первой же возможности включай режим аутсайд-шутера, растягивай их краску и забрасывай соперника трёшками. Да, точность бросков в условиях усталости не будет стопроцентной, поэтому, Лола, ты контролируешь подбор. Используй свой высокий прыжок и чувство ритма. Конгтон, не давай их скринеру Уолтерсу перекрывать тебя. Ты должен стать препятствием для Мейна. Даже если этот конь будет тебя обыгрывать, он не должен забивать свои данки так легко. Заставь его попотеть за каждый мяч!

Все игроки Fusion тяжело закивали, принимая установку на финальные двенадцать минут матча. Выходя на свои позиции, Лола быстро коснулась плеча Норда. Полярный волк обернулся, встретившись с ней взглядом.

— Норд, давай попробуем. Сейчас! — решительно произнесла крольчиха.

Капитан на секунду засомневался, но здравый смысл подсказывал, что других вариантов просто нет. Нужно было любой ценой отрезать Мейна Аттракшна от мяча и разрушить его игру. Лола уверенно кивнула, и Норд, наконец, согласился.

— Хорошо.

Они обсуждали этот рискованный тактический план, когда уединялись на крыше базы после изнурительных тренировок. Лола собиралась стать живой приманкой для грозного жеребца. Норд внезапно схватил её за лапу, заставив крольчиху обернуться.

— Только осторожно, — тихо попросил он, проявляя непривычную и даже щемящую заботу.

— Не переживай, — тепло улыбнулась ему в ответ Лола. — Всё будет хорошо.

Когда над ареной прозвучал судейский свисток, игроки Magma мощной лавиной двинулись вперёд. Лола сделала несколько демонстративных подходов к кольцу соперника, и Мейн тут же вырастал у неё на пути — эгоистичный капитан хозяев хотел лично разделаться со строптивой крольчихой. В очередной атаке Лола высоко выпрыгнула вверх, и жеребец уже был готов накрыть её своим копытом. Однако в высшей точке прыжка она внезапно отдала резкий баунс-пас на открывшегося в последний момент Ру. Кенгуру в одно касание переправил мяч на дугу Джаваду, и орикс хладнокровно забил чистый опен-три.

Агрессивные, слишком самоуверенные прорывы Magma начали оставлять серьёзные бреши в обороне, и Fusion грамотно использовали такую ошибку. Но каждый раз, когда Мейн выходил один на один с Лолой, он целенаправленно искал физического столкновения. Проносясь мимо неё на бешеной скорости, он ощутимо задевал её то плечом, то выставленным локтем. Но приманка Лолы работала — она раз за разом вытягивала на себя всё внимание Мейна, даруя драгоценное свободное пространство своим партнёрам по команде. Но после каждого такого контакта Норд всё с большей тревогой и глухой яростью смотрел на свою напарницу.

Два скринера Magma наглухо отрезали защитников Fusion от Мейна. Жеребец на скорости убрал с пути Зару и уже вихрем мчался к трёхсекундной зоне. Лола, оставшись один на один против этого монстра, отчаянно выпрыгнула, пытаясь хоть как-то перекрыть ему траекторию. Но Мейн Аттракшн будто не заметил этой жалкой попытки сопротивления и прямо в полёте с силой врезался всем своим корпусом в голову крольчихи. С грохотом заколотив сокрушительный данк, он яростно прокричал: «Бум Шакалака!». Жеребец издевательски качнулся на металлическом кольце, отбросив Лолу далеко за пределы игровой площадки.

Крольчиха без сил грохнулась на жёсткий паркет, полностью измотанная этими бесконечными, изнуряющими манёврами и тяжёлыми ударами. Чип тут же замахал лапками и взял тайм-аут.

Норд, забыв обо всём на свете, подбежал к Лоле, помогая подняться.

— Лола! Лола, ты как?! Жива?!

Она с огромным трудом, тяжело дыша обжигающим воздухом, приоткрыла глаза и села прямо на деревянный настил. Крольчиха не торопилась подниматься на лапы — от сильного удара и удушающей духоты голова шла кругом, а перед глазами плыли цветные круги.

— Ну всё, хватит экспериментов, — отрезал Норд ледяным тоном.

Капитан осторожно взял Лолу за лапу, и крольчиха медленно поднялась на подкашивающихся ногах, крепко схватившись за его джерси.

— Силён этот Мейн, ничего не скажешь, — тяжело выдохнула она, вытирая пот со лба и опускаясь на скамейку. — Но он совершил ошибку. Он думает, что я сломалась.

Игроки Fusion переглянулись.

— Лола, что ты имеешь в виду? — удивлённо качнула головой Зара.

— Мейн уверен, что я больше не сунусь под кольцо. — В бирюзовых глазах крольчихи снова вспыхнул прежний азарт. — Он думает, что теперь я не нуждаюсь в постоянной опеке и буду прятаться на периметре. Я могу снова стать слэшером и разорвать их краску. Мне только нужно, чтобы вы отвлекли его внимание.

— Ты уверена,? — обеспокоенно посмотрел на неё Чип. — Тебе хватит сил в этой духоте?

— До конца четверти точно хватит, — твёрдо отрезала она.

До финальной сирены оставалось всего 3 минуты, и отставание Fusion было не таким уж критическим. Норд с сомнением посмотрел на Лолу. В его голове шла яростная борьба — мужское желание защитить любимую девушку, усадив её на скамейку, дав передохнуть, сталкивалось со спортивным азартом и желанием во что бы то ни стало выиграть этот чёртов матч. И капитан сделал свой выбор.

— Ру, поддержи Лолу на острие атаки, — скомандовал вожак, обернувшись к кенгуру. — Твоя задача — отрезать от неё их центрового. Периодически подключайте Джавада как спот-ап шутера на дуге, а я... я сам займусь Мейном.

Все решительно кивнули.

Обновлённая тактика сразу же начала приносить свои плоды. Норд хорошо знал привычки Мейна. Полярный волк буквально прилип к жеребцу в защите, не давая ему ни сантиметра свободного пространства и встречая корпусом на каждом полушаге. От такого агрессивного прессинга Мейн злился, терял позицию и едва не срывался на грубый фол в нападении. В это же время трёхи Джавада одна за другой удачно ложились точно в цель, а Ру и Лола, поймав идеальный ритм, безошибочно выдавали эффектные данки и быстрые лей-ины.

Игра стремительно выравнивалась. К последним секундам матча Fusion уступали соперникам всего два очка — 119-117. Игроки из Зверополиса тратили колоссальное количество сил, мышцы сводило от невыносимого зноя лавовых каналов, но они через усталость сдерживали острые контратаки Magma.

Медведь Колтун на ведении перевёл мяч на Мейна, который уже на бешеной скорости нёсся к кольцу гостей. Жеребец одним резким, обманным движением бросил чест-пас варану Лоэбу. Но Норд даже не двинулся с места. В его голове сразу выстроилась эта комбинация — он знал, что Конгтон продавит варана, мяч у него не задержится, а этот бросок — всего лишь хитрая уловка. Так и случилось. Лоэб в то же мгновение выдал аллей-уп обратно на уже прыгающего Мейна. Капитан хозяев взмыл над паркетом, готовый заколотить финальный данк и поставить точку в этом матче.

Но Норд, прочитавший эту схему, выпрыгнул ещё выше. Полярный волк буквально завис в воздухе и жёстким, сокрушительным блок-шотом выбил мяч прямо из-под копыт Мейна. Стадион ахнул.

Зара, мгновенно сориентировавшись, подхватила отскочивший мяч и в одно касание перевела его на ход Лоле. Крольчиха уже на остатках сил неслась к противоположному кольцу. Тигр Хелсон настигал её, тяжело дыша за спиной. Лола резко, как вкопанная, остановилась прямо перед трёхочковой линией. Она понимала — времени на вторую атаку уже не будет. Сейчас они могут либо проиграть, либо рискнуть и выиграть этот матч одним точным попаданием, взяв три очка.

Решившись на этот риск, Лола сделала высокий джамп-шот и мягким движением кисти послала флоатер по высокой дуге, игнорируя выпрыгивающего Хелсона.

Весь зал с замиранием сердца, в абсолютной тишине смотрел, как снаряд летит к корзине. Коллективный вздох пронёсся по трибунам — мяч ударился о дужку и предательски сорвался в сторону. Все игроки разом кинулись на подбор. Но реактивный Ру успел первым — кенгуру взмыл над головами защитников и вколотил реверс-данк.

Счёт сравнялся — 119-119. В эту же секунду над ареной оглушительно прозвучала финальная сирена, возвестившая об окончании основного времени матча. Впереди ждал овертайм.

Команды тяжело побрели к своим скамейкам. Мейн Аттракшн был вне себя от ярости — его ноздри раздувались, а дреды ходили ходуном от резких движений. Он до последнего был уверен, что раздавит этих выскочек в основное время, и овертайм воспринимал как личное оскорбление.

— Что ж, основное время этого безумного матча подошло к концу, — вздохнул Чак, и его голос потяжелел от сочувствия к гостям. — У Fusion был просто уникальный шанс выиграть в основное время, если бы Лола не промахнулась на последних секундах. Хотя, если честно, после такого физического давления, что она пережила сегодня на паркете, неудивительно, что её прицел немного сбился в самый ответственный момент.

— Но, кажется, Magma такой расклад вполне устраивает, разве что кроме Мейна! — согласно закивал Расти, оглядывая скамейку хозяев. — Они точно сохранили куда больше энергии для этой пятиминутки. Глядя на них, кажется, что эти игроки способны отыграть не только короткий овертайм, но и полноценную четверть в этом аду.

— Magma заслуженно славится своей феноменальной выносливостью, — констатировал Чак, листая распечатку. — Будем объективны, шансов у Fusion сейчас практически не осталось. Об этом красноречиво говорит и сухая статистика. За всю свою историю Magma на домашнем стадионе ни разу не проигрывали овертаймы. Ни разу! И не похоже, что сегодня эта статистика будет сломана.

 

Игроки Fusion обессиленно опустились на скамейку. Чип с нарастающей тревогой оглядел своих подопечных. Да, они совершили чудо и сравняли счёт на последних секундах, но цена этого рывка была слишком высока. Впереди их ждали ещё пять минут изнурительного игрового времени, а команда уже буквально валилась с ног. Страшная, удушающая жара от лавовых каналов и накопившаяся усталость окончательно доконали спортсменов.

И только сейчас, в наступившей паузе, игроки обратили внимание, что в раскалённом воздухе над открытой ареной витают еле заметные серые пылинки — вулкан Инферно выбросил небольшую порцию пепла. Этот едкий вулканический смог тут же оседал в лёгких при каждом глубоком вдохе, мешая дышать и вызывая сухой кашель.

У Чипа практически не оставалось вариантов. Он трезво оценивал ситуацию и понимал, что ещё пять минут агрессивного темпа Fusion физически не выдержат. Поникшие ребята тоже уже не питали надежд на благополучный исход.

— Команда, соберитесь, — тише, чем обычно, произнёс Чип, отбросив в сторону шляпу. — Прошу вас, доиграйте эти пять минут максимально осторожно. Никаких резких прорывов в краску, у нас просто нет на это сил. Действуйте исключительно на контратаках, ловите их на ошибках. Берегите дыхание.

Лола, низко опустив голову и глядя на свои подкашивающиеся лапки, едва слышно, сдавленным голосом прошептала:

— Я могла... всё закончить прямо сейчас.

Все недоумённо посмотрели на неё. Крольчиха медленно подняла голову. В её глазах от жгучей обиды блестели слёзы, но она упрямо сжала челюсти. Ей было невыносимо больно за свой промах, но она не могла позволить себе расплакаться, только не сейчас.

— Если бы я забросила этот чёртов пулл-ап джампер... мы бы уже выиграли, — с горечью выдохнула она.

В этот момент совершенно внезапно для всех Норд, который за всю свою многолетнюю карьеру в NBA никогда публично не проявлял лишних эмоций, молча сел на скамейку рядом с Лолой и крепко, без стеснения обнял её. Он не переживал, что на них сейчас все смотрели, он сделал это на глазах у изумлённой команды, тренера, операторов телетрансляции и всего стадиона. Ему было плевать, что все подумают, он лишь хотел её успокоить, подбодрить, а всё остальное казалось неважным.

Глаза крольчихи расширились от удивления. Но уже через секунду, почувствовав, как в этих сильных объятиях отступает удушающая обида, она доверчиво уткнулась носом в его плечо.

Норд бережно наклонился к её длинному уху и негромко, но очень твёрдо произнёс:

— Даже не думай корить себя, Лола. Ты слышишь меня? Ты сегодня сделала всё и даже больше. Никто, кроме тебя, не смог бы проделать такую работу. — Он аккуратно отстранил её, заглянул в глаза и добавил с редкой для него теплотой. — Ты смогла противостоять Мейну, лучшему бомбардиру NBA, и дала нашей команде шанс. Не переживай. Мы ещё поборемся.

Лола тихонько шмыгнула носом, чувствуя, как снова обретает уверенность в себе. Она прижалась к его джерси и прошептала:

— Спасибо тебе, Норд...

Свисток арбитра безжалостно оборвал эту минуту откровения, призывая команды выйти на центр площадки для начала овертайма.

Конечно, за две короткие минуты перерыва никто из игроков Fusion не смог восстановиться. Их тела были словно налиты свинцом, а лёгкие разрывались от вулканического пепла. Едва переведя дух, они заняли свои места на раскалённом паркете.

Сразу же после стартового свистка стало понятно, что овертайм даётся Fusion крайне тяжело. Слегка раскачав уставшую оборону гостей ложными проходами по флангам, Magma начали агрессивно давить на краску. Основную защиту на этот раз тащили Берни, Зара и Норд. Следуя установке Чипа, они отчаянно пытались отыгрывать очки на редких острых контратак, но слаженно делать это удавалось лишь в первые три минуты овертайма.

Резкие, некогда реактивные скоростные атаки Лолы заметно погасли — её мышцы забились от жары, и крольчиху раз за разом без труда настигал тигр Хелсон. Норд сдерживал яростные выпады Мейна всеми возможными силами, буквально выгрызая каждый сантиметр паркета под своим кольцом. Но преимущество хозяев росло на глазах. Баскетболисты Magma методично начали набирать очки, в то время как Fusion всё глубже садились в глухую оборону, отвечая лишь редкими, вымученными контратаками. Время, между тем, неумолимо таяло, оставляя всё меньше шансов на камбэк.

Мейн, окончательно поймав кураж, яростно кинулся в изоляцию против Норда. Полярный волк отчётливо видел все его обманные движения, понимал каждую задумку, но сил на то, чтобы вовремя закрыть его, уже не хватало. Прорвавшись вглубь трёхсекундной зоны, Мейн сделал каскад резких финтов, мощно выпрыгнул вверх и забросил тяжелейший хук-шот, буквально навалившись всей своей массой на Норда.

Однако капитан гостей не мог оставить это без ответа. Вскочив на лапы, Норд быстро разыграл мяч и сам бросился к кольцу хозяев. Лола в один темп заслонила варана Лоэба и мигом двинулась прямиком под кольцо. Капитан вовремя отдал ей выверенный баунс-пас, и крольчиха в затяжном прыжке сделала ответный данк. Лола до сих пор злилась на саму себя за тот упущенный на последних секундах основного времени шанс. Она отчаянно хотела всё исправить и уже двигалась на паркете из последних сил.

Пролетев по правому крылу атаки, Лола высоко выпрыгнула над паркетом. Мейн тут же преградил ей путь к кольцу, но крольчиха краем глаза успела заметить летящего параллельным курсом Норда. Она ювелирно переправила мяч ему, Норд жёстко зафиксировал снаряд в воздухе и со всей силы заколотил данк. Не достав до мяча, Мейн тяжело рухнул на паркет, попутно зацепив Лолу, и она тоже навзничь упала рядом с ним. На этот спонтанный параллельный прыжок у лидеров Fusion ушли последние силы.

Быстро разыграв мяч, баскетболисты Magma в считанные секунды вывели Мейна на идеальную ударную позицию. Норд в попытке накрыть его, вытянул лапы, но Мейн вместо броска внезапно с силой швырнул мяч прямо в собственный щит. Снаряд с грохотом отскочил от стекла и, уже в прыжке разворачивая корпус, убирая Норда, Аттракшн принял свой же отскок и мощно заколотил реверс-данк.

В эту секунду над ареной прозвучала финальная сирена, возвестившая о конце столь изматывающей игры. Расти за комментаторским столом уже окончательно сорвал голос.

— Мейн Аттракшн эффектным, гениальным бэкбоард-пасом самому себе заколачивает тяжелейший реверс-данк и ставит жирную точку в этом безумном противостоянии! Что ж, дорогие друзья, Zootopia Fusion в шаге от чуда упустили этот невероятный шанс и вылетают из турнира!

— И всё же признаем, это был лучший и самый яркий сезон в истории команды Fusion, — тяжело вздохнул Чак, закрывая блокнот с аналитикой. — Великолепный матч, потрясающая драма и игра на равных до последних секунд. Но в овертаймах Lava Coast Magma на своей домашней арене являются безоговорочными лидерами. Итоговый счёт матча — 132-125. И на этой ноте сезон прощается с ребятами из Fusion, которые подарили нам в этом году несколько сенсационных побед. Но лучшую и самую сыгранную команду Восточной конференции им одолеть так и не удалось.

Пока игроки Fusion, опустошённые физически и морально, пытались хоть как-то отдышаться на паркете и разочарованно смотрели на табло, стадион заходился в экстазе. Трибуны Лавового побережья оглушительно праздновали выстраданную победу своей команды.

Лола сидела на паркете, обхватив колени лапками, и никак не могла выбросить из головы ту проклятую концовку четвёртой четверти. Мяч, предательски бьющийся о металлическую дужку кольца, снова и снова стоял перед её глазами. Ну как, как она могла промахнуться? Историческая победа буквально выскользнула у неё из лап в самую последнюю секунду, и осознание этого причиняло невыносимую боль. От этой обиды крольчиха ничего вокруг не видела и не слышала, полностью уйдя в себя. Она даже не заметила, как к ней подошёл лидер хозяев паркета. Но его громогласный голос моментально вывел её из оцепенения.

— Эй, крольчишка!

Лола вздрогнула и медленно подняла на него глаза, внутренне сжавшись и приготовившись услышать порцию едких, издевательских насмешек и триумфального злорадства. Однако Мейн Аттракшн лишь широко улыбнулся, на секунду сверкнув в свете прожекторов свои золотым зубом.

— А ты молодец, — неожиданно произнёс огромный жеребец, качая головой. — Я был уверен, что ты сломаешься и запросишь замену после первого же тычка в краске. Но ты заставила Мейна знатно побегать за тобой по этому пеклу. И поверь мне, в лиге очень немногие хищники способны на такое.

Он беззлобно, по-свойски подмигнул ей. В его тоне больше не было ни капли той предматчевой агрессии или напускного высокомерия, звучало лишь уважение игрока топ-уровня. Лола буквально опешила от такой неожиданной смены ролей и растеряла все слова.

— Спасибо... — тихо, всё ещё немного недоверчиво ответила она, поднимаясь на лапы. — Ты тоже сегодня показал отличную игру. У тебя и вправду потрясающая техника.

Крольчиха робко, проявив спортивную вежливость, протянула ему свою маленькую лапку для рукопожатия. Но Мейн, вместо того, чтобы принять её, внезапно сделал шаг, бесцеремонно приобнял Лолу за плечи и настойчиво, с силой притянул к своему боку. Это было сделано неожиданно и без какого-либо разрешения, но в то же время в этом жесте не было ни грамма грубости, враждебности или угрозы. Напротив, он вышел до комичности дружеским и покровительственным.

— Слушай, нам с тобой обязательно надо сняться в совместном промо! — громогласно хохотнул жеребец. — Вот увидишь, после такого яркого матча рекламные контракты потекут рекой. Денег поднимем, а там может и в моём рэп-клипе поучаствуешь.

Лола совершенно не понимала, как ей правильно реагировать на столь бурные проявления дружелюбия от зверя, который ещё десять минут назад буквально вколачивал её в паркет.

К счастью, к ним уже направлялся Норд. Полярный волк удивлённо приподнял бровь, выразительно глядя на эту неожиданно мирную картину. Мейн хитровато усмехнулся и плавно убрал копыто с плеча крольчихи.

— Что, твой ревнивый капитан подоспел? — хмыкнул жеребец.

Лола инстинктивно сделала полшага в сторону и встала плечом к плечу с Нордом. Волк спокойно протянул сопернику свою лапу.

— Хорошая игра, Мейн. Хоть, как и всегда, на грани фола.

— А как иначе-то, Норд?! — громко рассмеялся Аттракшн, с силой хлопнул капитана по лапе и крепко пожал. — Ты тоже красавец, навык и хватку не теряешь. Да и девчонку себе хорошую отхватил. Уж точно получше твоей бывшей пассии.

Взгляд Норда мгновенно потяжелел, и он грозно, с предупреждением посмотрел на лидера хозяев.

— Не говори так о ней.

— Ладно-ладно, как скажешь. Только не кипятись, — тут же примирительно поднял копыта Мейн и заговорщицки повернулся к Лоле. — Блин, ну и серьёзный же он у тебя, скажи? Совсем шуток не понимает.

Лола, у которой от этой неожиданной беседы голова пошла кругом, едва выдавила из себя:

— А ты с ней знаком?

На этот раз уже Норд не выдержал и сам с иронией подколол давнего соперника.

— Да уж, знаком. Она его лишила третьего Кубка Когтя в позапрошлом финале.

— Ой, да ладно тебе! — демонстративно закатил глаза Мейн и недовольно фыркнул. — Это всё из-за их новичка — аутсайд-шутера, который тогда поймал шальной кураж. Но в этом сезоне Коготь точно будет за Мейном, помяните моё слово! Ладно, пойду к своим оболтусам, а то они там без меня всё шампанское выпьют.

Перед тем как окончательно развернуться, жеребец ещё на секунду задержался и слегка, по-дружески коснулся копытом плеча Лолы.

— Извини, что помял тебя в краске. Я просто привык к большим соперникам, а Мейн Аттракшн в полсилы не играет.

— Ничего, всё в порядке, — улыбнулась ему Лола.

Но когда жеребец уже сделал пару шагов в сторону своей скамейки, крольчиха вдруг не выдержала и крикнула ему вдогонку.

— Мейн, постой! — Он обернулся. — Ты, оказывается, не такой плохой парень. Зачем тогда на пресс-конференции говорил так о нашей команде?

— Просто элемент шоу, крольчишка, — небрежно пожал плечами жеребец. — Чтобы билетов на трибуны побольше продать и поднять рейтинги трансляции. Мейн — «плохой парень», надо держать этот образ. Ну и, конечно, психологическое давление перед стартом. Слабые игроки от такого ломаются и паникуют, а сильные злятся и начинают играть ещё лучше. Я рад, что ты из второй категории.

Он, ухмыляясь, окончательно отвернулся и, уже уходя, лениво помахал им копытом над головой.

— До встречи в новом сезоне, Fusion! И поверьте Мейну, в следующий раз вы так легко не отделаетесь! — Он оглушительно, во всё горло заржал.

Лола невольно усмехнулась, и они с Нордом, наконец, неспешно пошли в сторону своей скамейки, где их уже ждала остальная команда.

— Так удивительно... — тихо произнесла крольчиха, мельком глянув на волка. — Он, оказывается, не такой уж плохой парень, каким хочет казаться.

— Да уж, — понимающе хмыкнул Норд, сдерживая улыбку. — Ещё бы не был таким заносчивым эгоистом, мог бы уже стать легендой.

Лола хотела спросить Норда по поводу его бывшей и узнать, что Мейн против неё имеет. Но, мимолётно взглянув на уставшее, сосредоточенное лицо капитана, она решила, что это не лучший момент для таких деликатных разговоров.

Удивительно, но именно сейчас, после этой странной беседы с Аттракшном, Лола внезапно почувствовала, как её отпускает. Ей всё ещё было обидно за поражение, но уже не до той разрывающей боли, от которой хотелось плакать. Удушающее чувство, что она подвела всю команду своим промахом, исчезло, и, как ни странно, ей в этом помог Мейн. В конце концов, они провели грандиозный матч на чужой раскалённой от лавы площадке и заставили чемпионов понервничать. Сезон для Fusion был окончен, но они знали, что их общая история только начинается.

 

В международном аэропорту Зверополиса яблоку негде было упасть — в центральном терминале собралась огромная, бурлящая толпа фанатов и репортёров. После того как кровавые уличные погромы в городе, наконец, утихли, жители вновь устремили свои взоры на спорт. В фан-зонах до поздней ночи тысячи болельщиков, затаив дыхание, следили за каждым шагом любимой команды Fusion в борьбе против Magma. Конечно, все были разочарованы тем, что клубу самую малость не хватило до исторической победы. Но Fusion выступили более чем достойно и дали яростный бой сильнейшей команде Восточной конференции, не говоря уже о том, что они вообще впервые в истории пробились в стадию плей-ин. Поэтому здесь, в родных стенах, проигравших ребят ждали как настоящих героев.

Бенджамин Когтяузер активно проталкивался сквозь эту плотную толпу, пользуясь служебным положением. Видя, что к барьерам продвигается полицейский, народ без вопросов его пропускал. Окружающие наивно думали, что офицер находится здесь при исполнении и обеспечивает безопасность медийных персон.

В последние дни Зара и Когтяузер созванивались далеко не так часто, как им обоим хотелось бы. Бенджамин из-за чрезвычайного положения и жёстких директив Сэвиджа был буквально завален бумажной работой, зачастую оставаясь у дежурной стойки до поздней ночи, а нередко и до утра. У Зары же после интенсивных тренировок на адской жаре Лавового побережья просто не оставалось никаких сил, зебра буквально валилась с ног, едва добираясь до своей комнаты. И всё же они регулярно обменивались короткими новостями через мессенджер, хотя, конечно, скупые строчки на экране не могли заменить полноценные видеозвонки.

Когтяузер безумно переживал, когда в прямом эфире смотрел этот зубодробительный матч. Яростный Мейн Аттракшн никого не жалел на раскалённом паркете — ни Зару, ни Лолу, ни капитана Норда — от его тяжёлых копыт и локтей доставалось всем без исключения. Итоговое поражение вышло до боли обидным, и чуткий гепард принимал эту неудачу близко к сердцу.

Вокруг Бенджамина толпились фанаты с яркими плакатами, фотографы то и дело проверяли вспышки камер, и всю эту наэлектризованную массу зверей с трудом сдерживала усиленная охрана аэропорта. Чуть поодаль, в VIP-зоне у выхода из рукава, важно расправив плечи, стоял сам мэр Брайан Винддансер, которого опекал дуэт Зеброс. Политик решил воспользоваться моментом и этим публичным приветственным жестом попытаться хоть немного поднять свои упавшие после недавних политических скандалов рейтинги. Мэр хотел напомнить, что он по-прежнему является частью своего народа и таким же преданным болельщиком Zootopia Fusion, как и все присутствующие.

Когда двери терминала, наконец, распахнулись и на дорожке показались измотанные игроки Fusion, толпа буквально взорвалась восторженными криками, свистом и оглушительными аплодисментами. Репортёры тут же, словно голодные коршуны, кинулись к уставшим спортсменам. Они наперебой выкрикивали вопросы и буквально тыкали им в морды свои микрофоны. Баскетболисты, не привыкшие к такому вниманию со стороны прессы, выглядели заметно обескураженными и растерянными. Они лишь смущённо помахали лапами ликующей толпе.

Но ситуацию выправил мэр Винддансер. Политик эффектно ворвался в эпицентр событий со своей отрепетированной речью.

— А вот и наши герои! — громогласно провозгласил он. Мэр спешно и крепко пожал своё копыто каждому члену команды. — С возвращением домой, наши неподражаемые, великие воины. Вы играли просто великолепно. Поверьте моему профессиональному актёрскому глазу, по мотивам этой невероятной игры хоть сейчас можно писать сценарий и снимать эпическую спортивную драму. Друзья мои, если вам в будущем что-нибудь понадобится для развития клуба — всё, что угодно — обращайтесь лично ко мне в мэрию. Ну а пока, в честь такого грандиозного достижения, как первый в истории выход в плей-ин, позвольте вручить вам этот скромный памятный подарок.

Помощник мэра тут же передал боссу бархатный футляр. Винддансер картинно открыл его и развернул так, чтобы содержимое могла рассмотреть вся ликующая публика и объективы телекамер. Внутри футляра на чёрной подложке ровным рядом лежали восемь ослепительно блестящих серебряных значков, выполненных в виде логотипа Fusion.

Все присутствующие в терминале были восхищены такой ювелирной красотой, настолько изящными и красивыми оказались эти награды. Значки были предусмотрительно отлиты разного размера, под индивидуальный вид и габариты каждого игрока, и даже для тренера Чипа. Поскольку наставник команды был бурундуком, его серебряный значок был едва заметен на общем фоне.

Команда смущённо переглядывалась, не зная, как правильно реагировать на такой пафосный жест. И только Норд, как капитан и лидер, сохранил хладнокровие, шагнул вперёд, крепко пожал копыто Винддансеру и сдержанно принял наградной футляр. Камеры во вспышками сделали ещё несколько фотографий для вечерних газет, и мэр, довольно улыбаясь и удовлетворённый произведённым эффектом, галантно откланялся и поспешно удалился, оставляя Fusion толпе.

Фанаты то и дело протягивали флаеры, постеры и листовки, надеясь получить заветный автограф. И в этом неутихающем гуле Зара вдруг отчётливо услышала знакомый, до боли родной голос.

— Зара! Зара, я здесь!

Её сердце тут же забилось чаще. Она быстро огляделась по сторонам и в первом ряду, прямо за разделительными барьерами, увидела активно машущего ей Бенджамина. В эту секунду зебра осознала, как же сильно она по нему скучала всё это время. Она тут же напрочь забыла о фанатах, журналистах и обо всём этом суетливом внимании прессы. Зара решительно шагнула к ограждению и жестом попросила охрану аэропорта пропустить гепарда во внутренний периметр.

Охранники уважительно отступили, и Когтяузер пулей бросился к ней навстречу. Они крепко обнялись прямо посреди переполненного терминала. На них удивлённо и с любопытством смотрели десятки глаз, но влюблённые ничего и никого вокруг себя не замечали. Наконец, отстранившись и заглянув друг другу в глаза, Зара тихо, с нежностью произнесла:

— Бенджамин... Я ужасно по тебе скучала.

— Зара, я так переживал за тебя! — взволнованно запричитал Когтяузер, бережно поглаживая её плечо. — Ты в порядке? Ничего не болит? Ты ведь терпела такие удары.

— Я в порядке, честно, — тепло улыбнулась Зара. — Спасибо, что пришёл встретить меня.

Бенджамин глубоко вздохнул, его щёки слегка порозовели, а глаза засияли.

— Знаешь, я так по тебе скучал. И за эти дни, пока тебя не было, я, наконец, понял, что... Зара, я тебя люблю.

В этот момент сердце зебры застучало с такой бешеной скоростью, с какой оно не билось даже от зашкаливающего адреналина на площадке. Она была поражена и растрогана этим внезапным признанием — здесь, прямо посреди шумной толпы, Бенджамин не побоялся посторонних взглядов, он говорил уверенно и от всего сердца. Зебра почувствовала, что у неё тоже не осталось сомнений — она не боится, не будет скрывать эмоций, пусть весь мир смотрит.

— О, Бенджамин... — выдохнула она.

Забыв обо всём на свете, Зара порывисто потянулась к его губам. Когтяузер ответил на этот прекрасный, долгий и столь желанный поцелуй.

Стоявший неподалёку в оцеплении Зебровски, увидев эту трогательную сцену, расстроено взмахнул копытами и повернулся к напарнику.

— Ну что ж такое-то, а? У них и правда настоящая любовь, — удручённо выдохнул он.

— Да ладно тебе, не расстраивайся, — успокаивая, похлопал друга по плечу Зебракстон. — Лучше порадуйся за парня. Когтяузер прям светится от счастья. Они отличная пара.

— Да, ты прав, — глянув на счастливых влюблённых, смягчился Зебровски. — Кажется, у них и впрямь всё серьёзно.

В это же время на другой стороне дорожки Джавад, довольно и хитро улыбнувшись, ощутимо толкнул Берни локтем в бок, напоминая об их споре.

— Эй, я же тебе говорил, что у нашей зебры есть бойфренд. С тебя сотка.

— Это читерство, Джавад! — возмущённо глянул на него баран. — Ты знал, что у неё есть парень!

Орикс лишь картинно, с царским видом протянул копыто вперёд.

— Ну так думать надо головой, прежде чем пари принимать. Гони монету.

Берни недовольно фыркнул, демонстративно отвернулся и залез в задний карман за кошельком. Он нехотя выудил оттуда хрустящую стодолларовую купюру и незаметно передал её сияющему Джаваду.

Впрочем, баран хмурился совсем недолго. Его настроение сразу улучшилось, едва сквозь общий гул терминала до него долетел чей-то звонкий, восторженный крик: «Женись на мне, Берни!»

Он удивлённо обернулся и сразу же заметил в фан-зоне симпатичную молодую лань, которая активно махала ему и высоко держала плакат с точно такой же надписью. Берни широко, ослепительно улыбнулся и приветливо помахал своей преданной фанатке в ответ. От этого простого жеста девушка, казалось, была готова прямо там упасть в обморок от счастья, радуясь, что кумир её заметил. Универсал Fusion тут же напрочь забыл о проигранном Джаваду споре и потерянной сотне баксов. Он самодовольно приосанился, понимая, что жизнь определённо налаживается, и у него тоже скоро будет подружка. Ну, или как минимум пара-тройка приятных свиданий и жарких, незабываемых ночей.

Когда Зара и Бенджамин, наконец, отстранились, насладившись этим слегка затянувшимся, сладким поцелуем, влюблённые ещё какое-то время молча смотрели друг другу в глаза, светясь от счастья. Однако этот невероятно романтичный момент бесцеремонно нарушили тут же обступившие их со всех сторон журналисты. Репортёры наперебой совали гепарду и зебре микрофоны, пытаясь выяснить, что это за полицейский и как давно у них с разыгрывающей Fusion завязался роман.

Те, кто не успел пробиться к паре, кинулись к стоявшим чуть поодаль Норду и Лоле. Прямую трансляцию с Лавового побережья смотрел весь город, и трогательные кадры, где суровый полярный волк нежно обнимает хрупкую крольчиху на скамейке, успокаивая её перед самым началом овертайма, здесь, конечно же, помнили все. Изголодавшиеся по спортивным сенсациям репортёры принялись наперебой засыпать пару бесцеремонными вопросами — «Норд, вы встречаетесь с Лолой Банни?», «Давно вы состоите в тайных отношениях?», «Как и когда это произошло?», «Вы планируется свадьбу в ближайшее время?», «Свидетелем станет кто-то из команды?».

Лола, которая секунду назад всем сердцем радовалась за подругу и умилялась её смелому эмоциональному порыву, от такого внезапного напора прессы страшно засмущалась. Её длинные ушки прижались к голове, щёки вспыхнули пунцовым румянцем, и она, инстинктивно ища защиты, сделала шаг назад, прячась от назойливых вспышек за надёжной спиной Норда.

Капитан Fusion остался верен своему фирменному спокойствию. Он решительно сделал шаг к репортёрам, отрезая их от крольчихи, и уверенно обратился к шумной толпе.

— Всем огромное спасибо, что до конца за нас болели. Поверьте, мы чувствовали вашу поддержку даже на расстоянии. — Волк перевёл свой взгляд на затихших журналистов. — Ребята, со всеми представителями СМИ мы встретимся на итоговой клубной пресс-конференции. Там вы сможете задать все интересующие вас вопросы. А пока имейте совесть, дайте пообщаться с фанатами.

Норд произнёс эти слова настолько ровным, спокойным, но в то же время не терпящим возражений тоном, что репортёры согласно закивали головами и моментально отступили от игроков. Болельщики, наконец, смогли вплотную подойти к своим кумирам, чтобы получить заветные автографы. Позабыв об усталости и тяжёлом перелёте, игроки Fusion с энтузиазмом принялись расписываться на флаерах, фотографироваться с улыбающимися фанатами и принимать слова благодарности за лучший сезон в истории клуба. В терминале воцарилась тёплая и даже в какой-то степени семейная атмосфера.

 

Глава 15

 

Буйволсону было непривычно и даже унизительно стучаться в дверь собственного кабинета. Но шеф главного полицейского управления Зверополиса твёрдо знал, что этот затянувшийся кошмар скоро закончится.

— Войдите, — послышался за дверью сухой голос Джека Сэвиджа.

Буйволсон тяжело вздохнул, открыл дверь и переступил порог. Он сразу же обратил внимание на то, как сильно опустело некогда заваленное папками и схемами помещение. Все личные вещи Джека, бесконечные стопки архивных бумаг, секретные документы и даже его подставка под кофейную чашку уже были аккуратно сложены в картонные коробки, а многочисленные пробковые доски были вывезены накануне. Без всех этих сложных оперативных схем города, фотографий подозреваемых и улик кабинет выглядел даже слегка сиротливо, лишившись своей привычной рабочей обстановки.

— Вы хотели меня видеть, агент Сэвидж? — скрестил копыта на груди Буйволсон.

Джек, который в этот момент укладывал последние канцелярские принадлежности в коробку, неторопливо обернулся и коротко кивнул.

— Да, Буйволсон. Моя работа здесь закончена, я возвращаюсь обратно в бюро. Осталась лишь небольшая бумажная волокита и финальные отчёты, но для этих формальностей моё присутствие в стенах вашего участка больше не требуется. Поможете мне погрузить коробки в машину?

Буйволсон внутренне облегчённо выдохнул. Он искренне радовался тому, что этот ужас последних дней, наконец-то, закончился. То, что происходило в Зверополисе в эту неделю было сущим кошмаром. Но, стоило признать, невероятно жестокие и опасные методы Джека сработали безупречно.

Агент без колебаний задействовал аналитические ресурсы секретного управления T.U.S.K. и использовал незаконные методы круглосуточной слежки за горожанами. Это позволило в кратчайшие сроки выявить всех скрытых зачинщиков масштабных уличных погромов на каждом из уровней этой сложной, многоступенчатой криминальной схемы.

Не гнушаясь самых жестоких методов, пыток, показательных убийств и прямых угроз семьям подозреваемых, Сэвидж сумел дотянуться до карателей Гаррета, сидевших на самом верху. До тех неприкасаемых фигур, которых нельзя было прижать законными методами, слишком уж хорошо они были юридически защищены. Джек с ними не церемонился, он вытягивал из заговорщиков всю необходимую информацию такими зверскими и изощрёнными пытками, о которых Буйволсону было даже страшно подумать.

Затем, не проявляя ни капли сострадания, без тени сомнения, агент Сэвидж хладнокровно ликвидировал каждого из них. Весь карательный отряд Гаррета был уничтожен, и теперь Джек знал о нём абсолютно всё, что знали его ближайшие соратники.

Сам Гаррет всегда предусмотрительно держал своих подчинённых на дистанции, поэтому добраться до него прямо сейчас было невозможно. Но этот леопард больше не представлял для Зверополиса опасности. Он заляжет на дно и на время исчезнет из поля зрения. Гаррет прекрасно понимал, что если он совершит хотя бы один звонок, войдёт в контакт со старыми связями или где-то случайно засветит свою морду, его местонахождение в ту же секунду узнает Джек Сэвидж.

Будучи умным и расчётливым зверем, Гаррет будет пока скрываться в тени, а Джек просто подождёт. Ведь непомерные амбиции и жажда власти этого леопарда рано или поздно всё равно заставят его выползти из своей крысиной норы, и Сэвидж будет к этому готов.

Но прямо сейчас у Джека оставалась лишь одна чисто техническая задача — информационно зачистить поле. Он уже дал отмашку Максу О’Харе, чтобы тот сменил мастер-коды и вернул конфиденциальность в cPhone и другие пользовательские девайсы Root. Все цифровые следы тотальной прослушки, несанкционированного взлома и перехвата данных будут уничтожены специалистами в ближайшие часы.

Параллельно с этим информационные спецы Джека разработали масштабную стратегию по медийной «очистке» полиции и оставшихся представителей высшей власти, включая самого мэра Винддансера. В эфире телеканалов, на страницах авторитетных газет и в топах интернета по чёткому графику начали крутить нужные материалы в строго выверенном количестве и с правильной периодичностью.

Вся кампания была продумана до мелочей с учётом тонкостей психологии разных возрастов и видов. Зрители и читатели новостей на подсознательном уровне должны были понять, что эти жёсткие, местами жестокие методы силовиков были оправданы чрезвычайной ситуацией. Информация подавалась строго дозировано, разнообразно и с акцентом на то, что «нехорошие парни» во властных структурах теперь надёжно заперты в тюрьме. Официальный нарратив был понятен простому обывателю: коррупционеры и заговорщики — это зло, которое наказано, а закон и добро триумфально победили.

Благодаря этой ювелирной промывке мозгов город быстро успокоится, а уже через месяц сытой и мирной жизни никто даже и не вспомнит о том кровавом кошмаре, что творился на улицах Зверополиса.

С особенно дотошными и принципиальными журналистами сотрудники спецслужб уже сейчас проводили настоятельные профилактические беседы. Репортёрам доходчиво, без лишних криков давали понять, что в их же интересах работать строго по предоставленной методичке. В противном случае они как бы невзначай могли попасть под статью об оправдании терроризма или угрозе национальной безопасности.

И это правило касалось не только официальных СМИ, но и местного сегмента интернета. Специально написанные алгоритмы аналитического центра T.U.S.K. в реальном времени отслеживали тех, кто оставлял «неправильные», оппозиционные или панические комментарии в соцсетях. Эти наивные дурачки думали, что полностью защищены маской анонимности и что сторонний специальный софт надёжно скрывает их настоящую личность от чужих глаз.

Но реальность была такова, что по первому же запросу спецслужб любой сотовый оператор или провайдер без лишних вопросов предоставлял полную информацию по сетевому трафику. Аналитический отдел Сэвиджа легко расшифровывал эти пакеты данных за считанные минуты. Узнать реальный физический адрес, имя и место работы любого пользователя сети для агентов не представляло никакого труда. А когда дело доходило до очной беседы на дому, то здесь и вовсе большинство сетевых бунтарей просто умирало от страха. Им было достаточно лишь мельком показать значок ZBI, чтобы они навсегда забыли дорогу в комментарии. Информационная диктатура Джека Сэвиджа сработала идеально, консервируя стабильность в Зверополисе.

Машина агента на удивление оказалась неприметным, но при этом весьма вместительным седаном. На ней не было никаких спецномеров или опознавательных знаков, по которым рядовой прохожий мог бы догадаться, кто находится за рулём.

Пока Джек и Буйволсон методично складывали тяжёлые картонные коробки в глубокий багажник, агент как бы между прочим спросил:

— Как там Джуди Хоппс? От неё всё ещё нет вестей?

Буйволсон от этого вопроса заметно смутился. За время совместной работы он чётко уяснил, что Сэвидж никогда и ни о чём не спрашивает просто так.

— Нет, она ещё не вернулась в город, — глухо ответил шеф полиции.

Джек понимающе кивнул и, не отвлекаясь от укладки вещей, ровным тоном произнёс:

— Буйволсон, если вам не сложно, передайте ей кое-какие материалы, когда она, наконец, объявится.

Шеф тут же насторожился, чувствуя подвох, но лишь сухо кивнул.

— Конечно. Без проблем. Что за материалы?

— Я оставил их у вас на рабочем столе, — спокойно пояснил Джек, укладывая очередную коробку. — Вам в ближайшее время понадобится узнаваемый спикер для прессы. Хоппс в глазах общественности всё ещё героическая крольчиха, так что пусть изучит методичку.

Буйволсон понимающе кивнул. Он не стал спрашивать, что будет, если она вдруг откажется, теперь это был не его вопрос. Агент едва заметно улыбнулся и прервал мысли шефа полиции.

— А где это, кстати, ваш жизнерадостный гепард? Что-то сегодня у дежурной стойки его не видать.

— А, ну это... Когтяузер-то? — Буйволсон невольно оглянулся на входную группу полицейского участка. — Он отпросился ненадолго. Буквально десять минут назад уехал в международный аэропорт, хочет встретить команду Zootopia Fusion. Они как раз сегодня возвращаются с Лавового побережья после вылета из сезона.

— Ого, надо же, — тонко ухмыльнулся Джек. — Да он у вас ярый болельщик?

— Эмм... — замялся Буйволсон, не зная, стоит ли развивать эту тему.

— Или дело не в самом баскетболе? — добавил Джек с явным намёком. — Не просто же так у него на рабочем столе стоит рамка с фотографией, где он так счастливо обнимает разыгрывающую Fusion?

Буйволсон лишь пожал плечами, не зная, что на это ответить агенту ZBI. Джек Сэвидж наверняка знал о личной жизни рядовых сотрудников полиции больше самого шефа.

Они, наконец, упаковали последние вещи. Джек с глухим стуком захлопнул крышку багажника и вежливо протянул лапу.

— Что ж, Буйволсон, спасибо за содействие, было приятно с вами поработать. Но я надеюсь, что мы больше никогда не увидимся. Уверен, вы сейчас тоже так подумали.

Буйволсон слегка опустил массивную голову и молча пожал протянутую лапу Джека. Он не хотел грубить на прощание, но Сэвидж был прав — шефу не хотелось больше сталкиваться с этим зайцем или его ведомством. Безусловно, Джек был первоклассным профессионалом, который спас город от анархии. Но его радикальные методы, как и действия всех оперативников T.U.S.K., вызывали у копа ужас и глубокое омерзение.

Джек внезапно сжал копыто Буйволсона с такой силой, что отчётливо послышался хруст. Шеф полиции удивлённо поднял глаза, и вся эта напускная, дружелюбная улыбка агента моментально исчезла с его лица.

— Буйволсон, я настоятельно рекомендую вам забыть всё, что происходило за последние семь дней в стенах вашего участка, — угрожающе, но при этом пугающе спокойно произнёс агент Сэвидж. — Особенно то, что творилось в закрытых допросных комнатах. Если бюро понадобится, мы сами с вами свяжемся. Но мой вам совет — лучше не давайте для этого повода.

Почувствовав прямую угрозу, Буйволсон в панике закивал головой. Мысленно он надеялся больше никогда в жизни не пересекаться с этим маленьким чудовищем. Зверем, который был способен не просто в один миг разрушить карьеру и жизнь абсолютно любому, но и превратить её остатки в настоящий ад.

В этот момент Джек был дьявольски убедителен. Секунду спустя он снова приветливо, как ни в чём не бывало, улыбнулся и, наконец, отпустил онемевшее копыто Буйволсона, которое тот поспешно убрал в карман брюк, чтобы агент ZBI не увидел, как его конечность продолжала крупно и нервно дрожать.

— Удачи на службе, шеф, — легко бросил Джек, садясь за руль своего седана и захлопывая дверь.

После того как машина плавно тронулась с места, Буйволсон ещё долго неподвижно стоял на парковке и смотрел ей вслед. В его ушах всё ещё стоял этот тихий голос, а перед глазами застыл ледяной взгляд агента Сэвиджа, который до ужаса перепугал видавшего виды старого копа.

 

Джуди объехала почти половину страны в отчаянных поисках Ника, но с каждым новым штатом её расследование продвигалось всё тяжелее. Чем дальше крольчиха уезжала на запад от родного Зверополиса, тем менее охотно полиция шла на какое-либо сотрудничество с заезжим детективом.

Ей всё реже разрешали просмотреть архивные записи с камер видеонаблюдения на вокзалах и автобусных станциях. Сотрудники регионального паспортного контроля нехотя шли на контакт, а потом и вовсе отказывались разговаривать, закрывая окошки прямо перед её носом. Блестящий жетон офицера полиции Зверополиса по мере отдаления значил для властей всё меньше. Вскоре даже её весомые аргументы о том, что она ведёт официальное расследование по поиску опасного преступника, объявленного в федеральный розыск, окончательно перестали действовать на местных шерифов.

Они всё чаще ссылались на бюрократические проволочки, выстраивая непробиваемую стену. От Джуди начали требовать официальное командировочное предписание и завизированный запрос через местное полицейское управление. Для этого требовалось личное письменное разрешение от шефа Буйволсона, которого у неё, разумеется, не было. Но даже если бы и было, на его межведомственное одобрение всё равно уходило бы несколько дней, а то и недель.

В этой неповоротливой, ржавой бюрократической машине её поиски окончательно заглохли. Крольчиха из последних сил пыталась самостоятельно восстановить цепочку перемещений Ника, но, в итоге, обрывались даже те ниточки, что ей удалось найти через подпольных информаторов и мелких уличных жуликов. Лис мастерски заметал за собой следы, буквально, растворяясь в этой системе.

Джуди была в отчаянии. Доехав до центра страны, она больше не знала, какие ещё связи, законные или не очень, можно подключить, чтобы найти Ника. Было очевидно, что он уехал ещё дальше на запад, но куда? Вслепую проверять каждый штат, каждый город или фермерское поселение было бесполезно.

Крольчиха настолько отчаялась, что часами сидела в дешёвых мотелях и без разбору обзванивала все возможные инстанции и справочные службы каждого штата. Но всё было бесполезно, страна была такой огромной, а она — всего лишь маленьким кроликом, потерявшимся на её бескрайних просторах.

Джуди вернулась в Зверополис ни с чем, без единой мысли о том, что ей делать дальше. Город к её возвращению уже полностью успокоился — на улицах царил порядок, комендантский час отменили, работали кафе и магазины, и обычная размеренная жизнь окончательно вернулась в своё русло.

Она на автомате дошла до тренажёрного зала «Хоботы», на цокольном этаже которого располагалась квартира Ника. Устало вздохнув, Джуди достала ключи и открыла дверь. Воздух внутри был тяжёлым и затхлым, повсюду валялся мусор и перевёрнутые во время обысков вещи, а почтовый ящик снаружи ломился от писем с угрозами принудительного выселения за неуплату. В некогда уютном жилище лиса теперь стоял мёртвый, удручающий хаос.

Джуди, ничего не видя перед собой от подступающих слёз, без сил упала на покрытый толстым слоем серой пыли старый диван и тихо заплакала. Она сделала всё, что было в её силах. Ей искренне казалось, что она обязательно найдёт Ника, ведь она знает все его хитрые привычки, повадки и излюбленные места. Она была так слепо уверена в успехе, что теперь просто не видела ни в чём смысла. Столкнувшись с этой ужасной, отрезвляющей реальностью, крольчиха окончательно поняла, что осталась совершенно одна. Она не вернёт Ника, он навсегда исчез из её жизни.

Она плакала тихо, без надрыва, просто позволяя слезам свободно течь по щекам. В этот момент Джуди чувствовала себя невероятно слабой, беззащитной и уязвимой. Ей до боли не хватало Ника — его крепких, успокаивающих объятий, его тепла, запаха и близости. Перед ним она никогда не боялась проявлять слабость. Этот лис всегда был готов обнять её, прижать к себе, нежно поцеловать и утешить в минуты отчаяния. Как же невыносимо ей сейчас этого хотелось. Она осталась совсем одна, и больше не было никакого смысла обманывать себя глупыми надеждами — она его окончательно потеряла.

Сквозь пелену слёз Джуди дрожащей лапкой включила свой мобильный телефон. Аппарат тут же начал непрерывно вибрировать. Джуди в дороге пользовалась другим номером, а свой личный уже и сама забыла, когда в последний раз проверяла. В памяти устройства стали копиться сотни пропущенных звонков и тревожных текстовых сообщений — от беспокоящихся родителей из Малых Норок, от Лолы Банни, от шефа Буйволсона и даже от Когтяузера.

Но среди этого огромного списка не было ни одного уведомления от Ника. Это осознание ударило её с новой силой, став самым болезненным и обидным откровением. Лис действительно её бросил. Теперь она осталась один на один со своим горем, совершенно не зная, как жить дальше.

В этих изнуряющих, тревожных мыслях Джуди даже не заметила, как от усталости её сознание начало понемногу меркнуть. Она погрузилась в тяжёлый, прерывистый и тревожный сон прямо на запылённом диване.

Джуди сквозь дрёму почувствовала едва уловимый, но до боли знакомый аромат свежезаваренного кофе, а следом до её слуха донёсся лёгкий звон посуды. В уставшем мозге мгновенно сработал ассоциативный ряд — она уснула на диване, она забыла запереть входную дверь, в квартире находится посторонний!

В этот момент в голове оглушительно забила тревога. Джуди резко распахнула глаза и одним быстрым движением подпрыгнула на месте, на лету выхватывая из кобуры свой транквилизаторный пистолет и целясь прямо в силуэт незнакомца.

За окнами квартиры давно стояла глухая ночь, и в тусклом, желтоватом свете единственной кухонной лампочки Джуди, стремительно сбрасывая остатки сонной дымки, наконец, смогла детально разглядеть незваного гостя. Перед ней во весь рост стоял высокий, подтянутый серый заяц с приметными чёрными полосками на мордочке и кончиках длинных ушей. Он был одет в безупречно отглаженный строгий чёрный костюм, белоснежную рубашку и идеально завязанный галстук. У него был очень самоуверенный, холодный и пронзительный взгляд — никакой паники от наведённого дула, он смотрел ей прямо в глаза, словно полностью контролировал ситуацию.

В левой лапе заяц спокойно держал любимую кружку Ника, из которой неторопливо сделал глоток.

— Вы пьёте просто ужасный кофе, Джуди Хоппс.

— Кто ты такой?! — Крольчиха медленно, не опуская оружия, поднялась с дивана, кожей чувствуя исходящую от гостя опасность. — И зачем пришёл?!

— Как я и предполагал, вы впустую пересекли полстраны и не нашли Ника Уайлда, — ровным, безэмоциональным голосом констатировал заяц. — Лучше вам опустить оружие, офицер.

Джуди внутренне содрогнулась, услышав имя Ника из уст этого незнакомца, но, разумеется, она не собиралась выполнять его приказы.

— Откуда ты знаешь Ника?!

Заяц выдержал паузу ровно в одну секунду. Затем он выхватил пистолет с такой феноменальной скоростью, что Джуди, несмотря на подготовку в полицейской академии, не успела среагировать. В то же мгновение в замкнутом пространстве раздался оглушительный, хлёсткий звук выстрела.

Капсула со снотворным внутри её транквилизаторного пистолета со звоном разлетелась на мелкие осколки, забрызгав химикатом лапы и мордочку Джуди. Крольчиха ошарашенно смотрела на своё внезапно ставшим бесполезным оружие. В этот момент до неё дошло, что перед ней стоит не какой-то уличный бандит, не каратель из BiteCore и не грабитель. Это был агент федерального бюро.

Огнестрельное оружие являлось табу для гражданских лиц и рядовых силовиков, его могли законно носить только федеральные агенты, армия и силы специального назначения. Оборот таких стволов строжайшим образом регламентировался, а правительство жёстко пресекало любые утечки. Каждый, кто имел право на ношение огнестрела, был обязан отчитываться перед комиссией за каждый потраченный патрон. Ходили смутные слухи, что мифические силы T.U.S.K. тоже вооружены боевым огнестрельным оружием, но мало кто сталкивался с ними лично и оставался после этого в живых, чтобы хоть что-то подтвердить.

Городская полиция вооружалась сугубо несмертельным табельным оружием — дубинками, шокерами, инъекторами и теми самыми транквилизаторными пистолетами. Лишь в самых экстренных случаях копам разрешалось применять специальные смертельные инъекции. Но огнестрел никогда не попадал в лапы простых зверей, патрульных или частных охранников — право на него имели только те, кто действовал напрямую в интересах национальной безопасности. Производство боевых патронов и стволов было строго засекречено, а все, кто имел к этому хоть какое-то отношение, вплоть до рядовых рабочих оборонных заводов и членов их семей, находились на пожизненном учёте у государства. Именно поэтому чёрного рынка подобного товара в стране просто не существовало.

Джуди опустила взгляд на свой повреждённый пистолет — он выглядел жалкой игрушкой на фоне массивного боевого оружия, которое держал этот серый заяц. И только сейчас, окончательно придя в себя, она осознала, с какой филигранной точностью он поразил капсулу со снотворным. Агент умудрился не разнести в щепки корпус её оружия и не ранить её. В правой лапе он продолжал неподвижно держать вытянутый пистолет, а в левой — кружку с остывающим кофе. Выражение его морды при этом никак не изменилось.

Джуди тяжело вздохнула, постепенно отходя от пережитого шока, и аккуратно убрала табельное оружие в кобуру на поясе. Она изо всех сил пыталась сохранить лицо, вернуть профессиональное самообладание и не показать страха.

— Обязательно было устраивать это шоу? Могли бы просто показать удостоверение агента ZBI.

— Меня зовут Джек Сэвидж, — ровным голосом представился гость, наконец, убирая свой пистолет под пиджак неуловимым движением. — Я пришёл поговорить.

— Ну, говорите, — безразлично ответила утомлённая Джуди, опускаясь обратно на диван и вытирая капли снотворного со своей щеки.

Джек сделал небольшой глоток из кружки и продолжил, осматривая хаос в квартире.

— Пока вы были в так называемом отпуске и бегали по чужим штатам, в Зверополисе ситуация наладилась — погромы прекращены, заговорщики наказаны. Осталась только небольшая, чисто косметическая информационная полировка медийного поля. И раз уж вы умудрились пропустить полноценную зачистку, вам придётся поработать на этом поприще.

Джуди вопросительно, с нарастающим недоумением посмотрела на агента Сэвиджа.

— Вы станете новым спикером полицейского управления, — продолжил Джек тоном, не терпящим возражений. — Средства массовой информации и простой народ вам безоговорочно доверяют, и мы планируем эффективно использовать этот ресурс. Мой аналитический отдел по работе с прессой уже завтра пришлёт вам подробное расписание ближайших пресс-конференций и готовый текст, который вы на них будете произносить. А также ответы на самые популярные и каверзные вопросы журналистов. И потрудитесь выучить всё это наизусть. Вы должны быть максимально убедительны, а монотонное чтение по бумажке всегда вызывает лишнее недоверие у толпы.

Джуди лишь горько усмехнулась, гордо вскинув подбородок.

— Пфф, а что, если я откажусь быть вашей марионеткой?

Джек подошёл к Джуди вплотную и угрожающе к ней наклонился. Расстояние между их мордочками сократилось до нескольких сантиметров, и крольчиха отчётливо разглядела его ледяной, немигающий взгляд.

— Это не просьба, офицер Хоппс, а прямой приказ. Ваше непосредственное руководство уже получило от бюро все необходимые инструкции. Вы будете делать то, что я говорю, а иначе... поверьте мне на слово, одним лишь увольнением из рядов полиции вы так легко не отделаетесь.

От этого зайца в костюме исходила такая угроза, что у Джуди мурашки пошли по коже, а шерсть встала дыбом. Она изо всех сил попыталась успокоить свои мысли, судорожно зацепившись за его прошлую фразу.

— А как же Ник Уайлд?! — выпалила она, превозмогая страх. — Он до сих пор в федеральном розыске. Вы его вообще ищете?

Джек медленно отстранился от неё, возвращаясь в прежнюю позу. Джуди почти физически почувствовала, как удушающее давление отступило, и ей стало легче дышать.

— Мы прекрасно знаем, что мистер Уайлд никак не связан с BiteCore Insdustries, — равнодушно пояснил Сэвидж, поправляя идеально сидящие манжеты рубашки. — В федеральном бюро работают не настолько глупые звери, чтобы поверить в эту шитую белыми нитками чушь. Поэтому с Ника Уайлда снимается статус преступника, угрожающего национальной безопасности, и он исключается из федерального розыска. А то, что он убил троих народных героев-преступников, теперь проблема городской полиции Зверополиса, а не ZBI.

Джуди после этих слов стала лихорадочно думать. Это означало лишь одно — теперь вообще нет никаких, даже случайных шансов найти Ника. Если его поисками не будут заниматься всесильные федералы, имеющие доступ к базам данных любого города и штата, то его уже никто никогда не найдёт.

Джуди на секунду обречённо опустила голову, а затем с отчаянным вызовом посмотрела Джеку прямо в его неестественно яркие, пронзительно-голубые глаза.

— Я сделаю всё, что скажете... если ваше бюро поможет мне найти Ника. Это ведь в наших общих интересах!

Джек Сэвидж неторопливо поставил кружку с недопитым кофе на стоявший около него стульчик.

— Офицер Хоппс, вы не на базаре, и торг здесь не уместен, — произнёс он мертвенно-холодным голосом. — Вы сделаете то, что я сказал, без каких-либо условий. А мистера Уайлда, если у вас осталось желание, ищите исключительно в свободное от работы время.

Джуди в ярости вскочила с дивана. Вся накопившаяся от этих бесконечных скитаний боль, обида, усталость и отчаяние вспыхнули в ней единым пожаром, и она буквально бросила агенту прямо в лицо:

— Тогда я не буду вам помогать! Я не стану очередным винтиком в вашем лживом механизме! Можете арестовать меня, упрятать за решётку или убить прямо здесь, если хотите, мне плевать!

Джек очень долго, не мигая, смотрел ей в глаза. Он искал в её взгляде хотя бы малейший намёк на колебание, секундную слабость или скрытый блеф. Но эта маленькая, измученная крольчиха действительно была готова идти до победного или трагического конца. Агент вдруг едва заметно улыбнулся и, переведя взгляд на окно, заговорил:

— Команда Zootopia Fusion прямо-таки расцвела в этом сезоне, не находите, офицер Хоппс? — Джуди опешила, совершенно не понимая, зачем этот опасный федерал вдруг заговорил о баскетболе. — Это ведь не в последнюю очередь заслуга их яркого новичка, Лолы Банни, — как бы между прочим продолжил Сэвидж, плавно прохаживаясь по запылённой комнате. — Она так много и упорно работала, что, конечно, заслужила место в команде.

— Что вы?.. — Джуди не смогла договорить. Эти завуалированные намёки вызвали у неё дрожь. До неё дошло, Джек Сэвидж знал об их с Лолой дружбе.

— Будет очень жаль, если завтра всплывёт какое-нибудь досадное обстоятельство, из-за которого эта перспективная спортсменка окажется в тюрьме, — спокойно и безэмоционально произнёс Джек, не отрывая глаз от Джуди. — А ведь её могла бы ждать по-настоящему звёздная карьера в NBA.

У Джуди от парализующего страха за подругу буквально подогнулись коленки. Вся её недавняя воинственность вмиг испарилась, сменившись леденящим ужасом. Она из последних сил взяла себя в лапы и процедила сквозь зубы, угрожающе глядя на агента:

— Не смейте! Слышите меня, не смейте её трогать! Она чиста перед законом и никому ничего плохого не сделала!

Джек снова вплотную приблизился к Джуди и очень тихо прошептал:

— Вы уверены в этом, офицер? Вы правда думаете, что мы, при должном усердии, не сможем ничего на неё раскопать?

Джуди окончательно охватила паника. Этот хладнокровный монстр в костюме угрожал не только ей, но и её близким. Это была грязная и подлая игра, но силы слишком не равны. Крольчиха поняла, что Сэвиджу совершенно плевать на Ника, на закон и на справедливость, он из принципа не собирается ей помогать. Джек просто диктует условия, которые ты обязан безоговорочно принять. У тебя нет другого выбора.

Джуди обречённо опустила глаза в пол и едва слышно, ломаясь внутри, прошептала:

— Хорошо... Я согласна. Я буду спикером и зачитаю всё, что вы напишете. Только, прошу вас, не трогайте Лолу. Оставьте её в покое.

Взгляд Джека мгновенно смягчился, вернув себе привычное маскировочное дружелюбие. Он удовлетворённо, понимающе кивнул.

— Вот и отлично. Я рад, что вы всё правильно поняли, офицер Хоппс. Умный выбор.

В знак одобрения он положил свою лапу ей на плечо, но Джуди тут же дёрнула корпусом и яростно сбросила её, не желая, чтобы этот мерзкий циничный тип к ней прикасался. Джек никак на это не отреагировал, лишь ухмыльнулся и неторопливо пошёл к выходу. Но у самой входной двери он на секунду остановился и, повернув голову, бросил через плечо:

— И ещё кое-что, офицер. Я знаю, насколько вы бываете дотошны и любопытны. Но я настоятельно рекомендую — даже не думайте тайно вести расследование о нашей деятельности в Зверополисе. То, что произошло здесь за последнюю неделю, вам знать не нужно. Спокойной ночи.

И он бесшумно вышел из квартиры. Едва за ним захлопнулась дверь, Джуди пулей подлетела к ней и закрыла замок на все обороты. Она больше не желала видеть ни этого агента, ни этот мир.

Крольчиха была совершенно опустошена. Уезжая из города, Джуди наивно думала, что ситуация хуже некуда. Но теперь, вернувшись, она с ужасом осознала, что от прежнего правосудия в Зверополисе ничего не осталось. Ради сохранения порядка спецслужбы сотворили что-то по-настоящему страшное — то, чего не должен знать ни один житель. И теперь она, символ справедливости, обязана прикрывать их грязные тайны.

 

Зои сидела в уютном и живописном ресторане «Тропическая Ривьера», расположенном в самом сердце района Тропических лесов. Это уединённое место славилось своей успокаивающей атмосферой, приятной ненавязчивой музыкой, мерным шумом искусственного водопада и, конечно, превосходной кухней. Актриса занимала лучший столик на двоих, оборудованный для VIP-персон на специальной высоте. Такая конструкция надёжно скрывала знаменитостей от любопытных глаз остальных посетителей, гарантируя полный покой. К тому же, с этого места открывался великолепный, завораживающий вид на сочные зелёные джунгли района.

«Тропическая Ривьера» не была пафосным, неоправданно дорогим заведением, но и не являлась дешёвой забегаловкой — золотая середина, сделавшая ресторан любимым местом Зои. В её плотном графике не так уж и часто выпадала свободная минутка, и сейчас она с удовольствием проводила это редкое время здесь, наслаждаясь моментом в ожидании своего кавалера.

Жизнь известной актрисы и признанной модницы Зои Кейт Кингсли вовсе не была такой гламурной и беззаботной, как это казалось простым обывателям со страниц таблоидов. В самом начале своей карьеры полярная лисица, выступавшая под творческим псевдонимом Зои Уайт, постоянно сталкивалась с недооценкой своего таланта. Она была миниатюрной, невероятно прекрасной девушкой с ослепительно белой, ухоженной шерстью. Каждая попытка пробиться в большое кино давалась ей с трудом. Зои отчаянно хотела доказать кастинг-директорам, что умеет играть и способна воплощать на экране сложные, трагичные и драматические роли, наполненные глубиной.

Однако режиссёры и продюсеры Полливуда упорно видели в ней лишь симпатичную лисичку с неожиданно глубоким, чувственным голосом. Ей из раза в раз предлагали исключительно стереотипные, проходные роли легкомысленных, влюбчивых и наивных девушек в лёгких романтических комедиях. Зои всем сердцем ненавидела играть глупышек, но, не имея в то время никаких влиятельных связей в индустрии, раз за разом получала отказы при попытках замахнуться на серьёзный сценарий, а киностудии продолжали зарабатывать огромные деньги на её раскрученном визуальном образе. Параллельно у неё росла армия фанатов, которые, к глубокому сожалению самой актрисы, тоже видели в ней лишь конъюнктурную сексапильную красотку.

Тогда амбициозная полярная лиса решила, что вода камень точит, и разработала долгосрочный план. Она перестала спорить и послушно соглашалась на все предлагаемые ромкомы, но начала досконально изучать кинобизнес изнутри — от логистики до продюсерских уловок. Зои экономила на глупых атрибутах роскоши и практически весь свой гонорар откладывала на банковский счёт. Более того, она полностью отказалась от услуг наёмного агента. Лисица стала лично вести все контракты, выбивая из боссов студий максимальные фиксированные выплаты за своё появление на экране, и даже имела смелость претендовать на процент от кассовых сборов в прокате.

Когда Зои, наконец, скопила достаточный капитал, она объединилась с тем, кому доверяла больше всего на свете — со своим фотографом Милтоном Грином. Милтон был самым близким, преданным другом полярной лисицы. Они проводили вместе много времени, и он, без преувеличения, знал её лучше, чем кто бы то ни было в этом циничном бизнесе.

Милтон регулярно помогал Зои на её творческом пути. Он никогда не завышал стоимость своих профессиональных услуг, а нередко и вовсе делал сложнейшие портретные снимки бесплатно. Грин был единственным во всём Полливуде, кто с самого первого дня разглядел в Зои не смазливую, наивную дурочку из проходных комедий, а очень сильную и целеустремлённую актрису. Актрису, обладающую редким драматическим талантом, который крупные боссы киностудий попросту игнорировали из-за её яркой внешности, не давая ни единого шанса раскрыться. Но больше всего Зои была благодарна Милтону за то, что он помогал ей бескорыстно, по дружбе, а не чтобы затащить её в постель, как это раз за разом пытались сделать похотливые продюсеры.

Объединив усилия и общие сбережения, Зои и Милтон открыли собственную независимую продюсерскую компанию — Zoe White Production. Это был невероятно сложный и тернистый путь. Отработав все старые кабальные контракты и сыграв свои последние роли стереотипных влюбчивых дурочек, Зои стала, наконец, независимой актрисой. Используя свою огромную популярность у зрителей, наработанные связи и деловую хватку Милтона, Зои обрела долгожданную творческую свободу — она отказывалась от навязанных низкопробных сценариев и стала сниматься исключительно в тех картинах, которые одобряла лично, навсегда стерев прежнее амплуа.

И тогда искушённая публика наконец-то заметила, что Зои Уайт — это не просто миленькая мордочка с сексапильной фигурой, а выдающаяся драматическая актриса. Она исполняла сложнейшие, психологически тонкие и насыщенные роли, нередко сознательно шла на риск, снимаясь у молодых, перспективных режиссёров, которые ещё не имели громкого имени в киноиндустрии, но в которых лисица видела способность и желание создавать настоящее искусство на все времена.

Постепенно дела молодой киностудии пошли в гору. Проекты Zoe White Production стали приносить солидную прибыль, а преданная публика обожала актрису. Милтон Грин всегда находился рядом в качестве верного партнёра — он помогал продавливать её жёсткие условия на переговорах и находил для студии крупных, надёжных спонсоров. Весь киномир Полливуда был поражён и в то же время посрамлён. Зои Уайт, которую крупные игроки рынка долгие годы не воспринимали всерьёз, за короткое время превратилась в одну из самых влиятельных и заметных личностей в кинобизнесе.

На пару с Грином они выпускали великолепные, глубокие фильмы, и во многих из них во всей красе раскрывался её колоссальный талант. При этом их независимая студия давала путёвку в жизнь молодым, непризнанным и голодным до работы творческим личностям — начинающим актёрам, сценаристам, режиссёрам и операторам, помогая им пробить глухую стену бюрократии.

— Здравствуй, Зои, — услышала она знакомый голос, прервавший её мысли.

Лисица перевела взгляд от шумящего водопада на зайца в строгом костюме и грациозно поднялась со своего места.

— Вы как всегда пунктуальны, спецагент Сэвидж, — игриво улыбнулась она, тепло обняла его и нежно поцеловала в щёку.

— Надеюсь, ты не долго ждала? — улыбнулся ей в ответ Джек — сдержанно, но с непривычной для него теплотой.

— Нет, что ты, — ответила Зои.

Они сели за столик друг напротив друга. К ним в ту же секунду бесшумно подлетела официантка — молодая выдра с улыбающимися зелёными глазами под стильными очками, в строгой накрахмаленной рубашке и с меню в лапках. Она с энтузиазмом, слегка поклонившись, вежливо произнесла:

— Добро пожаловать в «Тропическую Ривьеру»! Я Сэм, буду сегодня вашим официантом. Мне безумно приятно обслуживать столь чудесную пару. Желаете заказать напитки или сразу начнёте с закусок?

Это не было дежурной ресторанной любезностью — Джек и Зои со стороны действительно смотрелись удивительно гармонично. Джек был высоким, статным зайцем, а Зои — миниатюрной полярной лисицей. Представители её вида были заметно меньше обычных рыжих лисиц, поэтому влюблённые были практически одного роста. Строгий чёрный костюм Сэвиджа идеально сочетался с безупречным деловым обликом Зои — актриса сегодня выбрала светло-коричневый пиджак, строгую юбку и элегантную блузку в полоску. Её наряд выглядел невероятно стильно, ведь Зои прекрасно разбиралась в моде и планировала в будущем даже запустить собственную линейку одежды.

— Блюдо дня для нас обоих, пожалуйста, — ответила Зои, даже не заглядывая в предоставленное меню.

Каждый день Джеральд, шеф-повар «Тропической Ривьеры», готовил особенное, авторское блюдо дня, всегда уникальное и невероятно вкусное. Зои убеждалась в этом уже не раз, поэтому никогда не тратила время на выбор. Блюда дня для хищников и травоядных здесь, разумеется, подавали разные, но они неизменно оставались экзотическими, с самыми необычными и яркими вкусовыми сочетаниями.

— Желаете что-нибудь из напитков, пока ожидаете заказ? — уточнила Сэм.

— Белый чай, — кивнула Зои.

— Чёрный кофе, — коротко добавил Джек.

— Отличный выбор, — понимающе улыбнулась выдра, быстро записывая заказ в блокнот. — Я мигом подам вам напитки.

— Спасибо, Сэм, — поблагодарила её Зои, и официантка удалилась, оставляя пару наедине в тишине VIP-зоны.

Зои ласково посмотрела на Джека и тихо произнесла:

— Как же давно мы не проводили время вместе. Кажется, прошла целая вечность.

Джек тепло улыбнулся, вдыхая тонкий, едва уловимый аромат её любимых духов, которые пахли свежим белым пионом. В этот момент он наконец-то позволил себе немного расслабиться и сбросить тяжёлый груз последних дней.

— Да, неделя выдалась безумной. Пришлось немного побегать.

Джек на автомате отпил свежезаваренный крепкий кофе, который буквально материализовался перед ним, настолько быстро и незаметно Сэм поставила чашку. Зои с обожанием и гордостью посмотрела на зайца.

— Но ты ведь, как всегда, решил все проблемы?

Это не был вопрос, требующий ответа. Зои прекрасно знала, что оперативная работа Джека была строго засекречена, и говорить о ней нельзя. Но лисица понимала, что он считается лучшим в своём деле далеко не без причины. Джек, в свою очередь, был благодарен ей за это редкое понимание и за то, что она принимала его со всеми мрачными тайнами его профессии.

— Как там продвигается твой новый проект? — перевёл тему Джек.

Сам по себе он никогда не интересовался кинематографом, но, обладая феноменальной памятью, запоминал любые фразы, которые ему кто-либо когда-либо говорил. И, конечно же, он помнил, как Зои увлечённо рассказывала, что её продюсерская компания взялась за новый независимый сценарий, который они с Милтоном считают очень перспективным.

— А что, ты наконец-то готов принять моё предложение снять масштабный фильм о гениальном агенте ZBI? — игриво улыбнулась Зои и аккуратно коснулась лапкой его ладони.

Джек лишь усмехнулся этой шутке. Конечно, Зои прекрасно понимала, что Джека на самом деле не интересуют нюансы её нового проекта и весь этот кинобизнес в целом, но она и не настаивала. Сейчас ей было достаточно того, что этот суровый агент находится здесь, рядом с ней, в тишине ресторана. А сам Джек подсознательно стремился как можно чаще видеть Зои, ведь только с этой полярной лисицей он мог позволить себе быть самим собой — живым, чувствующим зверем, а не тем безжалостным и хладнокровным инструментом, который требовался для нужд ZBI и T.U.S.K.

Они мило беседовали под шум водопада, тихо шутили и искренне наслаждались компанией друг друга. Судьба когда-то свела двух этих абсолютно разных личностей в крайне непростых, вынужденных обстоятельствах, и это совершенно точно не была любовь с первого взгляда. Скорее даже наоборот — их первое знакомство началось с взаимного недоверия и полной неприязни.

Но сейчас, оглядываясь на пройденный за последние десять лет путь, Джек Сэвидж отчётливо понял важную вещь — в этой жизни всегда есть чему учиться и, главное, у кого учиться. Ведь даже это когда-то презираемое им кино — не просто глупые движущиеся картинки на экране телевизора для развлечения толпы. Это сложнейший, монументальный процесс, изнанка которого может быть столь же жестокой, бескомпромиссной и опасной, как и те силы, с которыми он борется каждый день.

 

У Zoe White Production всё шло как нельзя лучше, компания прочно встала на ноги и начала приносить стабильную прибыль. Они выпускали отличные картины, Зои была довольна своими ролями, а Милтон Грин наконец-то в полной мере раскрыл себя как выдающийся сценарист. Раньше, на заре карьеры фотографа, крупные продюсеры считали его тексты слишком вычурными, сложными и неформатными для массового зрителя, убивая всё желание браться за перо. Но теперь, когда партнёры могли сами выбирать проекты, Милтон воплотил в жизнь свои давние наработки, которые неожиданно для всей индустрии стали успешными. Да, это не были взрывные коммерческие блокбастеры, приносящие миллиарды в прокате, но фильмы регулярно попадали в программы престижных международных кинофестивалей, стабильно окупались и приносили хорошую прибыль.

И вот, на фоне очередного успеха, Милтон предложил Зои проект, над которым долгое время работал в тайне от неё. Лисица была очень удивлена, узнав, что он писал подробную биографическую книгу о её жизни и непростой карьере. Когда она читала первые черновые наброски, эти строки трогали её до слёз. Это была не типичная гламурная биография звезды с обложки, а честный взгляд на суровые, калечащие реалии кинобизнеса и на то, с каким трудом и болью полярная лисица пробивала себе этот путь наверх.

Зои сразу же, на эмоциях, попросила Милтона издать книгу, но фотограф мягко отказал, заметив, что проект ещё не готов. Он показал ей наработки не для этого — Грин хотел написать на основе книги сценарий к художественному фильму. Он считал, что такое честное кино раскроет общественности глаза на изнанку Полливуда и станет бесценным пособием для многих начинающих молодых актёров, наглядно показав, что их ждёт, и подготовив к суровой реальности.

Зои, не задумываясь ни на секунду, тут же дала своё согласие. Так Zoe White Production запустили в работу смелый, бескомпромиссный байопик о жизни Зои Кингсли. Актриса страстно хотела рассказать миру всю правду о себе.

Но уже на стадии написания сценария о готовящемся проекте начали узнавать влиятельные боссы различных крупных киностудий Клос-Анджелеса. Они, мягко говоря, были не в восторге от этой идеи, особенно руководство тех студий, у которых Зои снималась на заре своей карьеры. Проблема заключалась в том, что в сценарии слишком детально и крайне нелицеприятно раскрывалась правда о тотальной коррупции, кумовстве и многомиллионных взятках в киноиндустрии.

И, конечно же, сюжет без прикрас обнажал то, как на самом деле работает этот циничный бизнес. Раскрывалось, как немало молодых актрис получали роли и покровительство через постель, как их нагло соблазняли и шантажировали похотливые продюсеры и именитые режиссёры. Перед девушками ставили простой и понятный выбор — либо они соглашаются на интим и получают главную или второстепенную роль, либо отказываются и навсегда остаются в массовке второсортных сериалов.

Этот фильм обещал стать настоящей информационной бомбой, способной подпортить репутацию десятков влиятельных воротил киноиндустрии. Компании начали стремительно и скоординировано пытаться закрыть проект. Они оказывали давление на инвесторов, заставляя ключевых спонсоров один за другим отказываться от финансирования. В адрес актёров, операторов, монтажёров и всех вовлечённых в производство лиц посыпались скрытые угрозы. Разумеется, это коснулось в том числе самих Зои и Милтона.

Но полярная лисица проявила железную принципиальность. Она отчаянно боролась за их детище, активно использовала все наработанные связи, продвигала проект в эфирах всевозможных телеканалов и была готова вкладывать в съёмки собственные средства. Когда изначально утверждённый актёрский состав и технический персонал под разными предлогами и откровенным страхом начали один за другим покидать проект, Зои пошла на беспрецедентный шаг. Она стала нанимать непрофессиональных актёров с улиц Клос-Анджелеса, лично обучая их азам актёрского мастерства прямо на съёмочной площадке.

Этот скандальный фильм вскрыл для Зои суровую реальность — она увидела, кто в Полливуде был ей настоящим другом, а кто — лишь трусливыми подхалимами. Единственным партнёром, которому она по-прежнему могла безоговорочно доверять, оставался Милтон Грин. Мужественный фотограф и сценарист вместе с ней до конца отстаивал проект, несмотря на прямые угрозы в адрес его семьи. Вместе они опустошили личные банковские счета, вложив немалые средства из своего кармана, чтобы ни на день не останавливать съёмочный процесс.

Когда производство фильма, наконец, вышло на финальную стадию, перепуганные боссы крупных студий перешли к бюрократическим методам. Они использовали все рычаги давления в министерстве культуры, чтобы картина ни при каких обстоятельствах не получила прокатное удостоверение и никогда не добралась до экранов кинотеатров. Это грозило Zoe White Production финансовым провалом и неминуемым закрытием компании.

Однако методы полливудских воротил были настолько наглыми и топорными, что это вызвало мощный общественный резонанс. Жители по всей стране страстно хотели увидеть этот разоблачающий фильм, в прессе и интернете поднялся оглушительный шум из-за того, что честную картину пытаются насильно положить на полку. Народные волнения начали стремительно нарастать и грозили выплеснуться на улицы Калифурнии, и Федеральное Бюро Зверополиса уже не могло игнорировать эту угрозу общественному порядку.

Руководство ZBI направило разобраться с этим деликатным делом своего лучшего оперативника — Джека Сэвиджа. Поначалу федерал был откровенно раздражён этим нелепым, по его мнению, назначением. Профессиональный агент, ежедневно рискующий собственной жизнью ради национальной безопасности и борющийся с терроризмом, считал всю эту киноиндустрию глупой ярмаркой тщеславия, а актрис — изнеженными пустышками. Джек с огромным скепсисом относился к кино и ко всему, что с ним связано, и уж точно не считал, что какая-то биографическая драма лисицы может всерьёз угрожать национальным интересам страны. Но именно это расследование в итоге навсегда изменило его жизнь.

 

Зои и Джек наслаждались этим тихим и спокойным вечером в «Тропической Ривьере». Ужин оказался поистине великолепным, а их неторопливая беседа строилась вокруг приятных бытовых мелочей. Они просто растворялись в компании друг друга, с лёгкой ностальгией вспоминая, как именно они когда-то впервые познакомились и через что прошли, чтобы сойтись.

Сейчас, глядя на их идиллию, было сложно поверить в то, что их первая встреча началась с холодного и жёсткого психологического противостояния. Они смотрели друг на друга совсем не так, как сейчас — мягко, тепло и трепетно. Тогда, десять лет назад, это были колючие, оценивающие взгляды двух сильных зверей, которые изначально нисколько друг другу не доверяли.

Переступив порог личного кабинета лисицы, Джек смерил её своим фирменным сканирующим взглядом. Агент был на сто процентов уверен, что сейчас столкнётся с очередной капризной, изнеженной полливудской дивой, которая устроила весь этот медийный шум вокруг своего фильма ради банального, дешёвого пиара.

Зои, в свою очередь, тоже не ждала от федерального агента ничего хорошего. Против её независимой студии ополчились вековые гиганты кинобизнеса. Её дело жизни пытались задушить на корню, а городская полиция присылала лишь сухие, дежурные отписки. Враги лисицы обладали колоссальной властью, безграничным капиталом и влиянием — высшие руководители этих киностудий были лично знакомы даже с президентом страны. Актриса была уверена, что эти безжалостные акулы либо сотрут присланного зайца в порошок, либо купят его с потрохами при первой же встрече.

— Добрый вечер. Зои Кингсли, полагаю? — дежурно поприветствовал её Джек, не меняясь в лице. — Я специальный агент Джек Сэвидж. Руководство ZBI направило меня заняться расследованием угроз, поступающих в ваш адрес и в адрес вашей продюсерской компании.

Она медленно смерила его скептичным, полным глубокого разочарования и усталости взглядом. В её голове промелькнула горькая мысль, что всё это назначение — какая-то злая, издевательская шутка со стороны властей. С могущественными, теневыми силами ведущих мировых компаний, которые буквально задают направление всему кинематографу и львиной части массовой культуры, прислали разбираться какого-то зайца — это просто смешно. Но Зои, будучи умной девушкой, конечно же, не стала открыто ему грубить. Она лишь тяжело вздохнула, мимолётно подумав: «Ну, по крайней мере, этот агент выглядит презентабельно, строго и подтянуто».

— Да, мне уже сообщили из управления, что вы придёте. — Зои протянула ему тяжёлую папку с собранными документами. — Это все материалы, аудиозаписи и письма с угрозами, которые у меня есть на данный момент. К огромному сожалению, полиция Клос-Анджелеса не торопится с этим расследованием. Но я более чем уверена, что во всём происходящем напрямую завязано высшее руководство Полливуда, крупнейшие киностудии и влиятельные политики всей Калифурнии.

Она замолчала, ожидая его реакции и готовая к очередным формальным фразам. Джек сухо, без лишних предисловий перелистнул пару страниц предоставленных бумаг. До встречи с Зои он, конечно, уже ознакомился с наспех составленными отчётами, которые ему передали в местном департаменте полиции. Там скопилась огромная куча заявлений от студии об угрозах расправы, поджогах и шантаже. Однако детективы Клос-Анджелеса явно ничего не собирались со всем этим делать, заявляя, что не видят состава преступления. Джек на секунду закрыл папку и равнодушно спросил:

— Мисс Кингсли, а не проще ли свернуть этот проект ради вашей же безопасности?

Зои лишь горько хмыкнула. Она и не ожидала услышать ничего другого от этого сухого, казённого федерального агента.

— Агент Сэвидж, давайте поговорим честно. — Лисица резко подалась вперёд, опершись ладонями о край стола. — Если вы не собираетесь мне помогать, то так прямо и скажите. Я хотя бы не буду тратить на вас время, которого у меня итак осталось немного. Этот проект — не просто рядовое развлекательное кино. Это главное детище Zoe White Production, подлинная история моей жизни и миллионов других актрис, таких же, как я. И я буду за него воевать до самого конца. Если понадобится, я готова умереть за этот фильм — лишиться карьеры, бизнеса, компании и собственной жизни, но эта картина увидит свет!

Джек Сэвидж был глубоко впечатлён таким настроем. Эта миниатюрная, хрупкая на первый взгляд полярная лисица с ослепительно белой шерстью на поверку оказалась невероятно жёсткой, стальной и решительной личностью. Он тут же понял, что недооценил её.

Зои с неприкрытым, яростным вызовом смотрела ему прямо в глаза. Джек прекрасно знал, что его тяжёлый, немигающий взгляд, который он годами тренировал в застенках бюро для психологического давления на допросах, способны выдержать далеко не все подготовленные оперативники. И он уж точно никак не думал, что на такое хладнокровие окажется способна какая-то там полливудская актриса.

— Мы сделаем всё, что сможем, — ровным тоном произнёс Джек.

В ту же секунду он заметил, как в бирюзовых глазах Зои промелькнуло глубокое разочарование и сильное раздражение.

— Вы говорите то же самое, что уже три месяца мне твердит местная полиция, — сухо отрезала она.

Лисица больше не питала никаких иллюзий или глупых надежд на помощь государства. Она прекрасно понимала, что сознательно шла ва-банк против системы, но отступиться от фильма не могла. При этом Зои совершенно не переживала за свою личную безопасность — её сердце разрывалось от страха за Милтона и его ни в чём не повинную семью, которым угрожали расправой.

Джек молча, едва заметно кивнул. Внутренне он был поражён силой и самоотверженностью этой женщины, но на его каменном лице не дрогнул ни один мускул. Он резким движением подхватил тяжёлую папку с материалами и, не проронив больше ни слова, быстрым шагом вышел из кабинета.

Зои устало опустилась в кресло. Она окончательно поняла, что в этом жестоком городе ей больше не на кого надеяться, и этот высокомерный федерал и пальцем ради неё не пошевелит. Лисица была уверена, что больше никогда в жизни не увидит агента Сэвиджа, но таков уж был этот циничный мир — закон и правосудие всегда оставались на стороне сильных и богатых, кто бы что ни говорил с высоких трибун. Именно так думала полярная лисица, провожая взглядом этого зайца в безупречном строгом костюме. Тогда она ещё не знала, что за личность скрывается за этим холодным образом, и на что был способен этот неприметный агент.

Джек взялся за изучение материалов со смешанными чувствами. Зои Кингсли была невероятно решительной, её невозможно запугать, только устранить физически. Он понимал, что если он пришёл к этому логическому выводу, то к нему неизбежно придут и её многочисленные враги. Да, противники Зои — это респектабельные воротилы кинобизнеса, но это были звери с очень большими деньгами и безграничным влиянием. А там, где крутятся деньги и связи, всегда зарождается опасное чувство безнаказанности. Стоит ли вообще ворошить весь этот муравейник ради какой-то актрисы и её непомерных амбиций с собственным независимым фильмом?

В папке с документами Джек нашёл диск с черновым, ещё не до конца смонтированным материалом. И когда он увидел эти кадры, то сразу понял, какая масштабная угроза может возникнуть для устоявшейся системы. Всё было более чем очевидно — фильм бескомпромиссно вскрывал всю подноготную кинобизнеса. Это была грязная, нелицеприятная правда, которая в один миг рушила тщательно выстроенный, глянцевый облик всей этой лживой гламурной жизни Полливуда.

Сэвидж немедленно принялся за изучение бумаг и начал активно копать скрытые материалы. Поначалу он хотел обойтись малой кровью — ограничиться привлечением исключительно сил местной полиции. Но агент очень быстро понял, что ключевые отделы департамента, отвечающие за любые запросы, связанные с кинобизнесом, были банально куплены студиями. Стало ясно, что в процессе расследования придётся перекроить и зачистить само местное отделение полиции.

Тогда Джек задействовал всю мощь ресурсов ZBI. Его аналитики начали отслеживать тех, кто анонимно угрожал съёмочной группе фильма, оказывал давление на руководство крупнейших кинотеатров по всей стране и шантажировал организаторов международных кинофестивалей. Сэвидж без особого труда вышел на всех рядовых исполнителей, поднял их банковские данные и вскрыл многоуровневые коррупционные схемы. Все эти полливудские продюсеры были настолько самоуверенными, что даже не пытались скрывать, как они покупали чужое влияние и платили местным высокопоставленным политикам.

Джек, тщательно продумывая ходы, готовился к масштабной операции сразу на всех фронтах — как на государственном, заранее распечатав неопровержимые секретные отчёты, так и на юридическом. И когда он, наконец, дал команду начать операцию, федеральные силы одним мощным ударом обнажили всю коррупционную машину Клос-Анджелеса.

Агенты ZBI вскрыли настоящую, зловонную гниль, что скрывалась за сияющим полливудским фасадом. Эта ржавчина проникла настолько глубоко, что намертво увязла в криминале местных уличных группировок, которые кинобоссы нанимали для грязной работы. Федералы проводили жёсткие, непрерывные допросы за закрытыми дверями, и когда первые подробности этих дел просочились в прессу, общественность была в неописуемом ужасе от масштабов и цинизма своих кумиров. На горизонте замаячил грандиозный судебный процесс.

Это громкое дело стремительно разрасталось, затрагивая одну крупную студию за другой, множество именитых продюсеров и топовых режиссёров. В официальных пресс-релизах посыпались обвинения в изнасилованиях, системных домогательствах, нелегальном обороте наркотиков, многомиллионных взятках и прямых угрозах. В этой грязной паутине оказалась повязана не только местная полиция, но и самые верхушки политической власти страны.

Дорогие адвокаты Клос-Анджелеса быстро поняли, что так просто, за счёт былых связей, вытащить своих высокопоставленных клиентов из этого капкана не получится. Защитникам пришлось идти на серьёзные юридические уступки и массово подписывать досудебные соглашения, чтобы их подопечные смогли избежать тюремных сроков. Это беспрецедентное резонансное дело буквально до основания перетряхнуло весь мировой кинобизнес, в один миг оставив десятки влиятельных боссов без своих постов и с уничтоженной репутацией.

Параллельно шло тотальное очищение силовых структур — городское полицейское управление Клос-Анджелеса было зачищено от десятков продажных копов, уволены все патрульные и детективы, которые долгие годы покрывали криминальные схемы студий и находились у них в доле. С тех самых пор полиция штата Калифурния затаила глубокую обиду и по возможности демонстративно старалась не сотрудничать с федералами из ZBI.

Грандиозный скандал докатился и до самого губернатора штата. Политический тяжеловес едва смог удержаться в кресле до конца своего срока, судорожно хватаясь за остатки ускользающей власти. Сразу же после отставки он лишь благодаря чуду и ювелирной работе своих адвокатов едва избежал реального тюремного заключения.

На следующих же губернаторских выборах оглушительную победу одержала совершенно неизвестная ранее в широких политических кругах молодая амбициозная лисица Диана. Избиратели отдали ей свои голоса именно за то, что она являлась абсолютно новым, чистым и не запятнанным коррупцией лицом. Всю свою предвыборную кампанию она построила вокруг реальной помощи жертвам этого скандала и всячески, в том числе финансово, поддерживала пострадавших актрис.

На фоне этого тектонического сдвига о многострадальном фильме Зои Кингсли заговорили все СМИ. Шумиха создала картине не просто мощную дополнительную рекламу — зрители буквально требовали немедленно выпустить фильм в открытый прокат. Под этим натиском крупные дистрибьюторы окончательно сломались, и прокатное удостоверение для Zoe White Production было согласовано. Правда, испуганные чиновники выдали его лишь для ограниченного проката.

Изначально фильм вышел в очень малом количестве кинотеатров. Но на фоне непрекращающихся арестов и увольнений полливудских воротил зрители безумно жаждали увидеть правду своими глазами. Толпы горожан буквально штурмовали кассы, подчистую раскупая все возможные билеты на каждый сеанс. Владельцы кинотеатров не хотели упускать такую прибыль, и Милтон Грин, несмотря на жёсткое кулуарное давление со стороны кинокомпаний, продавил решение пойти на этот риск, и они оформили картине полноценный, масштабный прокат по всей стране.

Фильм с триумфом прошёл вторую волну показов, а затем, из-за неослабевающего интереса, и третью. Байопик имел феноменальный финансовый успех и навсегда поднял пристальный интерес широкой общественности к тому, что на самом деле творилось за кулисами Полливуда. Оказавшись в безвыходном положении, многие крупные киностудии ради спасения остатков собственной репутации начали активно сотрудничать со следственными группами ZBI. Советы директоров компаний в экстренном порядке избавлялись от любых топ-менеджеров, на которых падала тень подозрения, пытаясь удержать свои акции от полного краха.

 

Джек переложил последнюю тяжёлую папку в архивный ящик и с глухим стуком захлопнул металлический шкаф. Всё было под контролем — он и его оперативная группа проделали безупречную работу, не просто помогли независимой компании, а ювелирно разворошили осиное гнездо Полливуда. Сделали они это предельно осторожно, чётко дав понять высшим руководителям индустрии, что с федеральным бюро лучше сотрудничать. В итоге ZBI сумели прижать тех, кто десятилетиями безнаказанно пользовался своим положением, и при этом удержали ситуацию на грани, не позволив локальным протестам перерасти в неуправляемую волну общенационального хаоса.

И всё же, несмотря на идеальные отчёты, интуиция Сэвиджа подавала тревожные сигналы. Джек на подсознательном уровне чувствовал, что это громкое дело всё ещё не завершено. Словно на этой шахматной доске он не сделал какой-то один, самый последний, но решающий ход. Это странное ощущение не давало ему покоя, хотя внешне всё казалось в порядке, дело закрыто, и завтра он поедет обратно домой — в Зверополис.

Его глубокие мысли внезапно прервал телефонный звонок. Джек бросил быстрый взгляд на экран и, узнав этот номер, тут же ответил привычным, ровным тоном.

— Да, мисс Кингсли. Я вас слушаю.

— Агент Сэвидж, здравствуйте, — раздался знакомый голос полярной лисицы. Она немного помедлила, и её тон сейчас казался необычно робким, полностью лишённым той прежней, яростной деловой уверенности, с которой она защищала свой фильм. — Я... звоню, чтобы поблагодарить вас за всё, что вы сделали для нашей студии и для меня лично. Прошу вас, приходите завтра вечером на торжественный банкет. Мы устраиваем его в честь успеха нашего фильма.

Джек на секунду нахмурился. Он никогда не любил подобные светские мероприятия, считая их бесполезной тратой времени. Да и что, собственно, профессиональному федеральному агенту делать среди богемы, фотовспышек и развлекающихся актёров? Он постарался ответить дежурно, но вежливо.

— Благодарю за приглашение, мисс Кингсли, но, боюсь, я вынужден отказаться. У меня сейчас скопился большой объём бумажной работы. К тому же, моя командировка заканчивается, и завтра я покидаю Клос-Анджелес.

— Агент Сэвидж, пожалуйста, послушайте меня, — мягко, но удивительно настойчиво прервала его Зои. Стало понятно, что она не собиралась так просто принимать его формальный отказ. — Я настоятельно прошу вас отложить ваш отъезд хотя бы на один вечер. Этот грандиозный успех — в том числе и ваша заслуга. Я понимаю, что если бы не вы, не ваше личное вмешательство, то этот проект никогда бы не увидел свет. Вы стали частью этой истории, хотите вы того или нет.

Джек молчал, слушая её ровное дыхание в трубке. Внутри него боролись привычный уставной регламент бюро и то странное, новое чувство, которое он никак не мог идентифицировать.

— Хорошо, мисс Кингсли, — наконец, негромко произнёс он. — Я подумаю над вашими приглашением. Постараюсь пересмотреть свой график на завтра, но ничего обещать не могу.

Зои, почувствовав, что лёд тронулся, тихо, но очень проникновенно ответила:

— Я очень вас прошу, агент Сэвидж... Пожалуйста, приходите. Я буду ждать вас. До встречи.

В трубке раздались короткие гудки. Положив мобильный телефон на пустой рабочий стол, Джек ещё очень долго сидел в тишине кабинета, задумчиво глядя в окно на огни ночного города. В его голове, наконец-то, всё встало на свои места. Этот звонок, это приглашение на банкет и робкий голос полярной лисицы были тем последним ходом, который так долго не давал ему покоя и оставлял внутри тягостное чувство незавершённости. Сэвидж поднялся, поправил пиджак и принял окончательное решение.

На банкете Джек вёл себя максимально неприметно. Он тихо стоял в сторонке, в глубокой тени массивной мраморной колонны, держа в лапе бокал с минеральной водой и сливаясь с интерьером.

После того как Милтон Грин со сцены тепло поблагодарил всех собравшихся гостей — директоров кинотеатров, руководителей творческих объединений и представителей прессы, он сделал шаг назад, галантно уступая микрофон и внимание зала главной звезде этого вечера — Зои Кейт Кингсли.

Полярная лисица грациозно вышла на сцену под аплодисменты. Она выглядела невероятно в ослепительном, струящемся вечернем платье в пол. Наряд из тяжёлого шёлка глубокого изумрудного оттенка идеально подчёркивал её фигуру и создавал потрясающий контраст с ослепительно белой шерстью. Спина платья была смело открыта, а по подолу шёл изящный шлейф, который мягко следовал за каждым её шагом, заставляя вспышки фотографов работать без остановки. Зои уверенно взяла микрофон и обвела зал сияющим взглядом.

— Дорогие друзья, коллеги, единомышленники! Я бесконечно рада видеть каждого из вас в этом зале. Сегодня мы празднуем не просто успех отдельно взятого фильма. Мы празднуем победу честности над ложью и сиянием фальшивого глянца. Я хочу от всего сердца поблагодарить всех, кто нашёл в себе смелость поддержать наш проект в те тёмные дни, когда в нас никто не верил. Прежде всего, эта картина никогда бы не увидела свет без моего делового партнёра, гениального сценариста, фотографа и самого близкого друга — Милтона Грина. Спасибо тебе, Милтон, за то, что ты не побоялся воплотить этот сложный проект в жизнь и делил со мной все риски. — Гости зааплодировали, а Милтон улыбнулся Зои и, коротко кивнув, поднял бокал с шампанским. — Также я хочу сказать огромное спасибо нашим зрителям, которые хотели видеть правду, и, конечно же, организаторам независимых кинофестивалей. Вы не побоялись включить нашу картину в свои конкурсные программы, зная, какое давление шло сверху. Я знаю, какое невероятное терпение проявил каждый из вас, на какой огромный карьерный и личный риск вы все осознанно шли, и я безгранично благодарна за то, что вы не побоялись возможных последствий ради торжества правды.

Зои, плавно осматривая замерших гостей, на секунду задержала свой взгляд на той самой тёмной тени от колонны, где неподвижно стоял Джек. Её сердце забилось чаще, и актриса внезапно запнулась прямо посреди речи.

— И... и я очень благодарна одному... особенному гостю, который присутствует сегодня здесь...

Лисица на мгновение погрустнела, а её голос дрогнул. В эту секунду ей до безумия хотелось громко назвать его имя со сцены. Хотелось, чтобы весь этот ликующий Полливуд, все эти журналисты, наконец, узнали, какой молчаливый герой смог сотворить для них это чудо, благодаря кому этот фильм смогли увидеть миллионы. Но она знала — нельзя.

Руководство бюро предупредило Зои ещё до начала всей этой операции, что она нигде, никогда и ни при каких обстоятельствах не должна публично произносить имя Джека Сэвиджа или вообще упоминать причастность ZBI к этому делу. Федералы работали в тени, и широкая общественность не должна была знать изнанку этой зачистки.

Зои быстро взяла себя в лапы, справляясь с минутной слабостью, и тепло улыбнулась залу.

— ...Спасибо вам огромное. Прошу вас, наслаждайтесь этим прекрасным вечером!

Она под бурные овации сошла со сцены, вернув микрофон Милтону, чтобы тот, как и планировалось, озвучил дальнейшие творческие и финансовые планы Zoe White Production. Спустившись в банкетный зал, Зои тут же оказалась в плотном кольце коллег по цеху. Актёры и режиссёры наперебой поздравляли её с этим сногсшибательным успехом такой смелой, революционной картины. Зои вежливо, с неизменной грацией пожала им лапы, поблагодарила за поддержку, а затем, мягко извинившись перед восторженными гостями, решительно развернулась и отправилась через весь зал прямиком к тому углу, где стоял Джек.

Зои скользнула в тень колонны, спасаясь от взглядов репортёров, и с тёплой улыбкой посмотрела на зайца.

— Здравствуйте, агент Сэвидж. Я так рада, что вы всё-таки пришли. Спасибо вам за всё, мне жаль, что я не могу никому сказать, что весь этот триумф состоялся благодаря вам.

— Прошу, называйте меня просто Джек. И не стоит, мисс Кингсли. — Он опустил взгляд на свой бокал с водой, стараясь держаться подчёркнуто отстранённо и строго. — Я лишь выполнял свою работу.

— Да брось, Джек, — тихо и лукаво усмехнулась Зои. Она была слишком умна и проницательна, чтобы верить в эти отговорки. — Мы оба прекрасно понимаем, если бы ты действовал строго в рамках регламента, нашего фильма бы не было. Ты защитил меня, защитил весь мой многолетний труд, хотя не обязан был этого делать. Почему, Джек?

Агент ZBI молчал несколько секунд, внимательно вглядываясь в её проникновенные глаза.

— Мисс Кингсли, я…

— Зои. — Лисица осторожно прикоснулась к лапе Джека. — Прошу, называй меня Зои.

— Зои, я должен перед тобой извиниться, — едва заметно вздохнув, неожиданно произнёс Джек. — Когда мы с тобой познакомились, признаюсь, я очень сильно тебя недооценил. Я привык считать, что актёры — это несерьёзные лица, недостойные внимания ZBI. Но ты... полностью перевернула этот стереотип в моей голове. За всю свою многолетнюю практику я могу вспомнить не так уж много зверей, которые были бы настолько же сильными, решительными и бесстрашными, как ты. Я искренне восхищён тобой, Зои.

У полярной лисицы от этих слов сладко кольнуло где-то глубоко в сердечке. Будучи профессиональной актрисой, она, как никто другой, умела чувствовать, когда ей говорят ложь, а когда общаются искренне. И Джек сейчас не лукавил, он говорил чистую правду. Его голос не дрожал, он не играл роль и не пытался казаться кем-то другим.

Зои вдруг впервые в жизни осознала, что видит перед собой зверя, который значил для неё больше всего на свете — он был важнее её фильмов, компании, славы и всех денег мира. Он был идеален. И она впервые за все свои годы по-настоящему захотела с кем-то построить глубокие, крепкие и честные отношения.

Джек в эту секунду чувствовал то же самое и внутренне был удивлён собственным мыслям, ведь романтика и свидания никогда не занимали его голову. Но сейчас он видел перед собой потрясающую девушку, которая была идеальна во всех смыслах, и его непреодолимо тянуло к ней.

Они на секунду словно потеряли связь с окружающей их реальностью, забыв про банкет и шум толпы. Не отрывая глаз, они медленно, синхронно потянулись друг к другу, и их губы встретились. Это был прекрасный, долгий, головокружительный и бесконечно желанный поцелуй, который скрепил их судьбы и стёр любые сомнения в том, что они нашли друг друга в этом огромном мире.

Они потеряли счёт времени, растворившись в этом прекрасном моменте, и только когда слегка отстранились, не отрывая друг от друга глаз, они медленно вернулись в реальность. Вокруг них образовалась толпа папарацци, освещающих вспышками камер полумрак их уютного уголка, делая десятки эксклюзивных фото.

Джек и Зои повернулись к репортёрам, которые, перекрикивая друг друга, бросились наперебой засыпать пару бесцеремонными вопросами: «Мисс Кингсли, когда у вас завязался этот роман?», «Сэр, как вас зовут? Почему вашего имени нет в списке гостей?», «Это очередной пиар-ход для продвижения фильма?»

Но Джек и Зои, стоя плечом к плечу, даже не думали смущаться под шквалом вспышек. В этот момент они оба понимали, что хотят быть вместе, и мнение толпы их не волновало. Они не произнесли ни слова, не ответили ни на один выкрик, но и не отстранились друг от друга ни на миллиметр. Джек уверенно держал Зои за талию, а она мягко, но крепко сжимала его лапу. Всем своим видом они давали понять — да, у них завязались отношения, и это всерьёз.

Чуть позже, когда стартовала развлекательная программа, Джек и Зои тайком, через служебный выход, покинули шумный банкетный зал и уехали в уединённый, скрытый за высокими живыми изгородями особняк Зои.

Эта ночь, когда Джек и Зои впервые занялись любовью, была по-настоящему идеальной, лишённой спешки или неловкости. Они оба хотели этого, отчётливо видели, чувствовали и осознавали каждый шаг. Их близость не была спонтанным, поспешным проявлением мимолётных эмоций или следствием выпитого алкоголя — это была абсолютная уверенность в их отношениях. Прекрасный, невероятно чувственный акт любви, столь желанный ими обоими, и до последнего вздоха правильный.

Джек чётко и ясно осознавал то, во что ещё неделю назад никогда бы не поверил — он впервые в своей жизни встретил женщину, которую больше не хочет отпускать. Женщину, с которой он готов прожить всю оставшуюся жизнь. А Зои поняла, что наконец-то, после долгих лет фальши, лживых комплиментов, притворных улыбок, похотливых взглядов продюсеров и пустых признаний, она нашла того, кто любит её по-настоящему. Парня, который защитит её от любых штормов этого мира и которого она любит всем сердцем. Она наконец-то встретила того, с кем хочет построить семью, кого видит своим мужем и отцом их будущих детей.

На следующее утро Зои проснулась первой от мягких лучей солнца, пробивающихся сквозь тяжёлые шторы спальни, и ласково посмотрела на спящего рядом Джека. Лисица внимательно вглядывалась в его расслабленное, умиротворённое лицо, лишённое привычной маски сурового спецагента, и вдруг испытала липкий укол внезапного страха.

В её душу закрались тревожные, мучительные сомнения. А что, если она ошиблась? Что, если она для Джека — всего лишь очередная симпатичная девушка на одну приятную ночь? Что, если в его опасной жизни ей на самом деле нет места? Он ведь был видным, красивым, харизматичным спецагентом ZBI. Наверняка во время многочисленных командировок самые роскошные, симпатичные девушки пачками вешались ему на шею. А вдруг он настолько привык к лёгкому женскому вниманию, что воспринимает её точно так же? Может быть, её глубокие, сильные чувства к нему на самом деле невзаимны?

Джек в этот момент был так прекрасен, так дорог ей, что Зои поняла — она просто не выдержит, если её худшие опасения окажутся правдой. За много долгих, одиноких лет в кинобизнесе этот заяц стал первым и единственным зверем, которого она так сильно, до дрожи боялась потерять. Зои нежно, едва касаясь шёрстки, любовно погладила его по плечу.

Джек, верный своей многолетней профессиональной привычке, мгновенно открыл глаза от её лёгкого прикосновения. Ему потребовалась ровно одна секунда, чтобы сориентироваться, понять, где он находится, вспомнить, кто рядом с ним, и окончательно расслабиться. Он мягко посмотрел на неё и улыбнулся — он уже и сам не помнил, когда последний раз так искренне улыбался.

— Доброе утро, — негромко произнёс он и крепко обнял полярную лисичку, прижимая к себе.

Зои тепло улыбнулась в ответ, но Джек сразу же уловил едва заметную тень на её мордочке. Сэвидж умел читать микромимику, жесты и малейшие изменения в поведении — этот навык годами оттачивался на сложнейших федеральных допросах.

— Тебя что-то тревожит, Зои? — прямо спросил он, заглядывая ей в глаза.

Лисица внутренне сжалась. Она панически боялась делиться своими внезапными опасениями. Девушка прекрасно знала, что обычно парням такие вещи в первое же утро не говорят, чтобы не спугнуть их излишним напором. Но, глядя на Джека, на его спокойную, монолитную уверенность, она почему-то верила, что этот заяц не такой, как все. Он не умеет бояться и не играет в эти глупые игры.

— Знаешь, Джек... — тяжело вздохнула Зои и крепче сжала его ладонь. Она решила честно поделиться своими переживаниями. — Я просто привыкла, что в моём мире всё слишком быстротечно, а за красивыми словами мужчин почти всегда скрывается фальшь или желание использовать меня. Ты потрясающий, видный спецагент, настоящий идеал. И мне на секунду стало страшно... Страшно думать, что для тебя эта ночь может быть лишь мимолётным эпизодом, а я... я уже не смогу вычеркнуть тебя из своей жизни. Мне так хочется, чтобы между нами всё было по-настоящему.

Джек внимательно её слушал, не перебивая. Затем вместо долгих и пространных объяснений просто нежно поцеловал её прямо в губы, пресекая любые сомнения. Он медленно отстранился, глядя ей прямо в глаза, и сказал:

— Зои, я больше никогда тебя не отпущу. Мы принадлежим друг другу, теперь мы вместе навсегда. Я в этом уверен.

Его тон был настолько убедителен, что Зои моментально успокоилась. Вся накопленная за утро паника растаяла, уступив место доверию. Она была актрисой и знала, что так сыграть невозможно, знала, что Джек не врал ей. Она счастливо улыбнулась, поудобнее устроила голову на его тёплой груди, прислушиваясь к мерному стуку сердца, и тихо спросила:

— И что же мы будем делать дальше?

Джек ответил ровным и будничным тоном, не задумавшись ни на секунду:

— Годик поживём вместе. Потом поженимся, сыграем свадьбу. Родим троих детей, выучим их и отправим в колледж. Через двадцать лет я выйду на пенсию за выслугу лет. Ещё через десять ты завершишь свою актёрскую карьеру. Купим ферму где-нибудь в тихом пригороде и будем спокойно выращивать овощи.

Зои от такого не то серьёзного жизненного плана, не то очень тонкой шутки, не выдержала и звонко рассмеялась.

— Ого! Большие у вас планы, спецагент Сэвидж. — Она легонько толкнула его в плечо. — Вообще-то я имела в виду, что мы будем есть на завтрак.

Джек едва заметно улыбнулся и ласково поцеловал её в лоб, но так и не сказал, была ли эта шутка или он и вправду просчитал их совместную жизнь на тридцать лет вперёд. Но так ли это важно? Главное, что все её утренние страхи и опасения оказались беспочвенными. Джек действительно её любил, и ей так приятно было это осознавать.

Зои лишь мысленно усмехнулась таким долгоидущим планам своего мужчины. Её, как изысканную модницу, конечно, пока не слишком прельщала мысль на старости лет копаться в земле и жить на ферме. Но полярная лисица впервые в своей жизни осознала, насколько сильно она хочет полноценную, настоящую семью — уютный дом, детей и любящего мужа-спецагента.

 

После прекрасного ужина в «Тропической Ривьере» Зои и Джек возвращались домой. Она уверенно вела ярко-красный BMW M3 Touring — практичное сочетание вместительного универсала с агрессивными гоночными характеристиками. В отличие от прагматичного Джека, полярной лисице всегда нравились культовые спортивные автомобили. Машина плавно затормозила у их просторного двухэтажного особняка, который они построили в тихом, живописном пригороде Зверополиса, когда Зои переехала к Джеку из Клос-Анджелеса.

После переезда актриса не забросила любимую работу, а напротив, решилась на масштабное расширение Zoe White Production. Милтон Грин остался руководить головным офисом в Клос-Анджелесе, а Зои открыла филиал в Зверополисе.

Это решение оказалось невероятно успешным. Новая студия давала уникальный шанс молодым местным талантам, у которых не было денег ехать на другой конец страны ради призрачного кастинга, либо они просто боялись рискнуть. К тому же, в Зверополисе аренда павильонов, высококлассное съёмочное оборудование и логистика стоили в разы дешевле, чем в Калифурнии, поэтому часть новых проектов Зои реализовывала именно здесь.

Прежде чем войти в дом, пара на секунду остановилась прямо перед входной дверью. Они с безграничной нежностью и любовью посмотрели друг другу в глаза. Лисица и заяц крутились в совершенно разных кругах, делали разную работу, но каким-то невероятным чудом жизнь свела их вместе. Несмотря на то, что Джек и Зои были неразлучны уже десять лет, каждый день они благодарили судьбу за ту встречу и бережно ценили каждое мгновение, проведённое вместе. Они коротко, сладко поцеловались и, наконец, повернули ключ в замке.

Но не успели они зайти внутрь прихожей, как из глубины гостиной с восторженными, оглушительными криками «Мама! Папа!» на них ураганом налетели очаровательная зайка и шустрый лисёнок. Джек счастливо заулыбался и одним лёгким, натренированным движением подхватил обоих детей на лапы.

— Эй, привет, банда! Ну как вы тут без нас? Не хулиганили? Слушались няню?

Дети от восторга закивали головами.

— Да, папа! — весело захлопал лапками лисёнок. — Мы с ней весь вечер играли в догонялки во дворе, и я снова победил! А потом мы смотрели баскетбол по телевизору.

— Да, было очень весело! — увлечённо подхватила маленькая зайка, забавно подёргивая длинными ушками. — Лола Банни так красиво играет. Мы за неё болели!

— Ну, сорванцы, хотя бы ради приличия могли бы разок поддаться, — рассмеялась Зои, целуя детей. — Всё-таки обогнать пожилую черепаху в догонялках не так уж и сложно.

После переезда Зои пара была по-настоящему счастлива, шаг за шагом воплощая в реальность тот самый спонтанный жизненный план, который когда-то в шутку или абсолютно серьёзно выдал Сэвидж. Они договорились, что право выбрать имя для дочки будет у Зои, а для сына — у Джека.

В межвидовых парах дети рождались не так, как у родителей одного вида. Забеременеть случайно было биологически невозможно, и долгое время это было серьёзным препятствием. Но с тех пор наука шагнула далеко вперёд, и теперь беременность у межвидовых пар стала реальностью для прогрессивного мира. Это всегда был очень непростой, долгий и осознанный процесс, с которым родителям помогали врачи-репродуктологи. Специалисты на месяцы вперёд расписывали будущим маме и папе строгую диету, назначали специальные препараты и выстраивали такой режим, чтобы максимально подготовить организмы к созданию идеальной плодородной среды. Генетика работала так, что ребёнок всегда рождался видом либо отца, либо матери. Но общая кровь нередко оставляла свой уникальный след на внешности малышей в виде окраса шерсти или кожи.

Сразу после свадьбы Джек и Зои, не откладывая, решили заводить первого ребёнка. Так на свет появилась очаровательная зайка. Зои долго и кропотливо подбирала для дочки имя, которое бы звучало благородно, аристократично и возвышенно, поэтому назвала её Беатрис. Но Джек, верный принципам лаконичности, с первого же дня стал ласково называть малышку Триша. Это поначалу жутко злило Зои, ведь короткое имя звучало совсем не по-светски, а ведь его быстро подхватили друзья и коллеги, и теперь девочку так называли абсолютно все. Сама же зайка безумно любила называть себя именно Тришей и весело смеялась каждый раз, когда мама строго поправляла её, напоминая, что она — Беатрис.

Сейчас Трише уже девять лет, и она вовсю ходит в начальную школу Зверополиса. Девочка растёт невероятно смышлёной и гордится своим «папой-детективом», от которого частично унаследовала внимание к деталям. Она нередко замечала, когда отец возвращался со службы измотанным после тяжёлых зачисток, и изо всех сил пыталась по-детски о нём позаботиться — делала ему кофе, читала газету или просто тихо сидела рядом, обняв его лапу. Джек обожал такие моменты и нередко засыпал, сидя прямо в кресле и обнимая дочь.

Физически Триша пошла в отца — изящная и быстрая зайчиха с длинными, чуткими ушами и реактивными рефлексами. В основном цвет её шерсти был мягким, дымчато-серым, точь-в-точь как у Джека, но от мамы она унаследовала жемчужный отлив — на ярком солнце её мех казался волшебно-серебристым. На мордочке и вдоль спины у неё были едва заметные аккуратные чёрные полосы, как у отца, но более тонкие и изящные. Глаза у Триши огромные, сияющие, льдисто-голубые. Этот пронзительный, глубокий взгляд на серой заячьей мордочке мгновенно приковывал к себе внимание любого прохожего.

Благодаря маме-моднице Триша всегда и везде была одета с безупречным вкусом. Даже для обычных школьных занятий Зои подбирала ей аккуратные трикотажные платья, а на её длинных серых ушах часто можно было увидеть стильные шёлковые ленты или яркие бантики, которые идеально сочетались с её мехом. Маленькая Беатрис росла настоящим украшением их большого дома.

Через четыре года после рождения Триши Зои и Джек решили, что пришло время для второго малыша. На этот раз у них родился мальчик, и Джек выбрал для него простое, лаконичное имя — Кит. Малыш родился полярным лисёнком, как и его прекрасная мама.

С самых первых годов Кит был очаровательным и при этом гиперактивным ребёнком, который буквально обожал играть в шпионов и секретных агентов. Он, конечно, был ещё слишком мал, чтобы понимать всю серьёзность работы отца, поэтому ориентировался скорее на детские приключенческие книги.

Внешне Кит выглядел почти как точная копия Зои, однако заячьи гены Джека всё же оставили на его лисьей внешности несколько характерных следов. Мальчик обладал невероятно пушистой, ослепительно-белой шерстью, унаследованной от мамы, из-за чего напоминал маленькое пуховое облако. Самое примечательное в его окрасе — это кончики острых ушей и подушечки лап, которые были окрашены в тёмно-серый, почти чёрный цвет, повторяя отцовские полоски. Глаза у лисёнка были тёплые, бирюзовые, как у Зои — очень смышлёные и полные озорного блеска.

Киту уже исполнилось пять лет, и он был жутким непоседой. Его белоснежная шерсть редко оставалась чистой до конца дня, ведь юный шпион постоянно прятался за диванами, маскировался в саду или ползал под кроватями. Обычно Зои одевала его в яркие детские худи, прочные комбинезоны и кроссовки на удобных липучках, из которых Кит потом регулярно вытряхивал уличный песок.

Джек и Зои уже вовсю строили планы на рождение третьего малыша через год-другой. Поскольку в их доме уже подрастали и мальчик, и девочка, пол будущего ребёнка для супругов был уже совершенно не важен, а вот для самих детей это имело куда большее значение. Триша очень хотела сестрёнку, чтобы делиться девичьими секретами и вместе выбирать наряды. Кит же отчаянно мечтал о братике, который составил бы ему компанию в активных шпионских играх, ведь старшая сестра, по его мнению, была большой занудой и не желала бегать за ним по саду.

Конечно же, Джек Сэвидж не планировал оставаться теневым палачом секретного подразделения T.U.S.K. вечно. Со временем он хотел завершить карьеру в оперативном отделе и перейти на тихую кабинетную должность в ZBI, чтобы позволить себе чаще бывать дома и посвящать себя любимой семье. Пока Джеку удавалось виртуозно балансировать на этой грани — оставаться безжалостным агентом на службе ради безопасности страны и одновременно быть любящим отцом и мужем в стенах своего особняка. Но он, конечно, трезво оценивал риски и прекрасно понимал, что вечно сочетать эти две полярные роли он не сможет.

 

Ронни Страйк до последней секунды продолжала держать голову Джека Сэвиджа на прицеле мощной снайперской винтовки. Оружие было заряжено дротиком со специальной смертельной инъекцией. Ирбис осторожно проследила за этой парой от ресторана «Тропическая Ривьера» до их уединённого особняка. Она, разумеется, сразу же узнала в спутнице агента известную актрису Зои Уайт, но до последнего момента не могла поверить своим глазам — у безжалостного агента ZBI был с ней роман?

Когда дверь особняка открылась, и свет из прихожей залил крыльцо, Ронни едва не выдала себя. Зои и Джек были не просто любовниками, они были женаты, и у них росли общие дети. Ронни через оптический прицел внимательно смотрела на тёплую улыбку Джека, на то, как этот палач ZBI искренне радуется своим малышам. Ирбис просто не узнавала зверя в перекрестии. Сейчас, в окружении семьи, он совсем не казался тем расчётливым чудовищем и беспощадным ликвидатором, каким его знали на работе.

Ронни почувствовала, как её указательный палец на спусковом крючке начал крупно, бесконтрольно дрожать. Они вчетвером в проёме двери выглядели такими счастливыми. Джек крепко, с любовью прижимал к себе пушистого лисёнка и нарядную зайчишку. Было очевидно, что он просто обожал их, а они любили его. Ронни медленно, через силу убрала палец с курка. Тяжёлые, отрезвляющие мысли лавиной накрыли её сознание.

«Боже... Да что же я делаю? Неужели я правда готова убить лучшего федерального агента, который обеспечивает безопасность всей страны? Я готова лишить двоих невинных детей их отца? И ради чего всё это? Чтобы просто отомстить Нику Уайлду? До чего же низко я опустилась...»

Ронни страшно злилась на себя за то, что позволила этому хитрому леопарду так легко проникнуть ей в голову и использовать её боль в своих интересах. В её памяти вдруг всплыли мудрые, веские слова старого мистера Бига: «Твои друзья бы не хотели, чтобы ты из мести уничтожила собственную жизнь. Ты ещё нужна этому городу».

Она увидела, как Джек Сэвидж перед тем, как окончательно войти в прихожую, на секунду задержался в дверях. Он обернулся и посмотрел своим пронзительным взглядом прямо туда, в ночную темноту густых деревьев, где затаилась Ронни. Ирбис замерла, боясь двинуться с места. Она знала, что на таком расстоянии в глухой тени он физически не мог её разглядеть. Джек, помедлив, спокойно закрыл за собой дверь, и гулкий щелчок замка прозвучал как финальный аккорд.

Ронни вытащила из кармана куртки мятую фотографию Джека, которую ей оставил леопард. Тяжело вздохнув, она уверенным движением разорвала снимок на мелкие части и пустила их по ветру. Ирбис принялась разряжать винтовку, аккуратно упаковывая разобранные детали обратно в жёсткий оружейный футляр. В этот душный вечер она сделала свой самый главный выбор в жизни — Ронни Страйк отказалась от слепой мести. Она не посмела разрушить чужое счастье и отнять жизнь у отца семейства. Она осталась верна себе.

Но быстро уходя прочь через ночные заросли, она не подозревала, что буквально секунду назад сохранила жизнь вовсе не федеральному агенту, а самой себе.

Джек Сэвидж вёл опасную игру, но он сознательно пошёл на этот риск. Его аналитический отдел уже давно доложил, что ирбис выслеживает его по всему городу. Но Джек до конца верил, что в этой сильной, но отчаявшейся «Отверженной» осталось что-то живое, и она способна сделать правильный выбор.

Разумеется, агент ZBI был готов к любому развитию событий на пороге своего дома. Даже если бы Ронни поддалась эмоциям и спустила курок, Сэвидж верил в свои рефлексы — он бы мгновенно услышал тихий свист летящего дротика, визуально зафиксировал его траекторию и успел бы развернуться спиной и закрыть своим телом Зои и детей. Под его рубашкой скрывался новейший, ультратонкий бронежилет — секретная высокотехнологичная разработка ZBI, которую невозможно было заметить снаружи. Ни один транквилизаторный дротик или игла с ядом физически не смогли бы пробить эту композитную защиту. Плюс ко всему, во внутреннем кармане пиджака у Джека всегда был наготове автоматический инъектор с мощнейшим антидотом широкого спектра действия, способный нейтрализовать любой токсин в крови и гарантировать выживание.

Но суровая, леденящая кровь правда заключалась в другом. В ту самую секунду, как палец Ронни надавил бы на спусковой крючок винтовки, она была бы убита на месте.

Скрытый штурмовой отряд T.U.S.K., затаившийся на соседних крышах и в густых кронах деревьев, на протяжении всего вечера держал голову и грудь ирбис в прицелах своих тепловизоров. Джек знал, что она придёт по его душу, и добровольно выставил себя в роли живой приманки. Бойцы T.U.S.K. терпеливо следили за «Отверженной», получив от Сэвиджа единственный, предельно ясный приказ — уничтожить Ронни Страйк только в том случае, если она нажмёт на курок. И только тогда.

В лапах штурмовиков было тяжёлое боевое огнестрельное оружие, и у Ронни не было бы ни единого шанса на спасение. Боевая пуля — это не дротик. Она летит со сверхзвуковой скоростью и поражает цель моментально, её невозможно услышать заранее, увидеть в полёте или уклониться. Снайперы T.U.S.K. стёрли бы Ронни в пыль в то самое мгновение, как её собственный снаряд покинул бы ствол.

Но приказ Джека имел и вторую, справедливую сторону — если Ронни совладает с гневом и не станет стрелять, отряд обязан беспрепятственно её отпустить.

Ирбис уходила вглубь ночных кварталов Зверополиса с тяжёлым, но чистым сердцем. Она была уверена в том, что проявила благородство, милосердие и не стала ломать жизнь прекрасной, любящей семьи ради слепой мести. Она гордилась тем, что сохранила в себе остатки здравого смысла. Но на самом деле, в этой тишине пригорода, сделав свой выбор, Ронни Страйк только что подарила жизнь самой себе. Жестокий механизм Джека Сэвиджа закончил свою работу и бесшумно растворился в темноте, оставляя город в покое.

 

Джуди возвращалась в квартиру Ника глубоким, глухим вечером, когда шум мегаполиса постепенно стихал. Она съехала из своих прежних тесных апартаментов в Grand Pangolin Arms и окончательно поселилась здесь, предварительно оплатив всю накопившуюся задолженность Ника по счетам. Старому арендодателю было всё равно, кто занимает эти квадратные метры — хитрый лис или крольчиха-полицейская, лишь бы арендная плата поступала в срок.

За последние дни Джуди успела полностью обустроить своё новое жилище — вынесла скопившийся мусор, выбросила сломанную во время обысков мебель, разобрала оставшиеся вещи, что смогла, отремонтировала. Эта монотонная физическая работа на какое-то время отвлекала её от тяжёлых мыслей и осознания того, на какую грязную сделку с бюро ей пришлось пойти ради безопасности Лолы. И всё же в этой полупустой квартире она незримо ощущала присутствие призрака прошлого в виде своего любимого лиса. Порой Джуди сама не понимала, становится ли ей от этой атмосферы хуже или, наоборот, чуточку легче.

Сегодняшний очередной день в роли спикера полицейского управления вымотал её до предела. Новая масштабная пресс-конференция перед десятками репортёров, где она, с трудом сдерживая дрожь в лапах, вновь чеканила текст циничной методички, что ей прислали из ZBI.

Джуди каждый раз заставляла себя выглядеть максимально убедительной, держала осанку, доверительно улыбалась в объективы камер и ровным тоном отвечала на каверзные вопросы прессы. Но внутри неё бушевал пожар, ведь всё ею сказанное, от начала и до конца, было сплошной ложью, и ей пришлось наступить на горло собственным принципам. Крольчихе было до тошноты омерзительно произносить эти красивые, гладкие фразы, оперировать статистикой, прекрасно понимая, что её медийный образ просто используют как ширму, оправдывающую зверские, противозаконные методы подавления беспорядков отрядами T.U.S.K. Федералы Сэвиджа нарушили кучу законов, растоптали права граждан, а она теперь послушно прикрывала их спины.

Джуди было невыносимо тяжело мириться с этой новой реальностью, морально эта ложь выматывала её гораздо сильнее, чем любая физическая работа или погоня за преступниками. Но, судя по заголовкам вечерних газет, она была весьма убедительна. Перепуганная пресса и уставшая от погромов публика безоговорочно верили каждому её слову. Руководство ZBI и шеф Буйволсон были довольны достигнутым результатом.

А сама Джуди после каждой такой конференции чувствовала, как внутри неё, в глубине души медленно умирает что-то очень важное. Она ощущала себя опустошённой куклой, которой не хотелось ни славы, ни наград, ни званий. Крольчиха просто покорно ждала, когда ситуация окончательно стабилизируется, ведь Джек обещал, что очень скоро они, наконец, отпустят её и перестанут эксплуатировать её имя. Ей хотелось лишь одного — поскорее вернуться к своей простой и понятной работе рядового полицейского Зверополиса.

Джуди остановилась у входной двери и медленно опустила свои потухшие глаза, заметив, что на пороге лежит небольшая посылка. Видимо, её доставили, пока крольчиха находилась на работе.

Она аккуратно подняла коробку и внимательно осмотрела со всех сторон — на ней не было указано ни имени отправителя, ни обратного адреса. Зайдя в пустую квартиру, Джуди осторожно, с замиранием сердца вскрыла упаковку, и в то же мгновение её сердце кольнуло от острой, невыносимой боли — это была посылка от Ника.

Она дрожащими лапками стала медленно, один за другим вытаскивать из коробки предметы, словно перебирая осколки того прошлого, в котором она была счастлива.

Полицейский жетон Ника и его именной бейдж. Джуди вспомнила, как самолично, с гордостью крепила этот блестящий жетон к груди Ника, облачённого в парадную форму, сразу после того, как он успешно закончил полицейскую академию и вошёл в историю как первый лис-полицейский Зверополиса.

Его любимые солнцезащитные очки-авиаторы. На стекле красовалась еле заметная трещина, появившаяся после взрыва на заброшенном сталелитейном заводе, когда Ник чуть не погиб, прикрыв её собой. Именно после того случая они, наконец, поняли, что нет смысла скрывать очевидного — они любили друг друга и хотели построить совместную жизнь. Джуди даже слегка улыбнулась, вспоминая, как каждый раз в шутку пыталась снять с него эти очки, потому что ей не нравилось, когда он прятал за ними свои прекрасные зелёные глаза.

Джуди дрожащими лапками вытащила последнюю самую ценную вещь, которая когда-либо была у их дуэта — ручка-диктофон в виде морковки. Та самая ручка, которую они годами передавали друг другу, подлавливая на какой-нибудь памятной фразе, любовно сохраняя и переслушивая неловкие, случайно сказанные, смешные и трогательные признания. На пластиковом корпусе отчётливо виднелись старые шрамы-трещины, оставшиеся после того, как Ник миллиметр за миллиметром терпеливо склеивал разлетевшуюся ручку. Это был настоящий архив их дружбы, любви и символ единства.

Джуди с надеждой нажала на заветную кнопку диктофона, ожидая услышать родной голос. Но из динамика раздалось лишь ровное, мёртвое цифровое шипение — Ник безвозвратно стёр все записи. Теперь не существовало никаких «Мы», в этом огромном мире остались лишь «Ник» и «Джуди».

Крольчиха обречённо опустила голову, и крупные слёзы сами покатились из её глаз. Она поняла, что эта посылка была не только прощанием, она несла и немое послание — «Не ищи меня. Нам не суждено быть вместе».

Джуди Хоппс долго плакала в тишине. Крольчиха понимала, что глупо питать какие-то иллюзорные надежды, пора перестать обманывать себя красивыми сказками. Ей нужно быть сильной, учиться заново жить этой одинокой жизнью и принять новую реальность. Она аккуратно сложила все присланные вещи обратно в коробку, плотно закрыла крышку и убрала её в нижний ящик письменного стола.

Город за окном продолжал жить своей мирной и безопасной жизнью, даже не догадываясь, какую цену за этот покой заплатили двое его лучших офицеров. Великая, полная взлётов и падений история Джуди Хоппс и Ника Уайлда подошла к своему трагическому концу.