Пять „удачных“ свиданий Гермионы Грейнджер (гет)

Глава 3. Вторник, или Допрос с пристрастием

Вторник, 9:00. Министерство магии, кабинет заместителя министра магии Гермионы Грейнджер.

Гарри стоял перед дверью её кабинета уже пять минут. Рон — рядом, нервно теребил рукав мантии.

— Ты долго ещё будешь стоять? — прошипел Рон. — У меня работа есть. Ну, типа.

— Она сказала прийти лично и извиниться. Я собираюсь с мыслями.

— Собирайся быстрее, Поттер. А то она сама выйдет и приклеит нас к стене. У неё это быстро.

Гарри вздохнул и постучал.

— Войдите, — раздался знакомый голос. Спокойный, деловой, без намёка на вчерашнюю ярость. Это было страшно.

Они вошли.

Гермиона сидела за столом, заваленным свитками. На ней была строгая белая блузка и тёмный жакет. Волосы собраны в пучок. На столе — две палочки, их палочки, аккуратно положенные на подставку. Рядом — список из пяти свиданий, написанный рукой Гарри, с карандашной пометкой на полях: «Придут — поймаю. Приклею к колесу обозрения».

Гарри заметил это и сглотнул.

— Садитесь, — сказала Гермиона, не поднимая головы от документа. — Только без резких движений. У меня под столом стоит арбалет.

— Арбалет? — переспросил Рон. — Магический?

— Магловский, — Гермиона подняла глаза и улыбнулась. — Купила в прошлом году, когда защищала закон о контроле за оборотнями. Ни разу не пригодился. До сегодняшнего дня.

Рон медленно отодвинул стул. Гарри зачем-то посмотрел под стол.

— Не дёргайся, Поттер, — сказала Гермиона. — Стреляет на движение.

Гарри и Рон сели. Стулья были низкие, неудобные — специально для посетителей, которых нужно унизить. Гермиона знала своё дело.

— Итак, — начала она, складывая руки на столе. — Докладывайте. У кого родилась идея испортить моё свидание?

— У него, — сказал Рон, ткнув пальцем в Гарри.

— У него, — сказал Гарри, ткнув пальцем в Рона.

Они переглянулись.

— Это была общая идея, — сказали они хором.

— Понятно, — кивнула Гермиона. — Гениальный тандем. Ладно. Про Лаванду я уже знаю. Сегодня в девять утра я отправила ей сову с требованием объяснений. Она будет рыдать и клясться в любви к Рональду. Мне плевать.

Рон покраснел.

— Далее, — Гермиона взяла список. — Пять свиданий вы мне уже сдали. Следующее — завтра, парк аттракционов. Дрю-метаморф, любит менять цвет волос и кататься на американских горках.

Она посмотрела на Гарри.

— Ты честно всё написал. Это плюс тебе.

Рон возмутился:

— А я?

— А ты пытался врать и сваливать на Гарри. Это минус.

— Я не врал!

— Вы оба друг на друга тыкали. — Гермиона вздохнула. — Рональд, мы давно закончили школу. Ты уже должен был научиться не тыкать пальцем.

Рон закрыл рот.

Гермиона встала, подошла к ним и взяла со стола палочки.

— Правила возврата палочек. — Она начала загибать пальцы. — Первое: вы извиняетесь перед Итаном.

— Перед тем парнем с пиццей на голове? — скривился Рон. — Он уже уехал. Мы не знаем, где он живёт.

— Знаете. Он работает в Отделе тайн, четвёртый этаж, кабинет 412. Я уже договорилась — он ждёт вас в три часа. — Гермиона взглянула на часы. — Через шесть часов. Успеете подготовить речь.

Рон открыл рот, но ничего не сказал.

— Второе: вы извиняетесь перед Лавандой.

— Перед Лавандой?! — возмутился Рон. — Это она нам сливала информацию!

— Именно. Она нарушила конфиденциальность. Но вы ею воспользовались. Так что извинитесь. — Гермиона прищурилась. — И сделайте это так, чтобы она поняла, что я знаю. Она должна испугаться и больше никогда не сливать данные. Понял?

Рон кивнул, хотя было видно, что ему не по себе.

— Третье: вы извиняетесь передо мной.

— Мы уже извинились! — сказал Рон.

— Нет, — отрезала Гермиона. — Вы пришли, потому что вам нужны палочки. Это не извинение. Это сделка.

Она положила палочки обратно на стол.

— Садитесь. Пишите.

Она достала два чистых пергамента и два пера.

— Каждый пишет извинение. От руки. Лично для меня.

— А можно магическим пером? — спросил Рон.

— Можно. Но я проверю заклинанием, писал ли ты сам или перо под диктовку.

— Ты не доверяешь нам?

— Рональд, вы вчера шпионили за мной под мантией. Какое тут доверие?

Рон вздохнул и взял перо.

Гарри тоже взял перо. Написал:

«Гермиона. Извини. Мы были идиотами. Это больше не повторится».

Он подвинул пергамент к ней.

Гермиона прочитала, поджала губы и написала на полях красной ручкой: «Мало. Подробностей. Почему вы идиоты? Что именно не повторится?» — и вернула обратно.

Гарри дописал: «Мы не должны были лезть в твою личную жизнь. Я не должен был соглашаться. Это было низко».

Он снова подвинул пергамент. Гермиона прочитала, помолчала, потом написала: «Принято».

У Гарри отлегло от сердца.

Рон долго сопел, вывел наконец:

«Гермиона, сорри. Я дурак. Не надо было лезть. Ты хорошая, а я нет. Прости».

Гермиона прочитала. Усмехнулась.

— Хотя бы честно. Ладно.

Она взяла их палочки, повертела в руках.

— Забирайте. Но помните, — она посмотрела на Гарри, — я вас вижу. Сквозь мантию, сквозь стены, сквозь любые отговорки. Если вы придёте завтра в парк — я узнаю.

— А если мы придём просто как посетители? — спросил Гарри. — Без мантии. Без шпионажа. Просто покататься на американских горках? Ты же не можешь запретить нам отдыхать.

Гермиона прищурилась.

— Запретить не могу, — сказала она холодно. — Но предупредить обязана. Придёте следить — вызову магловскую охрану. У них дубинки и электрошокеры, и они не будут разбираться, кто вы такие.

— Я приду один, — тихо сказал Гарри. — Без мантии. Без палочки. Просто… посмотреть.

Гермиона замерла.

— Зачем? — спросила она. В голосе пропала строгость. Осталась только усталость.

— Не знаю, — честно сказал Гарри. Помолчал. — Мало ли что.

Она долго смотрела на него. Потом разжала пальцы, положила его палочку на стол и отвернулась к окну.

— Делай что хочешь, Поттер, — сказала она в стекло. — Ты всё равно всегда делал.

Гарри взял палочку. Рон — свою.

Они вышли молча.

-

Вторник, 15:00. Отдел тайн, кабинет 412.

Итан сидел за столом и перебирал бумаги. Пятен от пиццы на лице уже не было, но психологическая травма, видимо, осталась — при виде Гарри и Рона он вздрогнул и напрягся.

— Грейнджер сказала, вы хотите извиниться, — сказал он настороженно.

— Да, — сказал Гарри. — Мы вели себя как придурки. Пицца была моя идея. Извините.

— Извините, — буркнул Рон, глядя в сторону. — За то, что сидел и смотрел. И ничего не сделал.

Итан посмотрел на них, потом на дверь, потом снова на них.

— Ну ладно, — сказал он неуверенно. — Только вы ей передайте, что я не против встретиться ещё раз. Если она захочет. И если вы не будете кидаться едой.

— Передадим, — сказал Гарри. И больше не будем.

Итан кивнул и расслабил плечи. Гарри и Рон вышли. В коридоре Рон выдохнул:

— Бедный парень. Он теперь до конца жизни будет шарахаться от пиццы.

— Не начинай, — сказал Гарри.

-

Вторник, 18:00. Агентство «Золотая Сова».

В кабинете пахло дешёвыми духами. Лаванда Браун сидела в своём кабинете и рыдала. Тушь потекла, нос покраснел. Гермионина сова прилетела утром, и текст был кратким: «Ты нарушила конфиденциальность. Либо ты работаешь на меня бесплатно год, либо я подаю в суд и закрываю твоё агентство. Выбирай. P.S. Рональд знает, что ты сливаешь информацию. Он не восхищён».

— Она настоящая сука! — всхлипывала Лаванда, поднимая заплаканные глаза на вошедших Гарри и Рона. — Вы пришли меня добить?

— Мы пришли извиниться, — сказал Рон, глядя в сторону. — Но ты тоже виновата. Ты не должна была нам ничего рассказывать.

— Я думала, ты меня полюбишь! — простонала Лаванда. Она схватила со стола салфетку и промокнула глаза. — Думала, если помогу тебе вернуть Грейнджер, ты поймёшь, какая я хорошая!

— Так не работает, — вздохнул Рон. Он засунул руки в карманы и уставился в пол. — Ты мне нравишься, Лаванда. Немножко. Когда не плачешь и не врёшь. Но если ты будешь сливать чужие данные — никто тебя не полюбит.

Лаванда вытерла слёзы тыльной стороной ладони, размазывая остатки туши. Шмыгнула носом.

— Я поняла. Я больше не буду.

— Значит, так, — сказал Гарри, складывая руки на груди. — Ты ищешь ей кандидатов бесплатно. Год.

Лаванда вскинула голову, глаза расширились.

— Год?! Это грабёж! — она стукнула кулаком по столу, но вышло не страшно — кулак был маленький и мокрый от слёз.

Гарри нахмурился.

— Хочешь закрытие лицензии и суд? Гермиона мягко с тобой обошлась. Радуйся.

Лаванда сдулась. Плечи опустились, она снова уткнулась в платок и кивнула.

Гарри и Рон вышли на улицу. Гарри глубоко выдохнул — он не заметил, как задержал дыхание.

-

Вторник, 19:00. Улица перед агентством.

Вечер был холодным, но сухим. Небо над Косым переулком темнело.

— Фух, — выдохнул Рон. — С этим разобрались.

— Ага, — рассеянно сказал Гарри.

Рон посмотрел на него.

— Ты какой-то задумчивый. Это из-за того, что она сказала про охрану? Не парься. Мы просто не пойдём в парк. И всё.

— Не пойдём?

— Ну да. Она же сказала — вызовет магловскую охрану. А у меня нет желания объяснять коллегам, почему меня вывели из парка под руки. Ещё раз.

Гарри молчал.

— Ты чего? — Рон нахмурился. — Ты правда хочешь туда пойти? Зачем?

— Я пойду один, — тихо сказал Гарри. — Без мантии.

Рон уставился на него.

— Ты с ума сошёл? Тебя же выведут! — Рон схватил его за рукав. — Ты в своём уме?

— В своём, — сказал Гарри. — Но я не могу не прийти.

— Почему? — Рон уставился на него. — Объясни мне. Почему? Ты что, влюбился в неё, что ли?

Гарри смотрел на друга. Молчал. В груди что-то сжалось.

— Что, правда? — Рон отступил на шаг. — Ты… ты любишь её?

— Да, — сказал Гарри. — С палатки.

Рон побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел.

— Ты… — его голос дрожал от злости. — Ты мой лучший друг! А ты всё это время… ты смотрел на неё? Мечтал о ней?

— Я пытался не смотреть, — сказал Гарри. — Не получалось.

— И ты молчал?! — Рон повысил голос. — Годами молчал?! А когда она плакала из-за меня — ты её утешал?

— Утешал, — твёрдо сказал Гарри. — Потому что ты сделал ей больно. А я не мог ничего сказать, потому что…

— Потому что ты трус! — рявкнул Рон. — Ты боялся признаться! Ты боялся, что я тебя убью! И правильно боялся!

Он задышал часто, сжал кулаки.

— Она должна быть со мной, Поттер! Ты понял? Я с ней встречался три года! Я первый её поцеловал! Я…

— Ты изменил ей с Панси Паркинсон, — перебил Гарри. — Ты сказал ей, что она сухая как страницы. Ты всё это время ходил по ведьмам, но при этом требовал, чтобы она тебя ждала. Она не твоя.

— Заткнись! — Рон толкнул его в грудь. — Не тебе учить меня! Ты просто хочешь отбить её у меня!

— Её не у кого отбивать, — сказал Гарри, не отступая. — Вы расстались. Ты сам всё разрушил.

Рон замер. Смотрел на Гарри.

— Ты не пойдёшь завтра в парк, — сказал он наконец ледяным голосом.

— Пойду.

— Я запрещаю тебе!

— Ты не мой отец, Рон.

Рон развернулся и ударил кулаком в стену ближайшего дома. Штукатурка треснула.

— Если ты пойдёшь — я больше не твой друг! — выкрикнул он. У Рона дрожали губы. Он сам не верил в то, что говорил, но остановиться уже не мог. — Выбирай, Поттер! Я или она!

Гарри посмотрел на него долгим взглядом.

— Не ставь меня перед выбором, — сказал он тихо. — Ты проиграешь.

Рон побледнел ещё сильнее.

— Ты чудовище, — прошептал он. — Ты… ты мой брат. А ты…

Гарри вздрогнул. Брат. Рон назвал его братом — и этим всё сказано.

— Я люблю её, — сказал Гарри. — И я устал врать.

Они стояли друг напротив друга.

Рон первым отвернулся.

— Иди, — сказал он с горечью. — Иди к ней. Но когда она тебя пошлёт — не приходи ко мне плакаться.

Он развернулся и аппарировал — хлопок, и Рона не стало.

Гарри остался один. Он сказал правду. И потерял друга.

-

Вечер вторника. Квартира Гермионы.

За окном моросил дождь. Капли стекали по стеклу, размывая оранжевые огни фонарей. Гермиона сидела на диване с чашкой чая. Чай давно остыл, стал горьким и невкусным, но она не замечала. Живоглот устроился у неё на коленях, требовательно тыкаясь носом в ладонь.

— Они были сегодня, — сказала она коту. — Рон ныл. Гарри был тихим. Слишком тихим.

Кот мявкнул.

— А потом он сказал, что придёт завтра. Один. «Посмотреть». — Она усмехнулась. — Дурак.

Кот мявкнул и прищурился.

— И что мне делать? — спросила Гермиона. — Сделать вид, что не замечаю?

Кот мявкнул.

— Легко тебе говорить. Ты кот. Ты можешь шипеть и царапаться. А я… — она вздохнула, — я не могу.

Она поставила чашку на стол — мимо подставки, но даже не заметила. Взяла список — тот самый, который писал Гарри. Пять свиданий, аккуратно перечисленных. Его почерк. Резкий, торопливый, с нажимом.

Она положила список на стол. Пальцы дрожали. Она сжала их в кулак, до боли, и долго не разжимала.

— Идиот, — сказала она, глядя на список. — Самый настоящий идиот.

За окном темнело. Дождь усилился, барабаня по подоконнику.

Завтра — среда. Парк аттракционов.

Гарри придёт.

А она сделает вид, что не замечает.

Или нет.

Она ещё не решила