Белый омут на тёмном синем (гет)

Тео несколько секунд молча смотрел на неё, медленно выдыхая ментоловый дым в морозный воздух. Обычно подобные реплики были частью игры, дешёвым приёмом показаться загадочной и создать иллюзию внезапной эмоциональной глубины. За таким вступлением почти всегда следовала либо банальная попытка флирта, либо дежурный монолог о том, как «эта ночь меняет / раскрывает / обнажает душу / (вставьте своё слово) людей».

Но стоявшая рядом незнакомка просто констатировала факт, и это неожиданно сбивало с толку.

— Какое очаровательное начало знакомства, — Тео склонил голову набок в попытках ненавязчиво рассмотреть сокровища, скрытые в ложбинке её выреза. — Обычно девушки для приличия делают вид, будто я не выгляжу эмоционально нестабильным.

Она снова чуть улыбнулась уголком губ, продолжая наблюдать за танцем снежинок за перилами:

— А ты такой?

— Нет, но мне нравится заставлять окружающих так думать.

— Хм.

Повисла пауза. Кто-то распахнул двери на первом этаже, и темень двора резко резанула короткая полоса золотого света, прежде чем всё снова затихло. Девушка повернулась к нему лицом.

— Тебе ведь скучно.

Это даже не прозвучало вопросом, подобная безапелляционная уверенность откровенно сбивала с толку. С чего она вообще взяла? Вдруг он просто выскочил перекурить на пять минут?

Тео усмехнулся, изящным движением стряхивая пепел за перила:

— Смертельно.

— Тогда давай сбежим отсюда.

Парень тихо рассмеялся. Надо же, кто-то в этом замке наконец-то заговорил на его языке.

— И куда же ты предлагаешь податься?

Она задумчиво устремила взгляд куда-то поверх его плеча, словно высматривая маршрут среди звёзд.

— В оранжерею.

— Во владения профессора Стебль?

— Туда можно попасть из замка.

— Там держат плотоядные кусты, ты в курсе? — Тео с сомнением поиграл бровями.

— Они очень милые, если их специально не провоцировать.

— Это, пожалуй, худшая авантюра из всех, что мне доводилось слышать. Умереть в куче навоза книззла, которым Стебль удобряет свои грядки, пока тебя медленно пережёвывает агрессивный куст — моя мать этого не переживёт. Слишком неэстетично для старинного фамильного склепа.

Это было лишь на десять процентво шуткой, но девушка вдруг заливисто рассмеялась. Лёгкий, колокольный перелив её смеха приятно ласкал слух, и Тео поймал себя на том, что глупо улыбается в ответ.

Через несколько минут они уже крались по пустым коридорам Хогвартса, сбежав ото всех так легко и просто, будто были знакомы целую вечность. Замок ночью ощущался совершенно иначе. Отголоски музыки постепенно растворялись где-то позади, шаги гулко разносились под сводами каменных галерей, а золотой свет факелов скользил по полу длинными дрожащими полосами. По пути им пару раз попадались другие пары — смеющиеся, растрёпанные, держащиеся за руки, пьяные в стельку — но никто не обращал на беглецов внимания. Магия бала надёжно хранила их тайны.

Тео впервые за вечер перестал гадать, кто именно скрывается под чужими чарами. Это пугало, ведь обычно его дотошное любопытство сжирало всё живое.

— Ты всегда так легко исчезаешь с праздников?

Они свернули на крутую лестницу, ведущую вниз.

— Ага. Люди редко замечают моё отсутствие.

Он покосился на неё. Незнакомка произнесла это совершенно буднично, но внутри у Тео что-то мерзковато сжалось. Он было хотел спросить почему, как вдруг девушка резко замерла посреди коридора.

— Подожди.

— Что там?

— Тише.

Она подняла указательный палец, напряжённо прислушиваясь к звукам впереди. Через мгновение из-за угла действительно донеслись шаркающие шаги и ворчание — судя по всему, Филч и миссис Норрис вышли на свой традиционный полуночный обход.

Тео тихо, обречённо застонал:

— Только не говори, что мы сейчас будем прятаться как перепуганные первокурсники.

Она взглянула на него с искренним удивлением:

— А что же в этом плохого?

И прежде чем он успел выдать саркастичный ответ, девушка крепко перехватила его ладонь и рванула в сторону узкого бокового прохода. Тео едва не рассмеялся вслух гоготом бешеного гиппогрифа от абсолютной абсурдности происходящего.

Они буквально неслись по коридору, отчаянно пытаясь не шуметь. Ноги скользили по гладкому каменному полу, они хаотично цеплялись друг за друга локтями и едва не снесли старинный рыцарский доспех, который возмущённо лязгнул им вслед.

— Это ужасная, отвратительная идея, — шёпотом сообщил Тео сквозь сдавленный смех.

— Зато весёлая!

— Ты явно пагубно влияешь на моё благоразумие.

— Я не могу пагубно влиять на то, чего нет.

Они пустились по лестнице, долго шли по виляющему коридору, свернули два раза налево, проскочили в полуоткрытую дверь и только там наконец-то остановились, одновременно переводя дух. В теплице было тепло. Стёкла высоко над головой запотели от влажного воздуха, вокруг медленно покачивались огромные тёмные силуэты, а где-то в глубине монотонно капала вода. Магические цветы испускали мягкое голубоватое и янтарное сияние, превращая полумрак оранжереи во что-то совершенно сказочное.

Тео прислонился спиной к деревянному верстаку, чувствуя, как остатки эмоций от весёлого забега всё ещё накатывают приятными волнами. Незнакомка тоже улыбалась: её каштановые волосы слегка растрепались после безумного темпа их передвижения, а на щеках проступил яркий румянец от мороза и адреналина.

Он уже открыл рот для слащавого комплимента, но девушка вдруг шагнула вплотную и бесцеремонно ткнула его пальцем в бок.

Тео резко дёрнулся.

— Ты сейчас… Это нападение?!

Она снова ткнула его, уже откровенно забавляясь.

— Нет. Даже не думай!!!

— А что? — невинно поинтересовалась она. Зелье могло подарить ему чужие глаза, но её взгляд всё равно прошивал грудную клетку насквозь, заглядывая прямиком в оголённую душу. — Неужели грозный незнакомец боится банальной щекотки?

— Я слизеринец. Мы боимся только налогов и эмоциональной близости.

Она заливисто расхохоталась, почему-то совершенно не удивившись его случайному признанию. Уже через секунду Тео отчаянно пытался перехватить её за запястья, пока она уворачивалась между ящиками с рассадой с каким-то совершенно детским восторгом. Они толкались, смеялись слишком громко для ночного замка и хаотично цеплялись друг за друга. Едва не перевернув горшок с шипящей хищной орхидеей, Тео в какой-то момент крепко поймал её за талию. Они оба кубарем едва не рухнули на старую деревянную скамью, окончательно задыхаясь от безумного хохота.

И где-то посреди этого счастливого хаоса — посреди ноющих от улыбок скул и будущих синяков на рёбрах — Тео отчетливо осознал: это был первый момент за очень долгое время, когда ему больше не хотелось быть кем-то другим.