Происхождение | Genesis (джен)

Дорога к промышленному району Траффорд-Парк на окраине Манчестера превратилась для меня в своеобразное путешествие по лабиринтам собственного сознания. Сидя в дребезжащем автобусе, я смотрел на проплывающие мимо закопченные фасады викторианских фабрик и современные стеклянные коробки офисов, пытаясь нащупать хоть какие-то твердые островки в океане своей памяти.

Ощущения были крайне специфическими: я точно знал, что мир недавно пережил падение Берлинской стены и что где-то далеко, на Востоке, доживает свои последние дни огромная империя, но эти факты лежали в моей голове подобно сухим строчкам из энциклопедии. У меня не было личного отношения к этим событиям, не было тех эмоциональных зацепок, которые делают историю живой. Прошлое моей «предыдущей» личности напоминало замазанный тонким слоем эмульсии постер к фильму, который я когда-то видел, но подробности которого стерлись, оставив лишь общее понимание жанра и сюжета. У меня было ощущение, как будто бы я сейчас пойму, что произойдет дальше в глобальном смысле. Этакое прекогнитивное дежавю в отношении каких-то больших событий, которое, однако, не работало совершенно, когда я начинал думать о чем-либо конкретном адресно. Когда я пытался вспомнить свое имя или лицо близкого человека из той жизни, мысли наталкивались на глухую стену серого тумана. Я решил отложить эти бесплодные попытки на потом, так как автобус, тяжело вздохнув пневматикой, остановился у массивных ворот складского комплекса CWS.

Масштабы этого места впечатляли даже при нынешнем упадке британской промышленности. Огромные ангары из гофрированного железа тянулись на сотни ярдов, а между ними сновали юркие погрузчики и тяжелые грузовики, окутывая всё вокруг запахом дизельного топлива и жженой резины. Я подошел к будке охраны, где за стеклом сидел мужчина с таким скучающим лицом, будто он охранял не склад, а вход в царство вечного сна. После того как я объяснил цель визита, он коротким жестом указал мне на небольшую кирпичную пристройку в глубине двора, где располагался кабинет начальника смены.

Нужным мне человеком оказался мистер Уильям Гриффитс — кряжистый валлиец с лицом, напоминающим кусок обветренного песчаника. Он долго изучал мою долговязую фигуру, словно прикидывая, не переломлюсь ли я под тяжестью первого же ящика, а затем хмуро, но с каким-то затаенным одобрением произнес:

— Значит, решил не идти в продавцы и консультанты, как все нынешние сосунки, которые боятся испачкать руки? Это хорошо. Нам всё еще нужны люди, которые не считают физический труд чем-то постыдным. Место есть, работа тяжелая, но честная. По пятницам будешь в кассе получать свои 80 фунтов, спецовку выдадим.

— В объявлении было сказано про девяносто фунтов в неделю, сэр, — спокойно заметил я, когда он озвучил условия.

Гриффитс хмыкнул, откидываясь на спинку старого кресла, которое жалобно скрипнуло под его весом. Он посмотрел на меня с легкой усмешкой, в которой не было злобы, а лишь смешливая оценка человека, увидевшего нечто неуместное.

— Глядите-ка, он еще и торговаться пытается! Малец, то объявление давали месяц назад, а в Манчестере сейчас экономика такая, что завтра и восемьдесят будут казаться роскошью. Газетчики печатают старые тексты, жизнь меняется быстрее, чем ты успеваешь моргнуть. Либо ты соглашаешься на восемьдесят и испытательный срок в две недели, либо катишься к чертям, потому что за дверью стоит очередь из тех, кто готов работать и за семьдесят. Ну?

Я на мгновение задумался, оценивая свои скудные альтернативы. Идти было некуда, а время работало против меня.

— Я согласен, — ответил я, понимая, что сейчас не время для гордости.

Гриффитс тяжело поднялся, хлопнул меня по плечу так, что я невольно качнулся, и отправил меня на склад экипировки. Там мне выдали плотную синюю спецовку, пахнущую складом и стиральным порошком, и тяжелые ботинки со стальными вставками в носках — единственная защита от случайно упавшего поддона. Краткий инструктаж свелся к паре фраз о технике безопасности и указанию на мой сектор. Меня приставили к пожилому сотруднику по имени Джеймс Артур, который вел учет поступивших коробок на бумажных бланках, прикрепленных к планшету.

Моя задача была предельно проста и одновременно изнурительна: перетаскивать коробки с конвейерной ленты на деревянные палеты, укладывая их плотными рядами для последующей обмотки пленкой. Первые два часа прошли в лихорадочном темпе. Мои длинные руки оказались преимуществом, не нужно было делать лишних шагов, но спина быстро начала подавать сигналы протеста. Чтобы отвлечься от монотонной боли, я начал понемногу обращаться к своему «ядру». Каждое движение я сопровождал попыткой пропустить тонкую струю этой энергии через него.

— Эй, парень, ты там не заснул с открытыми глазами? — Артур беззлобно рассмеялся, когда заметил мое отрешенное выражение лица. — Ты так на этот ящик смотришь, будто пытаешься его взглядом испепелить. Расслабься, здесь не нужно так усердствовать, иначе к обеду от тебя останется только мокрое пятно.

Я лишь молча кивнул, не в силах объяснить ему, что в эти моменты я чувствовал, как пульсация внутри меня становится всё более отчетливой, словно я настраивал старое радио на нужную волну. Ядро сейчас было капризным, оно не хотело работать с той энергией, но само ее присутствие, мне казалось, делало тяжесть коробок чуть более терпимой. К концу смены я чувствовал себя так, будто меня пропустили через гигантский пресс. Ноги гудели, а спина окончательно «отнялась», превратившись в монолитную плиту боли.

Сдав форму, я, по указанию Гриффитса, направился в отдел кадров — небольшую комнатку на втором этаже, где за столом сидела женщина с невероятно пышной прической, типичной для уходящих восьмидесятых. Она протянула мне бланк оформления на работу, и в этот момент в моей голове всплыла странная ассоциация, резкая и чужеродная, словно вклинившееся радио-сообщение посреди играющей песни.

— А трудовую книжку не нужно заводить? — машинально спросил я, прежде чем успел прикусить язык.

Работница замерла, медленно подняла взгляд от бумаг и ухмыльнулась, глядя на меня так, будто я только что признался в любви к инопланетянам.

— Трудовую что? Парень, ты чего, социалистических газет перечитал или из Советского Союза сбежал? Мы тут в Великобритании, слава богу, пока до такого коммунизма не докатились. Здесь мы просто подписываем контракт и платим налоги, — она буркнула что-то про «малолеток-социалистов», которые начитались всякой чепухи в университетах, и сунула мне копию бланка вместе с пластиковым пропуском на склад. — Держи свой пропуск и не неси больше такой ерунды, если не хочешь, чтобы тебя приняли за сумасшедшего.

Я пожал плечами, чувствуя, как внутри разливается холодный пот от осознания собственного промаха. Нужно быть предельно осторожным с этими «всплывающими» понятиями, иначе я привлеку к себе слишком много ненужного внимания. Выйдя на улицу, я направился к автобусной остановке, где уже собралась группа рабочих. Мы немного поговорили о погоде, о том, что цены на бензин снова растут, и о том, что фиш-энд-чипс все же вкуснее всего в Манчестере. Этот нехитрый социальный ритуал помог мне немного заземлиться и почувствовать себя частью этого мира в моменте.

Дорога домой с пересадкой заняла целую вечность, но я всё же нашел в себе силы зайти в небольшой магазинчик на углу. Я купил пару фунтов картофеля, яйца, пакет муки, немного дешевого жирного бекона и пачку крепкого чая. Базовый набор, который должен был поддержать мои силы. Вернувшись в свою комнату, я запер дверь на все засовы и сел на пол прямо посередине помещения. День еще не закончился, и несмотря на чудовищную усталость, я намеревался провести свой первый серьезный эксперимент с ядром. В тишине общежития, нарушаемой лишь далеким воем сирен и шумом дождя, я закрыл глаза и потянулся к тому светящемуся центру внутри себя, который требовал ответов не меньше, чем мое измученное тело отдыха.