Джокер. Префлоп (джен)

Что ж, вот и настал подходящий момент, чтобы вернуться в то самое прекрасное июльское утро, с которого началась эта история — ведь теперь мы знаем, что предшествовало этому знаменательному дню, и почему Гуфу запрещалось шнырять в колючих кустах, и откуда миссис Дурсль узнала, что коты Арабеллы Фигг — магические. А чем же нынешний день знаменателен — спросите вы, мои дорогие спутники, и я отвечу вам — минутку терпения! Ведь утро этого дня едва-едва началось.

Петунья Дурсль уже и не помнила, чтобы она когда-то поднималась не с рассветом солнца, а то и задолго до него. И уж точно речи не могло быть о том, чтобы проспать до обеда! Наверное, когда она была совсем маленькой, такое случалось, но теперь… Нет, конечно же, нет! Ведь с утра столько хлопот и неотложных дел, а разоспись она, как какая-нибудь сибаритка!.. Да просто небо на землю рухнет и уж точно развалится на кусочки её милый дом и давным-давно устоявшийся распорядок дня её дорогой семьи. Так, с некоторым самодовольством, думала Петунья, машинально поглаживая Гуфа — щенок от удовольствия уже практически заснул стоя и тихонько покачивался из стороны в сторону под ласковыми хозяйскими руками. Да-да, всё так: именно она — та ось, вокруг которой вращается вся планета их общих жизней, тот краеугольный камень, на котором держится порядок в доме, тот самый… Что именно — Петунье додумать не позволили (а жаль, ведь хвалить себя с утра — самое замечательное дело, это вам любые гуру подтвердят): наверху разом хлопнули две двери и раздался топот, сравнимый с грохотом конских копыт. Дадли и Джей проснулись — мгновенно поняла Петунья. А поскольку на втором этаже имелась только одна ванная комната, сейчас тот, кто проиграет гонку к ней, примчится вниз по лестнице. Ох, как же эти мальчишки носятся! Как бы шеи себе не свернули!

Гуф моментально встрепенулся и напрягся всем своим длинным тельцем, едва лишь послышался шум. А потом звонко тявкнул и радостно бросился навстречу Дадли, перепрыгивавшему по лестнице сразу через две ступеньки. Ну, ясно теперь, кто победил в той гонке наверху. Что совсем не удивительно: Дадли не такой юркий, как кузен, Джей бегает вообще с запредельной скоростью, только ветер свистит. «Зато Дадли сильнее, — Петунья поднялась с корточек и выглянула в коридор. Дверь ванной как раз закрылась, оставив нетерпеливо подпрыгивающего Гуфа снаружи. — Дадли очень сильный. А Джей очень быстрый. Каждый хорош по-своему, да… Ох, пора готовить завтрак, они же сейчас прибегут на кухню!»

Когда кухня (а заодно и весь дом) наполнилась чудесным запахом свежесваренного кофе и зарумянившихся тонких блинчиков (ими Петунья особенно гордилась, ведь больше ни у кого из работников «Цветочного домика» блинчики не получались такими тонкими и ажурными), вся семья уже была в сборе. Дадли и Джей с одинаково умильными лицами наблюдали за тем, как Петунья раскладывает по розеткам яблочный джем — прозрачный и яркий, как мокрый янтарь. Гуф дисциплинированно удалился на свой коврик у двери, но через открытую кухонную дверь доносилось азартное сопение и взрыкивание — щенок, в ожидании прогулки с мальчиками, грыз резиновую кость в половину себя размером, пасхальный подарок от Марджори Дурсль. Вернон, вопреки строжайшему запрету жены, опять притащил с собой за стол какие-то деловые бумаги и быстро проглядывал их, иногда взрыкивая совсем как Гуф — наверно, на работе снова проблемы, иначе с чего бы мистеру Дурслю так злиться? Словом, идиллия. А ещё в открытое окно доносилось пенье птиц и так дивно благоухали розы на клумбе… «Спасибо, миленький Господи, — Петунья Дурсль налила чаю в свою любимую чашку с петуниями и осторожно опустилась на стул — словно боясь расплескать не только горячий чай, но и переполнявшую её радость от такого мирного летнего утра. — Спасибо большое… за всё».

Блины уже давно исчезли — вся немаленькая стопка с большого блюда, равно как и яблочный джем, и порезанное брусочками сливочное масло, и почти всё имбирное печенье, и даже от чая и кофе оставались в чашках буквально последние глотки, когда вдруг Гуф в холле перестал грызть свою игрушку и залился звонким лаем. И практически сразу же в дверь стукнули пару раз — довольно деликатно, но всё равно слышно было отчётливо.

— Почту принесли, — Вернон сгрёб свои бумаги в неопрятную кипу и отставил в сторону кофейную чашку. — Дадли, сбегай, принеси.

— А чего это сразу я? — притворно возмутился Дадли и попытался пнуть ногу Джея под столом. Попытка провалилась — в скорости реакции Большой Дэ пока не достиг молниеносности кузена, и в итоге Дадли сам чуть не полетел на пол. Джей пакостливо ухмыльнулся (явно копируя Бена Пайкса) и выхватил из-под носа у Дадли последнее оставшееся в вазочке печенье. — Эй, так нечестно! Делись! И вообще — ты ближе всех сидишь, тебе и идти за почтой!

— Джей, — Вернон посмотрел на племянника как можно более сурово, но серьёзности ему хватило ненадолго — уж больно забавно мальчишка вытянулся в струнку, прямо-таки поедая дядюшку глазами. Ну вот ни дать ни взять юнга перед строгим капитаном! Да, сэр, такой племянник действительно ему по душе — никакой тебе чертовщины, никаких хмурых физиономий и непослушания. — Сходи за почтой, Джей.

Джей моментально подскочил и умчался в холл. А Вернон Дурсль, изо всех сил надувавший щёки, чтобы сдержать улыбку, наконец-то позволил себе расслабиться и довольно фыркнул в пышные усы. Чтобы тут же снова нахмуриться: из холла донёсся невнятный возглас и следом — торопливый топот.

— Дядя! Тётя! Большой Дэ! Оно пришло!

— Гав! Р-ряв! — подтвердил правоту Джея примчавшийся за ним Гуф, и на обеденный стол легло ОНО — письмо в странном, почти квадратном конверте, сделанном из плотной желтоватой бумаги, и с адресом, написанным ярко-зелёными чернилами.

* * *

Письмо из Хогвартса прочитали все — и сам Джей, и Дадли, и Петунья с Верноном. Прочитали по очереди, передавая друг другу листы плотной бумаги (Петунья сразу сказала, что это пергамент, а Джей подтвердил — он видел такие листы в доме госпожи Амелии, и волшебные книжки из сундучка были напечатаны на подобной бумаге). И если к первому листу, со стандартным приветствием нового учащегося и перечислением регалий директора школы (целых три строчки тех самых регалий, ничего себе!), вопросов ни у кого не возникло, то второй лист — со списком учебников и необходимых для учёбы предметов — вогнал всё семейство в некое подобие ступора. Джей прикидывал, видел ли он в своём волшебном сундучке такие книги, Дадли пытался представить, для чего именно волшебникам нужны мётлы, Петунья вспоминала мантии Лили — и разнообразную гадость, которая периодически обнаруживалась в карманах этих тяжёлых чёрных балахонов, а Вернон хмурился и фыркал в усы, мысленно проверяя свои банковские счета. После всего, что рассказал Джей, мистеру Дурслю было совершенно ясно, что племянника необходимо отправлять на учёбу — ведь Джей очень понятно объяснил им всем, что творил все эти пожары, домотрясения и прочие ужасы не потому, что ненавидел свою тётю и её семью. А всего лишь потому, что был маленьким и абсолютно не умел контролировать магию — эту дьявольскую силу, наличие которой до мозга костей прагматичный Вернон Дурсль отрицал всю свою сознательную жизнь, но вот посмотрите-ка — столкнулся с ней воочию! И как только жив остался, мда… Однако, всё это лирика, а вот факты… Неприятный и неоспоримый факт номер один гласил: никакой магией не раздобыть все эти учебники, котлы и мантии (Господь праведный, мантии!) А, следовательно, что? Это нужно покупать. И сразу два вопроса: где именно торгуют подобной чертовщиной и сколько это стоит? Нет, Вернон Дурсль, а точнее — мистер Вернон Дурсль, бизнесмен в первом поколении и владелец небольшой фирмы по производству дрелей вовсе не был нищим голодранцем, да, сэр! И на банковском счёте, открытом им специально для оплаты дальнейшего обучения детей, кое-что имелось. Но! Предполагалось же, что львиная доля этих денег пойдёт на оплату поступления Дадли в Смелтингс! А уж то, что останется, кое-как покроет первый год обучения племянника в муниципальной школе второй ступени «Хай Кэмеронс». Мистер Дурсль рассчитывал расширить своё предприятие, найти инвесторов и ухитриться заработать побольше за тот год, что дети проведут вне дома — всё-таки обе школы предполагают постоянное проживание учеников в прилегающих кампусах с редкими отлучками на каникулы. Не пришлось бы так тратиться на питание и коммунальные расходы, глядишь, удалось бы сэкономить… А что сейчас? Котлы, подумать только! Весы и телескоп! Сколько же это всё стоит, кого спросить? И откуда, чёрт подери, брать на это деньги?!

Джей, хоть и малость подзабыл родителей за целый год, всё-таки знал отца (ну ладно, ладно, дядю!) намного лучше, чем тот же новый Большой Дэ. И то, как Вернон по-особенному хмурится и пыхтит, могло означать только одно — он думает о деньгах. О тех деньгах, которые нужны для его, Джея, учёбы! На несколько мгновений Джея просто-напросто затопило невероятно приятным теплом — мистер Дурсль действительно собирается потратить на него деньги! А ведь даже самый распоследний пенни вовсе не валится на семью Дурслей с неба — их зарабатывают трудом. Вон и тётя Петунья открыла свою кофейню, и Большой Дэ обмолвился, что не просто так ходит в спортивный зал на тренировки, а помогает там с уборкой мистеру Стюарту, за незначительную, но всё же весомую для мальчишки его лет плату. Джей вспомнил цифры в таблице, которую ему показывал мистер Айзенберг (кажется, с того знаменательного дня прошёл не год, а целый век!) и мысленно содрогнулся. Он был… ну, не совсем он, конечно, но всё же… он был ходячей катастрофой. И ранил тётю с Дадли — пусть и нечаянно, но ранил же! А дядя всё равно готов оплатить ему учёбу… У него просто великолепная семья! Ну ведь правда же! Лучше просто быть не может!

— Дядя, — Джею пришлось откашляться, прежде чем начать говорить — в горле першило, а глаза как-то подозрительно чесались, но он мужественно удержал все эти девчоночьи «муси-пуси» в узде, он же мужчина и волшебник, а подобные ему люди не ревут, как малышня! — Дядя Вернон… у меня есть деньги на вот это… всё. То есть, я думаю, что есть. Мне надо проверить… и я знаю, как это сделать. И знаю, кто может мне помочь.

На долгое мгновение в доме воцарилась тишина — даже Гуф затих на своей подстилке, видимо, проникнувшись общим настроением. Дурсли смотрели на Джея так, словно с ними внезапно заговорил… скажем, холодильник. Или платяной шкаф. Ведь ещё ни разу этот невыносимый Гарри Поттер не говорил о деньгах — и о том, что они у него имеются! Даже Дадли изумлённо округлил глаза, хотя подобные материи были так же далеки от Большого Дэ, как планета Земля от Проксимы Центавра. А ведь он был этим самым Гарри Поттером! И вообще не думал про какие-то там деньги…

— Кхм, — отмер наконец Вернон. — О каких деньгах ты толкуешь, Джей? Тебя подбросили на наше крыльцо в одеяле! Да-да, именно в одеяле! И там был только ты, какое-то невнятное письмо и никаких денег! Никакой чековой книжки, да, сэр! И никаких документов!

— Я знаю… — на самом деле Джей этого не знал, но в тетрадках, что отдал ему Дадли, одеяло точно упоминалось. И то, что всякие документы на него пришлось делать тёте — при помощи мисс Джейн Фарли, конечно, но бегать по инстанциям и собирать подписи Петунья была вынуждена самостоятельно. — Но я читал… то есть, мы вместе читали… я сейчас! Сейчас принесу!

И Джей помчался в свою спальню, чтобы принести нужную книжку из сундучка. Он точно знал, какая именно книга понадобится — потому что этот толстенький томик с серой твёрдой обложкой штудировал, цепко ухватив Джея за руку, не кто иной, как Дик МакКензи, будущий великий следователь и светило юриспруденции.

В отличие от милой Энни (Джей иногда шёпотом говорил так — «милая Энни», и ему становилось тепло и немножко щекотно внутри, как будто он жевал мягкую ириску) Дик МакКензи был не просто увлечённым читателем волшебной литературы — он мгновенно вычленял из текста самое главное, а потом заставлял Джея повторять, пока прочитанное не закреплялось в его голове намертво. «Ты можешь не знать всякие там неписаные правила или традиции, Джей, — строго поблёскивая глазами, вещал Дик. — Пока будешь учиться, присмотришься и поймёшь, что к чему. Но знать законы ты обязан, понял? Потому что в любом обществе есть законы, которые поддерживают порядок. И их надо знать и не нарушать. А то всё развалится к чёрту! Понял? Повтори!» И Джей покорно повторял, потому что Дик был прав, и вообще, Дик — это Дик, он в тыщу раз умнее Джея, почти такой же умный, как сам командир Брэдли Кеннард.

Вот и пригодилась наука от сурового учителя Ричарда МакКензи. Джей в два счёта отыскал в сундучке нужную книгу — под его пальцами сразу же проявилось написанное строгим крупным шрифтом название, «Законодательные акты Магической Британии, со времён Великого Мерлина до наших дней» — и побежал обратно. Дурсли тем временем уже успели переместиться из кухни — на журнальном столике в гостиной лежал распечатанный пергаментный конверт, Дадли и Петунья, сидя рядышком на диване, перечитывали перечень учебников. Вернон басовито рокотал в телефонную трубку, стоя рядом с тумбочкой в холле: как понял Джей из последней дядиной реплики, мистер Дурсль предупреждал кого-то на том конце провода, что прибудет на службу позже, а пока что у него наметились некие неотложные дела дома.

Это он, Джей — неотложное дело мистера Вернона Дурсля. Ха! Ради него дядя готов даже опоздать на работу в свою любимую фирму! Здорово, просто класс!

— Вот, — когда все устроились в гостиной, Джей подтащил свой стул поближе к дядиному креслу и положил книгу на столик перед ним.

— Что это такое? — Вернон, как ни вглядывался, не мог разобрать, что там написано на серой обложке. Буквы расплывались, перепрыгивали с места на место, у Вернона даже голова немного закружилась, пока он таращился на это безобразие.

— Пап, возьми Джея за руку!- улыбаясь во весь рот, скомандовал Дадли. Он-то уже знал секрет волшебных книжек. — Без Джея не прочитаешь, бери его за руку!

Мистер Дурсль с сомнением покосился на племянника. Он, конечно, не раз хватал того за руки (или за ухо, или за шиворот), приходилось и на руках носить (как во время первого визита Роберта Айзенберга), но эти прикосновения всегда были вынужденными и не слишком-то приятными. И что, вот прямо просто взять за руку? И что тогда будет?

— Сэр, — Джей, видя дядины колебания, сам осторожно протянул руку и положил раскрытую ладонь на его большой, крепко сжатый кулак. — Теперь посмотрите на книгу… дядя Вернон.

Только что отплясывавшие лихую джигу буквы послушно заняли подобающие им места и явили взору ошеломлённого Вернона вполне себе респектабельное название серого талмуда. Джей покрепче сжал пальцы и принялся листать книгу — та послушно шелестела страницами, повинуясь не столько движениям юного волшебника, сколько его неосознанному ЖЕЛАНИЮ поскорее найти нужное. И вскоре поиск завершился — выделенное более крупным шрифтом название поведало мистеру Дурслю, что перед ним раздел «Законы и уложения об учениках школы чародейства и волшебства Хогвартс».

* * *

— Так, резюмируем, — мистер Дурсль захлопнул книгу и подвинул ближе к себе тетрадку, в которую Петунья записывала нужное под его диктовку. — Значит, раз ты получил письмо, то твоё имя появилось в Книге Хогвартса и ты уже фактически являешься тамошним учеником.

— Ага, — Джей украдкой под столом растирал пальцы — в процессе чтения Вернон, забывшись, несколько раз хватал его за руку и так сильно сжимал, что Джей только чудом удерживался от неприличных мужчине и волшебнику взвизгов.

— И это значит, что у тебя достаточный уровень силы… этой вашей чёртовой магии… хм, ладно. Оплачивают твоё обучение родители или опекуны. Всё верно… так… и твоими опекунами могут быть только волшебники. Обычные люди, даже родители, не могут считаться ни родственниками, ни опекунами юных волшебников… только слугами, и про это сочинил закон ещё славный король Артур Пендрагон… Я же верно запомнил?

— Всё верно, пап, — Дадли следил за пальцем Петуньи, которым та очерчивала аккуратные строчки, и кивал в ответ на каждое слово отца.

— И из этого всего следует… — Вернон Дурсль снова сжал кулаки с такой силой, что костяшки на его пальцах побелели. — Из этого всего… какого чёрта, а?! Я спрашиваю вас, какого чёрта происходит?! В этом вашем волшебном мире нас даже за людей не считают! Мы никто, мы никакие не родственники, и уж точно никакие не опекуны, так какого чёрта тебя подбросили именно к нам?! Гарри… Чёрт, Джей! Какого чёрта, я тебя спрашиваю?! Ты можешь это объяснить?!

Джей и сам задавался этим вопросом — ну, после того, как Дик МакКензи прочитал ему вслух и заставил вызубрить наизусть «Заветы Мерлина, великого волшебника, придворного мага и достославнейшего кудесника времён правления Короля Всех Времён Артура Пендрагона». И это обсуждалось всей командой — когда про «Заветы» узнали Брэдли, Энни, Пайкс, браться Хэдсоны, а Майклу и Йену всё на пальцах разъяснил сам Джей. Ведь на самом деле странно: если у волшебника или волшебницы родители были простыми людьми, то им можно было оставлять такого чудесного ребёнка при себе и даже использовать его магию — поле там вспахать без лошади и плуга, или колодец вырыть за один день. И то! Родителям вменялось в обязанность найти для юного мага учителя-волшебника! И отдать оному волшебнику в услужение до тех пор, пока новый маг не отработает «непомерный труд наставника, направленный на должное воспитание и усмирение буйства магии в отроке». О как мудрёно! А потом, когда Мерлин уже то ли умер, то ли просто исчез из поля зрения — исторические хроники расходились во мнениях на этот счёт — появились всякие школы, большие и маленькие, и даже что-то типа средневековых университетов… а ещё всякие тайные общества и ордены, куда набирали маленьких волшебников со всего Альбиона, а иногда тащили и из других стран. Про это Джею читал Брэдли, не давая спать но ночам и периодически чувствительно дёргая за руку от наплыва эмоций — и Джей очень чётко уяснил, что ему ещё повезло! Детей, родившихся с магией и не попавших в поле зрения никого из волшебников — а, судя по историческим хроникам, в достославные времена Пендрагонов, Йорков, Ланкастеров, Тюдоров и прочих иже с ними волшебники по Англии бродили просто толпами! Так вот, несчастных детишек, заставлявших летать свои немудрёные игрушки и сжигавших взглядом нелюбимую кашу вместе с деревянными тарелками — их просто-напросто… убивали. Джея в холодный пот бросало, пока Брэдли зачитывал ему красочные описания пыток, сожжений, удушений и утоплений маленьких магов — как поясняли разного рода жрецы и священники, «дабы изгнать диавола злокозненного из дитяти неразумного». С возвышением и упрочиванием позиций Англиканской церкви в Британии и Священного Престола в Ватикане стало совсем кисло — волшебников преследовали, вылавливали и сразу волокли на костры. Само собой, тех, кто не успевал спрятаться в каком-нибудь тайном месте.

Одним из таких мест — а позже, практически единственным на все Острова — и стал Хогвартс, Школа чародейства и волшебства, убежище для гонимых и приют для обездоленных, основанный четырьмя величайшими магами своего времени больше чем тысячу лет тому назад. И у Хогвартса был свой Устав — в сундучке дочери госпожи Амелии отыскался потрёпанный толстенный фолиант, написанный чуть ли не от руки (во всяком случае, вычурный шрифт выглядел именно что рукописным, а отнюдь не печатным). И Энни прочитала эту книгу! И Дик МакКензи тоже! И они оба, выдёргивая книжку друг у друга из рук и тыкая пальцами в строчки, доказали Джею — и всей команде тоже — что никогда, ни при каких обстоятельствах юного волшебника нельзя оставлять без присмотра. Или он живёт в собственной семье — наличие хотя бы одного родителя обязательно — но при нём постоянно находится наставник, или отправляется в приёмную семью волшебников — и потом служит ей в качестве вассала или слуги, тут уж как повезёт с магией. И никаких опекунов из «простецов»! Маги — слишком ценный товар, чтобы им разбрасываться направо и налево. Магия — это золотой телец, позволяющий создавать мраморные дворцы из бросового камня и гранить бриллианты из речной гальки. Маги подлежат учёту, надлежащему воспитанию и дальнейшему служению на благо сильных своего собственного магического мира. Ну, и немножко можно послужить Короне — чтобы не совала нос в дела волшебников. Юного волшебника должно отследить (по первым же проявлениям детского волшебства), проверить, с кем он там живёт, приставить соглядатая — если надо, или же изъять из неподходящей среды, предварительно стерев память всем, кто его видел. А по достижению одиннадцатилетия забрать в Хогвартс.

Или зафиксировать смерть, если у простецов нервы сдадут раньше, чем явятся волшебники из службы контроля.

Джея (пусть тогда он ещё не был Гарри Поттером) не отдали в семью волшебников. Не убили. Его подбросили в дом тёти — человека без капли магии, не способного одним взмахом руки (ну, или волшебной палочки, в соответствии с нынешними реалиями) потушить загоревшиеся занавески или усмирить летающие ножи. И пусть тётя Петунья ему и родная (нет-нет, сейчас не надо снова вспоминать про то, что она на самом деле его мама!), но ведь не мать же. А дядя Вернон вообще чужой человек! И Дадли вовсе не родной брат, а всего лишь кузен! И вот как так то? Почему?! Как это получилось?! Ведь Джей — не просто маленький волшебник, он же самый настоящий герой этой их магической Британии, мистер Фингл-Дингл же про это рассказывал! А Джей рос в доме, где его боялись до ужаса и всё время от него страдали! Если бы не Святой Брутус… Если бы не командир Кеннард и вся их команда… Если бы не вот это всё…

Джей не столько испугался громкого голоса взбешённого Вернона (чего уж там, он привык, что у отца… дяди… в общем, что у мистера Дурсля взрывной характер, и когда он злится, лучше сразу спрятаться и переждать — побушует и успокоится, прямо как летняя гроза), сколько растерялся. А ведь Брэдли и Энни написали целую речь для него! В которой перечислялось, каким Джей может быть полезным для семьи своей тётки и как ему жаль, что всё получилось как получилось, но больше такого не будет, никогда, вот правда! И Джей даже выучил эту речь наизусть, как зубрил даты и правила к тестам, но…

Одно дело — произносить пафосные речи перед зеркалом в спальне дортуара Святого Брутуса, когда из зрителей только одобрительно кивающий командир и жующий очередную булочку Пайкс. Но совсем другое — когда на него с недоумением, раздражением и толикой страха смотрят… родители. И брат, который уже точно совсем брат, почти что близнец — ведь у них души перепутались, и магия туда же вплелась, и вообще нынешний Большой Дэ — отличный парень, и дерётся он круто, и всё записал для Джея, и, наверное, записывает что-то ещё… И ма… Тё… мама его за руку держит! Вот прямо видно, как ей это нужно — чтобы за руку держал кто-то сильный. И это Большой Дэ! А он, Джей…

Знакомо запекло затылок, потеплели кончики пальцев, всё перед глазами заволокло будто бы туманом. Джей понял, что сейчас рванёт — но совершенно не представлял, как это остановить. «Только бы не огонь! — билось в его голове, пока он пытался вдохнуть хотя бы немножко ставшего внезапно ужасно густым и горячим воздуха. — Только бы не снова пожар!» Сквозь нарастающий звон в ушах Джей слышал какую-то возню, возгласы, топот, но не мог разобрать ни слова и почти что ничего не различал — туман перед глазами повис плотной серой завесой, отделяя его от семьи, гостиной в доме на Тисовой, лета за окном, всего людского мира…

— Пап, ну ты чего орёшь на Джея, он-то тут причём? — упоительно холодная мокрая ткань облепила голову Джея со всех сторон, остудила горящий затылок, впитала складками жар с его щёк. — Поттер, дыши! Рот открой! Быстро!

Джей послушался и открыл рот — не торопясь, впрочем, открывать глаза. Изумительное вкусное, сладкое, ледяное мороженое плюхнулось на его язык — целая большущая ложка! Джей сглотнул, чувствуя, как следом за лакомством в него вливается такой вкусный, пахнущий летним ветром воздух — огромное море воздуха! И тут же вторая ложка мороженого снова оказалась у него во рту, гася последнюю искру так и не случившегося огненного выброса.

— И в самом деле, Вернон, откуда мальчику что-то знать? — голос Петуньи прозвучал совсем рядом — наверное, она встала с дивана и подошла к нему сбоку. — Я тоже ничего такого не знала… хотя прожила рядом с волшебницей всё детство и юность.

Джей проглотил остатки растаявшего мороженого и открыл было рот, чтобы сказать уже свою заготовленную речь — но тут произошло нечто такое, от чего он заново растерял все слова и даже на минутку перестал дышать — но вовсе не от того, что ему горло перекрыла взбурлившая магия.

Его обняли. Справа Большой Дэ плюхнул свою широкую ладонь на его плечо и крепко сжал, словно говоря: «Не переживай, брат, я рядом». А слева… Нежная, очень мягкая ладонь легонько огладила его по голове, всё ещё накрытой стремительно высыхающей тканью. Кстати, что это такое? Полотенце? Большой Дэ додумался остудить его магию мокрым полотенцем? Хорошо, что не снова полной кастрюлей холодной воды! А потом… Мягкая и тёплая ладонь осторожно, но уверенно легла на левое плечо Джея и сжала — не так сильно, как сделал это Дадли, но очень, просто очень-очень по-доброму.

Мама…

Джей открыл глаза. Серого тумана больше не было, но он всё равно видел окружающую обстановку нечётко — теперь как сквозь воду. И этой воды было много, она всё прибывала, и вот уже первая капля потекла по щеке, за ней следующая, и ещё одна, и ещё…

— Ну же, не плачь, — сама уже тихонько всхлипывая, шептала Петунья Дурсль, приобнимая племянника и легонько подталкивая того к дивану. — Не плачь, Гарри… Джей… не плачь, не надо… Мы со всем разберёмся, ладно? Дадли, солнышко, сбегай, поставь чайник. Нам всем нужно выпить чаю и успокоиться, ладно? Вернон, не кричи больше, пожалуйста! Смотри, до чего ты довёл мальчика! Давайте просто успокоимся и поговорим нормально, хорошо? Не плачь, успокойся… всё будет хорошо… всё будет хорошо, детка, я тебе обещаю…

Как же Джей раньше бесился, когда мама называла его «детка» или «малыш»!

Каким же он, оказывается, был дураком — это же вовсе не позорно, а очень даже приятно…

— Я… — Джей не удержался и громко всхлипнул — в нём, оказывается, накопилось до неприличия много слёз, нос моментально забился и горло снова перехватило. — Я больше не буду… тётя Петунья… Я больше никогда не буду плохим, я вам обещаю!

— Ну что ты, что ты, Джей, — его снова гладили по голове, и поднесли к губам чашку восхитительно тёплого сладкого чая. — Ты и не был плохим. Просто… нам же никто ничего не объяснил, правильно? Не научил, как надо себя с тобой вести. Но теперь же всё по-другому. Мы разберёмся. Все вместе и разберёмся. Пей чай, вот так, маленькими глоточками. Всё будет хорошо, детка. Всё будет хорошо.

* * *

Джей мог запросто выбросить то самое первое, одновременно долгожданное и зловещее письмо из Хогвартса. Вот просто взять, порвать на кусочки и выбросить в мусорное ведро. А всё потому, что за неполную неделю, последовавшую за памятным разговором с семьёй, погашенного мороженым магического выброса и тёплых маминых объятий этих самых писем пришло штук пятьдесят — на двадцать четвёртом Джей перестал их считать, а дотошный Дадли продержался до сорок третьего, но потом тоже бросил это бессмысленное занятие.

Первый десяток одинаковых пергаментных конвертов с сургучными печатями доставили почтальоны — один сильно пожилой, второй чуть помоложе. Джей не запомнил имён этих почтенных джентльменов, хотя тётя Петунья и была с ними накоротке. И что самое удивительное: почтальоны явно принимали письма в конвертах из необычного материала за что-то совершенно банальное, типа счёта из мясной лавки. Когда Джей поделился этим наблюдением с Дадли, Большой Дэ немедленно загорелся идеей проверить, так ли это. И был не меньше Джея изумлён, когда пожилой почтальон в ответ на вежливую просьбу мальчиков прочитать адрес на конверте, написанный зелёными чернилами, подслеповато прищурился и небрежно бросил: «Да это снова какая-то распродажа, ничего особенного. В последнее время подобного барахла просто пачками разносим, у некоторых почтовые ящики доверху забиты. Сохраните на растопку, пригодится камин разжигать, хе-хе!» Вечером Джей и Дадли снова переворошили сундучок с волшебными книгами и в одном толстеньком домике, с говорящим названием «Бытовые чары в помощь волшебникам, живущим по соседству с маглами», отыскали описание колдовства «Отвод глаз». Оказывается, на всё, что написано волшебниками, такое заклинание либо накладывается специально — если маги пишут на обычной бумаге, либо переходит с волшебного пергамента.

— Так вот почему именно пергамент! — Дадли хлопнул себя по лбу и ойкнул — силу не рассчитал. — А я-то всё гадал — что за прошлый век у вас там в волшебном мире, пергаменты, перья птичьи! А, оказывается, всё не так просто…

— А почему тогда ты видишь письма, и дядя с тётей тоже? — недоумевая, потёр лоб Джей — в том же самом месте, куда себя хлопнул Дадли.

— Ну, сравнил! Мы-то тебе родные, и должны быть в курсе, куда там тебя увозят, ясно же! Мы же твоя семья!

У Джея каждый раз, когда подобные слова звучали в доме на Тисовой — «мы семья, Джей», «мы все вместе, Джей» — горло перехватывало, как в тот раз, когда он разревелся после гневной тирады дяди Вернона. Но он уже научился сдерживать слёзы и не позволял себе даже изменяться в лице, как будто эти слова вовсе не были самым большим чудом в его жизни, а так, само собой разумеющимся фактом. Конечно, семья, кто же ещё они все друг другу?

После эксперимента с почтальоном энтузиазма у Дадли только прибавилось. Он разложил конверты по порядку, внимательно перечитал приглашения в каждом и ткнул Джея носом в строчку, на которую тот не обратил особого внимания. «Ждём вашу сову не позднее тридцать первого июля». Про то, что волшебники пользуются совами и каминами для пересылки писем, Джей уже знал — об этом ему прочитала ещё Энни. Но так то волшебники! Для которых держать дома сову или там пойти на специальную совиную почту, как обычные люди ходят на почтамт — плёвое дело! А как поступить мальчику, который, по идее, про волшебство-то должен был узнать вот только-только, с приходом самого первого письма? И где такому мальчику, скажите на милость, взять сову?!

— Может, если не отправлять никакого ответа, мне и не надо будет ехать в этот их Хогвартс? — с заново вспыхнувшей надеждой проговорил Джей, а перед глазами уже мелькали яркие картинки его триумфального возвращения в Брутус: командир одобрительно усмехается, Пайкс суёт Джею в руку сдобную булочку, Йен и Майкл с оглушительной силой хлопают его по плечам… И Энни, тут появляется Энни, улыбается ему, так ласково, как только она одна умеет, и…

— Как же не придётся, уже куча писем пришла, — вернул кузена из страны сладких грёз обратно на грешную землю Дадди. — А что, если просто заколотить щель в почтовом ящике, а? Если почтальонам некуда будет совать письма, может, эти ваши отправят тебе сову? А мы её поймаем и напишем ответ! Круто я придумал, а?

У Дадли — нынешнего Дадли Дурсля — слова с делом не расходились вообще. Задумал — сделал. На следующий день моложавый почтальон, обнаружив, что почтовый ящик в доме номер четыре наглухо заколочен дощечкой, просто оставил утреннюю газету на крыльце — а вместе с ней четыре новых письма для Джея. Дадли не опускал рук: с вечера запер калитку, ведущую в их маленький дворик. Пожилой почтальон потоптался рядом с домом — кузены следили за ним из-за занавесок в комнате Джея — потом махнул рукой и пошагал дальше по своему привычному маршруту. Дадли целый день проторчал на чердаке, высматривая какую-нибудь сову с письмом, но так и не дождался. Вместо этого вечером всё семейство напугал вскрик Петуньи Дурсль, донёсшийся с кухни. Когда Джей и Дадли, топоча, словно целое стадо слонов, примчались посмотреть, что там стряслось, у Джея на уме закрутилось множество колоритных фразочек, которые не следует употреблять в приличном обществе (это Пит его научил), а Дадли, как более непосредственный в выражении эмоций человек, издал индейский клич, по мощности превысивший вскрик Петуньи разиков в десять.

Новые письма из Хогвартса всё-таки попали к ним в дом. Но как! Каждое письмо, невесть каким образом скрученное и сложенное, было запихано в куриное яйцо, десяток которых вечером принёс разносчик из продуктовой лавки! И в каждом из десяти яиц не было и намёка на белок и желток, только эти чёртовы письма!

— Вот тебе и омлет на утро… — растерянная Петунья осела на табуретку, сжимая в руках кухонное полотенце. — Ну ладно, молоко ещё осталось, сварю кашу… или блинчиков напеку… Но как, во имя всего святого… как они это сделали?! И зачем? Ведь мы уже получили письмо! И даже не одно!

— Одно из двух, мам, — Дадди деловито сгрёб помятые пергаментные конверты, пересчитал их для верности и тоже уселся за стол. Джей остался торчать в дверях кухни, всё ещё продолжая мысленно осыпать цветистыми ругательствами этих чёртовых волшебников, оставивших его без вкуснейшего омлета от тёти Петуньи. — Или у них там что-то сломалось, и письма теперь сыплются как эти самые рекламные листовки — помнишь, видели такое в универмаге Доррена? Или… Или нас хотят разозлить.

— Или напугать, — включился в разговор Джей, наконец-то полностью, хоть и не вслух, отведший душу. — Ну, мы с ребятами в Брутусе про такое думали… что на вас будут давить, запугивать, может, даже заколдуют… чтобы вы только рады были от меня поскорее избавиться.

Петунья и Дадли посмотрели на Джея с совершенно одинаковым выражением на лицах — типа, что за чушь ты несёшь, дорогой кузен и племянник? Смеёшься, что ли? Но Джей был абсолютно серьёзен.

— Тридцать первое июля послезавтра, — продолжил Джей, не позволяя смягчиться своему голосу. — Пора делать то, о чём я просил, тётя Петунья.

— Сейчас Вернон выйдет из ванной, поужинаем, и всё обсудим, — Петунья поднялась с табуретки, отложила порядком измятое полотенце в сторону и принялась решительными, немного нервными движениями сгребать в кучу яичные скорлупки. — Мне не нравится твой план, Джей, я бы не хотела, чтобы ты встречался с… ними… совсем один, но… Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Но мы всё равно будем поблизости! Так и знай!

Джей широко улыбнулся, перешагнул наконец-то кухонный порог и сделал то, о чём мечтал с самого приезда в Литтл Уингинг — очень крепко, хоть и бережно обнял свою тётю Петунью Дурсль.

* * *

Утром тридцатого июля сторонний наблюдатель, если бы таковой решил ненароком прогуляться по Тисовой улице рядом с домом номер четыре, изрядно удивился бы оживлению, царившему в маленьком дворике и самом доме. Вместительный семейный автомобиль семьи Дурслей — большая законная гордость Вернона — был подогнан к самому крыльцу и стоял с настежь распахнутыми дверями, в том числе и той, что закрывала багажное отделение. Прямо на траве вокруг подъездной дорожки были разбросаны чемоданы, пакеты, ящички и мешки, между которыми нарезал круги азартно тявкающий Гуф. Из открытых окон дома доносились голоса — басовито рокотал мистер Дурсль, явно отдавая кому-то распоряжения по рабочим вопросам, что-то горячо доказывал Дадли, а миссис Дурсль ему возражала — терпеливым, но не допускающим никаких возражений тоном. Только одного голоса не было слышно в царившей вакханалии — Джей как будто испарился из дома номер четыре, хотя на самом деле это было не так.

Всё дело в том, что Джей неторопливо паковал свои вещи, плотно закрыв дверь маленькой спальни на втором этаже. Карандашные закорючки, до этого дня абсолютно невидимые, проявились на дверном полотне и косяке во всём своём золотистом великолепии и временами переливались всеми цветами радуги. Ведь Джей ПОЖЕЛАЛ, чтобы ни одна живая душа его не заметила — и магия тут же послушно выполнила его желание. И, как оказалось, эта предосторожность оказалась отнюдь не излишней.

— Доброе утро, дорогие соседи! — вот уж без чьего скрипучего голоса и чересчур внимательного взгляда семейство Дурслей обошлось бы с превеликой радостью, право слово. Но увы — желания обычных людей крайне редко сбываются с той же поспешностью и охотой, как ЖЕЛАНИЯ волшебников. — Уж не переезжать ли вы надумали, а? Как ты вырос, милый Дадли! А что это у вас тут за миленькая собачка? Ути, какой сладенький! Кис-кис-кис… ой, что это я! Прости, пёсик, ты такой славный, что тебя можно принять за одного из моих милый котиков!

Да-да, это была именно она — миссис Арабелла Фигг, всего день назад как выздоровевшая от летней простуды и вот уже больше недели не получавшая от мистера Лапки никаких сведений о том, как поживает семья простецких опекунов Гарри Поттера. Мистер Лапка, вернувшись как-то поутру со вздыбленной шерстью, отчётливо попахивающей гарью, наотрез отказывался выходить из дома, предпочитая проводить время на чердаке рядом с тайником, в котором хранил свои сокровища. Глядя на своего лидера, мистер Тибблс, Снежок и Хохолок тоже засели дома, обживая полки в старинных шкафах с разным мягким тряпьём и патрулируя заросший сад исключительно через стёкла запертых наглухо окон. Страдая от насморка и беспрерывного чихания, миссис Фигг еле находила силы доковылять от спальни до кухни и обратно — куда уж там заставлять своенравных котов выполнять свой священный долг! Так и получилось, что тайная шпионка магического мира в Литтл Уингинге благополучно пропустила прибытие Джея и мистера Айзенберга из Брутуса, проводы старшего преподавателя восвояси и эпистолярную эпопею, пережитую Дурслями. А ведь ей уже поступили послания — через всё тот же приснопамятный старинный камин — с вопросами насчёт местопребывания Гарри. Ей написали и мистер Дингл, и сам директор Хогвартса мистер Дамблдор! Как бы милейшей Арабелле ни хотелось ещё пару дней провести в постели, пришлось подняться и самой тащиться на Тисовую улицу — оставлять в неведении самого могущественного (по общему мнению) волшебника современности было нехорошо, и даже опасно. И вот надо же! Как вовремя она пришла! Дурсли-то явно собрались куда-то уехать. А как же Гарри? Где Гарри Поттер?

— Доброе утро, миссис Фигг, — с крыльца скатился Дадли, волоча за собой туго набитую спортивную сумку, и успел ухватить за ошейник уже напрягшегося Гуфа — щенку явно не понравилось, что его сравнили с котом, и он вознамерился от души облаять, а то и тяпнуть за потрёпанную туфлю неприятную визитёршу. — Мы тут в отпуск собираемся, у папы выдались свободные деньки. Счастливо оставаться! Поболтал бы с вами ещё, но времени нет, вы уж извините!

— Ничего-ничего, я всё понимаю, сборы — это всегда так хлопотно… Ты только скажи мне, пожалуйста, Дадли — а что же твой кузен? Он тоже едет с вами? Он уже вернулся на каникулы из этой своей школы… как бишь её… ну, той, что в Дорсете?

— Его не отпустили на каникулы, миссис Фигг, — не моргнув и глазом, соврал Дадли и принялся вдохновенно вешать заранее заготовленную лапшу на доверительно подставленные уши пожилой леди: — Представляете, мой кузен оказался таким глупым, что не смог сдать переводные тесты и его оставили на переэкзаменовку! Теперь уж точно не отпустят из Святого Брутуса до самого Рождества, а то и до следующего лета! Это же надо быть таким глупым, правда? Что такого сложного в тестах? Просто вызубрить всё — и дело в шляпе. А он даже этого не смог, глупенький Гарри!

— С кем ты там говоришь, Дадли? — из окна кухни выглянула Петунья и тут же чопорно поджала губы, завидев соседку. — А, миссис Фигг… Пригласила бы вас на чашку чая, дорогая, но мы срочно должны уехать, сами видите, какой тут беспорядок. Так что примите мои извинения, увидимся как-нибудь в другой раз.

— Конечно-конечно, дорогая миссис Дурсль, не стоит беспокоиться, я уже ухожу… А если не секрет, куда вы направляетесь? Наверное, на какой-нибудь хороший морской курорт?

— Ну что вы, дорогая миссис Фигг! — принуждённо улыбнулась Петунья, мысленно желая любопытной старушке прямо сию минуту провалиться в геенну огненную, а то и куда подальше. — Нам не по карману курорты. Дадличек нынче осенью поступает в Смелтингс, он вам не сказал? Это так безумно дорого! Мы просто навестим сестру Вернона, мисс Марджори Дурсль. Она обещала подкинуть нам немножко денег — на школьную форму Дадли. Это просто очень, очень дорого, миссис Фигг, вы себе не представляете, насколько!

— Конечно-конечно, дорогая, понимаю-понимаю… ну что ж, раз у вас всё хорошо, то желаю вам хорошей дороги и скорейшего возвращения… ой!.. До свидания, будьте здоровы! Ай! — ойкайнье и айкайнье миссис Фигг обозначало её маршрут вдоль колючей изгороди, словно частоколом загородившей обзор на дворик дома номер четыре и частично скрывшей сам коттедж — особенно окна первого этажа, где, как знала достопочтенная Арабелла, располагались кухня и гостиная, и где, как правило, происходило всё самое интересное. Что за напасть? Почему эти кусты с острейшими шипами разрослись так бурно? Ясно теперь, почему её милые котики отказываются даже подходить к этому дому! Это же не растения, это просто монстры какие-то! Ай-яй-яй!

Кстати, очень интересный вопрос, не правда ли, драгоценные спутники мои? Почему вокруг дома семьи Дурслей выросли такие колючие кусты, подобно крепостным стенам защитившие обиталище юного Поттера? Уж не поработала ли тут сама Магия, как вы думаете?

Но пока что этот вопрос — как и многие другие — придётся оставить без тщательного расследования и вдумчивого умозаключения, ведь суета в доме номер четыре продолжалась, явно приближаясь к своей кульминационной точке — отъезду.

— Всё, пару-тройку дней они без меня обойдутся, — мистер Вернон Дурсль, отдуваясь и обмахиваясь какой-то сложенной пополам бумагой делового вида вышел на крыльцо. Обозрел царивший вокруг машины хаос, нахмурился, и гаркнул так, что Гуф, поджав хвост, метнулся под защиту ближайшего к нему чемодана.

— Дадли! Петунья! Это что за цирк на выезде?! Мы уезжаем всего на три дня! Куда нам такая прорва вещей?!

— Но, па-ап! — Дадли уронил тяжёлую сумку на газонную травку — в недрах сумки перекатилось что-то тяжёлое и отчётливо лязгнувшее металлом. — Мне нельзя прерывать тренировки! Я и так беру самый минимум! Это мама напихала три чемодана всякой одежды, а я ей говорил, что не надо!

— Бери свою скакалку и эспандер, что я тебе купил! — всё больше багровея от раздражения, прорычал мистер Дурсль. — И всё, понятно? Никаких гантелей! Никаких перчаток! Спортивный костюм, пару футболок на смену, зубную щётку и… И всё! Ясно, мистер Дурсль-младший?

— Йес, сэр! Ай-ай, сэр! — подражая каким-то героям из своих компьютерных игр-стрелялок, отозвался Дадли и потащил туго набитую сумку обратно в дом.

— Петунья! — продолжил свой воспитательный разнос мистер Дурсль. Правда, его голос тут же смягчился, стоило только его встревоженной жене выглянуть из распахнутого настежь кухонного окна. — Дорогая, ты положила слишком много вещей. Мы уезжаем ненадолго. Достаточно будет пары смен чистого белья и ещё что-нибудь из верхней одежды — если испачкаем то, что на нас. И еды много не набирай. Мы же не в дикие джунгли отправляемся. Будем останавливаться на перекусы в кафе, поэтому не готовь про запас.

— Но, дорогой, — попыталась возразить миссис Дурсль. Она только что выложила продукты из морозилки на кухонный стол, готовясь сотворить из всего этого мясного разнообразия целую гору вкусных и полезных кушаний. — У тебя же диета… И у Дадли тоже! А в этих придорожных кафе готовят просто отвратительно!

— Значит, будем заказывать то, что никакой готовкой не испортишь! — отрезал мистер Дурсль, нагнулся, с кряхтением поднял ближайший чемодан и понёс его в дом. — Пара дней на салатах нам всем не помешает, к тому же, на такой жаре и есть-то особо не захочется! Давай, приготовь завтрак на скорую руку, и будем уже выезжать, пока солнце не так жарит!

Джей, благополучно пропустивший появление миссис Фигг и командирские указания мистера Дурсля, в последний раз обвёл взглядом свою маленькую спальню. Чистота и порядок, Кеннард бы его похвалил. Джей провёл ладонью по карандашным завитушкам — те ярко вспыхнули на прощание и исчезли, как будто их никогда и не было. Всё. Теперь это просто спальня с аккуратно застеленной кроватью и пустыми книжными полками над столом. Хоть кто заходи — ни за что не заподозрить, что здесь несколько дней обитал самый настоящий волшебник. Ну и что, что пока маленький и неучёный? Зато ого-го какой сильный! Вот так-то!

В превосходном настроении Джей пропрыгал вниз по лестнице, небрежно помахивая стареньким клетчатым чемоданом. Крутая спортивная сумка с не менее крутыми фирменными одёжками от щедрот дядюшки-пирата Оливера Фернандеса бодро подпихивала Джея сзади, словно поторапливая скорее пуститься в путь. Внизу, в гостиной, рядком стояли любовно уложенные Петуньей чемоданы, которые мистер Дурсль постановил не брать с собой, а распаковать уже по приезде. Всё семейство Дурслей обнаружилось на кухне: Петунья раскладывала по тарелкам овсянку на молоке, Большой Дэ разливал чай, Гуф затаился под столом, а глава семьи, грозно распушив усы, изучал атлас автомобильных дорог — толстую книгу большого формата с отличными иллюстрациями на глянцевой бумаге.

— Джей, наконец-то! — Большой Дэ поставил перед кузеном самую большую чашку и щедро плюхнул в неё три ложки сахара. — Заправляйся, скоро отбываем!

— Так, все в сборе, — Вернон кинул неодобрительный взгляд на тарелку с овсянкой, но раз в кои-то веки не стал фыркать на тему того, что настоящий английский завтрак помимо этой лошадиной еды включает в себя и достойный всякого джентльмена жареный бекон. — Мы с Петуньей обсудили твоё предложение и выбрали маршрут. Вот, взгляни.

На фотографии в атласе, который мистер Дурсль развернул к Джею, красовалась хижина — настолько древняя, что, казалось, эти скособоченные стены помнят ещё времена набегов викингов на берега священного Альбиона. На заднем плане фото высился почти такой же древний маяк. В целом, картинка выглядела красиво, хотя и мрачновато. Рядом с фотографией разноцветная паутина автомобильных трасс обвивала города, посёлки и крохотные деревушки. Под самой крупной точкой на карте значилось название — Коукворт.

«Город, где родилась мама, — отчётливо припомнил записи Большого Дэ Джей. — И мама Гарри…»

— Мы часто проезжали мимо, когда ездили летом на пляж в Марренли, — тихо произнесла Петунья, глядя на фото в атласе. — Лили всегда просила папу заехать туда и посмотреть, что внутри этого… этого домика. Но папа неизменно отвечал, что это опасно, потому что дом очень старый. Он говорил, что нам на головы упадёт крыша, и я очень этого боялась… — Петунья помолчала и договорила почти неслышно: — А Лили только смеялась. Она была очень смелой… моя сестрёнка Лили. Твоя мама, Джей…

— Кхм, ну да… не надо расстраиваться, дорогая, сейчас не время… Лучше пей чай, — с неловкой нежностью Вернон Дурсль похлопал Петунью по руке и скомандовал: — Сын, добавь матери горячего… Да, Джей… так вот! Мы посоветовались и решили, что это самое лучшее место для твоего… как ты там сказал? Твоей встречи с теми, кто придёт за тобой в день рождения и тех вопросов… правильных вопросов… которые ты собираешься им задать. Место уединённое, если что-то… кхм… взорвётся или там загорится… никто не обратит внимания или обратят поздно. А мы будем страховать тебя с берега. Я и Дадли. Петунья останется в гостинице в Коукворте, потом мы все вместе вернёмся к ней.

— На берегу? — вычленил главное в словах Вернона Джей.

— А, ну да. Я разве не сказал? Эта хибара расположена на островке, где-то в километре от берега. Ну как, подходит тебе такое местечко?

— Идеально, — широко ухмыльнулся Джей и отсалютовал дяде Вернону своей большой кружкой с нестерпимо сладким чаем.

* * *

Путешествие получилось замечательным, хоть и крайне утомительным — под конец дня, когда до вожделенного островка оставалось не более получаса езды, у Джея от долгой неподвижности мурашки бегали по всему телу. Они выехали сразу после завтрака. Петунья два раза проверила, надёжно ли заперты окна и двери дома на Тисовой, три раза переспросила Вернона про газовый котёл и водопроводные вентили, и чуть ли не заставила мужа повернуть обратно, потому что вдруг вспомнила про не выключенный утюг в спальне. Дадли и Джей еле уговорили встревоженную Петунью, что нет повода для беспокойства — она же ничего не гладила нынче утром, вся семья предпочла одеться в спортивном стиле! Джею даже пришлось подержать тётю за руку и втихомолку ПОЖЕЛАТЬ, чтобы она не переживала так сильно — и, судя по тому, что больше Петунья Дурсль не требовала сию же минуту повернуть обратно, волшебство Джею удалось.

Легче всего переносил дорогу Гуф — его, конечно же, не оставили одного дома. Щенок то высовывал мордочку в приоткрытое окно — чтобы звонко облаять какой-нибудь встречный автомобиль, то, притомившись, спрыгивал вниз, под ноги Дадли и Джею, и мирно дремал, словно не замечая подпрыгиваний машины на дорожных ухабах. На остановках — Вернон, как всякий разумный водитель, исправно заворачивал на придорожные стоянки, как только начинал чувствовать усталость — Гуф без возражений позволял Дадли нацепить на себя намордник и поводок и чинно вышагивал рядом с хозяином, являя собой образец отлично вышколенного питомца. Ну и что, что пока маленького и не очень грозного? Гуф намеревался вырасти в ОЧЕНЬ большую собаку и всем показать, чего он стоит! Да, сэр!

По прибытии в Коукворт мистер Дурсль сразу поехал к гостинице — благо, в этом маленьком городке она была всего одна. Трёхэтажное кирпичное здание выглядело на редкость грязным — как будто некогда нарядные розовые кирпичи долго и усердно обмазывали чёрной грязью и бурой глиной. «Угольная пыль и дожди из краски, — пояснила миссис Дурсль. — Тут раньше работало много фабрик по производству тканей. Папа работал на одной из таких… Там жгли уголь, чтобы работали станки и чтобы было тепло. А остатки от краски сливались в речку — и потом часто шёл разноцветный дождь. Мама никогда не могла отмыть окна дочиста, а забор возле дома приходилось красить чаще обычного — он быстро переставал быть белым». В гостинице, кроме приехавших Дурслей, вообще не было постояльцев — так сказал вышедший на звонок портье. И тут же поинтересовался — нет ли среди прибывших некоего мистера Г.Дж.Поттера? В ответ на изумлённое молчание гостей, портье — весьма почтенный седовласый джентльмен — с обстоятельностью, присущей служителям с многолетним стажем, пояснил, что нынче утром на имя этого самого мистера Поттера поступил целый ворох писем. «Вот, сами поглядите, — с кряхтением согнувшись, портье достал из-под стойки регистрации бумажный пакет — такие обычно выдают в бистро с уличной едой, если кто-то заказывает целую гору сэндвичей и «фиш-энд-чипс». — И адрес указан здешний — но никакого мистера Поттера тут не проживает!»

На уже печально знакомых пергаментных конвертах действительно значился адрес гостиницы, написанный всё теми же зелёными чернилами. Семейство Дурслей обменялось многозначительными взглядами. «Я же говорил, что за нами всё время следят!» — чуть ли не плакатными буквами читалось в глазах Джея. Вернон сжал кулаки, Петунья тихо охнула и приложила ладонь к сердцу, а Большой Дэ грозно нахмурился. Гуф плотнее прижался к ноге Дадли и поднял уши домиком — щенок ощущал тревогу, охватившую его личных людей, но не понимал причины и не видел врага, от которого всех срочно нужно защитить.

— Это мне, — Джей сгрёб высыпавшиеся письма обратно в пакет. — Спасибо, мистер.

— Пожалуйста, — с достоинством кивнул портье и обратился к мистеру Вернону Дурслю: — Так сколько номеров вам нужно и на какой срок? И да, должен предупредить, что за содержание животных в гостиничном номере берётся отдельная плата.

В итоге Вернон и Петунья заняли «королевский» люкс — с совершенно ненормально огромной кроватью, при виде которой миссис Дурсль порозовела и поспешно захлопнула дверь в спальню. Дадли и Джею достался двухместный номер по соседству — с обстановкой попроще, но вполне себе приличный. Раскладывать вещи не стали — уже заметно повечерело, а до островка, являвшегося конечной целью путешествия, нужно было ещё доехать.

— Ничего не бойся, сиди в номере и никуда не ходи, — наставлял жену мистер Дурсль, торопливо застёгивая спортивную куртку — к его немалому изумлению, эта куртка, когда-то занимавшая самый дальний угол платяного шкафа из-за того, что сделалась мала Вернону, теперь оказалась почти что впору, разве что чуть-чуть тесновата. — Если будет что-то срочное, я позвоню портье, номер я записал. Но, думаю, ничего такого не произойдёт, и мы вернёмся ещё до утра. Заберём Джея с острова и приедем.

— Может, Дадли не стоит ехать? — Петунья нервно мяла в руках кружевной носовой платок. — Это же может быть опасно… волшебники, они…

— Сын меня не простит, если запру его в номере, — по-мальчишески задорно вдруг ухмыльнулся мистер Вернон Дурсль. — Я и сам бы не простил того, кто помешал бы мне сейчас. Эти шпионские игры, погони, все эти тайны… знаешь, дорогая, я чувствую себя на десяток лет моложе, если честно! И даже думаю кое о чём… кхм… ну ты понимаешь! — и респектабельный мистер Вернон Дурсль бросил настолько красноречивый взгляд на прикрытую дверь спальни с таящейся за нею «королевской» кроватью, что миссис Петунья Дурсль уже не просто порозовела, а покраснела, как маков цвет, и неожиданно звонко хихикнула — совсем как та девчонка, которая жила в этом самом городке… о, Боже, сколько же лет тому назад!

* * *

— Прикольное местечко! — Дадли с восторгом оглядел обшарпанные стены и огромный камин, в котором без труда поместился бы упитанный барашек. — Настоящий притон контрабандистов! Джей, так нечестно! Тебе опять достаётся самое интересное! Пап! Папа! Давай никуда не поедем! Останемся здесь, засядем на втором этаже! Папа?

Судя по грохоту, доносившемуся со второго этажа старого дома, Вернон Дурсль передвигал там что-то массивное. Дадли с Джеем переглянулись, и, не сговариваясь, помчались вверх по ветхой лестнице, рискуя оторвать и без того хлипкие перила напрочь.

— Папа? — первым в комнату влетел Дадли — ему наконец-то удалось на полкорпуса обогнать юркого кузена, да и то за счёт более резкого старта. — Ну ничего себе…

Оказывается, Вернон не просто так шумел тут, наверху. Под ссохшейся, но всё ещё крепкой кроватью обнаружился люк, ведущий вниз. Доски пола хитроумным образом раздвигались, позволяя как расширить отверстие — чтобы в него легко протиснулся даже такой упитанный человек, как мистер Дурсль, так и оставить совсем узкие щели в полу, через которые, однако, было отлично видно всё, что происходит внизу. Вот почему Вернон устроил такой тарарам: он углядел одну неплотно придвинутую дощечку, через которую снизу пробивался лучик света от яркого походного фонаря — предусмотрительный Дадли запихал его в свою сумку вместе со скакалкой и резиновым эспандером.

— Это даже лучше, чем дожидаться тебя на берегу, — Вернон с удовлетворением оглядел плоды своих трудов и нагнулся, чтобы отряхнуть пыль с брюк. И что примечательно — наклон дался ему с лёгкостью, чего не случалось уже много лет… Неужели та диета, о которой толкует жена, и воскресные шуточные состязания с Дадли в саду действительно работают? Просто невероятно… Но об этом лучше подумать потом, времени в обрез. — Джей, мы с Дадли остаёмся тут. И не спорь! Неизвестно, что случится сегодня. Неизвестно, кого ждать. Понятно, что раз тебя нашли в гостинице ещё до того, как мы туда приехали, обнаружить тебя здесь этим… волшебникам… не составит труда. Но даже если мы не сможем тебе ничем помочь… — Вернон сделал многозначительную паузу и пристально поглядел на мальчиков.

— Вы сможете всё увидеть. Большой Дэ всё запишет в тетрадку. А я потом смогу прочитать… если мне сотрут память, — медленно проговорил Джей, чувствуя, как по спине растекается противный липкий холодок. А ведь это вполне реально! Стёр же мистер Фингл-Дингл память всей команде Кеннарда и даже не чихнул!

— И тебе будет просто спокойнее, если будешь знать, что мы не в километре от тебя на берегу, а тут, прямо над головой, — Дадли мигом уловил, что до кузена наконец-то дошла вся серьёзность ситуации. — Не трусь, Поттер. Ты всё равно круче всех. А у папы есть ружьё. Нас голыми руками не возьмёшь, — и Дадли на мгновение вытащил что-то увесистое из кармана, серебристо блеснувшее в свете карманного фонарика мистера Дурсля.

Джею хватило этого мгновения, чтобы опознать вещь, таившуюся до поры в кармане Дадли. Это был кастет, невесть какими извилистыми путями попавший в подсобку для швабр и метёлок спортивного зала Литтл Уингинга. Ребята обнаружили его случайно — когда вместе бегали на тренировки в зал, а потом помогали мистеру Стюарту наводить порядок. Дадли тогда заявил, что это вещица бандитская и вряд ли может считаться спортивным инвентарём. А раз так — то она тут лишняя и вообще ничья, и потому честный и порядочный Дадли Дурсль вполне может взять эту штуку и отнести на городскую свалку. А вот сколько времени он будет нести кастет до мусорного бака — про это честный парень Большой Дэ даже не заикнулся. Ну а что такого, право же! Подумаешь, через год-другой-третий… донесёт же когда-нибудь? Уж в этом-то можно не сомневаться!

Джей не стал спорить, хотя изначально подразумевалось, что его родственники ни в коем случае не должны приближаться к волшебникам. Но… Хоть он и был крутым магом, и почти взрослым мужчиной, и всё такое, однако… Джею было откровенно страшно. В памяти его крепко держался список «правильных вопросов», которые он должен был задать тому, кто за ним придёт — Кеннард заставил его заучить всё наизусть, и Дик МакКензи потом несколько раз проверил. На дверном косяке и на стенах дома Джей нарисовал свои закорючки — специально сунул в карман несколько карандашей с особо прочными грифелями. Чего именно он ждал от своей загадочной магии, пока рисовал витиеватые значки — Джей и сам бы не смог объяснить толком. Просто ЖЕЛАЛ, чтобы всё было хорошо, и ничего плохого не случилось бы с его семьёй и с ним самим. Это сработает? И если да — то как именно? Вышвырнет незваного гостя прочь, как тогда унесло мистера Фингла-Дингла? Или снова вспыхнет пожар, как в тех случаях, про которые Большой Дэ написал в своих тетрадках? Полная неизвестность. И от этого ещё тревожнее.

Но если Большой Дэ и дядя Вернон не уплывут обратно на берег, а останутся здесь, с ним… Джей несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул — Пит Уилсон говорил, что это помогает вернуть спокойствие и собраться с мыслями. На самом деле полегчало! Джей хлопнул Дадли по плечу и торжественно кивнул дяде.

— Отлично придумано, сэр. Только не вмешивайтесь, пока я сам не попрошу, ладно? Или пока… ну, это…

— Пока тебе не дадут по башке и не сунут в мешок, — скорчив злодейскую гримасу, басом, похожим на отцовский, произнёс Дадли и тут же раскашлялся — мальчишеский голос совсем не подходит для такого угрожающего рыка.

— Никто не тронет тебя, Джей, — Вернон Дурсль направил луч фонарика в угол комнаты — там, прислонённый к стене, стоял чехол с охотничьим ружьём, и лежала сумка, в которой, как Джей доподлинно знал, Вернон хранил ружейные патроны. — Мы, Дурсли, своих в обиду не даём. Давай, сын, надо тут прибраться и подготовить место, чтобы нас не было видно. Джей, ступай вниз, готовься. Скоро полночь.

* * *

Почему визитёра (или визитёров) из чародейской школы Хогвартс нужно ждать к полуночи, когда тридцатое июля сменится тридцать первым, и Джею исполнится одиннадцать лет — вопрос оставался открытым. Энни и Дик МакКензи чуть ли не с лупой изучили «Устав Хогвартса», а потом сам Джей изложил свои сомнения Дурслям и они устроили настоящий мозговой штурм на эту тему, но так никто и не высказал достаточно аргументированного мнения насчёт правильного времени. Вот почему мистер Дурсль снял комнаты в гостинице «У дороги» не на одну ночь, а на неделю вперёд (благо, это оказалось не так уж дорого, учитывая тамошний убогий сервис). И едой они запаслись основательно — правда, совсем не той полезной вкуснятиной, которую готовила Петунья. Снеки, сухое печенье, сухофрукты, напитки в бутылках и банках — вот чем закупились мистер Дурсль и Большой Дэ в одном из придорожных магазинчиков рядом с заправкой.

Так что сидеть и ждать непонятно чего Джею было совсем не голодно — он жевал крекеры, заедал их изюмом и временами прикладывался к бутылке с лимонадом. Мысленно повторяя список «правильных вопросов», Джей прислушивался к шуму за стенами старого дома: там разыгралась непогода, завывал ветер, швыряя в запертую дверь целые пригоршни дождевых капель, а ещё слышно было, как внизу, там, где их дожидалась вытащенная на берег лодка, неспокойно ворочаются морские волны. «Словно большущий зверь в клетке, — подумал Джей, в стотысячный раз поднося к глазам наручные часы — отличный механический хронометр, один из самых крутых подарков дядюшки-пирата Оливера Фернандеса. — Всё. Через пятнадцать секунд мне исполнится одиннадцать. Через десять, девять, восемь, семь…»

Не успел Джей мысленно произнести «три, два, один», как ветер за дверью взвыл особенно громко и как-то… в другой тональности, что ли. Будто нечто большое («Зверь, это тот зверь вырвался из клетки!») со страшной скоростью примчалось на порог хижины на острове, заставив окружающий воздух со стоном раздвинуться, давая место вновь прибывшему. «Или прибывшим, — с нарастающей паникой думал Джей, вскакивая на ноги и отшвыривая от себя пакет с крекерами и полупустую бутылку. Входная дверь — мощная, крепко сбитая из цельных досок — ощутимо прогибалась внутрь под тяжёлыми ударами. — Там, кажется, целая армия! За мной прислали солдат? У волшебников есть солдаты?! Держись, дверка, держись, я должен сам отодвинуть засов! Я… обязательно… должен… сам!..»

Это было одним из условий «правильного разговора», о котором Джею долго и нудно толковал Дик МакКензи. «Вот, смотри, Джей — две ситуации. В одной человек сидит дома и тут ему выламывают дверь. Что он чувствует, как думаешь? Врываются какие-то люди, размахивают оружием… Человек растеряется, правильно? Испугается, попытается убежать, кричать начнёт. Когда люди растеряны, они много чего неправильного делают и говорят, могут даже такого наговорить, что потом в суде скажут, что слышали признание! И всё, доказывай потом, что не преступник! Адвокаты там, всё такое, денег кучу заплатить придётся. И вторая ситуация: тебе дверь ломают, а ты сам такой берёшь и открываешь. И прямо в лицо — здрасьте, заходите, очень рад, чаю хотите? И тут уже растеряются те, кто хотел тебя застать врасплох! Ты никуда не бежишь, не кричишь, весь такой вежливый… и какой ты тогда преступник? И вот тут-то наступает момент, когда ты — главный, и сам начинаешь задавать вопросы! А не тебе их задают! Ну-ка, давай проверим, ты всё запомнил про правильные вопросы? Давай, повторяй по пунктам!»

Джей успел. Он отодвинул засов ровно в тот момент, когда уже начали натужно скрипеть дверные петли — кто-то огромный явно пытался проломиться внутрь. В дверной проём влетели мелкие щепки, холодные дождинки, ворвался порыв ветра, принеся запах водорослей и…

К такому Джея никто не готовил: ни его уже порядком насыщенная событиями и самыми настоящими чудесами жизнь, ни волшебные учебники от госпожи Амелии, ни хитроумный МакКензи, умница Энни и всегда всё знающий командир Кеннард. Да что там — даже десятки просмотренных фильмов про монстров должны были скромно забиться в угол и признать, что монстры в них совсем не страшные, а очень даже милые! Потому что…

Потому что в распахнутую дверь старой хижины на крошечном островке посреди моря, пыхтя и отдуваясь, шагнул самый настоящий ВЕЛИКАН!

* * *

— Ещё вот этот батончик попробуй, Хагрид — это с кокосом. А в волшебном мире растут кокосы? А обезьяны есть? Нету? А кто есть? А кто это такие — камуфлори?

У Джея от беспрерывной болтовни уже язык болел, вот честно. Хорошо ещё, что он прихватил с собой вниз не одну бутылку лимонада, а целых три — а то бы его язык ещё и высох, как медуза на июльском пляже! Но его мучения окупались сторицей: он уже успел задать все свои «правильные вопросы» и теперь ненавязчиво выпытывал у ночного гостя всё новые и новые подробности о волшебном мире — предварительно вызнав у того, к чему сам великан питает наибольший интерес.

После секундного замешательства при виде визитёра, Джей сумел-таки собраться и приглядеться повнимательнее. И разглядел то, что непривычная обстановка, ночная темень и непогода превратили в мизансцену из ужастика: не таким уж огромным был этот великан. Потолок головой точно не задел! Хотя, входя в дом, нагнулся, чтобы не зацепиться макушкой за дверной косяк.

А ещё этот великан… улыбался! Вот прямо-таки сиял, протягивая огромную руку к Джею. И приговаривал: «Похож, похож! Я тебя сразу узнал, Гарри! Мне сказали, что ты очки больше не носишь, а вот носил бы — вылитый бы Джеймс был, ага! А и так хорошо… здравствуй, Гарри, я Хагрид, Рубеус Хагрид, я за тобой из Хогвартса прибыл… ты же знаешь, что такое «Хогвартс»?»

Джей знал, конечно же — да он всю «Историю Хогвартса» прослушал в изложении Брэдли Кеннарда, и ещё Энни ему много чего читала, и Дик, и Дадли всё записал, что подслушал из разговоров родителей! Но ведь Рубеусу Хагриду, чуть не сломавшему дверь великану, об этом вовсе не обязательно знать, правда?

С этого момента разговор принял именно тот оборот, к которому Джея Поттера готовила вся команда Кеннарда, а потом и собственное семейство. Чаю гостю предложить Джей не мог — в хижине не было посуды, а камин дядя Вернон растапливать не разрешил, уж больно древним тот выглядел. Зато у Джея имелся лимонад и даже отыскался запасной бумажный стаканчик! А ещё были крекеры, шоколадные батончики, изюм, сушёные абрикосы, а сам Хагрид, как выяснилось, принёс юному Поттеру подарок — собственноручно испечённый торт с надписью зелёным кремом: «С днём рождения, Гарри!»

Торт Джей пробовать не стал, только сделал вид, что откусил кусочек и, восхищённо закатив глаза, громко похвалил: «Какая вкуснятина! Большое спасибо!» Пока Хагрид (да-да, просто Хагрид, на попытку Джея назвать его «мистером», великан замахал на мальчика руками и, кажется, даже ногой, отказываясь от подобного политеса напрочь), так вот, пока Хагрид смущался и даже, наверное, краснел (под густой бородой и усами это было незаметно) Джей потихоньку отправил свой кусок торта в какую-то расщелину в стене. А оставшийся торт Хагрид съел сам, увлечённый затеянным Джеем разговором — и даже не заметил, как подобрал всё до последней крошки.

Почему Джей не стал пробовать торт, спросите вы, мои драгоценные и вдумчивые спутники? Дело в том, что одной из волшебных книжек, прочитанных будущим великим врачом Питером Уилсоном, был справочник, озаглавленный «Виды разрешённых и запрещённых зелий, а также способы их введения». И чего там только не было! Оказывается, волшебники наизобретали целую кучу специальных лекарств, которые можно было подмешать в еду, в питьё и даже просто распылить в воздухе. Одни лекарства были хорошие, правильные — например, костерост, от которого у волшебников очень быстро срастались сломанные кости. Поверите ли — не за месяц и даже не за неделю, а всего лишь за один день! И даже можно было вырастить какую-нибудь кость заново — если, чего доброго, руку или ногу зажевал дракон! Но помимо таких хороших и полезных зелий имелись и другие, вовсе даже противоположные по свойствам. Были зелья, вызывающие боль или ночные кошмары. Были всякие страшные яды. А ещё — Джей особенно хорошо запомнил именно этот абзац — были зелья, которые могли заставить человека влюбиться! Да так сильно, что кое-кто из волшебников из-за зелья сходил с ума и даже убивал сам себя — в сносках под текстом это было написано мелким шрифтом.

Не то чтобы Джей подозревал Хагрида, что тот чего-то подобного напихал в торт. Джей просто очень чётко запомнил слова Пита, который долго молчал после прочтения «Справочника», а потом поглядел на Джея таким пронзительным взглядом, что ему показалось, будто в Убежище вдруг наступила морозная зима: «Джей, внимательно смотри, что ты будешь есть в школе волшебства, а особенно — что будешь пить. Не ешь и не пей ничего, что покажется тебе подозрительным, понял? Лучше ходи голодным, чем вот таким вот… влюблённым бараном! И сразу же, ты слышишь, сразу же разузнай, есть ли там врачи! И если вдруг что… Беги сразу к врачу, понял? Здесь в книжке написано про примерно двести зелий — и про столько же противоядий. Значит, это уже проработано у них, у волшебников. Беги к врачу, если что! И ни у кого ничего не бери! Никаких конфет или ещё чего! Захочешь сладкого — тебе Бен пришлёт вагон булочек, уж придумаем, как это сделать. Эх, тебе бы фляжку типа армейской себе завести… надо сказать Брэдли!»

Фляжку — настоящую, армейскую! — Джею очень хотелось. И командир даже пообещал разыскать для него такую, но не успел: как раз настала пора Джею покинуть Брутус. Но ведь Брэдли Кеннард всегда выполняет свои обещания! И команда должна приехать в Лондон в августе — как железно пообещал любимому племяннику дядюшка-пират. Значит, фляжка у Джея обязательно будет, и он ещё завитушки свои на ней нарисует… нет, ножиком выцарапает! И тогда чёрта с два ему нальют какую-нибудь влюбчивую гадость! Вот только пусть попробуют!

А пока можно пить лимонад и жевать крекеры без всякой опаски — это же не волшебные деликатесы, а нормальная честная еда из нормального людского мира.

Кстати, спутники мои дражайшие! Вы обратили внимание на одну деталь, крайне важную? Джей даже не замечал, как настороженное отношение к волшебникам со стороны Дурслей, ироничный скептицизм к законам магов в исполнении Брэдли Кеннарда и Дика МакКензи и просто огромное возмущение Энни Ковентри, вычитавшей в «Уставе Хогвартса» про то, что родители-простецы де-юре не являются родными магически одарённых детей — всё это уже пропитало Джея, как вода пропитывает податливую губку. И это вовсе не относилось к самой магии! Чудеса, на которые Джей сам уже был способен, и которым его обещали научить в школе (ну, судя по учебникам) — всё это его восхищало и заставляло сердце биться чаще в радостном предвкушении. Но вот сами волшебники… Они, откровенно говоря, не переставали разочаровывать Джея и даже вызывать откровенную неприязнь. Не все, конечно — госпожа Амелия оказалась на самом деле хорошей и доброй, а не только с виду. А вот остальные, с кем Джей уже имел несчастье познакомится поближе… Мистера Дингла (Фингла!) Джей поминал исключительно нецензурно. Про старую сплетницу и кошатницу миссис Фигг с её кошмарными книззлами и говорить нечего! Те немногие чужаки, на которых Джей и Энни поглазели в пабе «Дырявый котёл» и в Косом переулке, в лучшем случае вызывали недоумение своими откровенно странными с точки зрения современного мальчишки нарядами. Разве что бармен Том и его внук Тим оказались ничего себе так — но Джей пока не торопился записывать их в друзья или хотя бы хорошие знакомые. А теперь ещё и Хагрид…

Нет, улыбался мистер Рубеус Хагрид, Хранитель ключей Хогвартса и главный (хоть и единственный) лесничий Запретного леса, окружавшего школу магии, совершенно искренне. И то, что к юному Гарри Поттеру великан относится по-доброму, даже несколько по-родственному — всё это Джей уловил правильно. Однако то, как пренебрежительно Хагрид отозвался о семье Дурслей («Они же просто маглы, Гарри. Да и, говорили мне, что не больно-то тебя в этой семейке привечают!») здорово царапнуло Джея. Хагрид понятия не имеет, о чём толкует! Просто маглы, ха! Да они с такими ужасами справились — с пожарами, летающими ножами, разбитыми стёклами! И даже не ругают теперь Джея, а стараются помочь! Джей украдкой поглядел на потолок. Щелей не было видно, но Джей не сомневался в том, что Большой Дэ сейчас строчит в своей тетрадке со скоростью света, записывая их с великаном разговор, а отец… то есть, дядя Вернон… сидит рядом с расчехлённым ружьём. Просто маглы… надо же сказать такую глупость! Ничего этот Хагрид не понимает, хоть и башка у него здоровенная!

Дальше было ещё хуже: ненавязчиво вставляя в монолог Хагрида (тот оказался просто кладезем информации обо всяких волшебных зверях и птицах) свои «правильные вопросы», Джей выяснил, почему именно такого странного представителя школа отправила к нему. «Так Гарри, я же не схожий с обычными людьми — сразу понятно, что из волшебного мира! А ты, как сам сказал, про магию вообще не слышал, да… Чтобы тебе сразу стало интересно и занятно — вот почему меня прислали! Ну, и если бы эти Дурсли вздумали упорствовать… я бы им показал! Вот так вот!» Джей представил, как Хагрид размахивает своими ручищами в непосредственной близости от тёти Петуньи и ему чуть не поплохело. Как же хорошо, что тётя осталась в гостинице!

— Хагрид, а почему мне столько писем прислали? — подсовывая собеседнику очередной шоколадный батончик, продолжал свой тайный допрос Джей. — Это у каждого так бывает?

— Так ответа-то всё не было, Гарри. Вот письма и шли. Э, да ты хоть читал своё письмо-то? — Хагрид запустил руку в один из многочисленных карманов своей диковинной не то длинной куртки, не то короткого пальто, и извлёк оттуда пригоршню самых необычных и не сочетающихся друг с другом предметов: Джей разглядел обрывки верёвки, листья, скрученные бумажки, жёлуди, шишки и даже спящую мышь! Вот правда, настоящую, живую мышку! Венчало эту кучу-малу печально знакомое письмо в пергаментном конверте — изрядно помятое и запачканное. Джей осторожно взял письмо и с изумлением прочитал надпись на нём: «Мистеру Г.Дж.Поттеру, хижина на острове рядом с побережьем». Ну ничего себе! За ним следят с такой быстротой, что он моргать не успевает!

— Вкусное питьё. А ещё есть? — Хагрид отбросил опустевшую бутылку из-под лимонада. — С этими аппарациями у меня в глотке просто смерть как сохнет!

— Аппарациями? — тут же переспросил Джей. И да, вовсе не потому, что действительно не знал, о чём идёт речь. Ещё как знал! И даже уже один раз аппарировал с госпожой Амелией — ох, как же его после этого мутило… А ещё про аппарацию ему читали из волшебных учебников Энни, Пит Уилсон и братья Хэдсоны — пожалуй, это была самая любимая тема для изучения у будущих великих математиков. Так что про аппарацию Джей знал как бы не больше Хагрида, да и кого-то поумнее тоже — но обнаруживать свои познания Джей не собирался ни под каким предлогом, Брэдли ему на эту тему в мозгах дырку проковырял.

— А, ну да, ты ж не знаешь пока… Так вот, аппарация, значит, это такая штука…

Слушая немножко корявые разъяснения Хагрида и искусно подталкивая его ко всё большей откровенности короткими точными репликами, Джей выяснил, что сюда-то Хагрид добрался, точно зная координаты. Причём не сам, ему помогли. Для Джея это не явилось открытием: он уже знал, что перемещаться в совершенно им не знакомое или ещё не исследованное кем-то другим место волшебники не могут. А вот в обратный путь великан должен был отправиться вместе с Поттером — и при этом пользоваться тем транспортом, что привычен в обычном мире. Ведь мгновенно улететь с кем-то вместе может только опытный волшебник — и лучше всего с помощью волшебной палочки.

— А палочки у меня и нету, Гарри… — горестно вздохнул Хагрид, выцеживая из третьей (и последней) бутылки последние сладкие капли. — Но про это я тебе потом как-нибудь расскажу. Давай, что ли, собираться тогда. Лодку я внизу видел — поплывём на ней до берега, а там на поезд — и в Лондон.

— В смысле — поплывём? — Джей кинул взгляд на ничем не прикрытое окно хижины. Дождь и не думал утихать, а ветер по-прежнему швырял в мутные стёкла мелкие листья, щепочки и прочий мусор. — Ночь же!

— А, ну да, я как-то сразу не подумал, — Хагрид обтёр ладонью губы — несколько крошек от крекеров запутались в его густой бороде, но великан этого даже не заметил. — Тогда давай поспим, что ли, а тронемся на рассвете. Так даже лучше будет! А то впотьмах я в магловском мире вообще не разберусь, сломаю ещё чего, да… А поутру и карту будет хорошо видно! Мне карту специальную дали, вот, Гарри, погляди-ка!

Карта была здоровская — искусно нарисованные на всё том же пергаменте дороги, поезда и дома казались выпуклыми, чуть ли не настоящими. И красной линией был обозначен маршрут — от островка на берег, потом на станцию в Коукворт, а оттуда уже прямым ходом в Лондон, где Хагриду и его спутнику кратчайшим путём предлагалось добраться от вокзала Кингс-Кросс до паба «Дырявый котёл».

— Отличная карта, — совершенно искренне похвалил Джей, ничем не выдав того, что название паба ему уже более чем знакомо. — Только и правда лучше дождаться, когда станет светло. Ты тогда тут ложись спать, Хагрид — смотри, какая тут лежанка широкая, даже тебе хватит. А я пойду наверх — там есть ещё комната с кроватью. Спасибо за торт, Хагрид! Спокойной ночи!

— Давай, Гарри, выспись там хорошенько — утром рано встанем, — Хагрид, стоило Джею только подняться с дивана, тут же устроился на нём со всеми удобствами — длины лежбища и впрямь хватило на его немалый рост. Правда, ножки жалобно хрупнули, принимая на себя великаний вес, но с честью выдержали испытание. Джей не стал гасить переносной фонарь: батарейки в нём новые, хватит надолго, а вот понаблюдать за Хагридом сверху, чтобы уловить момент, когда он крепко заснёт лучше при свете. И не такой уж яркий свет от фонаря, чтобы мешать Хагриду спать, так что — пусть горит!

Джей быстро поднялся по лестнице наверх, поскрёбся в плотно закрытую дверь и, едва та приоткрылась, мигом протиснулся внутрь. Сама дверь и стены на полметра вокруг неё на миг вспыхнули золотом и тут же погасли. Теперь в эту комнату никто не вломится, будь он хоть трижды великан, и даже самый чуткий слух не уловит ни единого произнесённого тут словечка — ведь Джей сильно-пресильно этого ПОЖЕЛАЛ, когда разрисовывал хижину своими верными волшебными закорючками.

* * *

До чего же хорошо было оказаться рядом с родными! Джей и не подозревал, как можно всего за пару часов настолько соскучиться — а вот поди ж ты! Словно сто лет не виделись.

Первым делом Джей, конечно же, сунул нос в толстую тетрадку, которую держал в руках Дадли — и у него в глазах зарябило от вкривь и вкось написанных строчек, где вместо половины слов красовались какие-то иероглифы. «Стенография! — понял Джей и с уважением посмотрел на кузена. — Большой Дэ ведь сказал, что начал учить её». Сам-то Джей только пролистал учебник и отложил его на потом — до школы ещё целый месяц, успеет забить себе голову этой тарабарщиной.

— Записал всё дословно, — отчитался Дадли. — Дома перепишу набело.

— Ты гений, Большой Дэ, — без всякого ехидства кивнул Джей и повернулся к дяде Вернону: — Сэр, вы же слышали, да? Он собирается увезти меня на лодке утром. А вы как же?

— Хм, — мистер Дурсль пошарил в кармане куртки и вынул оттуда бумажник. — Лодочник, у которого мы арендовали его… кхм… водный транспорт, живёт прямо на берегу — ты же запомнил его дом? Заплатишь ему и скажешь, чтобы вернулся за нами, — с этими словами мистер Дурсль вынул из бумажника несколько купюр и протянул Джею. Тот серьёзно кивнул и бережно спрятал деньги во внутренний карман куртки.

— А теперь, раз уж твой день рождения наступил — держи подарки, кузен! — широко улыбаясь, Дадли взял с кровати большую коробку, искусно упакованную в блестящую бумагу, и протянул Джею.

Подарки! Сколько их Джей получил в своём прошлом теле! Родители его в прямом смысле слова заваливали всем чем ни попадя — и нужным, и ненужным. «Как будто извинялись, что меня… что мне приходилось страдать, — осенило вдруг Джея. — Ну, Дадли же записал, что Поттер, когда был маленький, вечно меня то обжигал, то синяков наставлял… и резал даже, осколками всякими. Не специально, конечно, но ведь это всё было…» Теперь-то Джей понимал, насколько его родители были беспомощны перед этой могучей и неуправляемой силой — магией, и как же паршиво они себя должны были чувствовать из-з того, что ни сами не могут защититься, ни уберечь своего ребёнка. Ему снова стало стыдно — хотя в те времена виноват во всём этом был вовсе не он.

— Эй, не надейся, что там бриллианты и золото! — по-своему истолковал внезапно посмурневший вид Джея Дадли. — Просто несколько полезных вещей, а точнее — три. От меня, от папы и от мамы. Тётя Мардж сказала, что сама тебе подарок отдаст, когда приедет. А от Гуфа тебе лизок в нос — но это уж пусть он сам, я тебя чмокать не собираюсь!

Мистер Дурсль громко фыркнул в ответ на это забавное заявление сына, и как-то сразу в тёмной спальне старой хижины рассеялось повисшее было напряжение. Они устроились рядком на старой рассохшейся кровати — Джей усадили посерёдке — и в шесть рук распаковали праздничную коробку.

От Дадли Джею ожидаемо досталась сумка-планшет, похожая на командирскую — в точности такая, с которой Большой Дэ приезжал в Святой Брутус, только, вне всякого сомнения, абсолютно новая, дополнительно завернутая в хрустящую прозрачную плёнку и педантично снабжённая крохотной картонной биркой с именем дарителя. Крутая сумка, просто класс! От тёти Петуньи был небольшой фотоальбом и, открыв его, Джей на мгновенье потерял дар речи.

Первой в фотоальбоме была та самая фотография, о которой Дадли уже успел рассказать Джею, но вот посмотреть её они не успели — навалилась куча дел, и к тому же пришлось спешно уезжать из дома. А миссис Дурсль, видимо, выкроила-таки минутку, чтобы подготовить такой замечательный подарок для племянника. С выцветшей, но всё равно очень чёткой старой фотографии на Джея строго, без улыбки, смотрел очень похожий на него человек — такой, каким сам Джей, наверное, станет, когда вырастет. Джей бережно вынул фото из специальных уголков-закрепителей и перевернул. «Храни тебя Господь, Джей» — гласили слова, выведенные рукой той, кого уже давно не было на белом свете, а вокруг надписи вились цветущие ветви и сидела среди листьев маленькая птичка. Странное чувство охватило Джея — он словно ухватился рукой за одну из этих ветвей, осенённых листвой, и понял, что он — не один. Он не просто какой-то там мальчик, не просто волшебник, он — часть чего-то большого и доброго. Часть растущего уже много-много поколений дерева — самого настоящего семейного древа, как на тех картинках в учебниках истории, которые ему показывал Брэдли Кеннард. Он — часть семьи…

Джей вернул фото двоюродного прадеда на место и перелистнул страницу. Фотоальбом был наполовину пуст — а с тех листов, где были фотографии, Джею по очереди улыбались дядя Вернон, тётя Петунья, Большой Дэ, тётушка Мардж, даже Гуф щерил остренькие зубы в потешной щенячьей ухмылке, а на последней заполненной странице… Джей вытаращил глаза и посмотрел на Дадли. Тот широко ухмыльнулся, довольный такой реакцией кузена: ведь на самом последнем фото были они вместе — в спортивной форме, разгорячённые после тренировки и дружно хохочущие прямо в камеру.

— Это когда было?! Я не помню, чтобы нас фотографировали!

— Мистер Оуэн решил фиксировать каждую тренировку своего будущего олимпийского чемпиона, — всё так же довольно улыбаясь, пояснил Большой Дэ. — Теперь вечно таскает с собой фотик. Мы случайно в кадр попали, а я потом выпросил фотку — как знал, что пригодится!

Третьим — и последним — подарком оказался презент от дяди Вернона. Джей открыл прямоугольную картонную коробку — и снова застыл, поражённый до самой глубины души.

— Кхм, да… Ты теперь будешь жить самостоятельно, Джей, — мистер Дурсль, вообще-то, обычно не лез за словом в карман, но было видно, что эта речь даётся ему нелегко. Он просто не ожидал такого растроганного и немного растерянного взгляда от мальчишки, который столько времени держал всю его семью в постоянной тревоге, и которого — что уж греха таить! — привык недолюбливать, если не сказать жёстче. — Тебе придётся самому заботиться о себе… там немного, но если будешь тратить с умом, на год тебе хватит.

В картонной коробке обнаружился бумажник — новый, очень солидный, приличествующий больше деловому джентльмену, нежели мальчишке-школяру — и отнюдь не пустой. Целая пачка банкнот — и, как Джей успел разглядеть, довольно крупного номинала.

— Дядя Вернон, вы не должны…

— Мы с Петуньей откладывали эти деньги на твою учёбу в Хай Кэмерон, — сердито перебил Джея мистер Дурсль и грозно распушил усы. — Не смей отказываться, Джей, уж мы-то, Дурсли, хорошо осознаём, что такое долг и ответственность! Ты под нашей опекой — что бы там не писали в ваших волшебных законах! А по нашим, людским законам — мы в ответе за тебя. Так что… Бери и трать с умом, понятно? И потом отчитаешься мне, как именно распорядился средствами! Ясно тебе?

— Да, сэр! — с восторгом выкрикнул Джей и от его звонкого голоса даже эхо метнулось по тёмной пустой комнате, а Большой Дэ расхохотался во всё горло, повалившись на спину — и заодно опрокинул рядом с собой сияющего, как новая монетка, Джея.

— Ну всё, хватит, расшумелись, — притворно грозно заворчал дядя Вернон. — Разбудите великана! Тише, говорят вам!

— Не разбудим, там ничего не слышно, — Джей небрежно махнул рукой на дверь и та снова полыхнула золотыми отблесками. — Заколдовал на совесть, сэр!

— Ладно, ладно, могучий волшебник, — всё так же ворчливо отозвался мистер Дурсль, однако же с интересом понаблюдал, как медленно гаснут витиеватые закорючки возле двери. — Никто не хочет есть, пить, в туалет? Тогда устраиваемся спать — скоро уже утро, а нам всем надо хоть немного отдохнуть. Завтра сложный день, молодые люди, быстро спать!

— Да, пап! Да, дядя! — прозвучало в унисон, и Джей с Дадли откатились на край кровати, давая место для сна мистеру Дурслю. Дадли погасил фонарь, стоявший возле кровати — в комнате стало совсем темно, лишь изредка появлялись дальние отблески молний — гроза уходила далеко за море, шум дождя понемногу стихал. Джей лежал рядом со своими мирно засыпающими дядей и кузеном и таращился в становящуюся всё более прозрачной темноту — сна у него не было ни в одном глазу.

«Я волшебник. Внизу спит настоящий великан. Мне подарили крутые подарки, у меня сегодня день рождения. Я волшебник. И у меня крутая семья. Настоящая семья. А ещё я волшебник. И у меня есть команда Кеннарда. Я везунчик! И я волшебник! А ещё есть на свете Энни…»

Теперь нам пора оставить Джея наедине с его сумбурными мыслями — ведь не станем же мы подглядывать в его пока ещё невинные, но такие светлые мечтания о некой прекрасной мисс в очках с большими диоптриями? Хотя это было бы умилительно, не так ли, драгоценные спутники мои? Но тс-с-с, наша с вами деликатность несомненно превосходит наше любопытство — и потому настала пора ненадолго покинуть тёмную спальню на втором этаже старой хижины, что пережидает непогоду на маленькой островке близь берега моря. Ненадолго — всего лишь до утра; ибо невероятные приключения Джея Поттера, юного волшебника и не самого плохого парня, продолжаются!