Мудзан-охотник на демонов (джен)

Котаро смотрел на меня своими розовыми глазами с вертикальным зрачком, в которых отражалось пламя костра. Я, в свою очередь, сосредоточенно коптил рыбу, которую заранее тщательно выпотрошил, удалив плавники и чешую. Дым, густой и ароматный, поднимался к ночному небу, смешиваясь с запахом влажной земли и хвои.

Мы с ним теперь демоны, но разных рас. Он — тёмный, порождение ночи и тьмы, а я — светлый, несущий в себе отблески утреннего солнца. Эта трансформация, этот новый путь, который мы обрели, был одновременно и проклятием, и шансом. Шансом, который подарил нам Гию Томиока, поделившись своей кровью. Он дал нам возможность спастись, возможность изменить свою судьбу.

Я хочу найти способ вновь сделать его человеком. Это будет нелегко, я знаю. Путь к искуплению и возвращению к прежней жизни тернист и полон опасностей. Но я не сдамся.

— А-Таро, хочешь рыбки? — спросил я, протягивая ему кусок ароматной, дымной рыбы. Он кивнул, и мы принялись за еду, каждый погруженный в свои мысли. — Я найду способ сделать тебя вновь человеком. Но сам останусь светлым демоном. Ведь они не зло. Они — хранители, защитники.

Я, Мудзан Кибуцуджи, клянусь, что не подведу светлых сородичей и охотников на демонов. Я буду защищать людей от тёмных демонов, от тех, кто сеет хаос и разрушение. Моя новая сущность даёт мне силу, и я намерен использовать её во благо.

Мы продолжили путь, двигаясь сквозь сумрак леса. Когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь кроны деревьев, мы нашли убежище в старом, заброшенном сарае. Закрыли дверь, погрузившись в спасительную темноту. Отсидевшись там до вечера, мы снова вышли на дорогу, продолжая свой путь.

К ночи мы добрались до пункта назначения. Нас встретил тихий, спящий городок. Вдруг, из тени дома, выбежал маленький мальчик лет четырёх, с растрепанными волосами и испуганными глазами.

— Рокуто, куда же ты? — послышался девичий голосок. К малышу подбежала девушка с темно-розовыми глазами, зрачок у неё был обычным, человеческим. Она взяла малыша на руки, прижала к себе и, взглянув в нашу сторону, нежно улыбнулась. В её глазах не было страха, только тепло и забота.

Я почувствовал, как что-то внутри меня дрогнуло. Эта встреча, эта простая, человеческая доброта, напомнила мне о том, что мы защищаем. О том, ради чего стоит бороться. И я знал, что наш путь только начинается.

Котаро

Незуко улыбалась так, словно солнце поселилось у неё в глазах — тёплое, летнее, обжигающе искреннее. Её улыбка, такая чистая и светлая, казалась нереальной в этом мире, где каждый день приходилось бороться за выживание. Рокуто, цепляясь за её юкату пухлыми пальчиками, смотрел на нас с Мудзаном с наивным любопытством, какое бывает только у детей, не познавших жестокости мира. В его глазах не было ни тени страха, ни тени сомнения, только чистое, незамутненное любопытство.

— Прошу, входите, — она отодвинула сёдзи, и дом наполнился запахом жареной рыбы и риса. Этот аромат, такой домашний и успокаивающий, контрастировал с напряжением, которое витало в воздухе.

Внутри было душно. Уютно. Жило. Казалось, сам воздух здесь пропитан теплом и покоем, чего нам так отчаянно не хватало.

Танджуро сидел в позе лотоса у хибачи, его лицо пересекал шрам — напоминание о давней битве с демоном. Этот шрам, грубый и резкий, говорил о пережитых испытаниях, о силе, которая позволила ему выжить. Когда мы вошли, он вскинул голову, и в его глазах мелькнуло что-то древнее, оценивающее. Это был взгляд человека, который видел многое, который понимал истинную природу вещей. Рядом с ним, разливая чай, застыл Танджиро с подносом в руках. Его движения были плавными и точными, но в его глазах я уловил ту же настороженность, что и у отца.

— А, новые ученики, — голос Танджуро прозвучал как раскат грома издалека. Он был низким и глубоким, наполненным силой и мудростью. — Гию предупреждал о вас.

Мудзан дёрнул меня за рукав. Я знал этот жест — брат хотел, чтобы я говорил первым. Всегда так. Он — сила, я — голос. Его молчание было красноречивее любых слов, оно говорило о его внутренней борьбе, о его нежелании раскрывать свою истинную сущность.

— Нам нужны учителя, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё сжималось от волнения. — Слухи о вашей школе дошли до запада.

— Слухи, — усмехнулся Танджиро, ставя перед нами чашки. Его усмешка была лёгкой, но в ней чувствовалась ирония. — А не страх ли привёл вас сюда, Котаро-сан?

Вопрос ударил под дых. Да. Страх. Страх того, что однажды я не смогу защитить брата. Что Мудзан, с его дикой силой, сорвётся. Что демоны найдут нас. Этот страх был нашим постоянным спутником, он преследовал нас повсюду, не давая покоя.

Незуко опустилась рядом с отцом, её пальцы коснулись его руки — жест поддержки или предупреждения. Я не знал, что именно она хотела сказать, но в этом прикосновении чувствовалась глубокая связь, понимание без слов.

— Ты чувствуешь в них страх, сын? — спросил Танджуро, не сводя с меня взгляда. Его глаза были проницательными, они видели насквозь, словно могли прочитать все мои мысли.

— Чувствую, — ответил Танджиро. — Они оба необычные. И пахнут как…

Мудзан

Воздух в доме Камадо был наполнен запахом свежеиспеченного хлеба и чего-то еще… чего-то неуловимого, но сильного. Я, как и мой брат, чувствовал это всем своим существом. Танджиро, с его вечно доброй улыбкой, уже успел освоиться, словно был здесь всегда. А я… я чувствовал себя чужим, но в то же время, впервые за долгое время, не одиноким.

— О, у нас в учениках теперь два демона, — прозвучал спокойный, но проницательный голос. Танджуро, отец семейства Камадо, улыбнулся, и в его глазах мелькнул тот же огонек, что и у моего брата. — Редко такое бывает.

Танджиро кивнул, его взгляд скользнул по мне, затем по отцу.

— Один из них светлый, а другой тёмный, — сказал он, и я почувствовал, как его обостренный нюх, эта невероятная способность, которую я так хорошо знал, уловил нашу истинную природу. Он видел нас насквозь, без прикрас.

Я смотрел на них. Танджиро и Танджуро как две капли воды похожи друг на друга. Разница в возрасте была очевидна, но сходство в чертах лица, в выражении глаз, было поразительным. Казалось, время лишь добавило морщинок на лице отца, но сохранило ту же доброту и силу.

За нами наблюдали и другие. Такео, с его серьезным взглядом, Ханако, с любопытством, и маленький Рокута, которого крепко держал за руку Шигеру. Большая, шумная, любящая семья. Я почувствовал укол в грусти, вспомнив о Юмэ и Мэй, о тех, кто ушел слишком рано, кого мы похоронили под холодным небом. Их отсутствие всегда было тяжелым грузом, но здесь, в этом доме, среди этих людей, оно казалось чуть менее острым.

Киэ, мать семейства, сидела чуть поодаль, склонившись над свитком, ее пальцы ловко выводили изящные линии. Ее присутствие было тихим, но ощутимым, словно она излучала спокойствие и тепло.

— М, хорошо, — произнес Танджуро, его взгляд снова обратился к нам. — Мы будем вас тренировать.

Эти слова прозвучали как обещание. Обещание нового начала, обещание силы, обещание места, где мы могли бы найти свой путь. Я посмотрел на Танджиро, и в его глазах увидел отражение своих собственных надежд. Демоны, да. Но, возможно, в этом доме, под руководством этой семьи, мы сможем стать чем-то большим, чем просто демонами. Возможно, мы сможем стать воинами.