Тёмная лошадка (джен)

Когда Анна пришла в себя, снова было утро.

Она не знала, сколько провела без сознания, но тело уже не ощущалось так, будто по нему прошёлся табун. Боль осталась — тупая, вязкая, но уже не всепоглощающая. Двигаться всё ещё было трудно.

Память Луны отозвалась узнаванием: запах мясной похлёбки и трав, связки сухих кореньев под потолком, пучки волос единорога, грубая, но крепкая мебель — стол, кресла, массивные стулья у камина… Она лежала в хижине Хагрида.

Всё было слишком реальным, слишком настоящим, чтобы быть сном.

«Вот я и попала», — подумала Анна.

Анна любила читать, в том числе поттериану и фанфики, но и подумать не могла, что это произойдёт с ней взаправду. И вот теперь это стало её реальностью.

Не до шуток, когда тебя бьют копытом в лицо.

Она тихо выдохнула.

И почти сразу поняла странное: она не чувствовала ни капли сожаления о прошлой жизни. Вообще. Там не осталось ничего, за что можно было бы зацепиться.

Ветеринарная клиника в крошечном городке — когда-то её мечта — рассыпалась первой. Сначала кризис, потом долги, потом болезни, подкрадывающиеся тихо, но уверенно. В итоге денег перестало хватать даже на еду и счета.

Клык.

Единственное, что держало её.

Гигантский чёрный метис мастифа, которого когда-то просто оставили в клинике — без документов, без породы, без будущего. Такой же лишний, как и она сама.

Потом ушли и друзья. Не сразу — просто сначала стали реже писать сообщения. Потом и она — реже и реже на них отвечать. Возможно, знакомые растворились, посчитав, что раньше весёлая Анька стала угрюмой, нищей, молчаливой и скучной.

И в какой-то момент Анна осталась одна, с собакой, счетами и усталостью, которая не проходила даже после долгого сна.

Потом она просто сбежала.

Закупила полный рюкзак консервов, гречки, риса, лапши, взяла старенькое снаряжение, и рванула жить в лесок за городом, разбив лагерь и вместе с Клыком отдыхая здесь от всего и всех. Иногда компанию ей составляли воскресные туристы и местные дачники, но редко — место было не слишком удобно для проезда на автомобиле. Пожалуй, только о стареньком Клыке и лагере Анна и пожалела — а лагерь был хорош, с самодельной походной баней, рукомойником, гамаком, кострищем и печкой, сложенной из кирпичей (которые она, кряхтя и ругаясь, еле дотащила в рюкзаке, умыкнув с ближайших к лесу дач).

Но даже это закончилось.

Она теперь — Луна?

Она провела рукой по лицу, по месту, куда попало копыто дядюшки Бейна.

Синяка почти не ощущалось. Видимо, Хагриду удалось залечить след от удара — из воспоминаний предыдущей хозяйки тела она помнила, что Хагрид в качестве лекарств для зверья использовал молоко единорога и их волосы — в качестве перевязки. Да и поколдовать мог...

Только вот думала Анна совсем не о магии. Кентавры явно дали ей понять, что попала она не в сказку. И волшебный мир явно не безопаснее того мира, откуда она пришла. И в этом мире нужно будет как-то выживать.

Анна медленно села, чувствуя, как тело слушается её всё лучше.

Но сперва главное — постараться держаться подальше от кентаврей родни. Она догадывалась, что в каноне кентавры сделали с Амбридж — а что они могут сделать с ней, пока она не научится колдовать полноценно, даже представить жутко. Да и кто знает, была ли Луна одарённой волшебницей, или программу первого и второго курса взяла на упорности и усердии — чего девочке, кстати, было не занимать. Анна бы в таких условиях точно быстро бы сдалась и опустила руки. После развала ветеринарной клиники она не нашла в себе силы начать всё заново — даже с поначалу большой поддержкой друзей. Многие на её месте справились бы, но Анна не смогла. Может, её поэтому и занесло сюда — мир подарил ей второй шанс? Она только могла надеяться, что бедная настоящая Луна сейчас в другом, куда более лучшем для неё, мире.

Дверь отворилась без единого скрипа — было видно, что Хагрид хорошо ухаживал за своим домом. Он держал в руках скромный букет полевых цветов, что растут на опушке запретного леса.

— Это тебе на выздоровление, — сказал он, ставя цветы в глиняный горшок и наливая воды. — Только, боюсь, ты у меня не можешь остаться.

Анна чуть приподнялась, хотя ответ уже знала заранее.

— Почему?

— Почему-почему… — проворчал он, — потому что директор. Мы ж с тобой это уже обсуждали, и не раз. Позабыла, когда в прошлый раз просилась? Я ж для всех неотёсаный полукровка с тремя курсами Хогвартса. — Он тяжело выдохнул. — Хотя оно так и есть, чего уж там. И подневольный я. Скажет мне «великий человек Альбус Дамблдор» — и я как миленький всё сделаю. Хоть обратно в табун тебя отвести. Нет, ерунда, конечно, в обиду он тебя не даст, да только забота его дорого стоит. Я ж у него на поруках… хоть и без клятв. Полукровку с кровью волшебных созданий, знаешь ли, клятвами не привяжешь, будь ты хоть сам Мерлин.

Он замолчал на секунду, потом добавил тише:

— Да и чует моё сердце… не всё так просто с твоими мамкой и папкой.

Анна чуть наклонила голову.

— А ты знал моего отца?

Хотелось бы ей знать, кто тот человек, что обрёк ту бедную девочку, а теперь — невольно и её — на подобное существование. Это был не первый раз, когда настоящая Луна задавала этот вопрос. Когда-то давно она уже спрашивала его в лоб, не сам ли это Хагрид, отчаянно и по-детски прямо. Тогда Хагрид вспыхнул так, что потом ещё долго извинялся, бурча, что «Астерия ему в дочери годилась» и что такие вопросы вообще нельзя задавать вслух.

Теперь он только устало вздохнул.

— Опять за своё, неугомонный ты жеребёнок. Я, конечно, Запретный лес хорошо знаю, да вот только глаз у меня нет на затылке. Не знаю я, кто папка твой. Но одно скажу — едва ли из тех, за которым стоит Дом.

— Почему ты так думаешь?

Хагрид почесал бороду, будто подбирая слова.

— Потому что будь за ним Дом — забрал бы он тебя и мамку твою сразу к себе… и не посмотрел бы, что кентавры на это скажут.

— А Министерство? А другие… Дома? — прищурилась Анна. — Ты представляешь себе, чтобы благородный лорд или просто приличный волшебник прогуливался под ручку с кентаврицей, у которая… не совсем одета?

Хагрид странно посмотрел на Анну, и та поёжилась — память Луны ей, конечно, досталась, но память — не записная книжка в мобильном телефоне. Кажется, она сказала что-то такое, что знать была не должна, несмотря на рассказы Хагрида Луне о магическом мире. Впрочем, тот не слишком придал тому значения, скорее, слегка удивился.

— Ох, опасные ты вопросы задаёшь, жеребёнок. Ох, опасные. Впрочем, ты уже достаточно взрослая, чтобы тебе рассказать. Мажат-то этому в Домах, и простых, и благородных, с малолетства учат. И меня учили, я ж среди магов, в Заповеднике драконьем, рос — там люди семьями часто живут. Раньше маглорождённых мажат забирали от маглов на воспитание в благородные Дома, обучали, как силу сдерживать да как развивать. Это как если ты… эээ… — Хагрид задумался, как объяснить то, что он хочет сказать, ребёнку, выросшему у кентавров. — Как если бы жеребёнок никогда не стрелял из лука. Разве он сможет стать хорошим охотником, возьми он лук впервые во взрослом возрасте?

— Думаю, сможет, — задумалась Анна.

— Сможет, верно, но это потребует от него в разы больше усилий, чем от того, кто буквально родился с луком в руке. А маглорождённых мажат в Дома без согласия маггловской родни теперь забирать запрещено. А полукровки, вроде нас — от вейл кто, от гоблинов, от великанов — ценили их раньше, и старались забрать в Дома, а сейчас Министерство, не пойми зачем, их травить начало. Маги — они, понимаешь ли, магию ценят. Это сквиба выгнать могут, а так... Но тут моего ума не хватает. В любом случае, я так думаю — был бы из Домов, а не маглорождённым, забрал бы. Может, мамку твою прятал б, и жили бы как в золотой клетке, но забрал бы. Только ты об этом помалкивай, Луна. На нас, полукровок, чтение мыслей не действует, но ты всё равно будь осторожна.

Хагрид повёл носом и заметно оживился. Он тут же повернулся к котлу, где ещё булькал густой, ароматный суп, и налил его в деревянную плошку — щедро, почти до краёв.

— Как ты любишь — тыквенный, с горностаем, — с гордостью сказал он. — С Клыком охотились!

Живот Луны отозвался на запах предательским, громким урчанием. Она взяла плошку и почти сразу выпила содержимое — быстро, не разбирая вкуса. Тёпло разлилось внутри, притупляя остатки боли и усталости.

— А насчёт того, где тебе жить... Я давненько об этом подумывал… да только всё не уверен был, что письмо тебе придёт, а без того табун бы тебя ни за что не отдал... — он почесал затылок. — Помнишь, я тебе про друзей своих говорил? Артур и Молли Уизли. Семья у них крепкая, славная… да только с деньгами туго. Ну ты помнишь, конечно, я тебе объяснял про кнаты, сикли и галлеоны. Вы-то, кентавры, всё по бартеру делаете…

Анна кивнула, подтверждая, что знает про то, зачем людям нужны деньги. Правда, настоящая Луна так с этим и не смогла разобраться, сколько Хагрид не бился — для неё монетки так и остались красивыми блестящими украшениями — проделать в них дырочки — и будут красивые бусы. Хагрид продолжил.

— В общем, тяжело им будет... Но ты смотри — можно тебя выдать за дальнюю племянницу, например. Рыжая ты, хоть и не огненная — вполне сойдёшь.

Анна подняла взгляд от пустой плошки.

— Но ты часто говорил, что они служат Дамблдору. И ты сам велел его опасаться.

Хагрид помрачнел.

— Тише ты, тише. Альбус… он не плохой человек. Но если ты ему нужен — ты уже не совсем себе принадлежишь. Может, ты и даром ему не нужна будешь. А может и нет. И давай не будем это проверять, жеребёнок.

Он постучал пальцем по краю стола, подбирая слова.

— Нам, простым, нужно что? Дом. Спокойствие. Чтобы никто не трогал. А они там, наверху… у них свои игры.

Он посмотрел на Луну внимательно, почти строго.

— Директор силён. Но никто не всесилен. Просто не перекидывайся там, где могут быть лишние глаза да уши.

— Но ты говоришь, что он может принудить даже тебя. Вдруг эти Уизли… меня выдадут? Скажут, что я полу-кентавр?

— Если б было возможно незаметно принуждать к чему магией — ну, кроме Непростительного заклинания да любовного зелья — то стали бы Пожиратели, пока всё это в бойню не скатилось, ходить по Домам да уговаривать присоединиться к Тому-Кого-Нельзя-Называть, соловьём разливаясь?

— Зато потом Пожиратели как следует порезвились, — поёжилась Анна, — память услужливо подкинула страшные рассказы о поджоге деревни.

— Не все люди злые изначально... Вон, учился в Хогвартсе один мальчонка — из древнего Дома, богатый, дом у него — как половина деревни вашей. А зверьё любил, гиппогрифов, особенно, и зазорным поклониться никогда не считал, да и ко мне относился хорошо. Он, кстати, с Артуром Уизли-то и дружил в школе — не разлей вода, да только потом к Тому-Кого-Нельзя-Называть подался… Ну да отвлёкся я. Так вот, ежели Уизли согласны будут — убережём тебя до поры, а там видно будет.

Из мешка с овощами он кое-как трансфигурировал для Анны плотную мантию с капюшоном. Ткань пахла сырой землёй, капустными листьями и чем-то сладковато-гнилым.

Хагрид решили идти пешком до Хогсмида, а оттуда уже вызвать Ночного Рыцаря. Точнее, большую часть дороги шёл Хагрид, неся Анну на руках.

— Ох и мутит меня от него, — пробурчал Хагрид, поправляя ремень и жилетку. — Ты только это… не бойся.

И он принялся объяснять, что такое автобус. Где-то неподалёку каркнула ворона, сорвалась с ветки и тяжело улетела в небо.

Луна его почти не слушала, сосредоточившись на попытках удержать равновесие — тело ещё плохо слушалось после всего пережитого, и каждый шаг давался с трудом.

Кромка Запретного леса пахла осенней травой и хвоей. Воздух был сырой и прохладный — кожа Анны покрылась мелкими мурашками.

Хагрид часто сопровождал маленьких Уизли за покупками к школе — как он пояснил, по просьбе Молли Уизли. Поэтому в Ночном Рыцаре, по его словам, никто не удивится их появлению.

— А сколько их вообще… Уизли-то этих, — пробормотал он, — да их уже и не считают толком.

Анне поездка далась с трудом. После наказания Бейна тело всё ещё было слабым: каждый резкий поворот отзывался болью в рёбрах, ногах и спине.

Через какое-то время они уже стояли в маггловской деревушке Оттери-Сент-Кэчпоул. Здесь пахло дымом из труб, мокрой землёй и свежевыпеченным хлебом. Где-то хлопнула дверь, сонно залаяла собака, а над узкими улочками лениво стелился сероватый утренний туман. После Запретного леса деревня казалась слишком тёплой и слишком мирной.

Хагрид осторожно подхватил её на руки. Его ладони были тёплыми и грубыми, как кора. Ветки и сухая трава хрустела под великаньими ногами, пока Хагрид шёл по узкой тропе за деревню, и Анна почувствовала, как усталость берёт вверх, и она уснула прямо у него на руках, под ритмичное покачивание его шагов и далёкий крик какой-то полевой птицы.

Проснулась она уже в доме. В комнате пахло чаем и выпечкой. Где-то рядом потрескивал огонь — мягко, почти убаюкивающе. Она полулежала в кресле, укрытая тёплым лоскутным пледом. Негромко позвякивала посуда, слышался негромкий скрип половиц.

Анна приоткрыла глаза. Молли Уизли суетилась у очага — полная, с огненно-рыжими кудрями. Её движения были заметно нервными — она то поправляла чайник, то в десятый раз теребила полотенце на плече.

— Меня тогда выпустили почти сразу, — поёжился Хагрид. Кресло под ним казалось игрушечным. — А ведь хотели свалить на меня поджог поселения кентавров.

— И, конечно, Альбус Дамблдор опять заступился, — хмыкнула Молли, ставя чашку на стол перед ним.

— Опять, — вздохнул Хагрид.

Запахло корицей и пирогами — Молли едва достала их из печи. За окном тихо шуршал ветер, и где-то закудахтала курица.

— Кем бы ни был её отец, может, он пытался её защитить? — Молли говорила громким шёпотом. — Непростые времена были… Боюсь, он уже мёртв. А кентавры твои последние мозги растеряли — так обращаться с ребёнком!

Хагрид только тяжело выдохнул.

— Молли, я в зельях-то не силён, а вот ты… может, какое зелье родства существует?

Миссис Уизли тихо усмехнулась.

— Что ж, такое зелье, действительно, существует, но оно крайне сложное — такое я не сварю. И нужна кровь двоих. Это тебе придётся по всем островам всех и каждого мага проверять. Кто ж знает, ученик он был, или уже давно тогда школу окончил. Потому что были бы правдивы легенды про поиск по крови — не существовало бы ни бастардов, ни проблемы с маглорожденными. Давно бы по Домам своих разобрали. Надо же… говорю, как собственный отец. А зелье, про которое ты спросил, называется зельем неверной жены и используется, скажем, в самых щекотливых случаях, — она подмигнула Хагриду.

Хагрид, не будь ему хорошо за пятьдесят, густо покраснел.

В комнате стало тише. Только чайник шипел да потрескивал огонь.

— Альбус наш не откажется от такого ценного приобритения, если ты понимаешь. Я, Люпин вон тот же. А Мэй Логан, что училась с тобой — что с ней сталось, я даже представить боюсь.

— Мэй? Такая высокая и огромная, с Хаффлпафа? — удивилась Молли.

— Она, она. Да чего скрывать — на четверть великаншей она была, из того же племени, что и мать моя, из лесных. Так Дамблдор её послал на переговоры…

Молли всплеснула руками.

— К великанам? Я даже не думала, что именно так...

— Угу. В горы. Как ты помнишь, с задания она не вернулась.

— Знаешь, я думаю, мы можем взять в Нору твою Луну. Да вот только… боюсь, под защиту Дома она не попадёт. А что, если отец этой бедной девочки — бывший Пожиратель? Или действительно кто-то из благородных Домов, с коими у нас не лучшие отношения? А если ей действительно заинтересуется Альбус? Нет-нет, — устало вздохнула она, — я не отказываюсь её принять, просто… Мне дорога моя семья, Хагрид.

Она поставила чашку на стол.

— Артур Уизли… он с каждым годом всё больше чудит. Я иногда думаю, не схожу ли с ума вместе с ним. В школе он был таким… — взгляд Молли на секунду потеплел. — Постоянно за книгами, что-то изобретал... Я не вникала, но не зря он был на Равенкло. А сейчас… он даже детям ритуалы не проводит. Сидит в сарае, возится с маггловскими штучками. И знаешь, как про нас шепчутся?

Где-то наверху скрипнула половица.

— Наши, Хагрид, бывшие соратники. Я слышала, когда ходила на Косую Аллею с Перси, что сама Августа называла нас Предателями крови! И обратиться не к кому. Ты нашу историю знаешь. Я его люблю, но я так устала…

В камине тихо треснуло полено, и в комнате на секунду стало ярче.

— Я пыталась получить опеку над Гарри Поттером, — добавила она. — Тогда Августа прямо сказала, что никто не отдаст мне ребёнка с нашими… возможностями и положением. А теперь ещё и Луну собирать к школе...

— Ну, положим, — проворчал Хагрид, — немного золота я вам подкину.

Он опустил на стол тяжёлый мешок. — Это для всех. Только Артуру не говори. Жалованье у меня неплохое, да тратить некуда. Разве что на стаканчик-другой, — он смущённо почесал затылок.

Молли посмотрела на него так, будто прекрасно понимала, что «стаканчик-другой» в его случае, скорее, значит «бочка-другая».

— И не думай отказываться. Мы ж друзья. Я б и раньше предложил, да если б не Луна — ты бы точно не согласилась. Кстати, Гарри в этом году тоже должен поступить в Хогвартс, — мрачно добавил Хагрид.

— Ты знаешь, как мальчик? — Молли сразу насторожилась.

Хагрид покачал головой.

— Мне его забирать предстоит. Дамблдор просил… — Он нахмурился.— Говорят, в этом году дети Пожирателей тоже поступают. Так что в Когтевран или Слизерин ему нельзя — заклюют, зашипят и не заметят. Ох, надеюсь, он, как и папка и мамка, попадёт на Гриффиндор…

— Вот оно как… — Молли помолчала. — Дети ещё спят. Артур на дежурстве. Что ж… Вечером представлю мужу свою двоюродную племянницу. У меня есть кузен-сквиб, бухгалтер… работает у магглов. Мы о нём редко говорим.

Наконец, они заметили, что Анна начала просыпаться. Хагрид спешно начал прощаться, сославшись на то, что на днях в школу вернётся Дамблдор, а у него, помимо должности лесника, ещё и должность Хранителя Ключей, поэтому ему нужно до начала занятий проверить, работают ли все защитные артефакты на подступах к Хогвартсу. Разумеется, сам Хагрид в их работе ничего не понимал, просто следовал чётким указаниям директора и с помощью специально зачарованного камня-ключа обновлял защиту — прошлой Луне доводилось присутствовать при этом несколько лет назад.