Вне эфира утреннего шоу (джен)

У вас бывало так, что конкретный день напрочь стирался из памяти? У неё случилось именно так. Нина совершенно не помнила, как шла на это треклятое собеседование, как нажимала кнопку последнего этажа, как входила в обитель иерархии самого влиятельного новостного канала. И уж точно она не помнила, что там лепетала.

Остались только ощущения: ватные ноги, которые вопреки страху несли её вперёд, и странная «телепортация» в кофейню за углом через двадцать минут после финала. Там, попивая кофе по цене крыла самолёта, она осознавала: если сейчас не выгорит — это конец.

Дни сменялись один за другим. В череде жёстких и серых нью-йоркских будней она ждала субботы как спасательного круга. Фред Миклин предупредил: результаты будут только в конце недели. Оно и понятно — на эту должность претендовала не только она.

Долгожданная суббота. Семь утра. Наивно полагать, что в такую рань Фред Миклин уже сидит за компьютером и решает, кому «жить», а кому — поджав хвост — возвращаться домой. Восемь, девять, десять... полдень. Как бы Нина ни ждала письма, завтрак никто не отменял. Укладывая авокадо на тост, она невольно ухмыльнулась. Несмотря на то что ей годами приходилось писать об этом фрукте (или овоще — она так и не разобралась), она всё ещё его обожала.

Она пыталась отогнать мысли об UBA, но когда потянулась за сливками для кофе, раздался тот самый звук. Уведомление о новом письме.

Потом были крики и прыжки на месте — Нина вела себя как ребёнок, которому за пятёрку купили ведро мороженого. Но это было круче любого лакомства. Она честно пыталась успокоиться и подготовиться. Рано легла, рано встала — благо в запасе было воскресенье, чтобы перестроить режим. Нина всегда умела быстро адаптироваться, но к тому, что её ждало на самом деле, подготовиться было невозможно.

Она должна была быть в здании UBA ровно в четыре утра. Чтобы Алекс Леви и Брэдли Джексон блистали на экранах всей страны, те, кто остаётся за кадром, обязаны обеспечить их безупречность.

Выйдя из такси, она подошла к лифту. Сердце предательски выпрыгивало из груди. Работа мечты. Но как себя презентовать, если тебя там никто не знает?

Впрочем, на самопрезентацию времени не дали. Едва двери лифта открылись, Нина оказалась в водовороте, в котором умели выплывать только хищники. Все метались из стороны в сторону. Нина надеялась найти своего босса, но быстро поняла: здесь для неё боссы — все.

В аппаратной на неё чуть не налетела высокая темнокожая женщина.

— Ты новенькая?

— Да, здравствуйте, меня зовут...

— Да-да, потом. Слушай и мотай на ус. Во-первых, тебе нереально повезло, что тебя взяли на это двойное место — и за графику в эфире отвечать, и продюсеру помогать. Будешь мостом между аппаратной и площадкой. Во-вторых, прав у тебя пока нет, так что выполняешь любые поручения. И главное: забудь про медлительность. Замедлишься — и всё… — Она не объяснила, что значит это «всё», но Нине и так стало ясно. — А теперь принеси кофе, а потом загляни в студию, проверь, загрузились ли плашки на мониторы, и положи на столы Алекс и Брэдли распечатку новостей. Ты ещё здесь? Живо!

Кофейня внизу была частью здания. Очередь двигалась быстро, но недостаточно для того, чтобы не чувствовать нависающий над головой дедлайн. Нина повторяла заказ как формулу: три американо, латте без лактозы, один чёрный без всего. Она не записала — казалось, здесь это признак слабости.

Когда она вернулась, её уже ждали.

— Долго, — это был не вопрос, а констатация факта.

Теперь — распечатки и мониторы. Только бы найти студию. Нина бежала, не чувствуя ног, заглядывая в одну комнату за другой. До эфира оставался час, и если она не найдёт площадку сейчас, её уволят в первый же день.

Повезло. Найдя наконец студию, она быстро проверила графику на экранах и разложила листы. Проводя каждое утро перед телевизором с шоу UBA, она прекрасно знала, где сидит Брэдли, а где — Алекс. Девушка уже собиралась ускользнуть, когда увидела их. Женщин, ради которых ни свет ни заря просыпалась вся Америка.

— Чип, у нас посторонние на площадке? — Голос Алекс Леви прозвучал как удар хлыста. Заметив Нину, она даже не сменила выражения лица. — Серьёзно? Я не знала, что Мии нужен ещё один помощник, умеющий открывать Photoshop.

— Доброе утро, я…

— Я спрошу твоё имя, когда ты его заслужишь, — перебила Алекс. — А пока не могла бы ты исчезнуть? До эфира пара минут.

Нина чувствовала себя разбитой, но внутри крепла решимость: её больше не сломить. Уходя, она невольно подслушала обрывок разговора Брэдли, подошедшей к Алекс.

— Неужели мне придётся терпеть его вечно? Эти вечные шуточки… Раньше было легче, когда мы были друзьями.

— Ну, дорогая, это твоя плата за известность.

«Да уж, даже на UBA не обходится без своей "Санта-Барбары"», — подумала Нина.

Мысли стали пугающе чёткими, несмотря на усталость. Стоя у выхода, она смотрела на бесконечное движение людей и поняла третью важную вещь: здесь нет случайных. Есть те, кто удерживается, и те, кто исчезает. Середины не существует.

Когда день наконец закончился, шум остался за порогом. Только тогда Нина позволила себе выдохнуть. Ненадолго. Она уже знала: завтра никто не вспомнит, что сегодня был её первый день. И, возможно, это её единственный козырь.