Вне эфира утреннего шоу (джен)

Нина Моро научилась исчезать ещё в детстве. Не в прямом смысле — она всегда была на виду. Просто никто не считал нужным её слушать.

Она говорила тихо, но чётко. Улыбалась, когда от неё этого ждали. Запоминала детали, которые всем остальным казались мелочью. И годами оставалась той самой удобной девочкой, которая никогда не создаёт проблем.

Сегодня вечером она снова сидела в полутёмном баре в центре Лос-Анджелеса с людьми, которых уже давно не могла назвать настоящими друзьями.

— Нина, серьезно, когда ты уже начнёшь жить? — Сандра откинулась на стуле, вертя в пальцах бокал с розе. — Тебе двадцать шесть, а ты всё ещё делаешь постеры с авокадо-тостами для какого-то блога.

За столом засмеялись. Громче всех — Майк, который когда-то называл её «самой умной из нас». Сейчас он просто ухмылялся, глядя в телефон.

Нина медленно провела пальцем по краю своего бокала с минералкой. Она уже знала, что будет дальше. Сейчас кто-нибудь скажет, что она «слишком серьёзная», потом начнутся истории про чужие беременности, ремонты и повышение, а она будет кивать и улыбаться.

— Я просто думаю, что можно делать что-то более… — начала она.

— Ой, ну вот опять, — перебила Сандра, закатывая глаза. — «Более значимое». Нина, мир не ждёт, пока ты найдёшь свой великий смысл. Просто расслабься уже.

Смех. Ещё один круг. Ещё одна волна унижения, завёрнутая в шутку.

Нина улыбнулась — ровно настолько, чтобы никто не заметил, как у неё сжалось горло. Она допила воду, тихо сказала, что устала, и ушла, пока никто не начал её уговаривать остаться.

Дома, в своей маленькой квартире, которую она снимала уже третий год, было тихо и прохладно. Она сбросила туфли, прошла в ванную и пустила горячую воду. Пока ванна наполнялась, она привычным движением включила телевизор — UBA, как всегда.

Голос Брэдли Джексон разнёсся по комнате — уверенный, чуть резковатый:

«…UBA продолжает искать талантливых людей в команду “Утреннего шоу”. Нам нужен младший графический дизайнер/фотограф. Работа тяжёлая, график безумный, зарплата… честная. Если вы готовы работать быстрее, чем думаете, и не боитесь, что вас сожрут заживо — присылайте резюме».

Нина замерла посреди ванной, держа в руке бутылочку с пеной.

Шесть лет университета. Два диплома с отличием. Рекомендательные письма, которые до сих пор лежат в папке «Важное». И четыре года на должности графического дизайнера в фирме, где её не ценили.

Она посмотрела на своё отражение в зеркале. Усталые глаза, но всё ещё молодое лицо. Двадцать шесть лет.

Сколько ещё она будет сидеть в этой ванной и мечтать о жизни, которая происходит где-то там — за экраном?

Нина медленно шагнула в горячую воду и села, обхватив колени руками. Пена мягко поднялась вокруг неё.

— Хватит, — произнесла она вслух, глядя прямо перед собой. Голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Завтра я отправляю резюме.

Она закрыла глаза и впервые за очень долгое время почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. Не надежда. Не мечта. Это было решение. И оно пугало её больше всего.

Нью-Йорк встретил её как хищник — громко, нагло и без малейшего намёка на приветливость.

Нина стояла на тротуаре перед старым пятиэтажным домом, сжимая в руках два тяжёлых чемодана. Восемь часов назад она ещё была в Лос-Анджелесе. Теперь вокруг неё гудели клаксоны, кричали таксисты, а над головой бесконечным потоком летели жёлтые машины. Воздух пах выхлопными газами, горячей едой и чем-то металлическим.

Город, который никогда не спит. Она слышала эту фразу тысячу раз, но только сейчас поняла, насколько она точная. Здесь даже воздух казался наэлектризованным. Он не давал расслабиться. Не давал подумать. Он просто толкал тебя вперёд.

Крошечная студия на четвёртом этаже без лифта стоила ей почти всех сбережений. Когда Нина открыла дверь, она невольно усмехнулась. Двенадцать квадратных метров, крошечное окно, выходящее на кирпичную стену соседнего дома, и ванная, где можно было принять душ, только стоя одной ногой в коридоре.

— Добро пожаловать в новую жизнь, — тихо сказала она себе.

Она поставила чемоданы и подошла к окну. Где-то там, в нескольких кварталах отсюда, возвышалось здание UBA. Завтра в десять утра у неё собеседование. Младший графический дизайнер и помощник продюсера в одном лице. Даже название должности звучало так, будто ей придётся начинать с самого низа. Да и как они представляют совместить эти две кардинально разные должности?

Нина села прямо на пол, прислонившись спиной к стене. В голове крутились обрывки голосов из прошлого.

«Ты серьёзно собралась в Нью-Йорк? Одна? Нин, ты же всегда была... ну, ты понимаешь».

«А если не возьмут? Вернёшься обратно с поджатым хвостом?»

Она закрыла глаза. Впервые в жизни ей было абсолютно плевать, что они там думают. Плевать на Сандру, на Майка, на всех, кто годами напоминал ей, что она «слишком правильная», «слишком тихая», «слишком много думает».

Ей надоело фоткать и делать постеры с авокадо-тостами. Надоело улыбаться, когда хотелось кричать. Надоело быть удобной. Здесь, в этом крошечном душном помещении, она впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на свободу. Страшную, нервную, но свою.

Нина встала, открыла первый чемодан и начала разбирать вещи. Каждую вещь она раскладывала медленно, будто ритуал. Костюм для собеседования повесила на дверцу шкафа — единственный приличный, чёрный, строгий. Рядом поставила пару туфель на небольшом каблуке.

Потом она подошла к окну, приоткрыла его и вдохнула прохладный вечерний воздух. Где-то внизу кричала сирена, кто-то громко смеялся, а из соседнего окна доносилась музыка.

Нью-Йорк не собирался её жалеть. Он не собирался делать ей поблажки. И именно поэтому она сюда и приехала. Нина посмотрела на часы. Половина одиннадцатого.

Завтра ей нужно быть свежей, собранной и уверенной. Хотя бы делать вид, что она уверенная. Потому что если она сейчас облажается — возвращаться будет некуда.

Она легла на узкую кровать, не разобрав даже постель, и уставилась в потолок.

— Не облажайся, Моро, — прошептала она в темноту. — Хотя бы в этот раз.

За окном Нью-Йорк продолжал жить своей жизнью — громкой, жестокой и совершенно равнодушной к одной двадцатишестилетней девушке, которая только что поставила всё на карту.

У вас бывало так, что конкретный день напрочь стирался из памяти? У неё случилось именно так. Нина совершенно не помнила, как шла на это треклятое собеседование, как нажимала кнопку последнего этажа, как входила в обитель иерархии самого влиятельного новостного канала. И уж точно она не помнила, что там лепетала.

Остались только ощущения: ватные ноги, которые вопреки страху несли её вперёд, и странная «телепортация» в кофейню за углом через двадцать минут после финала. Там, попивая кофе по цене крыла самолёта, она осознавала: если сейчас не выгорит — это конец.

Дни сменялись один за другим. В череде жёстких и серых нью-йоркских будней она ждала субботы как спасательного круга. Фред Миклин предупредил: результаты будут только в конце недели. Оно и понятно — на эту должность претендовала не только она.

Долгожданная суббота. Семь утра. Наивно полагать, что в такую рань Фред Миклин уже сидит за компьютером и решает, кому «жить», а кому — поджав хвост — возвращаться домой. Восемь, девять, десять... полдень. Как бы Нина ни ждала письма, завтрак никто не отменял. Укладывая авокадо на тост, она невольно ухмыльнулась. Несмотря на то что ей годами приходилось писать об этом фрукте (или овоще — она так и не разобралась), она всё ещё его обожала.

Она пыталась отогнать мысли об UBA, но когда потянулась за сливками для кофе, раздался тот самый звук. Уведомление о новом письме.

Потом были крики и прыжки на месте — Нина вела себя как ребёнок, которому за пятёрку купили ведро мороженого. Но это было круче любого лакомства. Она честно пыталась успокоиться и подготовиться. Рано легла, рано встала — благо в запасе было воскресенье, чтобы перестроить режим. Нина всегда умела быстро адаптироваться, но к тому, что её ждало на самом деле, подготовиться было невозможно.

Она должна была быть в здании UBA ровно в четыре утра. Чтобы Алекс Леви и Брэдли Джексон блистали на экранах всей страны, те, кто остаётся за кадром, обязаны обеспечить их безупречность.

Выйдя из такси, она подошла к лифту. Сердце предательски выпрыгивало из груди. Работа мечты. Но как себя презентовать, если тебя там никто не знает?

Впрочем, на самопрезентацию времени не дали. Едва двери лифта открылись, Нина оказалась в водовороте, в котором умели выплывать только хищники. Все метались из стороны в сторону. Нина надеялась найти своего босса, но быстро поняла: здесь для неё боссы — все.

В аппаратной на неё чуть не налетела высокая темнокожая женщина.

— Ты новенькая?

— Да, здравствуйте, меня зовут...

— Да-да, потом. Слушай и мотай на ус. Во-первых, тебе нереально повезло, что тебя взяли на это двойное место — и за графику в эфире отвечать, и продюсеру помогать. Будешь мостом между аппаратной и площадкой. Во-вторых, прав у тебя пока нет, так что выполняешь любые поручения. И главное: забудь про медлительность. Замедлишься — и всё… — Она не объяснила, что значит это «всё», но Нине и так стало ясно. — А теперь принеси кофе, а потом загляни в студию, проверь, загрузились ли плашки на мониторы, и положи на столы Алекс и Брэдли распечатку новостей. Ты ещё здесь? Живо!

Кофейня внизу была частью здания. Очередь двигалась быстро, но недостаточно для того, чтобы не чувствовать нависающий над головой дедлайн. Нина повторяла заказ как формулу: три американо, латте без лактозы, один чёрный без всего. Она не записала — казалось, здесь это признак слабости.

Когда она вернулась, её уже ждали.

— Долго, — это был не вопрос, а констатация факта.

Теперь — распечатки и мониторы. Только бы найти студию. Нина бежала, не чувствуя ног, заглядывая в одну комнату за другой. До эфира оставался час, и если она не найдёт площадку сейчас, её уволят в первый же день.

Повезло. Найдя наконец студию, она быстро проверила графику на экранах и разложила листы. Проводя каждое утро перед телевизором с шоу UBA, она прекрасно знала, где сидит Брэдли, а где — Алекс. Девушка уже собиралась ускользнуть, когда увидела их. Женщин, ради которых ни свет ни заря просыпалась вся Америка.

— Чип, у нас посторонние на площадке? — Голос Алекс Леви прозвучал как удар хлыста. Заметив Нину, она даже не сменила выражения лица. — Серьёзно? Я не знала, что Мии нужен ещё один помощник, умеющий открывать Photoshop.

— Доброе утро, я…

— Я спрошу твоё имя, когда ты его заслужишь, — перебила Алекс. — А пока не могла бы ты исчезнуть? До эфира пара минут.

Нина чувствовала себя разбитой, но внутри крепла решимость: её больше не сломить. Уходя, она невольно подслушала обрывок разговора Брэдли, подошедшей к Алекс.

— Неужели мне придётся терпеть его вечно? Эти вечные шуточки… Раньше было легче, когда мы были друзьями.

— Ну, дорогая, это твоя плата за известность.

«Да уж, даже на UBA не обходится без своей "Санта-Барбары"», — подумала Нина.

Мысли стали пугающе чёткими, несмотря на усталость. Стоя у выхода, она смотрела на бесконечное движение людей и поняла третью важную вещь: здесь нет случайных. Есть те, кто удерживается, и те, кто исчезает. Середины не существует.

Когда день наконец закончился, шум остался за порогом. Только тогда Нина позволила себе выдохнуть. Ненадолго. Она уже знала: завтра никто не вспомнит, что сегодня был её первый день. И, возможно, это её единственный козырь.

Как и предполагалось, девушке не составило труда просто влиться в новый распорядок. И учитывая то, что Нина с утра до позднего вечера проводила весь день на телестудии, разумеется, добираясь до своей постели, она вырубалась в десять часов.

Но у Нью-Йорка был свой ритм жизни. В четыре утра Нью-Йорк не спит — он просто задыхается от собственного ритма. Звук кофемашины в студийном кафетерии казался Нине ударами отбойного молотка. Поутру она обычно держала в руках четыре стакана, и её единственной заботой было не обжечь пальцы. В этот день она ещё не знала, что через десять минут её самая большая проблема — отсутствие безлактозного молока — покажется ей детской забавой. На мониторе в холле уже пошли титры обратного отсчёта, а в сумке Нины вибрировал телефон. Это был Чип. И по тому, как настойчиво он звонил, Нина поняла: мир только что рухнул, а она даже не успела сделать глоток кофе.

Девушка ринулась стремглав в студию. Ну что еще могло произойти? Она понимала, что пока её никто не принимал в это маленькое сообщество, но она делала всё, чтобы влиться в коллектив. Да чёрт возьми, она здесь как Энди Сакс в начале фильма «Дьявол носит Прада». Вот только в её случае ей не помогут лабутены.

Еле добежав до аппаратной, она чуть не наткнулась на Брэдли, которая готовилась к следующему сюжету.

— Тебя Чип ищет. Где пропадала? — Нина хотела было уже бежать к Чипу, когда эта полузвезда остановила её и не отпустила, пока не получила свой кофе.

Вбежав наконец-то в аппаратную, она встала как вкопанная: Миа и Чип носились как угорелые. Нет, разумеется, здесь все всё время носятся как угорелые, но не так.

— Где он, чёрт возьми?! — подлетев к Нине, Чип отчаянно схватил её за плечи. Девушка чуть не упала.

— Куда ты отправила сенатора? Какую улицу указала?

— Разумеется нашу, вот… — достав телефон, она показала переписку с водителем сенатора. Чип лишь закатил глаза.

— Ты хоть понимаешь, что наделала? Он должен быть в эфире уже как десять минут, Алекс уже даже не знает, о чём говорить, а ты отправила сенатора на другой конец Манхэттена?

— Нет, я…

— Лучше заткнись, прямо сейчас. — Он начал ходить по аппаратной, и было видно, что обдумывает план.

— Алекс, сделай удар на то, что в Нью-Йорке ужасные пробки, и представь следующую тему. Выкрутимся, не впервой…

Девушка боялась шевельнуться, боялась даже пикнуть. Она знала последствия своего провала. Она понимала, что это наверняка будет её последний день здесь. Вот так и рушатся мечты. Шоу окончилось, и через полчаса, когда команда операторов наконец-то сказала: «Стоп, снято», было видно, как наигранная улыбка Алекс Леви сошла с её лица.

— Где эта дура? — она вбежала в аппаратную как вихрь после урагана Катрина. — Тебе поручили элементарное дело, а что ты? Даже адрес правильный не смогла отправить. Хватит, ты уволена. — У девушки буквально ушла почва из-под ног, и, если честно, она изо всех сил пыталась сдержаться и не разрыдаться здесь же. Но позади Нина услышала мужской голос, похожий на бархат.

— Алекс, может, такие решения ты всё же предоставишь руководству? — обернувшись, девушка увидела мужчину с чёрными волосами и такими же глазами. Он стоял в проёме, и от него будто веяло уверенностью и, как бы правильно выразиться, лоском.

Алекс резко развернулась на каблуках, её глаза полыхнули праведным гневом, который она только что сдерживала в эфире.

— Кори, эта… эта девчонка сорвала эксклюзив года! Мы выглядели как любительский канал из пригорода! Увольнение — это самое мягкое, чего она заслуживает.

Кори Эллисон не спеша вошёл в аппаратную, игнорируя тяжёлую атмосферу паники. Он прошёл мимо Чипа, который всё ещё тяжело дышал, и остановился прямо перед Ниной. Он не смотрел на неё с сочувствием. Скорее с тем же любопытством, с каким коллекционер рассматривает редкий, пусть и слегка разбитый артефакт.

— Видишь ли, Алекс, — произнёс Кори, наконец переведя взгляд на Леви. Его голос был обманчиво мягким. — Ошибки — это скучно. Каждый может ошибиться. Но сделать это так эпично, чтобы сенатор Соединенных Штатов сорок минут читал лекцию о градостроительстве водителю Uber в Трайбеке… В этом есть масштаб. Это почти искусство.

— Это провал, Кори! — выплюнула Алекс, скрестив руки на груди.

— Провал — это когда у нас нулевые рейтинги, — Кори внезапно улыбнулся, и эта улыбка была холоднее, чем лёд в стакане виски. — А сегодня, пока ты импровизировала про пробки, наши цифры в соцсетях подскочили. Люди любят живую драму. Нам нужно больше жизни, Алекс. Больше хаоса.

Он снова повернулся к Нине. Девушка чувствовала, как под его пристальным взглядом у неё перестают дрожать колени, сменяясь странным оцепенением.

— Как тебя зовут, дизайнер катастроф?

— Нина, — голос прозвучал тише, чем ей хотелось бы.

— Нина, — повторил он, будто проверяя имя на вкус.— Ты ведь понимаешь, что сейчас должна была стоять на улице с коробкой своих вещей? Чип уже наверняка мысленно аннулировал твой пропуск.

Чип открыл было рот, чтобы подтвердить, но Кори вскинул руку, призывая к тишине.

— Но я не люблю предсказуемые финалы. Алекс хочет крови, Чип хочет порядка. А я хочу понять, как человек с двумя дипломами и безупречным резюме умудрился перепутать Пятую авеню с Западным Бродвеем.

Он наклонился чуть ближе к Нине, так что она почувствовала тонкий аромат его дорогого парфюма.

— Считай, что ты получила помилование от губернатора. Но не бесплатно. Пока все остальные будут учить тебя правильно варить кофе, ты будешь делать для меня кое-что более… нестандартное.

Кори выпрямился и обвёл присутствующих взглядом.

— Она остаётся. Чип, выпиши ей штраф, чтобы Алекс могла спать спокойно. И, Нина… — он на секунду задержал на ней взгляд своих обсидиановых глаз. — Через десять минут жду тебя в своём кабинете. И принеси мне тот кофе, который ты так бережно спасала от сенатора. Надеюсь, он ещё горячий.

Он развернулся и вышел, оставив за собой шлейф недоумения и ярости Алекс Леви. Нина стояла, всё ещё сжимая два уцелевших стакана. Она знала, что только что совершила сделку с дьяволом, но в этом здании это был единственный способ не пойти ко дну.

Говорят, что жизнь — это зебра, и она непрерывна. Говорят, что после падения непременно будет взлет. А на кольце царя Соломона было написано: «Все пройдет, и это тоже». Вот только ирония в том, что как только девушка ступила на грешную землю «Большого яблока», она только и делала, что лажала. Может, в конце концов, её друзья из прошлой жизни были правы, и она вовсе не особенная? И было бы намного безопаснее вернуться в Город ангелов, поджав хвост, нежели заключать сделку с дьяволом?

Но если она хотя бы не попытается, то зачем вообще сюда приехала? Видимо, эта мысль и стала её новым кредо.

Нина шла по коридору к лифтам, чувствуя себя так, будто только что вышла из эпицентра взрыва. В руках она всё ещё сжимала два стакана кофе. Один из них — тот самый, простой черный американо — уже остыл, но он был её билетом в кабинет человека, который только что перевернул её жизнь.

Когда двери лифта закрылись, отсекая шум аппаратной и ядовитые взгляды ассистентов, девушка увидела своё отражение в зеркальной панели. Бледная, с растрёпанными прядями волос, выбившимися из аккуратного хвоста. Она выглядела как жертва, но в глазах появилось что-то новое. Страх начал трансформироваться в обострённое внимание. Пока лифт предательски медленно полз вверх, она пыталась пригладить хотя бы пару непослушных прядей. Она вовсе не хотела, чтобы Эллисон видел её растрёпанной малолеткой, накосячившей с адресом. Но разве она не была ею в ту минуту?

Кабинет Кори находился на верхнем этаже — там, где воздух казался чище, а ковры — глубже. Нина глубоко вздохнула и постучала.

— Входи, не стесняйся. Двери здесь открываются перед теми, кто несёт подношения, — раздался его голос из-за массивной дубовой панели.

Она вошла. Кори сидел не за столом, а в кресле у панорамного окна, закинув ноги на низкий столик. Он не смотрел на город, он смотрел на неё. Смотрел, как хитрый лис, оценивающий добычу.

— Поставь это здесь, — он указал на край стола. — Скажи честно, ты правда перепутала адреса или это был твой подсознательная лажа против скучного интервью с сенатором?

Нина поставила кофе, стараясь, чтобы руки не дрожали.

— Это была ошибка, мистер Эллисон. Я была невнимательна.

— Зови меня Кори. «Мистер Эллисон» звучит так, будто я собираюсь продать тебе страховку или прочитать проповедь, — он подался вперёд, и его взгляд стал пугающе проницательным.

— Ошибки — это честно. Но в этом здании честность — в дефиците. Все здесь играют роли. Чип играет роль мученика, Алекс — роль святой, Брэдли — роль совести. А ты? — Он сделал паузу, давая ей возможность ответить, но она молчала, не до конца понимая вопрос. — А ты будешь моими глазами и ушами за пределами этого кабинета, — продолжил он, наконец отхлебнув кофе. — Все смотрят на меня, когда я вхожу в комнату. Но никто не смотрит на тебя. Ты — тень. Ты дизайнер, который приносит кофе и распечатки. И это твоё главное оружие. Ты должна начать смотреть и слушать. Смотреть — значит знать.

Он достал из ящика стола чистый блокнот и бросил его ей.

— Записывай всё. Кто с кем шепчется в курилке. Кто выходит из кабинета Алекс со стеклянными глазами. Кто из совета директоров звонит Стелле Бак чаще трёх раз в день. Приноси мне не просто факты, а связи. Научись видеть структуру под этим хаосом. Это и будет твоё «нестандартное» поручение.

Нина смотрела на Кори в течение минуты, а потом в ней что-то изменилось. Она будто обрела второе дыхание. Девушка села напротив него. Серьезно, блокнот? В каком веке мы живем? Но вслух она лишь сказала:

— То есть вам нужен свой человек внутри, потому что остальным вы не доверяете. Но вопрос в другом: почему вы доверяете мне? — Он лишь ухмыльнулся.

— Потому что я вижу в твоих глазах, насколько сильно ты хочешь остаться. И еще — потому что я уверен, что ты умнее большинства в этом клоповнике. И желательно, чтобы ты начала прямо сейчас, — добавил Кори, возвращаясь к своему планшету.

Она понимала, что в эту самую секунду заключила сделку с дьяволом, но почему-то ей казалось, что Кори Эллисон — далеко не самое страшное зло в UBA.

Дни сменялись один за другим, и в этом круговороте Нина даже не заметила, как прошел год. Да, когда ты, как белка в колесе, вкалываешь дни напролет, то реально забываешь, что завтра, например, уже Новый год. Но впервые в жизни её не пугал такой ритм. Ей он нравился.

Со временем — пусть и не сразу — ей удалось влиться в коллектив. Кое-кто принял её за свою: это были Миа и Стелла. Кому-то было на неё плевать — таким человеком был Чип. Мнения разделялись, но лишь двое по-настоящему ненавидели её и не раз пытались подставить… И, по-моему, нетрудно было догадаться, о ком шла речь. Две суперзвезды утреннего шоу, две дивы. И несмотря на всю сложность ситуации, никто даже не догадывался, что Нина была еще и правой рукой Кори.

Между ними были только деловые отношения, хотя единственное, о чем просила Нина, — это не встречаться по поводу «слива» информации в офисе. Поэтому Кори предложил воскресные бранчи в одной из маленьких кафешек в Центральном парке, о которой мало кто знал.

Воскресный Нью-Йорк в Центральном парке казался декорацией к старому фильму, но Нина знала: за этим спокойствием скрываются самые жесткие сделки города. Она сидела за дальним столиком, спрятав глаза за темными очками. Перед ней лежал тот самый блокнот — уже изрядно потрепанный, с закладками и шифрами, понятными только ей.

Кори появился как всегда внезапно. Он не шел — он будто материализовался из воздуха в своем кашемировом пальто и с той самой улыбкой человека, который только что выиграл в лотерею, но никому об этом не скажет.

— Прекрасное утро для заговора, не находишь? — Кори сел напротив, даже не взглянув в меню. — Обожаю это место. Здесь так много туристов, что мы становимся невидимыми.

Нина мельком взглянула на него поверх очков. За этот год она научилась считывать его малейшие жесты.

— Ты опоздал… Опять пытался убедить совет директоров, что хаос — это новая стабильность?

— О, они безнадежны, — он отмахнулся. — Они наняли агентство из Лондона за пять миллионов долларов, и знаешь, что те прислали? Слайды с улыбающимися семьями и лозунг «Мы — ваша семья». Тошнотворно.

— Люди не хотят семью от телеканала, — Нина медленно закрыла блокнот. — Они хотят правду, которая не дает им уснуть.

— Именно! — Кори подался вперед. — Мне нужно, чтобы ты спроектировала не картинку. Я хочу, чтобы ты спроектировала чувство. Брэдли снова на грани. Она связалась с информатором из Министерства юстиции по делу, которое мы не имеем права трогать. Если она выдаст это в эфир, нас закроют. Но если мы подадим это как «личное расследование», как её внутренний демонтаж…

Девушка молчала. Она понимала, о чем он. Он хотел использовать уязвимость Брэдли, её одержимость правдой, чтобы превратить это в шоу, даже если это её погубит.

— Ты хочешь, чтобы я визуализировала её паранойю? — тихо спросила Нина. — Сделала из её страха бренд?

— Я хочу, чтобы ты сделала это красиво, — Кори заглянул ей прямо в глаза. — Ты видишь структуру там, где Брэдли видит только искры. Нарисуй мне концепцию её «нового лица». Без масок, без грима. Просто человек, который боится темноты так же сильно, как и зритель.

Нина открыла чистую страницу блокнота и быстро набросала несколько рваных линий.

— Я бы не использовала студийный свет. Я бы показала помехи. Тот самый серый шум, когда сигнал пропадает. И на его фоне — только голос Брэдли. Настоящий. Исповедь перед концом света.

Кори смотрел на её набросок, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный блеск, который Нина любила, и боялась одновременно.

— Ты пугаешь меня тем, как быстро ты учишься. Но это именно то, что нужно. Сделай это. Но так, чтобы Чип даже не догадался, над чем ты работаешь по ночам. Для него ты всё еще просто рисуешь плашки для погоды.

Нина убрала блокнот в сумку.

— Договорились. Только учти: если Брэдли поймет, что мы превратили её личный ад в промокампанию, она нас обоих живьем закопает.

— Ну, — Кори лукаво улыбнулся, — на этот счет можешь не волноваться. Я отвлеку её. — Почему-то когда он произнес это, у девушки кольнуло в сердце. — Закажи мне кофе, «тень». У нас впереди длинная неделя…

Порой девушка мечтала вернуть тот год своей жизни, когда она только пришла на UBA и когда её никто не воспринимал всерьез. Тогда единственной проблемой было лишь то, что Брэдли вовремя не получила порцию безлактозного латте.

Да, правила игры изменились, и Нина почувствовала это на своей шкуре сегодня, когда, постучав в гримерку к Алекс, обнаружила там Брэдли. Та замолчала в тот же миг, как появилась Нина.

— Извините, не хотела мешать. Просто Мии нужны сводки на сегодня. Поднявшись, Джексон возвысилась над девушкой. Хотя она и не была намного выше, её взгляд буквально пригвоздил Нину к месту.

— Ах, то есть ты всё еще работаешь на Миу? — Брэдли улыбнулась, и Нина не сразу поняла, к чему она клонит.

— Конечно. А на кого же я могу еще работать?

— Ну, не знаю. Может, на того, кому ты можешь больше предложить?

— Я, честно, не понимаю, куда вы…

— Ах, точно. Значит, с Брэдли ты обращаешься на «вы», а с Эллисоном на «ты»? — Алекс была в своем репертуаре. — Думаешь, никто ничего не видит? Как ты по вечерам заглядываешь к нему в кабинет? Думаешь, все настолько тупы, что верят, будто вы там рейтинги обсуждаете?

— Алекс, Брэдли, я клянусь… — Но в чем она должна была клясться? В том, что не спит с Кори? Но тогда возникал следующий вопрос: какого черта она проводит с ним всё свое время? — Между нами ничего нет. Честно. Просто мистер Эллисон…

— Давай без этого. Мы слышали не раз, как ты называешь его по имени, — Джексон, как ни странно, не была в ярости. Напротив, на её лице читалось нечто похожее на облегчение.

— А теперь беги к своему парню.

Не дав ей вставить ни слова, они буквально вытолкали её за дверь.

Лифт ехал непростительно долго. Прежде чем его двери открылись, Нине начало казаться, что в этом здании абсолютно все думают так же. Черт, она не хотела этого. Она просто хотела работать, а теперь из-за Кори оказалась в золотой клетке. Но, видимо, именно сейчас и настал тот переломный момент, когда стоит расставить все точки над «i».

Нина вошла в кабинет Кори, не дожидаясь приглашения. Она закрыла тяжелую дубовую дверь чуть резче, чем следовало, и этот сухой щелчок замка прозвучал в тишине роскошного офиса как выстрел.

Кори даже не поднял головы. Он сидел у письменного стола, уставившись в макбук, и с азартом ребенка, разбирающего сложную игрушку, изучал какие-то документы.

— Они смотрят на нас, — сказала она, останавливаясь прямо перед его столом.

— Серьезно? В этом здании все смотрят на всех. Это их работа. Не льсти себе, — он наконец соизволил поднять на неё взгляд, и в его глазах промелькнула привычная искра иронии.

— Они смотрят не как на коллег, — Нина оперлась ладонями о край стола, заставляя его сосредоточиться только на ней. — В лифте замолкают, когда я захожу. Алекс в гримерной отвешивает комментарии о наших отношениях — которых, кстати, нет — с таким лицом, будто я… — она запнулась, подбирая слово, которое жгло ей язык.

— Будто ты — моя фаворитка? — Кори договорил за неё, ничуть не смутившись. Он отложил бумаги и подался вперед, его голос стал обманчиво мягким. — Или, может быть, «очередная девочка Эллисона»? Давай называть вещи своими именами, Нина. Мы ведь здесь за правду, верно?

— Тебе это кажется забавным? — Нина почувствовала, как внутри всё закипает. — Ты играешь в этот хаос, для тебя это просто еще один способ подразнить совет директоров. Но это моя репутация! Я год вкалывала, чтобы меня начали воспринимать всерьез как профессионала, а теперь всё это сводится к шепоту за спиной о том, как часто я задерживаюсь у тебя после шести.

Кори медленно встал. Он обошел стол и остановился так близко, что Нина почувствовала тонкий аромат его парфюма — смесь дорогой кожи и чего-то холодного.

— Интрига — это валюта этого здания, — тихо произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Если они думают, что между нами что-то есть, они боятся тебя так же, как боятся меня. Это дает тебе власть, о которой ты даже не мечтала. Ты хочешь быть «просто дизайнером»? Пожалуйста. Иди и рисуй прогноз погоды. Но если ты хочешь менять правила игры, тебе придется привыкнуть к тому, что люди будут придумывать тебе роли.

Он на мгновение задержал взгляд на её губах, и в этой паузе напряжение в комнате стало почти осязаемым.

— Вопрос не в том, что говорят они, — добавил он, понизив голос до шепота. — Вопрос в том, почему тебя это так задевает.

Нина хотела отстраниться, но её ноги будто приросли к полу. В этом кабинете, на вершине башни UBA, она вдруг поняла: он прав. Её злили не сплетни. Её злило то, что она сама уже не знала, где заканчивается их «деловой заговор» и начинается что-то совсем другое.

Есть выражение: «У стен тоже есть уши» или «У стен тонкие уши». Уж не помню, как правильно, но я не думала, что в UBA они настолько тонкие.

Обычное деловое утро, ничем не примечательное. Как всегда, Нина бегала из одного зала в другой. То Миа её гоняла, то Чип. Ирония была в том, что им просто нравилось её гонять, ведь что касалось непосредственной работы, она всё давным-давно выполнила. А теперь ещё и к Стелле Бак идти надо. Черт, ну что они все от неё хотят? Неужели и вправду все думают, что между ней и Кори что-то есть? Это ведь нелепо…

Лифт поднимался непростительно долго, и за это время девушка сто раз представила, а что если бы все вокруг оказались правы. Чертовы картинки счастливой жизни с главным манипулятором UBA всплывали в мозгу одна за другой… Черт, еще год назад она об этом даже не помышляла, а сейчас…

Двадцать восьмой этаж. Два кабинета рядом, вот только в первый она наведывалась чаще.

— Нина, привет, — как ни странно, Стелла была настроена доброжелательно. По крайней мере, так казалось. — Не стой, входи.

— Привет, Стелла. — Нина понятия не имела, зачем её позвали. Она лишь помнила, что в самом начале Кори просил приглядывать и за Стеллой, но позже отменил это поручение. Было чувство, что Стелла что-то знает.

— Наверное, удивлена, что я тебя позвала?

— Честно? Да. Но ты же понимаешь: я человек маленький, иду туда, куда вызывают.

— Ну, не такой уж и маленький, раз тебе настолько доверяет Кори Эллисон, — Нина сглотнула. Неужели она попалась?

— Не паникуй, Кори мне сам всё рассказал. Мы всё обсудили и поняли, что держать тебя на скамейке запасных и так рисковать тобой — не совсем правильно. В конце концов, это же не ЦРУ. Чтобы раз и навсегда обрубить дурацкие слухи, которые ходят о вас во всем UBA, мы решили предложить тебе новую должность. — Нина почувствовала одновременно облегчение и то, как почва уходит из-под ног.

— Да? И какую же?

— Моего помощника.

Она не верила своим ушам. Всего за год… В глубине души зародился вопрос: а справится ли она? Но, несмотря на сомнения, Нина ответила «да».

— Давай я принесу контракт, а ты пока подожди здесь. Идет? Девушка кивнула. И всё было бы замечательно, если бы из соседнего кабинета она не услышала то, что не предназначалось для её ушей.

— Ты понимаешь, что несешь околесицу? — этот голос она узнала бы из тысячи.

— Давно нужно было это сделать. Но сейчас у меня хотя бы есть повод.

— Да? И какой же?

— Кори, не прикидывайся. Весь UBA говорит о вас.

Голос Брэдли за стеной звенел от плохо скрываемой ярости, смешанной с холодным торжеством. Нина замерла, боясь даже вздохнуть. Она будто приросла к креслу. Ну почему здесь стены кабинетов стеклянные? Если Брэдли выйдет, столкновение неизбежно.

— О ком «о нас», Брэдли? — голос Кори, напротив, был пугающе тихим. В нем не было привычной игры. — Неужели ты веришь всем сплетням, которые рассказывает тебе Алекс Ливи?

— Не смей читать мне нотации! — Брэдли почти выкрикнула это. Раздался резкий звук, будто она с силой швырнула папку на стол. — Ты нашел себе новую «правую руку». Юную, преданную, готовую смотреть тебе в рот и выполнять любые твои сомнительные поручения. Ты всегда так делаешь, Кори. Окружаешь себя теми, кем можешь помыкать, прикрываясь заботой. И если ты думаешь, что ваши отношения видит только Алекс, то сильно ошибаешься.

— Черт, она талантлива! Она видит смыслы там, где ты видишь только свои амбиции. И если ты пытаешься приплести сюда личное, чтобы оправдать свою паранойю…

— Мою паранойю?! — Брэдли горько рассмеялась, и этот смех заставил Нину вздрогнуть. — Ты спишь с ней, Кори? Или просто держишь её на коротком поводке, обещая золотые горы? Знаешь, мне всё равно. Это даже к лучшему. Теперь я вижу, что ты никогда не изменишься. Тебе не нужен партнер. Тебе нужен аксессуар.

— Брэдли, остановись. Ты сейчас разрушаешь то единственное, что…

— Что Кори? — перебила она его, и Нина кожей почувствовала её ледяную решимость. — Нас больше нет. А может, никогда и не было. И я сейчас не про рейтинги. Я не хочу иметь с тобой ничего общего вне этой студии. Ты хотел хаоса? Ты его получил. Ты остался в своем кабинете с девочонкой-дизайнером, которая скоро поймет, кто ты такой на самом деле. А я… я выбираю себя.

— Брэдли, я ведь люблю тебя, — эти слова Кори произнес так глухо, что Нине пришлось прислушаться. В них было столько настоящей, неприкрытой боли, что у девушки в соседнем кабинете кольнуло в груди. Наступила долгая, удушающая тишина.

— Любишь? — в голосе Брэдли послышался сухой щелчок, похожий на усмешку. — Да ты хоть понимаешь значение этого слова?

Послышались быстрые шаги. Тяжелая дверь кабинета Кори с грохотом распахнулась и тут же захлопнулась. В коридоре воцарилась мертвая тишина.

Нина не могла пошевелиться. Весь её триумф от предложения Стеллы испарился. Она только что услышала, как её имя использовали, чтобы нанести смертельный удар человеку, который — теперь она знала точно — был ей гораздо дороже, чем просто начальник. Через минуту в кабинет вернулась Стелла с контрактом. Она улыбалась.

— Ну что, готова подписать и начать новую жизнь?

Нина посмотрела на бумаги, но буквы расплывались перед глазами. Она знала, что прямо сейчас за тонкой стеной Кори Эллисон стоит один среди руин своего мира. И она знала, что не может просто оставить его там. Подписав контракт, она улыбнулась Стелле и пообещала завтра вовремя выйти на новую должность.

Кабинеты разделяла лишь стена. Она не могла уйти, осознавая, насколько паршиво ему сейчас. Стелла вернулась к работе, не проводив девушку даже взглядом. А Нина на цыпочках подошла к его двери. Впервые в жизни она была закрыта. Нина тихо постучала и, услышав глухое «войдите», переступила порог.

— Привет. — Ну конечно, он улыбался.

— А вот и наша звезда! Поздравляю с переходом во взрослую лигу. Ты рада? — Как ему это удавалось?

— Спасибо тебе… за всё.

— Это ты необыкновенная… — он начал болтать в своей привычной манере, но было видно, как ему больно.

— Кори…

— Мы должны дать отпраз…

— Кори. — Девушка взяла его за руку. Никогда раньше она не позволяла себе такого.

— Ты слышала? — Подойдя к барной стойке, Нина налила ему виски. Поставив стакан на стол и сев напротив него, она лишь прошептала:

— У стен тонкие уши…

Сроки, дедлайны, незакрытые вопросы — всё это становится несущественным, когда из-под ног ускользает почва. Нине было знакомо это состояние: она не раз оказывалась у обрыва, но никогда не могла подумать, что подобное случится с ним.

Имя Кори Эллисона было синонимом власти, уверенности в себе и в завтрашнем дне. На работе его называли хитрым лисом. Девяносто пять процентов сотрудников его ненавидели, четыре — поклонялись, а оставшийся один процент — боготворил. Но все знали, на что он способен, и никто не смел идти против него. Нина пару раз даже слышала, как Стелла называла его «монахом офиса».

— А что, у него вообще нет личной жизни? Ну, после того как Брэдли его бросила?

— Стелла, это было всего месяц назад. Неужели ты считаешь, что он должен был найти кого-то на следующий же день?

— Дело ведь не в розовых соплях под названием «любовь», а в сексуальной разрядке, — Нина хотела оборвать её, но, в конце концов, Стелла была боссом, так что…

Так или иначе, никто не сомневался в профессионализме Кори Эллисона до сего дня. Никто не знал, куда он делся. В начале недели он просто исчез, прислав короткое письмо Стелле Бак о том, что уезжает за город разобраться с делами. Если бы Стелла и Нина не знали его так хорошо, они бы сочли это обычным поведением. Но это был Кори.

Дни проходили один за другим, а от него не было ни сообщения. Пока однажды лицо Стеллы, сидевшей за рабочим столом, не изменилось до неузнаваемости. Она посмотрела на Нину, явно решая, стоит ли говорить.

— Что?

— Он приехал.

— Кто?

— Кори в городе.

— И… когда он вернется? — Нина вопросительно смотрела на Стеллу, понимая, что скоро грянет буря.

— Уж точно не сейчас.

— Да ты можешь нормально объяснить, в чем дело?!

И там, в кабинете, она узнала, что подкосило Кори Эллисона. Когда происходит трагедия, любому человеку, каким бы замкнутым он ни был, хочется оказаться в кругу друзей. Но Кори не хотел. Даже сейчас, когда лишился единственной женщины, которая была предана ему и любила его таким, какой он есть. Потеря матери — это всегда трудно, но для сыновей — особенно. Между ними всегда особая связь.

Она хотела быть рядом с ним прямо сейчас, но чертов прайм-тайм и летучка… Еще полчаса, и она помчится к нему. И плевать, что он никого не хочет видеть.

— Миа, план на завтра понятен? — сквозь свои мысли она слышала голос Стеллы. В студии уже все знали про Кори, но всем было плевать. Даже Брэдли…

— Стелла, я еще нужна? — Нина просто хотела сбежать как можно скорее.

— Нет, можешь идти, — подмигнув, Стелла отпустила её.

В такси казалось, что машина едет непростительно медленно. Наконец она оказалась у его порога. Нина тихо постучала, зная, что он услышит. Послышались шаги. И что говорить? Банальное «мне жаль»?

Дверь отворилась, но на пороге не стоял «её» Кори Эллисон. Перед ней был мужчина, потерявший себя. Впервые за этот год ей стало по-настоящему страшно.

— Зачем ты здесь? — в его голосе не было холодности, лишь ощущение, что он больше ничего не чувствует.

— Стелла сказала… — Нина сглотнула. — Можно войти?

Отодвинувшись, он молча пригласил её внутрь. Даже сейчас он пытался не терять лица, но квартира выдавала его отчаяние. На столе — две пустые бутылки скотча и ни намека на еду. Нина почувствовала его дыхание за спиной. Обернувшись, она встретилась с ним взглядом.

— Ну и? — девушка грустно усмехнулась.

— А есть ли смысл говорить, что мне жаль? Боль ведь всё равно не уйдет. — Она взяла его за руку. — Я просто хочу быть рядом. Прошу, позволь мне.

И он позволил…

Дни сменялись один за другим. И каждый вечер она ехала к нему. И каждый вечер он, как всегда, пытался её выгнать. Нина уже сбилась со счета — прошла неделя или больше. В психологии говорят, что есть пять стадий горя: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Нетрудно догадаться, какой пункт пропустил Кори Эллисон. Он не был обычным человеком, который должен просто смириться. Он был органически неспособен на депрессию. Он просто отрицал, что это произошло. Но в этот вечер, подъезжая к его пентхаусу, Нина почувствовала: что-то изменилось. В одной руке она держала пакет с китайской едой, на которую подсадила Кори в последние дни (он, на удивление, не возражал). Другой рукой она пыталась нащупать ключ — тот самый, который он любезно ей вручил пару дней назад, проворчав, что его «задолбало подходить к двери, когда она звонит». Раз уж она не собирается от него отставать, пусть заходит сама. Когда её пальцы наконец коснулись металла, дверь распахнулась сама собой. — Супер. Ты здесь. Поехали. Сказать, что она была ошарашена — не сказать ничего. Кори был при полном параде. Безупречный костюм, выправка, взгляд — всё как две недели назад, когда его жизнь еще принадлежала ему полностью. Это был тот самый Кори Эллисон, которого она знала и… — Кори? А куда мы? — Один мой друг открыл классный клуб. Я обещал заглянуть к нему еще месяц назад. Так почему бы не сейчас? — Но ты же… — Нина, хватит с меня, — он перебил её жестко, не оставляя пространства для спора. — Я не отрицаю: это случилось, и это ужасно. Но сегодня я хочу забыться, чтобы завтра наконец вернуться в UBA тем человеком, которым был еще две недели назад. И либо ты будешь отрываться со мной, и это станет твоей самой безумной ночью, либо… проваливай. Она смотрела на него и понимала: под этим коротким «проваливай» он имел в виду, что между ними всё будет кончено. Но что вообще было между ними? Нина сглотнула, бросила пакет с едой на консоль в прихожей и кивнула: — Поехали. Он хищно улыбнулся и коротко бросил: — Вот это моя девочка! Клуб и вправду был шикарен. В том смысле, что, едва переступив порог, ты напрочь забывал, кто ты есть, а мир забывал про тебя. Здесь имело значение только одно: сколько у тебя денег. Если достаточно — текила лилась рекой. Впервые в жизни Нина позволила себе отпустить контроль. Впервые она стала той, кем всегда втайне мечтала быть: раскованной, веселой, настоящей. И всё это — рядом с ним. Они оба понимали, что когда ночь закончится, реальность вернется и навалится с новой силой. Но они также знали: со временем всё уляжется. Эта ночь врезалась в их память как самая безбашенная. Им хотелось, чтобы она никогда не кончалась. Наверное, именно поэтому, когда наступило утро и они проснулись прямо на полу в квартире Кори, они, хоть убей, не помнили, как вернулись. Не помнили, как открыли дверь, как укутались в один плед на двоих и как заснули. Но зато они помнили это странное чувство абсолютного единства. И сейчас, когда их глаза встретились в лучах утреннего солнца, они оба понимали: их отношения прежними уже не будут никогда.

Чертово похмелье, чертова текила. Ну зачем она только столько пила? Могла же притвориться, что пьет, так нет же. Вот и расплачивайся сегодня за это.

Сказать, что Нина проснулась с просто головной болью — это не сказать ничего. Но то, в обнимку с кем она проснулась… И почему они были на полу? Хотя, наверное, гораздо более важным было то, что они оба были одеты. Девушка выдохнула — не то чтобы с облегчением, просто… не сейчас и не так. Она встала, стараясь не потревожить Кори, который, кстати, вчера пообещал, что завтра будет «как огурчик» и придет на работу.

На цыпочках выйдя из квартиры, Нина вдохнула свежий утренний воздух. Она бы предпочла прогуляться, выпить капучино, подумать — короче, прийти в себя. Но, обнаружив, который час, она как ошпаренная запрыгнула в такси и лишь проорала водителю так, что парень чуть не ударился об руль:

— В UBA!

Спустя всего пятнадцать минут она уже стояла у входа, попутно застегивая пуговицы на сорочке.

— Ух ты, и кто это у нас? — да, этот голос ни с чьим не перепутаешь.

— И тебе доброе утро, Брэдли.

— Что с тобой, малышка? Ты выглядишь так, будто всю ночь не спала.

— Не стоит беспокоиться за меня, — Нина старательно прятала взгляд. Она будто знала: стоит поднять взор, и Джексон сразу догадается, где и с кем она провела ночь. Но ведь ничего же не было? Или было?

Обычный понедельник, все вновь носились как угорелые. Как здорово, что Нине больше не приходилось бегать — и всё благодаря ему. Зайдя в кабинет Стеллы, она обнаружила, что босса нет на месте.

— Каэл, ты не знаешь, где Стелла?

— Ах да, забыл позвонить тебе. Она сегодня встречается с одной шишкой, который хочет пустить рекламу на нашем сайте.

— Супер… Значит, я еще могла поспать?

— Ну, или проснуться в объятиях мачо! — парень пытался шутить, но, черт возьми, сейчас это было точно не вовремя. А от звонка телефона Нине захотелось швырнуть аппарат в стену.

— Да, сэр, она здесь. Я передам, — положив трубку, Каэл уставился на Нину.

— Что?

— Кори пришел и проводит летучку. Ждут только тебя.

— Иду.

Вот честно — какая, к черту, летучка? И неужели он вообще в состоянии её провести? Нина буквально влетела в переговорную. Стеклянные двери мягко закрылись за её спиной, отсекая шум офиса, но тишина внутри оказалась еще более давящей.

За длинным столом сидели все: Миа, Янко, несколько продюсеров и, конечно, Брэдли, которая уже успела сменить гнев на милость и теперь лениво крутила в пальцах ручку. И, конечно, он. Кори выглядел… пугающе безупречно. Ослепительно белая рубашка, идеально повязанный галстук и та самая хищная улыбка, которая обычно означала, что он либо купил конкурента, либо собирается кого-то уволить.

— А вот и наш «визуал», — пропел Кори, не оборачиваясь, но Нина кожей почувствовала, как он выделил её присутствие. — Наконец-то. Мы как раз обсуждали, что честность — это новая валюта нашего шоу.

Нина скользнула на свободный стул рядом с Янко. Тот едва заметно повел носом и чуть отодвинулся. «Текила», — пронеслось в голове у Нины. Даже литры парфюма не могли скрыть этот сладковато-едкий запах вчерашнего безумия.

— Итак, — Кори встал и начал мерить шагами комнату. — Нам нужен эксклюзив. Что-то, что заставит зрителя почувствовать себя соучастником. Миа, что по графикам?

Пока Миа объясняла цифры, Нина старалась не смотреть на Кори. Но её выдавало всё — даже то, как она судорожно сжимала ручку.

— Нина, — Кори вдруг остановился прямо за её спиной. — Ты вчера занималась анализом визуального ряда. Что скажешь? Стоит нам менять палитру в утреннем блоке?

Он положил руку на спинку её стула. Всего на секунду. Но Нина почувствовала тепло его ладони даже через дерево. Это было слишком интимно. Слишком привычно. Брэдли Джексон прищурилась. Она перевела взгляд с руки Кори на лицо Нины, которое в этот момент залилось краской.

— По-моему, — подала голос Брэдли, и в её интонации зазвенели колокольчики опасности, — Нине сейчас трудно думать о палитрах. У неё такой вид, будто она всё еще пытается расшифровать чей-то чужой почерк. Или… чужой вечер?

— Да, Брэдли, и еще раз спасибо за заботу, но со мной всё окей.

В комнате повисла неловкая пауза. Янко кашлянул в кулак, а Миа вдруг очень заинтересованно начала изучать свои ногти.

— О чем ты, Джексон? — Кори даже не моргнул. Он продолжал улыбаться, но его голос стал на тон холоднее.

— О том, что у вас сегодня странная синхронность, — Брэдли откинулась на спинку стула. — Вы оба выглядите так, будто выиграли в лотерею, но боитесь показать билет. И пахнете одинаково. Этот… специфический аромат «успеха» с нотками агавы.

— Может, нам всё же вернуться к вопросу Кори? — Нина повернулась к нему лицом. — Что касается палитры, не думаю, что разумно менять её сейчас. Стоит дождаться нового сезона, и вот тогда уже можно будет подумать над другим дизайном.

Он усмехнулся своей фирменной улыбкой.

— Вот это называется командная работа, Брэдли. Тебе стоит попробовать. Летучка окончена. Всем работать. Нин, зайди ко мне на пару секунд.

Сотрудники начали выходить, перешептываясь. Миа прошла мимо Нины, едва заметно коснувшись её плеча — жест, в котором читалось: «Ты ходишь по тонкому льду». Янко обернулся в дверях, и его взгляд был полон сочувствия.

Поднимаясь в его кабинет, она увидела, что дверь открыта. Нина впервые в жизни вошла к нему без стука.

— Ты с ума сошел? — прошептала она, едва дверь закрылась. — Они уже напридумывали бог весть что!

Кори подошел к ней вплотную, опираясь руками о стол и запирая её в пространство между собой и мебелью. Его глаза блестели тем самым азартным огнем.

— Пусть, — выдохнул он. — В этой индустрии подозревают всех. Но доказать они не смогут ничего… пока мы сами этого не захотим.

Он улыбнулся, но уже не той хищной улыбкой, а той, которая предназначалась только ей.

— Спасибо тебе. — Нина вопросительно подняла бровь. — Если бы не ты, я бы не выжил.

Он провел ладонью по её щеке, и Нина снова почувствовала это «электричество». В этот момент они оба поняли, что пропали окончательно. Вчерашняя ночь и то, как они смотрели друг на друга сейчас, медленно, но верно разрушали их профессиональный мир.

Не зная почему, девушка понимала: сегодня ему не стоит оставаться одному. Да, он вернулся и вел себя как обычно, но его боль никуда не делась. Сама того не осознавая, она села в такси и назвала его адрес. Она не хотела, чтобы её вез водитель UBA — и так ходило слишком много слухов, не хватало еще давать повод новым.

Ночной Нью-Йорк был прекрасен. Получив работу своей мечты, Нина до сих пор ни разу не находила времени просто прогуляться по городу в это время суток. Казалось, будто звезды усыпали всё небо. Остановившись у знакомого здания, она посмотрела вверх, на его окна. Нина знала, что он дома, но всё же решила удостовериться. Лифт поднимался предательски медленно, но наконец остановился на нужном этаже.

Она стояла как вкопанная, не зная, зачем пришла и что будет дальше. Она просто чувствовала, что её тянет к нему, и где-то в глубине души надеялась, что это взаимно. Тихо постучав, Нина прислушалась. Вскоре раздались шаги хозяина квартиры. Он был в простых спортивных штанах и майке — оставил медиамагната на работе, оставаясь здесь настоящим.

— Я… — девушка запнулась. — Мне просто кажется, что тебе не стоит быть одному сегодня.

Он улыбнулся и, ничего не сказав, посторонился, пропуская её внутрь. В квартире было темно, горел лишь ночник.

— Я тут смотрел рейтинги…

— Кори, — впервые в жизни она прервала его, коснувшись рукой его щеки. — Не надо. Хватит об этих чертовых рейтингах.

Он смотрел на неё, как на спасательный круг. Он знал, что только с ней может не притворяться.

— Ты же понимаешь, что это — всё?

Расстояние между ними сократилось с сантиметров до миллиметров, а после — граница и вовсе была стерта. Звезды горели на небе, будто освящая путь двух людей, которые впервые по-настоящему нашли друг друга. Дальше уже не существовало ничего: ни UBA, ни рейтингов — только два сердца, бьющихся в унисон. Дыхание, прикосновения, переплетение рук — всё обрело смысл.

Есть выражение: «Счастливые часов не наблюдают». Теперь Нина поняла его значение. Почему всё легкое всегда происходит с такими сложностями? Ведь она изначально знала, что так всё и закончится. А может, только начнется?

Они лежали в объятиях друг друга, в полудреме. Девушка боялась пошевелиться, опасаясь обнаружить, что это был лишь мираж. Но всё же она повернулась — реальность осталась неизменной. Он был там, и он был с ней. В какой-то момент он улыбнулся:

— Почему ты пришла?

— В смысле? Сегодня?

— Да. Неужели ты видишь меня насквозь? Ты, которая знала меня совсем ничего.

Нина положила ладонь на его плечо:

— Я знаю тебя, Кори. У меня с первого дня возникло чувство, будто я ждала тебя всю жизнь.

Он лишь ближе придвинулся к ней и обнял. Она чувствовала стук его сердца.

— Если бы не ты, я не знаю, как бы выжил эти последние две недели. Ты спасла меня…

Когда сам Кори Эллисон говорит, что ты его спасла, становятся не важны те самые три слова из десяти букв. Это и так понятно. Всё изменилось, и обратного пути нет. И впервые за всю свою жизнь ей было плевать, что о них подумают другие. Они вместе, и это прекрасно.

За последний год она даже не могла вспомнить, когда спала так сладко. Обычно Нина просыпалась за полчаса до будильника: дедлайны, сроки, бешеный ритм не только UBA, но и самого Нью-Йорка не давали расслабиться. Но сегодня она едва расслышала сигнал. Проведя пальцем по ползунку айфона и находясь в полудреме, Нина пыталась вспомнить: не сном ли была вчерашняя ночь? Но, ощутив его руки на своей талии, девушка улыбнулась.

Тихо повернувшись к Кори, она обнаружила, что он всё еще спит. «Ну и что будет, если я чуть опоздаю?» Обняв его, она хотела лишь одного: остаться в этой квартире и просто утонуть в его объятиях. Но разум напоминал, что ничто не длится вечно, и пора бы подумать о чертовом UBA.

Накинув его сорочку и нехотя высвободившись из его объятий, девушка на цыпочках вышла на балкон, откуда открывался вид на Центральный парк. Она жадно вдохнула свежий воздух и, так же тихо вернувшись в комнату, начала собираться.

— Куда ты? — его голос раздался совсем рядом. Кори всё еще лежал в постели.

— На работу пора, сам знаешь, — она не могла сдержать улыбку. — Спи, для тебя еще слишком рано.

Кори перевернулся на другой бок, пробурчав что-то вроде «увидимся на работе». Нина лишь тихо закрыла за собой дверь и отправилась прямиком к акулам.

Обычное пятничное утро. Все любили пятницу, ведь большинство сотрудников уже предвкушали выходные. Выйдя из лифта, Нина направилась в кабинет Стеллы. Босс сидела за столом с телефоном в руках; она улыбнулась девушке, жестом приглашая сесть.

— Да, конечно, без проблем, — Стелла повесила трубку и взглянула на Нину.

— Кори звонил.

— И? — Нина пыталась вести себя как обычно, гадая, получается ли у неё это.

— Сказал, что будет позже, так что нам придется начать без него.

Аппаратная была забита: Миа, Чип, Янко и, разумеется, две королевы «Утреннего шоу». Стелла с Ниной вошли как раз вовремя.

— Я уверена… ты что, мне не доверяешь? Говорю тебе, она стояла на балконе в одной ру… — увидев Нину, Алекс прервалась на полуслове.

В аппаратной повисла такая тишина, что стал слышен гул системных блоков. Алекс Леви, застигнутая врасплох, замерла с занесенной рукой, её глаза за стеклами стильных очков на мгновение расширились. Брэдли, сидевшая напротив неё, медленно перевела взгляд с Алекс на вошедшую Нину, и в её глазах вспыхнул опасный азарт.

— О чем это ты, Алекс? — Стелла, не заметившая странной атмосферы, прошла к центральному монитору. — Кто стояла на балконе? Алекс мгновенно вернула себе маску профессионала.

— О, мы лишь обсуждали сценарий для нового сегмента, — голос Алекс был гладким, как шелк, но взгляд оставался прикован к Нине. — Очередная драма о запретной любви в большом городе. Клише, правда? — Брэдли хмыкнула, не сводя глаз с Нины.

— Да, только Алекс говорит, что в этом сценарии героиня была слишком… неосторожна. Выйти на балкон пентхауса в мужской сорочке — это почти самосаботаж, не находите? — Обе пары глаз впились в Нину.

— А ты что думаешь, Нина? — Разумеется, Алекс не была бы собой, если бы не пошла в атаку.

По спине пробежал холодок, но Нина заставила себя не отводить взгляд. В этом здании выживали только те, кто умел держать удар.

— Смотря какой вид открывается с этого балкона, — спокойно ответила Нина, проходя к своему рабочему месту. — Иногда ради него стоит и рискнуть.

Миа, Чип и Янко обменялись быстрыми взглядами. Они чувствовали: между «верхушкой» происходит что-то, чего им знать не положено, но никто не решался уточнить.

— Так, — прервала их Стелла, хлопая в ладоши. — Раз Кори задерживается — что само по себе чудо, учитывая его манию контроля, — давайте начнем с графиков. Нина, макеты.

Девушка вывела изображение на большой экран. Пока она объясняла детали дизайна, она кожей чувствовала взгляд Алекс. Это не была враждебность — скорее любопытство хищника, нашедшего новую добычу. Когда летучка подошла к концу, Алекс намеренно задержалась у выхода, преграждая Нине путь.

— Хорошая работа над графикой, — тихо произнесла она. — Кстати, в том жилом корпусе, где «снимают этот сценарий», очень коварное утреннее солнце. Оно подсвечивает всё… даже то, что хотелось бы скрыть. Будь внимательнее к деталям.

Черт возьми. Как бы вчера ночью Нина ни убеждала себя, что ей плевать на чужое мнение, — Алекс её видела. И теперь это лишь вопрос времени, когда этот «сценарий» станет главной новостью в кулуарах UBA.

В этот момент двери аппаратной снова открылись, и появился Кори. Он выглядел идеально: новый костюм, стакан кофе, абсолютная уверенность.

— Как всегда, упустил самое интересное? — он был в своем репертуаре. — Надеюсь, вы не успели развалить мою компанию без меня?

Нина посмотрела на него и поняла: он еще не знает, что их «тайное утро» перестало быть тайным. И теперь ей предстояло решить — предупредить его сейчас или позволить этой буре разразиться самой…

Все вернулось в свою колею — если это можно было так назвать. Все тайное в конце концов становится явным, и, разумеется, благодаря Алекс и Брэдли об их отношениях узнали все. Но Нина никак не могла понять: неужели Леви заморачивается только ради «подруги» или у неё всё же свои интересы? Сама Нина не раз вступалась за друзей, но никогда не шла ради них по головам.

Сказать, что в первые дни было сложно, — не сказать ничего. Все пялились на них так, будто они постоянно ходили голыми. Стелла рвала и метала, заявляя, что если Нина собиралась залезть в постель к боссу, то зачем вообще было так заморачиваться с карьерой?

Но по прошествии времени всё как ни странно стихло. Кори, и Нина вели себя на работе максимально официально. Никаких томных взглядов, прикосновений — ничего. Наверное, поэтому остальные свыклись с этой мыслью и успокоились. Все, кроме Нины. В ней зарождалось странное, липкое предчувствие, что вскоре грянет буря.

Последующие пару дней не принесли облегчения. Она видела, как Алекс Леви не раз заходила в юридический отдел. Какого черта она там забыла? Несмотря на повышение, Нина не могла выпытывать у Алекс причины её визитов, но и молчать больше не получалось. В прежние времена она бы обратилась к Стелле, но из-за недавних событий та смотрела на неё как волк на овцу.

Выйдя из кабинета, она заглянула к Кори. Он был один.

— Ты занят? — Он обернулся и одарил девушку своей фирменной улыбкой.

— Как всегда. Входи… Хочешь кофе?

Нина села. Она не знала, как начать и как он отреагирует, но чувствовала, что должна сказать это прямо сейчас. Будь что будет:

— Кори, нужно поговорить.

— О чем?

— Помнишь, когда мы познакомились, ты хотел, чтобы я докладывала тебе обо всем, что творится в UBA? — Он кивнул. — Я могу поклясться: Алекс Леви что-то замышляет против тебя.

Ухмыльнувшись, он опустился на корточки рядом с её креслом.

— Нина, против меня замышляют что-то каждый день. И каждый день мне удается выжить.

— Нет, — она накрыла его руку своей, — это другое, поверь мне.

— Давай сделаем так: ты просто переутомилась. Иди ко мне в квартиру, налей вина, расслабься, а я вскоре приду, и мы поговорим.

Впервые в жизни он ей не верил. А может, не хотел? Или она действительно всё придумала? Черт, она просто должна была либо проанализировать свои догадки, либо выбросить всё из головы. Улыбнувшись, Нина ответила, что не сегодня — она просто хотела побыть одной. Он поцеловал её в лоб и всё же настоял, чтобы она хотя бы выпила бокал вина дома.

Оказавшись внизу, в холле, Нина едва не столкнулась с Алекс, которая оживленно говорила по телефону с кем-то из совета директоров.

— Сибил, я понимаю, что не оправдала ваших надежд. Но сейчас нам правда нужна ваша помощь и поддержка. Он губит ваше наследие…

И что, сейчас ей тоже показалось?..

.

Это ноющее чувство в груди не проходило. И вряд ли оно вообще пройдет. Нина сидела в своей квартире одна, поджав колени на балконе, и смотрела куда-то вдаль. У неё крепло убеждение, что он ей не верит. Но ведь изначально она была для Кори Эллисона кем-то вроде шпиона. Год назад он не доверял никому — так что же изменилось сейчас? Неужели он всерьез поверил, что люди меняются, а Алекс Леви стала ангелом во плоти?

Ему нужны доказательства? Что ж, они будут, но что, если они появятся слишком поздно? Нина чувствовала себя беспомощной и одинокой. Ей было страшно как никогда. Она вовсе не боялась потерять его — нет, что за глупость. Она боялась того, каким он может стать, если его лишат работы. Где-то в глубине души она знала, что нужно делать, но тянула до самого последнего… А именно — до того момента, пока не услышала свист чайника. Налив себе чай, она села в кресло и набрала номер единственного человека, которому доверяла в UBA.

— Алло… — послышался голос на том конце.

— Привет, Стелла.

— Нина? Почему ты звонишь?

— Слушай, я знаю, ты сейчас не в восторге от меня, но нам нужно встретиться.

— Я сейчас… прекрати, — по голосу стало понятно: Стелла не одна.

— Ох, извини. Давай так: когда освободишься, просто напиши мне, и встретимся завтра где пожелаешь.

— Ладно, Нина. Напишу…

«Вот уж не думала, что у Стеллы Бак есть личная жизнь», — жадно отпив чая, девушка поплелась в постель в надежде забыться сном. Хорошо хотя бы, что завтра воскресенье. С этой мыслью она и погрузилась в мир Морфея.

Проснувшись, она обнаружила, что спала как убитая. За это время Нина пропустила звонок от Кори и СМС от Стеллы. Она любила его, но ради его же блага Стелла сейчас была в приоритете. В сообщении та писала, что будет ждать в кафе недалеко от Пятой авеню в час дня. Нина собралась вовремя, решив пройтись пешком и вдохнуть полной грудью, не заметила, как пришла на полчаса раньше. Сев за столик у окна, она стала рассматривать прохожих. Ее всегда успокаивало созерцание людей — она любила представлять, кто они и как живут. Но не в этот раз.

А вот и Стелла. Кореянка вышла из здания, поправляя вчерашний пиджак, а следом за ней — темнокожий парень. Они поцеловались, и он исчез в толпе. Черт, где она могла его видеть? Через минуту Стелла появилась в кафе.

— Давно ты здесь? — Она будто испугалась, не увидела ли Нина чего лишнего. Но за год в Нью-Йорке девушка научилась держать язык за зубами.

— Да нет, только пришла.

— Выкладывай.

Нина рассказала всё: о своих подозрениях, о разговоре с Кори, о подслушанном звонке Алекс к Сибил. Стелла слушала не перебивая.

— Мне просто нужно понять: не преувеличиваю ли я? Мне нужно твое мнение.

Стелла долго смотрела на неё, затем с улыбкой откинулась на спинку кресла.

— Если всё, что ты мне рассказала, правда и ты не преувеличиваешь, то нашему Кори хана.

Значит, армагеддон неминуем. По крайней мере, Стелла на её стороне. Но как помешать Алекс? Поможет ли Стелла на самом деле и с чего вообще начать? Мысли путались, создавая цепочку проблем, а в голове вертелось только одно имя — Кори…