Где сходятся миры (джен)

Наташа Романофф спустилась по лестнице в мастерскую с тихой, неторопливой грацией женщины, которая ни разу в жизни не попадалась там, где ей не следовало быть. Это, конечно, была ложь. Ее ловили много раз. Просто люди, которые ее ловили, не дожили до того, чтобы об этом рассказать.

В мастерской все еще ощущались последствия катастрофы. В воздухе витал привкус озона и сгоревших возможностей. Голографические дисплеи извиняющимся образом мерцали, пытаясь пересчитать уравнения, которые были полностью нарушены внезапным вторжением 1946 года в 2011. И там, где должна была быть стена, ее не было.

Наташа за свою на редкость долгую жизнь повидала достаточно всего чтобы выработать полный иммунитет к шоку. Но это.. Это было нечто особенное.

Там не было ни драматичных мерцаний, ни загадочных звуков. Просто отсутствующая стена, за которой находилась другая комната. В другой комнате за окном шёл дождь. За окном, выходящим на пожарную лестницу, виднелся Нью-Йорк 1946 года. Здания были заметно ниже чем сейчас, небо — серее, а дождь лил с размеренной, неторопливой терпеливостью десятилетия, пережившего войну и еще не готового думать о следующей.

Наташа Романофф родилась в 1984 году. Таковы были официальные данные с ее досье, засекреченного настолько, что читать его легально могли считанные единицы. Данные, естественно, были ложью. Фьюри просто нужна была дата рождения, подходящая к ее внешнему виду. Из ныне живущих людей лишь считанные единицы знали сколько ей лет на самом деле.

Мир по ту сторону окна технически не был ее миром. В 1946 году она была на другой половине земного шара, но текстуры, звуки и запахи все же казались знакомыми. Улыбка коснулась уголков ее губ. Это была не ее профессиональная улыбка, призванная успокоить и обезоружить. Это была не ее опасная улыбка, предвещающая чей-то скорый и плохой конец. Это было что-то более искреннее и личное. Что-то почти юное.

Проходу лучше было оставаться открытым до тех пор, пока у Наташи не появится возможность сходить туда на прогулку.

* * *

Фьюри ответил на второй звонок. Он всегда отвечал только на второй звонок. Первый звонок обычно использовался для оценки ситуации.

— Рассказывай, — его голос прозвучал как звук захлопнувшейся двери.

Наташа стояла в коридоре перед салоном прижав телефон к уху, спиной к стене, чтобы иметь примерное представление о ситуации за ней. Доносившийся оттуда голос Говарда, с выражением описывал что-то, что он уже явно рассказывал сотни раз, но все равно считал очень смешным. Реплики Тони были слышны хуже — короткие, отрывистые фразы, похожие на попытки обезвредить бомбу вилкой.

— Тони проделал дыру в пространстве-времени, — доложила она, потому что в случае с Фьюри, как она поняла уже давно, лучше было сразу начинать с главного. — Он пытался синтезировать новый элемент для своего реактора. Произошёл взрыв. Когда пыль осела, в его мастерской больше не было стены. Вместо неё появился портал в Нью Йорк 1946 года.

Последовавшая за этим тишина имела вес. Она имела массу. Её можно было использовать в качестве оружия, если сбросить с достаточной высоты.

— Портал, — наконец произнес Фьюри тоном человека, которому только что сообщили об отмене гравитации и попросили подписать документы, подтверждающие эту реформу.

— В 1946 год. Нью-Йорк. А именно, в квартиру Говарда Старка, у которого примерно в тот же самый момент тоже произошел взрыв. Вероятно, произошёл квантовый резонанс между вселенными. Тони как раз обдумывает эту теорию.

— И сейчас Говард Старк...

— Сейчас он в салоне Тони, пьет сорокалетний скотч и рассказывает истории о том, как он попал под военный трибунал. Весь в пене от огнетушителя. Робот Тони добрался до него раньше, чем они успели как следует представиться.

На этот раз тишина была дольше.

— Романофф, — сказал Фьюри, и его голос стал очень осторожным, как это бывало, когда он собирался заставить всех участников разговора на время притвориться нормальными людьми, — ты хочешь сказать, что Тони Старк случайно похитил собственного отца из параллельного 1946 года и сейчас угощает его выпивкой?

— Его не похитили. Говард может уйти в любой момент. Портал стабилен как дверь между двумя комнатами. Он просто решил не уходить, потому что увидел костюмы Тони и теперь занимается их обратным проектированием.

— Ну конечно, он решил, — на этот раз голос Фьюри был голосом человека, наблюдающего за крушением поезда в замедленной съёмке и при этом получающего деньги за предотвращение крушений поездов. — Конечно, он останется. Потому что разве может хоть что-то в моей жизни быть простым?

Наташа взглянула в сторону двери салона. Голос Говарда снова повысился, на этот раз в нем звучало искреннее восхищение. — То есть штука у тебя в груди это на самом деле ядерный реактор? Это гениально. Совершенно безумно, но гениально.

— Я ненавижу путешествия во времени, — выдохнул Фьюри сквозь зубы.

— Это не путешествие во времени. Тони считает что это проход между двумя вселенными.

— Их я тоже ненавижу. Есть ещё что-то, что я должен знать прежде чем начну пить? Если нет, тогда слушай.

Мы нашли Роджерса и достали его из подо льда. Скоро он будет транспортирован в нашу лабораторию для разморозки.

Наташа восприняла эту информацию, не меняя выражения лица. Это многое объясняло. Например то, почему для Фьюри слова "Говард Старк" и "1946" прозвучали как пулеметная очередь.

— Понятно, — сказала она.

— Понятно, — повторил Фьюри. — Понятно. Это все, что ты можешь сказать. Человек, который десятки лет пытался найти Капитана Америку с одержимостью, достойной маньяка, сидит сейчас в гостиной Тони Старка, в двадцати метрах от портала, ведущего в то время где Стив Роджерс исчез всего год назад, и все что у тебя есть сказать...

— Вы хотите, чтобы я оградила его от любой информации о вашей находке?

— Я хочу, чтобы тыы возвела стену вокруг этой информации. Большую и прочную стену. С вооруженной охраной по периметру. В переносном смысле. Потому что если Говард Старк услышит хотя бы намек на то, что Роджерса нашли живым, он камня на камне не оставит от нас всех пока не доберётся до него. А потом он его заберет.

Наташа рассматривала Говарда Старка, находившегося сейчас в салоне. Костюм, покрытый пеной. Лихой галстук. Улыбка, очаровывашая сенаторов и соблазнявшая кинозвезд, и, по-видимому, убедившая робота потушить ее огнезащитными химикатами. На первый взгляд его главной амбицией было допить свой виски и, возможно, обзавестись техническим сувениром из будущего. Но она читала его дело. Эта информация даже не была секретноц. Поиски Говардом Старком Стива Роджерса были легендой ЩИТА и его же проклятием. Он потратил миллионы долларов, оттолкнул половину разведывательного сообщества и трижды чуть не погиб. Официальный вывод специалистов заключался в том, что им двигало чувство вины. Неофициальный вывод заключался в том, что дело зашло гораздо глубже, чем просто чувство вины, и ушло в область, которую авторы отчета вежливо отказались описывать.

— Поняла, — сказала она. — Я буду его отвлекать. Кажется, он увлекся Дамми. С этим я могу работать.

— Отвлекай его. А что насчет самого портала? Он увеличивается? Он проглотит Малибу и выплюнет его в администрацию Трумэна? В любом случае я приглашу туда Сельвига и Фостер. Это единственные люди, которые могут достаточно хорошо понять эту штуку чтобы либо закрыть ее, либо еще больше стабилизировать, в зависимости от того, что окажется меньшим злом в нашем случае.

— Это будет проблемно, — заметила Наташа.

— У нас все проблемно. Такая работа. Но да, с этими двумя придётся повозиться. Потому что в прошлом месяце агент Коулсон, в своей безграничной мудрости и способности делать то, что я ему специально запрещал, спровоцировал конфликт с ними обоими во время работы над ситуацией с Тором, как ты уже наверняка знаешь. Ты там была. Он конфисковал их оборудование. Всё до единого. Каждый научный прибор, которым они владели. Зашёл на стоянку с их машинами и вышел с тем, что доктор Фостер позже описала — громко, неоднократно и в нескольких электронных письмах, теперь занесённых в личное дело, — как "вся научная работа ее жизни". Пока их не было дома. Никакого ордера. Никаких объяснений. Просто чисто выбритый мужчина в костюме испортил им день и исследования в одночасье.

— Это звучит…

— Глупо? Да. Коулсон обычно действует лучше. Он исходил из предположения, что ситуация оправдывает такой подход. Не каждый день с неба падают неопознанные молоты. Он запаниковал. Он сделал бюрократический эквивалент установки противопожарной полосы. И теперь два ведущих эксперта в межпространственной физике считают, что ЩИТ — это сборище грабителей, не уважающих научные исследования.

— И вы собираетесь предложить им деньги.

— Я собираюсь предложить им большие деньги. Такие большие, что сама мысль о том, чтобы затаить обиду, покажется им финансово безответственной. Фостер последний год работала из фургона, Романофф. Я видел отчеты о расходах. В прошлом месяце она покупала лапшу быстрого приготовления по купону.

— Звучит щедро

— Это не щедрость. Это отчаяние. Мне легче оплатить Фостер собственную лабораторию чем объяснять Всемирному совету безопасности почему в ткани реальности, проходящей через подвал Тони Старка, есть постоянная дыра.

Когда Фьюри отключился, Наташа подумала что у Стива Роджерса, когда он проснётся, тоже могут быть свои планы насчёт себя. Происходящее откровенно начинало ей нравиться.