Тень Совершенства (джен)

Глава 3

В которой подруги замечают странное.

-

Три дня Твайлайт носила на щеке чернильное пятно и делала вид, что так и было задумано.

— Это новая мода, — объясняла она Рарити, когда та с профессиональным интересом разглядывала отметину. — В Кантерлоте сейчас все так ходят. Асимметричные пятна. Очень стильно.

Рарити прищурилась, склонила голову, обошла Твайлайт кругом и цокнула языком.

— Дорогуша, я, конечно, слежу за модой, но чтобы асимметричные пятна на морде — это что-то новенькое. И, прости за прямоту, выглядит это так, будто ты испачкалась в чернилах и не заметила.

— Я заметила, — Твайлайт улыбнулась самой убедительной улыбкой из своего арсенала. — И именно это и задумано. Эпатаж. Смешение стилей. Высокая мода и случайность. Понимаешь?

— Понимаю, — медленно протянула Рарити. — Но если честно, дорогуша, случайность в моде — это всегда результат колоссальной работы. А у тебя на морде просто чернильное пятно.

— Рарити, пожалуйста, — Твайлайт почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Я принцесса. Я имею право носить на морде что хочу. Даже чернила.

— Конечно-конечно, — отступила Рарити, но в глазах у неё осталось выражение, которое Твайлайт видела уже много раз: «я не верю ни единому твоему слову, но спорить не буду».

— Спасибо за понимание, — отчеканила Твайлайт и вышла из комнаты, стараясь держать спину прямо, а голову — высоко.

Она прошла по коридору, завернула за угол и прислонилась к стене, закрыв глаза.

— Зачем ты это сделала? — прошептала она в пустоту. — Зачем оставила мне эту метку? Чтобы все смотрели? Чтобы все спрашивали? Чтобы я не могла притворяться?

— А ты притворяешься? — раздалось из-за спины.

Твайлайт обернулась. В конце коридора, в тени, стояла Инферна. Не в отражении — вживую, настоящая, твёрдая.

— Ты... — Твайлайт оглянулась по сторонам. — Ты не можешь здесь быть. Здесь светло. Тени почти нет.

— Тени нет? — Инферна усмехнулась и шагнула в полосу солнечного света, падающего из окна. Солнечные лучи прошли сквозь неё, не встретив препятствия, и на полу под ней не образовалось тени. — Я не нуждаюсь в темноте, Твайлайт. Я — темнота. Я везде, где есть ты. А ты — везде.

— Уходи, — прошептала Твайлайт. — Пожалуйста. Ради всего святого, уходи. Мне нужно работать. Мне нужно быть нормальной. Мне нужно...

— Быть идеальной? — подсказала Инферна. — Да, я знаю. Ты всегда хочешь быть идеальной. И знаешь что? Пока я рядом, ты никогда не будешь идеальной. Потому что идеал не может иметь теней. А у тебя — есть я.

Она шагнула ближе, и Твайлайт почувствовала холод, исходящий от неё. Не физический холод — душевный.

— Я не уйду, — сказала Инферна. — Я буду с тобой всегда. На каждом совещании, на каждом обеде, в каждой бессонной ночи. Я буду смотреть на тебя из каждого зеркала, из каждой лужи, из каждой полированной поверхности. Ты будешь видеть меня всегда. Потому что я — это ты.

Она протянула копыто и коснулась чернильного пятна на щеке Твайлайт. Пятно запульсировало тёплым светом, и на секунду Твайлайт показалось, что оно стало чуть больше.

— Это мой подарок, — прошептала Инферна. — Моя метка. Чтобы ты помнила: я здесь. Я всегда здесь. И я никогда тебя не брошу. В отличие от некоторых.

— Кого? — выдохнула Твайлайт.

— Подумай сама, — усмехнулась Инферна и растаяла в воздухе.

Твайлайт стояла в коридоре, прижимая копыто к щеке, и пыталась отдышаться.

— С кем это ты разговариваешь?

Голос раздался так неожиданно, что Твайлайт подпрыгнула на месте.

Перед ней стояла Пинки. Не весёлая, не прыгающая, не с тортом. Серьёзная Пинки, которая бывает только в самые важные моменты.

— Я... — Твайлайт сглотнула. — Я просто... репетировала речь.

— Речь? — Пинки склонила голову. — С кем? Со стеной?

— С воображаемым собеседником, — выпалила Твайлайт первое, что пришло в голову. — Это техника. Для улучшения ораторских навыков. Нужно представлять, что перед тобой оппонент, и отвечать на его вопросы. Очень полезно.

— А-а-а, — протянула Пинки. — Я тоже так иногда делаю. Только мой воображаемый собеседник обычно говорит: «Пинки, съешь ещё тортик!» А я отвечаю: «Не могу, я на диете!» А он: «Какой диете? Ты же Пинки!» А я: «В том-то и дело!» И мы смеёмся. — Она запнулась. — Только твой собеседник, похоже, не смеялся. Ты выглядела испуганной.

— Я не испуганная, — быстро сказала Твайлайт. — Я сосредоточенная. Это разные вещи.

— Сосредоточенная, — повторила Пинки. — Ага. А пятно на щеке — это мода?

— Да, — с вызовом ответила Твайлайт. — Мода.

— Ага, — снова сказала Пинки. — Ну ладно. Я пойду. Тортики стынут.

Она развернулась и пошла по коридору, но на полпути остановилась и обернулась.

— Твайлайт, — сказала она тихо. — Если тебе нужна помощь — ты знаешь, где нас искать. Мы всегда рядом. Даже если ты разговариваешь со стеной. Особенно если со стеной.

И ушла.

Твайлайт смотрела ей вслед и чувствовала, как к горлу подступает ком.

— Они не поймут, — прошептала она. — Никто не поймёт.

— Я понимаю, — отозвалась Инферна из пустоты. — Я всегда понимаю.

— Замолчи, — устало сказала Твайлайт. — Просто замолчи.

И пошла в библиотеку. Работать. Спасаться. Делать вид, что всё нормально.

* * *

К вечеру того же дня Эпплджек сидела на крыльце своего дома и смотрела на закат.

Рядом приземлилась Радуга Дэш, тяжело дыша после тренировки.

— Чего грустишь? — спросила она, вытирая пот со лба.

— Не грущу, — ответила Эпплджек. — Думаю.

— О чём?

— О Твайлайт.

Радуга закатила глаза.

— Опять ты со своей гиперопекой. С ней всё нормально. Ну, устала немного. Ну, круги под глазами. Ну, пятно на морде. Подумаешь. У меня тоже бывает, когда я неделю тренируюсь без перерыва.

— У тебя бывает пятно на морде?

— Ну... нет. Но усталость — бывает.

— Вот именно, — Эпплджек покачала головой. — Она не просто устала, Рэйнбоу. Она — другая. Она смотрит сквозь нас. Она разговаривает сама с собой. Она...

— Она принцесса, — перебила Радуга. — У них это в порядке вещей. Селестия тоже иногда разговаривает с солнцем. Я слышала.

— С солнцем — это одно. А с пустотой — другое.

Радуга нахмурилась.

— С какой пустотой?

— Не знаю. Но она есть. Я чую. Как чуют засуху перед тем, как она придёт.

Они помолчали.

— Что будем делать? — спросила наконец Радуга.

— Наблюдать, — ответила Эпплджек. — И ждать. Она сама придёт, когда будет готова. А мы будем рядом.

— А если не придёт?

— Придёт. Куда она денется.

* * *

В библиотеке Твайлайт сидела за столом и смотрела на книги.

Страницы больше не были пустыми. Но слова на них... менялись.

Она читала один и тот же абзац уже пять раз, и каждый раз он звучал по-новому.

«Принцесса Твайлайт Спаркл была идеальной правительницей...» — гласила первая версия.

«Принцесса Твайлайт Спаркл старалась быть идеальной правительницей...» — вторая.

«Принцесса Твайлайт Спаркл отчаянно пыталась быть идеальной правительницей, но у неё не получалось...» — третья.

— Прекрати, — сказала она в пустоту. — Это не смешно.

— А кто смеётся? — отозвалась Инферна, появляясь из-за книжного шкафа. — Я абсолютно серьезна. Ты не идеальна. Ты никогда не была идеальна. И никогда не будешь. Чем быстрее ты это примешь, тем легче станет.

— Легче не станет, — возразила Твайлайт. — Если я перестану стремиться к идеалу, я перестану быть собой.

— А кто ты? — Инферна подошла ближе. — Кто ты без своих списков, без своих планов, без своей бесконечной гонки за совершенством? Кто ты, Твайлайт? Ты хоть раз задавала себе этот вопрос?

Твайлайт открыла рот, чтобы ответить, и поняла, что не знает.

— Вот видишь, — удовлетворённо кивнула Инферна. — Ты не знаешь. Потому что ты никогда не была собой. Ты всегда была тем, кем тебя хотели видеть. Сначала — Селестия. Потом — друзья. Потом — подданные. А теперь — я. Единственная, кто говорит тебе правду.

— Ты не правда, — прошептала Твайлайт. — Ты — ложь. Ты — мой страх.

— Страх — это тоже правда, — возразила Инферна. — Самая честная правда, какая только бывает.

Она села напротив, взяла с полки книгу, раскрыла наугад и прочитала вслух:

— «Принцесса Твайлайт Спаркл боялась, что однажды все поймут: она — самозванка. Что она не достойна своей короны, своей магии, своей дружбы. Что она просто притворяется, и однажды притворство кончится».

Она закрыла книгу и посмотрела Твайлайт прямо в глаза.

— Это написано не в книге, — сказала она. — Это написано у тебя в сердце. Я просто прочитала вслух.

Твайлайт молчала. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с чернильным пятном и оставляя на шерсти тёмные дорожки.

— Что мне делать? — спросила она наконец.

— Принять, — ответила Инферна. — Принять, что ты не идеальна. Что ты имеешь право на ошибку. Что твои друзья любят тебя не за совершенство, а за то, что ты — это ты. И что я — часть тебя. Не враг, не проклятие, не наказание. А просто... тень. Которая всегда рядом.

— А если я не хочу тебя принимать?

— Тогда ты будешь страдать. Долго. Сильно. Пока не сломаешься. Или пока не поймёшь.

Инферна встала, подошла к окну и посмотрела на луну.

— Ты знаешь, что Луна тоже прошла через это? — спросила она. — У неё была тень. Найтмер Мун. Она пыталась её уничтожить, победить, запереть. А в итоге — приняла. И стала цельной.

— Откуда ты знаешь?

— Я много чего знаю, Твайлайт. Я — это ты. А ты много читала. В том числе про Луну.

Твайлайт уткнулась мордой в стол и закрыла глаза.

— Я устала, — прошептала она. — Я так устала.

— Я знаю, — отозвалась Инферна. — Отдохни. Я посторожу.

— Ты?

— А кто же ещё? Я — единственная, кто никогда тебя не бросит. Даже если ты захочешь.

Твайлайт не ответила. Она провалилась в сон прямо за столом, уткнувшись носом в раскрытую книгу.

Инферна подошла, осторожно накрыла её крылом (своим, тёмным, почти невесомым) и тихо запела колыбельную.

Голос у неё был странный — не то свой, не то чужой, не то вообще не понячий. Но Твайлайт во сне улыбнулась.

Впервые за много дней.

* * *

А утром её разбудил стук в дверь.

— Твайлайт! — Это была Пинки. — Твайлайт, открывай! Я принесла тебе завтрак! И торт! И ещё кое-что!

Твайлайт подняла голову со стола. Книга под щекой отпечаталась на морде рельефным узором. Чернильное пятно никуда не делось.

— Входи, — хрипло сказала она.

Пинки влетела в библиотеку с подносом, на котором громоздились тарелки, чашки и что-то розовое и пузырящееся.

— Я подумала, что ты могла не позавтракать! — объявила она, водружая поднос на стол. — Потому что ты вечно забываешь есть, когда работаешь! А я не забываю! Я никогда не забываю есть! И кормить друзей! Ешь!

Твайлайт посмотрела на еду. Есть не хотелось совсем. Но отказывать Пинки было бесполезно.

— Спасибо, — сказала она, отщипывая кусочек от чего-то съедобного.

— Пожалуйста! — Пинки присела рядом и уставилась на неё своими огромными глазами. — Ты в порядке?

— Да, — автоматически ответила Твайлайт.

— Врёшь, — спокойно сказала Пинки.

Твайлайт замерла с куском во рту.

— Что?

— Врёшь, — повторила Пинки. — Я же говорила: я чувствую, когда врут. Носом. А у тебя сейчас такой запах... как будто ты говоришь «да», а думаешь «нет». И ещё там есть что-то тёмное. Что-то, чего я не понимаю. Что-то, от чего мне страшно.

Твайлайт смотрела на неё и не знала, что сказать.

— Пинки, я...

— Не надо, — перебила Пинки. — Не говори ничего. Просто знай: мы здесь. Все. И когда ты будешь готова рассказать — мы послушаем. А пока — ешь. И спи. И не забывай, что ты не одна.

Она встала, чмокнула Твайлайт в щеку прямо поверх чернильного пятна и выпорхнула за дверь.

Твайлайт смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как по щекам снова текут слёзы.

— Они правда здесь, — прошептала она. — Они правда...

— Они здесь, — подтвердила Инферна, появляясь в углу комнаты. — Но они не знают всей правды. И никогда не узнают. Потому что правда — только у нас с тобой.

— Замолчи, — устало сказала Твайлайт. — Хотя бы сейчас замолчи.

Инферна пожала плечами и растаяла.

Твайлайт доела завтрак, вытерла слёзы, умылась (пятно не смылось, конечно) и пошла на очередную встречу.

День начинался.

Она даже не подозревала, что этот день станет последним днём, когда она ещё пыталась справляться одна.