Наследники чужой вины (джен)

В ту ночь в Хогвартсе никто не спал.

Профессора стерли надпись со стены за несколько минут, но страх не исчезал так же легко, как кровь с камня.

«МАЛФОЙ СЛЕДУЮЩИЙ».

Студенты шептались в коридорах.

Кто-то снова начал носить палочку даже в душ.

Кто-то плакал по ночам.

Аделин сидела на полу своей комнаты и смотрела на кольцо отца.

Серебро холодило ладонь.

Семья выше страха.

Когда-то ей казалось, что эта фраза звучит гордо. Теперь — как приговор.

Она слишком долго молчала.

И если кто-то действительно узнал правду, следующей будет не она.

Драко.

Потому что люди вроде неё всегда выживали чужой ценой.

Он нашёл её на рассвете в Астрономической башне.

Конечно нашёл.

Малфой выглядел уставшим. Волосы растрёпаны, рубашка помята, под глазами — тени от бессонной ночи.

Живой.

Пока ещё живой.

— Все тебя ищут, — сказал он.

— Какая честь.

— Макгонагалл хочет допросить слизеринцев.

— И ты пришёл предупредить меня?

— Я пришёл понять, почему ты смотришь на меня так, будто прощаешься.

Аделин медленно отвернулась к окну.

Небо над Хогвартсом было серым, тяжёлым.

— Драко…

Он замер.

Она впервые назвала его по имени.

Без насмешки.

Без злости.

И от этого стало только хуже.

— Ты когда-нибудь думал, — тихо спросила она, — что некоторые люди не должны были выжить после войны?

— Постоянно.

— Но ты всё равно живёшь.

— А что ещё остаётся?

Она горько усмехнулась.

— Иногда мне кажется, что смерть — это единственное, что мы действительно заслужили.

Малфой подошёл ближе.

— Не говори так.

— Почему? Боишься, что я прыгну?

— Нет, — тихо сказал он. — Боюсь, что ты уже давно падаешь одна.

У Аделин перехватило дыхание.

Потому что никто.

Никто никогда не говорил с ней так бережно.

И именно поэтому она не могла позволить ему остаться рядом.

— Это я, — прошептала она.

Он нахмурился.

— Что?

— В ту ночь. Перед битвой.

Это я передала ложный маршрут Пожирателям.

Тишина ударила сильнее крика.

Даже ветер будто замер.

Аделин заставила себя продолжить:

— Волдеморт опоздал из-за меня. Мой отец узнал, что среди своих был предатель, но не узнал кто именно. Его казнили через неделю. Все решили, что он просто оказался недостаточно полезен.

Драко молчал.

Она чувствовала, как внутри всё медленно рушится.

Вот и всё.

Сейчас он отойдёт.

Сейчас посмотрит с ненавистью.

Сейчас наконец увидит, какая она на самом деле.

— Те записки… — тихо сказал он. — Эти совы…

Она кивнула.

— Кто-то из выживших узнал правду. И теперь хочет закончить то, что начал мой отец.

Малфой долго смотрел на неё.

А потом сделал шаг ближе.

Один.

Ещё один.

И осторожно взял её за руку.

Аделин вздрогнула так, будто её ударили.

— Ты идиот? — хрипло выдохнула она. — Ты вообще слышал, что я сказала?

— Да.

— Тогда отпусти меня.

— Нет.

— Они убьют любого, кто будет рядом со мной.

— Пусть попробуют.

— Драко!

Он вдруг резко притянул её к себе.

И поцеловал.

Без нежности.

Без осторожности.

Так, будто они оба слишком долго держались за остатки здравого смысла и наконец сорвались.

Аделин вцепилась пальцами в его рубашку раньше, чем успела подумать.

Он пах дождём, дымом и чем-то painfully familiar — одиночеством.

Когда Малфой отстранился, их дыхание смешалось.

— Слушай меня внимательно, — тихо сказал он, прижавшись лбом к её лбу. — Я всю жизнь делал то, что от меня ждали. Боялся. Подчинялся. Выбирал правильную сторону слишком поздно.

Его пальцы дрогнули на её запястье.

— Но тебя я выбираю сам.

У Аделин защипало глаза.

Она ненавидела слёзы.

Ненавидела слабость.

Ненавидела то, как рядом с ним ей впервые хотелось не выживать — а жить.

Где-то далеко внизу уже слышались голоса профессоров.

Замок просыпался.

Аделин закрыла глаза.

— Нас это всё равно уничтожит, — прошептала она.

Малфой едва заметно усмехнулся.

— Возможно.

— И тебя это не пугает?

Он посмотрел на неё так спокойно, будто война никогда не заканчивалась.

— После всего, что было?

Меня пугает только мысль, что я мог тебя не встретить.

И впервые после войны Аделин Роу заплакала не от страха.