Дэриол (гет)

Джексония дрожала на моих руках. Она явно как и я боится врачей. Я приобнял её за талию. Она сильнее прижалась ко мне.

— Милая, не волнуйся, всё будет хорошо, — прошептал я ей на ушко. — А сейчас тебе нужно сменить бинты и испить мою кровь.

— Я… — Джексония замолчала. — Хорошо. — Она слезла с моих колен и села на кушетку. Я разбинтовал его руку, положил окровавленный бинт под любопытным взглядом монстров, которые сидели, ожидая своей очереди в медпункт в полиэтиленовый пакетик, затем перевязал новым бинтом.

Девушка села переломной на колени, я протянул руку, она впилась своими маленькими, но довольно острыми клыками в запястье. Джексония принялась пить кровь.

Все юные монстры были изумлены, ведь они думали что Джексония обычный человек, а тут оказывается — нет. Шаблоны в их головах были нарушены.

Моя девушка прекратила пить кровь, я вытер её губы шелковым платком.

— Джексония, не волнуйся всё будет хорошо. Мы все немного боимся врачей, — сказала Дракулаура. Она пыталась успокоить Джексонию.

— Ула права. Я боюсь прививок, — поддержал любимую Клод и заодно сделал признание.

Следующей в медпункт на проверку позвали Дракулауру, она вошла в кабинет и закрыла дверь.

После неё Клод, за ним Фрэнки Штейн. Следующим оказался Джексон Джекил. Из кабинета вышел её отец.

— Мисс Джекил, вы следующая, — сказал Генри Джекил затем он подошел к ней. — Дочка не волнуйся всё будет хорошо. — Он протянул дочери руку, та приняла её.

— Мистер Джекил, можно мне пойти с ней? — спросил я, тот кивнул знак согласия и вычеркнул моё имя из списка проверяющихся.

Мы вошли в кабинет. Там нас ждала врач. Она циклоп её единственный лиловый глаз смотрел на нас.

Мистер Джекил закрыл за нами дверь. Медицинская проверка началась с меня.

Мистер Джекил взял иголку для взятия венозной крови, прежде чем начать сбор, он жгутом зажал руку под сгибом руки, я стал сжимать кулак. Он быстро и методично попал иголкой вену и шприц стал наполняться тёмной кровью. Взяв анализ крови из вены он приклеил ватку на место укола.

После чего взял кровь из пальца, проверил сахар крови. Сделал прививку и проверил зрение.

Туже манипуляцию Генри Джекил проделал с дочкой. Но он в отличие от меня успокаивал её и говорил нежным голосом. После проверки он осмотрел открытые раны дочери и пятна в придачу, затем перебинтовал раны.

Джексония с мужеством продержалась.

После проверки мы вышли из кабинета.

— Может сходим в парк? — предложил я любимой. Джексония поправила очки и приняла моё предложение.

Мы покинули приделы школы. Все равно уроки кончились. Всем нужно готовиться к празднику честь дня рождения Джексогнии.

Мы с Джексонией шли вместе, плечом к плечу, по знакомой аллее, ведущей к городскому парку. Солнце ласково грело, а легкий ветерок трепал её волосы, заставляя пряди танцевать вокруг её лица. Я не мог отвести от неё глаз. Она была прекрасна. Не просто красива, а именно прекрасна — в каждом движении, в каждом жесте, в каждом оттенке её улыбки.

Мы подошли к арке парка, увитой зеленью и цветами, словно приглашая нас в свой мир. Остановились. В этот момент мир вокруг будто замер. Остались только мы двое, смотрящие друг другу в глаза. Её голубые, словно летнее небо, глаза сияли. В них читалось такое чистое, искреннее счастье, что у меня перехватило дыхание. Это было не просто предвкушение праздника, это было что-то большее, что-то, что заставляло моё сердце биться чаще.

Она улыбнулась мне, и эта улыбка была самой нежной и самой искренней, которую я когда-либо видел. Затем, без колебаний, она обняла меня. Я ответил тем же, крепко прижимая её к себе. В этот момент я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Вокруг нас собралась небольшая толпа. Наши друзья, одноклассники, даже некоторые учителя, которые шли в ту же сторону. Они смотрели на нас, и в их глазах я видел тепло, понимание и, возможно, немного зависти. Но мне было всё равно. В этот момент существовали только я и Джексония.

Её дыхание коснулось моей щеки, когда она чуть отстранилась, но не выпустила меня из объятий. Её взгляд всё ещё был прикован к моему, и в нём мелькнула какая-то новая, смелая мысль.

"Может, поцелуемся?" — прошептала она, и её голос был таким же нежным, как её улыбка.

Сердце моё забилось ещё сильнее, готовое выпрыгнуть из груди. Я посмотрел в её глаза, в это бездонное небо, и понял, что это именно то, чего я ждал. И это было только начало нашего праздника.

Шум толпы вокруг казался приглушенным, словно доносился из-под толщи воды. Яркие огни, смех, обрывки разговоров — все это растворялось в воздухе, теряя свою значимость. В этот момент существовали только мы.

Её глаза, глубокие и полные нежности, смотрели прямо в мои. В них отражалось все, что я чувствовала: трепет, предвкушение, безграничное доверие. Мир вокруг замер, уступая место нашему собственному, интимному пространству.

И вот, наши губы сплелись в нежном поцелуе. Это было нечто большее, чем просто прикосновение. Это было признание, обещание, целая вселенная, заключенная в одном мгновении. Каждый вздох, каждый легкий стон, каждый дрожащий кончик пальца — все говорило о том, что для нас сейчас никто не существует.

Я чувствовала тепло её кожи, мягкость его губ, биение его сердца, которое, казалось, отзывалось в моем. Время остановилось, а вместе с ним и все заботы, все сомнения, все внешние раздражители. Остались только мы, два сердца, бьющиеся в унисон, две души, нашедшие друг друга в этом огромном, суетливом мире.

Мне было наплевать, что на нас смотрят. Пусть смотрят. Пусть видят. Пусть знают, что в этот момент мы нашли свой собственный, идеальный мир, где есть только мы. И в этом мире мы были абсолютно счастливы.

Поцелуй углублялся, становясь все более страстным, но сохраняя свою нежность. Это было танго наших душ, мелодия, которую слышали только мы. И в этой мелодии было все: и прошлое, и настоящее, и бесконечное будущее, которое мы хотели разделить вместе.

Когда мы наконец отстранились друг от друга, дыхание было прерывистым, а сердца колотились в груди. Но в глазах друг друга мы видели отражение той же всепоглощающей любви, которая только что связала нас. Мир вокруг снова начал обретать краски, но теперь он казался другим. Он был наполнен светом нашей любви, светом, который мы создали сами, в нашем собственном, неповторимом мире. И мы знали, что это только начало.

Солнечный луч пробивался сквозь листву деревьев, рисуя золотые узоры на асфальте парковой аллеи. Воздух был наполнен ароматом цветущих роз и легким, едва уловимым запахом свежескошенной травы. После того, как наши губы встретились, мир вокруг словно замер, а затем вновь ожил с новой, яркой силой. Джексония, моя Джексония, была счастлива. В ее глазах, цвета летнего неба, плясали озорные искорки, а на щеках играл нежный румянец. Я чувствовал, как ее рука, такая теплая и мягкая, крепко сжимает мою, и это ощущение наполняло меня безграничной радостью.

— Пойдем в парк? — предложил я, и ее кивок был самым красноречивым ответом. Мы шли, держась за руки, и каждый шаг казался легким и невесомым. Чтобы сделать этот день еще слаще, я купил нам мороженого. Ванильное для меня, с клубничным джемом для нее. Мы шли, наслаждаясь прохладой и сладостью, и наши улыбки отражались друг в друге.

Некоторое время спустя, когда мы уже почти дошли до старой беседки, увитой плющом, к нам присоединились наши друзья. Клод, с его вечной, немного загадочной улыбкой, и Клодин, чья энергия всегда заражала всех вокруг. А следом за ними появилась и Дракулаура, с ее добрыми глазами и неизменным очарованием.

— Мы видели вас издалека! — воскликнула Клодин, ее голос звучал звонко и радостно. Она подошла к Джексонии и, с присущей ей щедростью, протянула ей небольшую бархатную коробочку. "Это тебе, Джексония! Я сама выбирала."

Когда Джексония открыла коробочку, ее глаза расширились от удивления. Внутри лежало изящное кольцо с нежно-розовым камушком, который мерцал в лучах солнца, словно пойманная капля зари.

— О, Клодин, оно… оно просто волшебное! — прошептала Джексония, и ее голос дрожал от восторга.

Затем к ним подошла Дракулаура, держа в руках что-то завернутое в шелковую ткань.

— А это для тебя, моя дорогая Джексония, — сказала она мягко. — Я сделала это сама.

Развернув ткань, Джексония увидела браслет, сплетенный из черных и розовых бусин, каждая из которых была подобрана с любовью. Но это было еще не все. Рядом лежали такие же серьги и ожерелье.

— Дракулаура, это невероятно! — Джексония была тронута до глубины души.

Я с улыбкой наблюдал, как моя любимая примеряет подарки. Я аккуратно застегнул серьги на ее ушах, и они заблестели, подчеркивая изящную линию ее шеи. Затем я поместил ожерелье на ее грудь, и оно легло идеально, словно было создано специально для нее. Джексония с радостью надела браслет и кольцо. Все эти украшения, такие разные, но такие гармоничные, прекрасно дополняли ее прекрасное платье, которое я так любил. Розовый камушек кольца перекликался с оттенками ее платья, черные и розовые бусины браслета и ожерелья добавляли изысканности, а серьги сверкали, как маленькие звезды.

Джексония повернулась ко мне, ее глаза сияли. Она выглядела как настоящая королева, окруженная любовью и заботой своих друзей. И в этот момент, держа ее за руку, чувствуя тепло ее кожи и видя ее безграничное счастье, я понял, что это и есть настоящее волшебство. Волшебство, которое мы создали вместе.

Джексония…

— Что же мне надеть? — спросила я, особо ни к кому не обращаясь. Мне нужно выбрать красивый наряд, ведь Холт сказал, что в катакомбах нашей школы будет сюрприз-вечеринка в чёрно-розовом цвете. А я не знаю, что надеть. Столько много одежды у меня!

Я стояла посреди своей комнаты, которая больше напоминала поле битвы после нашествия моды. Платья, юбки, блузки, брюки — всё было разбросано вокруг, словно листья после осеннего ветра. Глаза разбегались, а мозг отказывался принимать решение. Чёрный и розовый… это же так стильно, но как это сочетать, чтобы не выглядеть как клоун или, наоборот, слишком мрачно?

— Дочка, может, тебе надеть это? — мой папа подошел к шкафу и вытащил…

Я замерла. Он держал в руках мою старую, выцветшую футболку с каким-то мультяшным героем и джинсовые шорты, которые я носила ещё в начальной школе.

— Пап! Ты серьёзно? — я не могла поверить своим ушам. — Это же… это же совсем не подходит для вечеринки в чёрно-розовом!

Папа удивлённо поднял брови.

— А что не так? Это же удобно. И цвета… ну, на футболке есть немного розового, а джинсы… они такие… универсальные.

Я закатила глаза. Мой папа, хоть и самый лучший на свете, в вопросах моды был абсолютно бесполезен. Он мог починить что угодно, от сломанного крана до моего велосипеда, но выбрать наряд для вечеринки — это было за гранью его понимания.

— Пап, это вечеринка! Сюрприз! В катакомбах! Там будет темно, и все будут нарядные. А я в этой футболке буду выглядеть так, будто заблудилась по дороге в библиотеку.

Я снова погрузилась в хаос своей одежды. Взгляд упал на чёрное платье-футляр. Классика. Но слишком просто. Рядом висело розовое пышное платье, которое я надевала на день рождения подруги. Слишком ярко и не совсем в тему.

— А может, вот это? — я вытащила из шкафа чёрную юбку-солнце и ярко-розовую блузку с рюшами.

— О, это уже лучше! — оживился папа. — Юбка такая… крутящаяся! А блузка… она такая… пышная!

Я вздохнула. Его энтузиазм был милым, но не очень полезным. Я примерила комплект. Юбка была неплоха, но блузка… она была слишком детской.

— Нет, это не то, — я снова бросила вещи на кровать.

Вдруг мой взгляд упал на дальний угол шкафа. Там, среди других вещей, висело оно. Чёрное платье с асимметричным подолом, украшенное тонкой розовой лентой, которая обвивала талию. Оно было элегантным, но с изюминкой. Идеально для вечеринки в чёрно-розовом.

— Вот! — воскликнула я, вытаскивая платье. — Это оно!

Я быстро переоделась. Платье сидело идеально. Чёрный цвет придавал загадочности, а розовая лента добавляла нежности и праздничности. Я посмотрела на себя в зеркало. Теперь я чувствовала себя готовой к любому сюрпризу.

— Ну как? — спросила я, повернувшись к папе.

Папа широко улыбнулся.

— Вот это да! Ты выглядишь просто потрясающе, дочка! Как настоящая принцесса из чёрно-розовой сказки!

Я рассмеялась. Его слова, хоть и немного наивные, были именно тем, что мне нужно было услышать.

— Спасибо, пап. Ты, конечно, не лучший стилист, но зато самый лучший папа.

Он подмигнул мне.

— А теперь иди, покажи всем, как надо веселиться! И помни, если что, я всегда рядом.

Я взяла свою сумочку, ещё раз взглянула на своё отражение и вышла из комнаты, готовая к сюрпризу, который ждал меня возле машины.