Из осколков и тайн (гет)

Утро встретило Нору сырым холодом. Рассвет едва пробивался сквозь плотный туман за окном. Гарри сел на кровати, и в его голове тут же вспыхнули детали заготовленной легенды. Времени не осталось.

Спускаясь по скрипучим ступеням, Гарри чувствовал себя виноватым чужаком. На кухне уже пахло крепким чаем и подгоревшими тостами. За длинным столом сидели почти все Уизли. Артур безучастно крутил в руках пустую чашку. Молли механически двигала тяжелый чайник по остывающей плите — Гарри показалось, что этим простым действием она пыталась заглушить свои мысли. Рядом с Биллом сидела Флёр. Бледная, лишенная своего привычного вейловского блеска, она сурово и крепко держала мужа за руку.

Перси устроился чуть поодаль, неестественно выпрямив спину. Он нервно теребил манжету строгой министерской мантии. По его бледному лицу и опущенному взгляду Гарри видел, как сильно того выжигает стыд. Чарли тяжело дышал у приоткрытого окна, уставившись в туманную пустоту сада, и лишь время от времени подходил к столу, чтобы тяжело опустить ладонь на плечо Перси. Чарли словно удерживал брата на месте.

Рон и Гермиона сидели друг напротив друга. Гарри заметил, как они оба избегают смотреть на семейные часы, где стрелка Фреда навсегда замерла на отметке «Смертельная опасность». Джинни устроилась с краю, подперев подбородок ладонью; под её глазами залегли темные тени от недосыпа. Единственным, кого не было за столом, оставался Джордж — его комната наверху пугала мертвой тишиной. Кикимер молча стоял у плиты, бесшумно перехватывая у Молли тяжелую посуду.

Ровно в восемь камин вспыхнул изумрудным пламенем. Гарри инстинктивно напрягся. Из огня уверенно шагнул Кингсли Бруствер, а за ним — Гавейн Робардс. Глава Аврората, человек с лицом, изрезанным старыми шрамами, сразу не понравился Гарри своим холодным, оценивающим взглядом.

— Доброе утро, Молли, Артур, — глухо произнёс Кингсли, проходя на кухню. Он снял тяжёлую дорожную мантию, оставшись в строгом министерском сюртуке. Робардс остался стоять у двери, скрестив руки на груди. — Простите за вторжение. Нам нужно поговорить с ребятами наедине. Пожалуйста, оставьте нас.

Гарри увидел, как Молли слабо вздохнула и начала подниматься. Рядом с ней зашевелился Перси, а Флёр потянула Билла за рукав к выходу. Мысль о том, чтобы снова выставить семью, которая отдала за эту победу всё, показалась Гарри несправедливой и жестокой. Они заслуживали ответов не меньше, чем Министерство.

— Подождите, — сказал Гарри. — Кингсли, пусть останется тот, кто хочет. Они имеют на это право. Они тоже должны знать.

Гарри выдержал тяжелый взгляд нахмурившегося министра. Кингсли бросил короткий взгляд на Робардса, но, встретив упрямое сопротивление Гарри, лишь тяжело вздохнул и опустился на стул во главе стола.

— Хорошо, — уступил министр. — Но то, что будет сказано, не должно покинуть стен этого дома. Магический мир на грани хаоса, и мне нужна четкая картина. Вы готовы говорить, Гарри?

Гавейн Робардс у двери шумно переступил с ноги на ногу. Его сканирующий взгляд медленно скользнул по бледным лицам Рона и Гермионы. Гарри почувствовал, как внутри закипает злость: аврор оценивал их не как свидетелей победы, а как подозреваемых на допросе.

Флёр, сидевшая рядом с Биллом, тоже это заметила. Она резко вскинула голову, её подбородок упрямо заострился. С громким, вызывающим стуком она опустила фарфоровую чашку на деревянный стол, заставив Кингсли вздрогнуть. Флёр бросила на Робардса ледяной взгляд и отчетливо произнесла с резким французским акцентом:

— Они только что вег’нули вам этот мир, мсье. И если Министерство хочет забг’ать у них последние силы своими расследованиями, вам пг’идется сначала объяснить это нам.

Робардс едва заметно прищурился, но промолчал, слегка отступив назад. Гарри увидел, как Билл крепко сжал ладонь жены — этот жест выглядел как безмолвная благодарность за её гордую вспышку.

Гарри бросил короткий взгляд на Гермиону и кивнул. Сердце бешено колотилось в ребра, но его собственный голос прозвучал на удивление твёрдо. Под пристальными взглядами Кингсли, Робардса и всей замершей семьи Уизли он начал рассказывать их заранее заготовленную легенду.

Они говорили правду в мелочах — о голоде, о скитаниях в лесах, о налёте на Министерство, о прорыве в банк Гринготтс на драконе. Гарри краем глаза видел, как Молли то и дело прижимала платок к губам, а Артур хмурился, всё сильнее сжимая кулаки. Но в самом сердце этой истории лежала их общая ложь. Вместо крестражей Гермиона излагала версию о «темных реликвиях основателей», которые Дамблдор поручил им уничтожить. Гарри поразился тому, как быстро её голос обрел сухую, академическую уверенность. Она чеканила сложные термины, глядя прямо в глаза Кингсли, и только Гарри, сидевший вплотную, замечал, как мелко дрожит кончик её палочки, зажатой под столом.

— Профессор Дамблдор выяснил, что Сами-Знаете-Кто использовал древнюю кровную магию Певереллов и основателей Хогвартса, — чётко, без запинки произносила Гермиона. — Он привязал свою жизненную силу к чаше Хаффлпафф, медальону Слизерина и диадеме Райвенкло. Пока эти объекты оставались целы, его физическое тело было практически неуязвимо. Нашей задачей было найти их и уничтожить с помощью яда василиска, чтобы лишить его этой подпитки.

— А Бузинная палочка? — резко перебил её Робардс, подавшись вперед. — Половина замка слышала, как Реддл кричал о ней перед смертью. Где она сейчас?

Гарри заставил себя не отводить взгляд, хотя сердце глухими ударами бухало в груди. В кармане его куртки собственная палочка из остролиста казалась непривычно горячей. Бузинная же палочка в эту самую секунду лежала на верхнем этаже Норы, глубоко на дне его старого чемодана, завернутая в дырявый носок. Мысль о том, что смертоносный артефакт находится всего в паре пролетов над головой министра магии и главы Аврората, обжигала изнутри, но Гарри выдавил из себя самую спокойную улыбку, на какую только был способен.

— Она уничтожена, сэр, — ровно ответил он, четко следуя ночному уговору. — Она не подчинилась Волдеморту, потому что её истинным хозяином в тот момент был я. Когда наши заклинания столкнулись в Большом зале, магия Смерти внутри палочки просто сокрушила саму себя от колоссального резонанса. Палочка раскололась и превратилась в пепел прямо у меня в руках, когда я поднялся в кабинет директора. От неё ничего не осталось.

Когда Кингсли заговорил о Запретном лесе, Гарри снова соврал Министру в глаза. Версия была простой: Бузинная палочка в руках Реддла заупрямилась, заклятие дало осечку и взорвалось прямо между ними. Волдеморта отбросило, а Гарри вырубило ударной волной. Пожиратели отправили Нарциссу Малфой проверить, жив ли он, и она соврала ради своего сына. О том, что Гарри на самом деле принял «Аваду» и умер на той поляне, он не сказал ни единого слова.

В кухне воцарилась тишина. Кингсли долго, не мигая, смотрел на Гарри. По его лицу Гарри понял: опытный аврор чувствует, что они что-то недоговаривают. Но глубина, логика и точность истории Гермионы, подкреплённая авторитетом Дамблдора, не оставляли министру ни единой зацепки. Кингсли шумно выдохнул сквозь зубы. На его лице отразилось болезненное изумление. Гарри показалось, что министр только сейчас по-настоящему осознал, какую непосильную и страшную ношу весь этот год тайно несли трое подростков, пока Министерство охотилось на них как на преступников. Молли у стола тихо разрыдалась, закрыв лицо руками, а Артур лишь сильнее сжал кулаки, низко опустив голову.

— Древняя кровная магия основателей... — глухо произнес Кингсли, и его голос раскатился под низким потолком кухни. — Это объясняет, почему Отдел тайн зафиксировал колоссальные аномальные всплески в Лондоне и Хогвартсе в моменты, когда вы уничтожали эти предметы. Хорошо. Этот отчёт ляжет в основу моего официального заявления. Сегодня вечером пройдет пресс-конференция в Атриуме. Магическое сообщество должно услышать эту версию, чтобы паника прекратилась. Вы избавили мир от угрозы, которую никто из нас не понимал до конца.

Кингсли поднялся, застегивая пуговицы министерского сюртука.

— Теперь о будущем, — Кингсли посмотрел на них с совершенно иным выражением лица. — Аврорат сейчас — это выжженное поле. Нам нужны те, кто умеет выживать и действовать в условиях реальной, грязной войны. Я официально предлагаю вам троим зачисление на курсы подготовки Авроров. Без экзаменов. Без Ж.А.Б.А. Вы нужны Министерству.

Гермиона грустно улыбнулась, качая головой. В её глазах Гарри заметил привычную тягу к книгам и порядку, которую не смогла убить даже война.

— Спасибо, Кингсли, это огромная честь, — твёрдо ответила она. — Но я откажусь. Моё место не на оперативной службе. Если я и вернусь в Министерство, то в Департамент контроля магических существ или в сферу правопорядка, и только после того, как закончу Хогвартс и сдам Ж.А.Б.А. Мне нужно сначала завершить обучение.

Кингсли понимающе кивнул, а Робардс разочарованно нахмурился — Гарри понял, что тот явно надеялся заполучить в Аврорат лучший аналитический ум поколения. Министр повернулся к парням:

— А вы?

Рон медленно перевёл взгляд на Гарри. Гарри прочитал в его глазах глухую усталость, но вместе с тем и странную, злую решимость. Они только что солгали главе государства, чтобы защитить этот мир от знания о крестражах, и Гарри понимал: пути назад нет.

— Я согласен, Кингсли, — тихо, но твёрдо сказал Гарри, чувствуя, как захлопывается ловушка его собственной судьбы. — Я пойду.

— И я, — хрипло добавил Рон. Гарри увидел одобряющий кивок мистера Уизли. Джинни у края стола резко вскинула голову, и Гарри поймал её потемневший, пристальный взгляд.

— Хорошо, — Кингсли согласно склонил голову и серьезно посмотрел на парней. — Ситуация в стране критическая, у нас нет времени ждать июля или выпускных экзаменов из Хогвартса, которых в этом году все равно не будет. Мы запускаем экстренную программу набора. Даю вам три недели, чтобы немного прийти в себя и побыть с семьей. Стажеры официально начнут свою работу двадцать пятого мая, в понедельник. Жду вас в Атриуме ровно в семь тридцать утра.

Министр бросил быстрый взгляд на свои карманные часы на цепочке, и его лицо снова посуровело.

— Раз мы закончили с делами государственной важности... Через два часа состоятся похороны Римуса Люпина и Нимфадоры Тонкс. Министерство официально не имеет к этому отношения — закон об оборотнях, принятый Толстоватым, формально еще не отменен Визенгамотом, и люди на улицах не поймут пышных торжеств. Это частная церемония. Андромеда просила, чтобы были только свои. Я думаю, вы трое должны быть там.

Гарри почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Мысль о том, что последний из Мародеров сейчас ляжет в сырую землю, выжгла последние остатки сил, но он понимал, что министр прав.

— Да, — ответил Гарри. — Мы будем там.