Lead Me Home (гет)

Артур шёл на шаг-два позади Хэзер. Встречные прохожие через одного окатывали его встревоженным взглядом — не замыслил ли какой гнусности против леди? Но по-настоящему он заметил не эти взгляды, а парапет, витрину и горшки у входа: прошлый раз он со слепу чуть не налетел на них. Прошлый раз всё его внимание было на ней — на Мэри. Они шли этой самой улицей, был вечер, и Мэри смеялась… Артур двинул плечами; сумка, где лежало её прощальное письмо, вдруг как-то потяжелела. А затем в рёбра заколотил кашель.

Артур приостановился, отвернулся к стене, беспомощно выжидая, пока приступ пройдёт. Затем остервенело сплюнул на мостовую.

Когда обернулся, увидел Хэзер. Она терпеливо ждала его. Не ушла, но не стала подходить ближе. И эта корзинка в её руках выглядела до ужаса нелепо. Артур низко зарычал от раздражения и пошёл дальше, пока они наконец не поравнялись.

— Давай понесу, — угрюмо буркнул он, требовательно выставив руку. Казалось, одно из двух: либо она отдаст ему эту чёртову корзинку, либо он выхватит её сам и зашвырнёт куда подальше.

Хэзер охотно передала ему свою ношу.

— Благодарю.

Теперь до ужаса нелепо выглядел он, — сердитый бродяга с корзинкой, украшенной лентой и цветами, — да и наплевать. Каждый грузный шаг по мостовой отдавался в голове гулким эхо.

«Милый дворик» оказался закутком меж глухих стен домов, увитых плющом и плетистыми розами, а в углу кое-как притулилось хилое дерево. Меж зданий протискивалось солнце, шаря по траве косыми лучами. Артур приостановился: один вход, один выход — самое-то для засады…

Хэзер забрала у него корзинку, прошлась вдоль стены, отыскала подходящее место и, невозмутимо подобрав юбки, устроилась на траве. Достала из корзинки салфетку, принялась раскладывать еду и всё это с таким видом, будто они вышли на пикник после воскресной службы, а не столкнулись случайно больше года спустя, когда всё неслось в ад… по крайней мере, в его жизни.

Артур вздохнул и наконец подошёл. Потоптался на месте и, сдерживая стон, тяжело опустился на землю. Чёртово тело было похоже на кусок мокрой глины, но, когда под спиной оказалась шершавая, прогретая солнцем стена, плечи обмякли сами собой. Хэзер что-то сказала про мясной пирог и подсохший сыр. Уронила яблоко. Артур кивнул, особо не вслушиваясь в слова. Как особо не всматривался в еду и не разбирал её вкус: запихнул в рот пару кусков — то ли по привычке, то ли как оправдание молчанию, — и ладно. В животе скрутился каменный узел. Ставшая комом пища? Или старое доброе чутьё?

Хэзер жевала еду. Её взгляд блуждал по бесконечным переплетениям плюща, словно пытаясь распутать это месиво ветвей; на лице отражалось бессмысленное спокойствие, разве что глаза порой слегка прищуривались.

Артур пустым взглядом уставился в траву между сапог. Повисло молчание. Он не знал, каким оно было — неловким, неуютным или необременительным. Его мысли гудели, как чёртов осиный рой, и молчания он не слышал.

Прошла минута… пять? Десять? Хэзер вдруг вздохнула.

— Как же я скучаю по настоящей грозе, как в прериях, — с ностальгией протянула она. — Когда от молний светло, как днём, дождь сплошной стеной, а от грома сотрясается нутро…

Взгляд Артура сполз к её тени на траве.

— Ага, особенно, когда ты посреди равнин, — устало проворчал он. — Только ты, твоя лошадь и чёртов шторм. — Что-то царапнуло горло. То ли кашель, то ли проклятая тоска.

— Кстати! — Тень Хэзер встрепенулась, подалась к нему. — Как твоя верная Боудикка?

Артур сгорбился чуть больше; взгляд вернулся к носкам потёртых сапог.

— Она… Её убили, когда мы… Неважно.

Он ответил невозмутимо, почти равнодушно, но отчего-то ждал, что Хэзер осуждающе цыкнет или её тень покачает головой. Не дождался. Взглянул на потёртые ладони, вспомнил, как поводья обожгли кожу, когда Боудикку настигла пуля, — а ведь ей поводья будто и не нужны были: за столько лет эта кобыла, кажется, научилась всему не хуже него самого…

— Она была славной… Лучшей… — Хриплый и сдавленный голос прозвучал с непривычной мягкостью, и Артур даже не сразу сообразил, что это его чёртов голос. Тут же громко прочистил горло и покосился на Хэзер.

Её губы тронула улыбка. Хэзер опустила глаза, помедлила, взяла дольку яблока и подняла, словно бокал, церемонно вздёргивая подбородок:

— За Боудикку! Единственную и неповторимую.

Артур замешкался и снова прочистил горло, чтобы отделаться от собственного смятения. Затем нерешительно потянулся за яблоком и повторил её жест, только более рассеянно.

— За Боудикку, — прохрипел он. — Лучшую из лошадей. У которой здравомыслия было побольше, чем у многих людей.

Хэзер кивнула и черканула своей долькой по его куску.

— У которой здравомыслия было побольше, чем у многих людей. Может, даже больше, чем у её же всадника…

Артур выдохнул через нос что-то похожее на вялую усмешку.

— Да, пожалуй…

Хэзер захрустела яблоком, и он тоже сунул кусок в рот, опуская голову. Яблоко горчило, а может, всё-таки воспоминания, но, чёрт возьми, приятно было подумать о Боудикке: о её покладистом, но горделивом норове; об уверенности, что он ощущал, садясь в седло; о том, как захватывало дух, когда Боудикка мчалась галопом; о том, как она ложилась вздремнуть вместе с ним в тени дерева… Странно, что Хэзер помнила о его лошади, а он — как будто почти позабыл.

Хэзер поёрзала, поправляя юбку, а затем чему-то хмыкнула.

— Вижу, ты хранишь верность старой доброй куртке, — заметила она. — Хотя в ней и прибавилось заплат.

Артур покосился на Хэзер, затем опустил глаза вслед за её взглядом и понял, что она смотрела на грубые швы в том месте, где прошла пуля. От её выстрела.

— Да… — протянул он, почёсывая бороду. — Ну… Эта штука со мной уже чертовски давно. Уже и не помню, сколько раз её сшивали и латали. — Он дёрнул за полу, будто проверяя на прочность. — Но ещё держится. Как и я… наверное.

Хэзер снова хмыкнула с улыбкой в голосе.

— Люблю эту куртку.

Артур неопределённо кивнул, глядя на морщины на сапоге. А Хэзер продолжила:

— А что твоё старое доброе плечо? Ещё кусается? — Было что-то задиристое в её непринуждённом тоне.

— Просто шрам, — Артур равнодушно пожал плечами, не особо раздумывая над вопросом. — Иногда ноет в холода.

Хэзер отозвалась меланхоличным «А-а» и, отвернувшись, осталась сидеть, упираясь рукой в траву. Может, разочаровалась в его ответе, или ей просто стало скучно, но Артур был благодарен за её молчание. Так себе вышла беседа, хотя из него и в лучшие дни был неважный собеседник. Он снова откинулся спиной на стену, даже не пытаясь найти хоть какое-то продолжение разговора. Если Хэзер наскучит и его молчание — она может просто уйти… Но пока что сидела.

Сидел и он. Полдень давно миновал, и солнце не палило нещадно, а согревало. Тепло сочилось сквозь одежду, приятно щипало кожу. Ветер сюда не доставал; воздух был густой, но пахло цветам и травой, а не болотами и гарью. Сапог поехал по траве, нога вытянулась, и Артур решил оставить как есть. Теперь уже его взгляд бесцельно пополз по плющу. Плети зелёные и бурые. Держались за стену и друг за друга. Ползли всё выше. Лабиринт без выхода, но каким-то маленьким птицам нравилось — копошились в зарослях. Разглядел под плющом окно, намертво похороненное под ветвями. Упрямый плющ победил…

Что-то не так.

Артур тут же скосил глаза к единственному входу-выходу: всё было спокойно. Взгляд вернулся к стене напротив, и…

Вот оно, чёрт возьми. Спокойно?!

Он заёрзал на траве.

Здесь было тихо. Нет, Сен-Дени по-прежнему гудел и жужжал, но там — снаружи, а здесь, в этом чёртовом «милом дворике» было тихо. Никто не спорил, не метал упрёки, не гремел бутылками, не сыпал жалобами и проклятьями. Та же знакомая тишина, за которой он обычно отправлялся в глушь в одиночку. И всё же было в ней что-то другое. Тишина была не только вокруг — застывшая, как воздух в раскалённый полдень в прерии. Тишина вдруг оказалась у него в груди и в голове. Артур поймал себя на чувстве спокойствия, даже, чтоб его, умиротворения — как глубокий вдох полной грудью, чувстве теперь таком же невозможном, как этот самый вдох. Воздух в лёгких был тяжёлый и вязкий, но вместо гнёта грудь сдавило от ощущения приятной наполненности. И всё, чего хотелось, — это застыть вместо с этой чёртовой тишиной.

Размечтался, болван.

Он поправил шляпу и, оттолкнувшись от стены, заткнул внезапный тяжёлый вздох. Тело противилось, и Артур не знал, что злило его больше — проклятая лень или та часть него самого, которая заставляла мешкать и хотела поддаться этой лени.

Хэзер повернула к нему голову, и он бросил, как упреждающий удар:

— Надо идти.

— Куда?

— Обратно. Эм… в лагерь. К… банде. — Он поймал край куртки и начал оттирать пятно, которое жило там уже несколько лет. — У нас дело… Они небось гадают, где меня черти носят.

— Дело? Даже сейчас? Они не могут обойтись без тебя, даже когда ты…

— Они не знают, — торопливо оборвал он. Будто парируя ропщущее в её словах негодование.

— Ты не сказал им?.. — Это было не удивление. Не упрёк. И даже не вопрос, а что-то чертовски похожее на мрачное понимание.

Артур небрежно двинул плечом.

— У них своих забот хватает.

А ведь ему должно было стать стыдно, чёрт возьми. Его должно было изводить сожаление и чувство вины за то, что первым человеком, с кем он поделился, стала она. Не люди, с которыми он провёл бок о бок годы, а — она. Но в этот раз его грёбаная совесть отмалчивалась. В этот раз выбор казался правильным.

Хэзер молчала. Артур взялся поправлять оружейный пояс. Пригрозил самому себе, что затем должен встать.

— Ты хочешь обратно?

Его рука на поясе замерла, пальцы впились в острые грани пряжки. Этот вопрос — снова заданный бесстрастно, словно бы с ленивым любопытством, — застал его врасплох. Чёрт, с каких пор врасплох его стали заставать не законники, а грёбаные вопросы? Хуже всего, что он задумался. На секунду, на мгновение, но, чёрт возьми, — задумался.

— Неважно, чего я хочу, — грубо выпалил Артур.

— Мне важно.

Его угрюмый взгляд метнулся к ней. А она смотрела прямо, спокойно, вдумчиво. Смотрела так, будто ей и впрямь было дело.

Артур перетёр меж зубов презрительную усмешку, а затем чуть выпятил губу.

— Да ну? С чего вдруг? — ровным хриплым тоном спросил он. — В тот раз ты просто исчезла, если я правильно помню.

Хэзер улыбнулась с оттенком горечи и опустила голову; её пальцы поймали длинный стебель травы, переплелись с ним и отпустили.

— Я этого не планировала, — отстранённо сказала она, качнув головой. Артур хотел недоверчиво фыркнуть, но она вдруг взглянула на него в упор: — Ты можешь мне не верить, я пойму. Я бы и сама себе не поверила, наверное… — Её кислая самоуничижительная ухмылка заставила его потупиться.

Хэзер сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, устраивая руки на коленях.

— Тем утром я уехала, чтобы проветрить голову. Избавиться от мрачных мыслей. Не хотела портить нам день… Ехала куда глаза глядят, заблудилась, потом вышла к тропе и заметила О’Дрисколлов. — Тело Артура привычно напряглось; пальцы пригладили рукоять револьвера. — Их было четверо, они искали хижину. Ту самую хижину, и я… В общем, я увела их. Догнать они меня не смогли, но подстрелили лошадь, я упала со склона, стукнулась головой, и они, похоже, посчитали меня мёртвой — спускаться не стали. Я почти не помню, что было дальше, но очнулась я на ферме, где меня выходили. Потом я… А, да это уже другая история.

Артур и сам не заметил, в какой момент его голова обернулась в её сторону и глаза застыли на ней, не мигая. История вышла простая, лаконичная, понятная. Только отчего-то в его ушах звучала, как тарабарщина на чужом языке. Хэзер смотрела на складки платья, а он — на неё, будто ждал объяснения, как полный болван.

Хэзер сначала воровато глянула на него, затем покосилась снова и наконец подняла голову. Весело усмехнулась.

— Да, пожалуй, не самое разумное решение, — протянула она, дёрнув бровью. Саркастичная усмешка погасла в её глазах, лицо посерьёзнело, и Хэзер вновь отвела взгляд. — Но я не о нём жалею. — Она помолчала; Артур пристукнул себя по груди, прогоняя тяжесть. — Ты был прав тогда — мы были глупцами. Но не потому, что дали волю чувствам, а потому, что выбрали «как надо», а не «как хочется».

Артур не ответил. Воспоминания о «тогда» вспыхивали и тут же гасли, как выхваченные из костра искры. Его разум словно бы застрял в коротком «здесь и сейчас» и не желал сдвигаться ни взад, ни вперёд, как заклинившая шестерня. Артур был этому даже рад и не пытался напирать. Будто, если он с упрямством провернёт эту чёртову шестерню, его голова рассыплется на мелкие детали.

— Чего ты хочешь, Артур?

Снова этот проклятый вопрос. Артур вздёрнул подбородок, резанул взглядом по выходу со двора.

— Я сказал, неважно.

— Это должно быть важно, — возразила Хэзер со странной пылкостью.

Артур молчал, почти назло. Хэзер тоже. Но он, чёрт возьми, чувствовал её пристальный, пронзительный взгляд на своём лице, видел самым краем глаза, как она наклонилась ближе к нему, и его рука — та, которую она не могла видеть, — вцепилась в траву, как обычно хваталась за чуб того, кого он намеревался зашвырнуть куда подальше. Проклятье, на допросе у законников он и то был спокойнее…

— Чего ты хочешь, Артур? — не унималась Хэзер.

Чёрт бы побрал эту женщину и её треклятые вопросы! Её треклятое упрямство и грёбаное неравнодушие! Чёрт бы побрал этот отвратительный день за то, что!.. За то, что вязкая, как болотная жижа, тяжесть в его душе вдруг полегчала и поредела, как от тонны чистейшей воды, — от одной мимолётной мысли. Мысли о том, что он мог бы что-то рассказать и… она могла бы его услышать.

Слова рвались наружу неистовее, чем грёбаный кашель, будто их выдавливала из него невидимая хватка. Артур сжал челюсти; пальцы впились в траву, вонзаясь ногтями в почву.

— Чтоб тебя, — сипло выплюнул он сквозь зубы. — Не знаю… Я не… не знаю, чего я, чёрт возьми, хочу… — вышло тихо, тщедушно, стыдливо, чтоб его.

Он рывком снял шляпу, прогнал пятерню по волосам; взгляд елозил по потёртостям и царапинам на чёрных полях. Хэзер ждала. Её неотрывный взгляд был хуже приставленного к виску дула. Хотя бы потому, что нельзя было ответить выстрелом.

— Это просто… Я не могу… это не… чёрт возьми, я просто… — Шляпа тихо скрипнула под пальцами. — Я устал, ясно? — почти огрызнулся он хриплым голосом. — Я устал скрываться. Устал бороться. Устал от крови, от насилия. Устал от всего этого проклятого бардака!.. — Он резко осёкся.

Что он творил, сукин сын?! Что нёс его грёбаный язык?! Его должны были подводить лёгкие, а не чёртов рассудок!

Артур вскочил, будто уворачиваясь от пули. Аж мир качнулся. В глазах потемнело. Он вслепую вскинул руку, чтобы найти опору. Нашёл — её плечо. Хэзер уже была на ногах, стояла рядом; он тяжело опирался на неё, но чувствовал под рукой её надёжную стойку. Резко поднял на неё холодный, почти враждебный взгляд, но снова не увидел в её лице ничего из того, что ожидал. Ни жалости, ни печали, ни даже замешательства. Она снова смотрела на него, как ни в чём не бывало, как если бы секунду назад он не вцепился в неё, только бы удержаться на ногах.

Хэзер подняла руку, и Артур едва не вздрогнул, когда её пальцы коснулись запястья его руки, что впивалась в её плечо.

— Тогда останься, — просто сказала Хэзер, глядя ему в глаза. — Навсегда.

Артур уставился на неё, возмущённо вскинув брови. Хэзер ровно держала его взгляд. Все те долгие секунды, пока он истово пытался понять, кто из них двоих спятил сильнее. Ему даже почудился вызов в её чёртовых глазах.

Он отдёрнул руку с её плеча.

— Ты несёшь бред, женщина. — Хотел саркастично огрызнуться, но вышло устало, беззубо. Хэзер только бровь изогнула. Он надел шляпу и взмахнул рукой: — Ты вообще слышала, что я сказал? — в голосе наконец затрещало раздражение. — Я одной ногой в могиле!

Хэзер невозмутимо двинула плечом:

— Ну вторая-то ещё здесь.

— Да, — кивнул он, — и поэтому я должен вернуться к банде.

— Должен?

Её голос взлетел вверх, точно она услышала абсурднейшую вещь в своей жизни.

— Да, чёрт возьми, должен! Потому что… потому что банда… эти люди… — Проклятый кашель заставил его запинаться, как бесхребетного рохлю. Артур шагнул в сторону и, отвернувшись, злобно сплюнул на землю. — У них есть будущее, ясно? — Его непреклонный взгляд встретился с серьёзными глазами Хэзер. — Они на меня рассчитывают. Я должен быть там, пока от меня есть хоть какая-то польза. Пока я могу хоть что-то сделать.

Хэзер порывисто подалась к нему на шаг.

— Ну так сделай. Не для них — для себя.

Он не хохотнул только потому, что вместо ехидного смешка в горле скрёбся ненавистный кашель, и Артур был намерен его сдержать. Стиснул зубы, качая головой в недоумении.

Хэзер шумно выдохнула через нос. Ему даже показалось, что спор окончен, — правда, всего лишь на секунду. Знал ведь, эта женщина могла быть чертовски упрямой. Вот и теперь сдаваться будто и не собиралась:

— Сколько раз ты уже выбирал банду, а не себя и свою жизнь?

Её вопрос остался без ответа. Но Артур его знал: «Слишком много».

Он прижал кулак ко рту и отступил на шаг, отворачиваясь. Затыкая уже не чёртов кашель, а горький вздох, рвущийся наружу. Хэзер, как заправский боец, видя его паршивую защиту, ударила снова: шагнула следом, окликнула.

— Артур, может, хватит? — Его нутро скукожилось от этого мягкого, участливого тона; челюсти сжались плотнее. — Хватит всего этого проклятого бардака.

Его собственные слова из её уст резанули, как оплеуха. Надо было следить за языком, чёрт бы его побрал! Под рёбрами пробудилось жжение, но не яд грёбаного туберкулёза, а старая добрая злость.

— Какой в этом смысл, а? — Артур круто обернулся, нависая над Хэзер. — Думаешь, я брошу их ради… чёртовых иллюзий?

— Ради сражения за то, что того стоит, — со спокойной уверенностью произнесла она.

В следующий миг он попятился — от неожиданности, когда она вдруг ткнула пальцем ему в грудь, будто припечатывая слова:

— За твою жизнь, Артур. За ту самую жизнь, которая может быть иной.

Он тут же фыркнул насмешливо. А затем увидел в её глазах ту же уверенность, что звучала в её голосе. Неужто она и впрямь была столь чертовски наивна или просто забавлялась?..

Его взгляд ускользнул к проевшей стену трещине.

— Даже не знаю: ты издеваешься или в самом деле веришь в этот бред, — снисходительно протянул Артур.

— Не больший бред, чем верить, что банде ван дер Линде сойдёт с рук всё, что они натворили.

— О, и поэтому я должен бросить их! — хрипло гаркнул Артур.

Несколько секунд Хэзер молча смотрела на него: всё такая же невозмутимая, всё такая же, чёрт подери, упрямая.

— А ты уверен, — медленным, низким тоном начала она, — что они не бросят тебя, когда ты перестанешь приносить пользу?

Его остервенело твёрдый взгляд дрогнул. Дрогнул, чтоб его. Артур опустил голову, сипло кашляя, чувствуя себя трусом и предателем разом.

Хэзер не пикнула. Будто и не ждала ответа или будто слышала этот ответ, что выстрелом прогрохотал в его голове. Нет. Он не был уверен. И в каком-то смысле, в ужасном циничном смысле, это было справедливо: банде незачем мёртвый груз — тем более сейчас.

Хэзер посерьёзнела, но осталась всё такой же сдержанной.

— Ты умрёшь, Артур. Вероятно, скоро, — сухо проговорила она. — Ты не можешь вечно нести ответственность за чужие жизни. Тем более с того света. Твоим людям придётся обходиться без тебя рано или поздно.

— Да какое тебе вообще дело! — Он огрызнулся скорее, чем успел осознать. Сердце заколотилось до боли сильно, в груди остро кольнуло, но явственнее всего он ощущал клокотавшую в горле злость. И где-то в глубине души знал, что эта злость адресована отнюдь не Хэзер.

Её губы изогнулись в косой ухмылке.

— Привычка выхаживать полумёртвых мерзавцев, помнишь? — Хэзер легко пожала плечами. — А кроме, истосковалась по твоему нескончаемому «Бывало и хуже».

Ему хотелось едко рассмеяться. В лицо самому себе — тому самому, что истово верил в собственное упрямство и силу воли, как в надёжность любимого револьвера, а может, даже и крепче. Что, если не это чёртово упрямство помогало ему уворачиваться из самой пасти смерти несчётное множество раз? Правда, всё же добегался… И как бы ни хотелось отрицать, горделивое «Бывало» превратилось в бесстрастное «Будет».

— Вряд ли я теперь скажу такое, — глухо пробормотал он.

Послышался громкий драматичный вздох.

— Что ж, тогда возьму эту тяжкую ношу на себя, — с наигранным обречением отозвалась Хэзер. Артур шумно засопел, а она продолжила, деловито уложив руки на бёдра: — Нужен кто-то, кто не даст тебе умереть спокойно. Будет держать тебя в форме. И поить невыносимыми отравами. Как в старые добрые.

Артур усмехнулся. Вышло горше, чем ожидал, и он качнул головой.

Старые добрые… Всё это теперь казалось таким далёким, словно другая жизнь, случившаяся с другим Артуром Морганом. Может, в той другой жизни тот другой Артур добился своего — чёрт бы ещё знал, чего именно, — добился кулаками и пулями, как привык… И, оборачиваясь на того, кем он был, Артур всё никак не мог поверить, в кого он превратился. Всего несколько месяцев перевернули мир вокруг него с ног на голову. Она этого не видела или притворялась слепой?

— Какая тебе выгода? — бросил он со всей возможной недоверчивостью.

— О, выгода?.. — спохватилась Хэзер. Её лицо приняло задумчивый вид — бессовестно притворный; она даже приложила палец к подбородку. — Даже не знаю… Дай мне время, я что-нибудь придумаю в дороге.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Меня каждая собака ищет! — громкий голос сорвался в хриплый кашель. Проклятье, спорил будто с двумя упёртыми разом: Хэзер и грёбаным туберкулёзом.

— Ну, я тоже всё ещё в розыске, между прочим, — с ироничным самодовольством заявила Хэзер. — Сотня за мою голову, конечно, не сравнится с пятью тысячами за твою, но всё же… О! — она просияла, взмахивая рукой. — Кстати о выгоде. — Её глаза лукаво сверкнули; губы изогнулись в плутовской ухмылке. — Так уж и быть: если станет совсем плохо, я сдам тебя законникам и разбогатею.

Она его дразнила. Он изо всех сил старался её образумить ради её же блага, а она, чёрт подери, забавлялась. Её беззаботность насколько восхищала, настолько и выводила его из себя.

Артур угрюмо кивнул:

— Ну да, хоть на это сгожусь…

— Всяко больше проку, чем сгнить в болотах.

Её холодная хлёсткая реплика прошлась по нему невидимым хлыстом. Артур метнул в Хэзер злой взгляд.

— Что? — Она приподняла плечи. — Думаешь, всё будет не так? — В её строгом голосе не осталось и капли былого озорства, и Артур плотнее сжал челюсти. — Ты, может, боец и отличный стрелок, но эти умения ничто против заразы в твоих лёгких. Сейчас ты ей просто подыгрываешь.

Артур ругнулся сквозь зубы. Чёрт бы побрал её проницательность! Он боялся, что будет именно так. Что грёбаная чахотка одолеет его скорее, чем он успеет хоть чем-то помочь остальным, хоть что-то изменить к лучшему.

Он покосился на Хэзер с кислой, издевательской ухмылкой:

— Что, пообещаешь мне «И жили они долго и счастливо»?

Хэзер рассмеялась — мягко, искренне. Будто его сарказм и колючесть были ей в радость.

— О, — она послала ему улыбающийся взгляд, — учитывая, как часто в прошлый раз ты называл меня невыносимой, я могу, скорее, стать твоим наказанием.

Её чистый смех, её беспечность притушили его раздражение, как вода, пролитая на раскалённые угли, оставили только усталость и горький привкус во рту — то ли болезни, то ли пепла.

Артур снял шляпу и с усталой раздражённостью вытер гадкий пот со лба.

Ему следовало уйти, а ей — не следовало лезть не в своё дело. Его решимости хватило ровно на несколько шагов, до стены, где он тяжело осел на землю. Привалился спиной к каменной кладке, запрокинул голову и бесцельно уставился в небо. Он хотел злиться на Хэзер за упрямство или хотя бы на самого себя за слабоволие, но одного его желания оказалось недостаточно. Им овладело мерзкое онемение, отравляя не только тело, но, пожалуй, и душу с разумом… или его остатками.

А рядом топталась Хэзер — неловко как-то, словно не зная, куда деть руки или саму себя. Её силуэт исчез из поля его зрения и вернулся, прежде чем Артур успел бы скосить глаза в сторону. Хэзер осторожно подошла и села рядом, всего в нескольких дюймах; широкий подол её платья приткнулся к его сапогу.

Наступившее молчание разбавляло его сиплое дыхание и робкий щебет птицы где-то над их головами. Артур прикрыл глаза.

— Да уж, — тихо вздохнула Хэзер, — не так я представляла себе нашу встречу…

Он едва слышно хмыкнул. Скорее по инерции, чем в ответ её словам.

Хэзер молчала. Он слышал шорох юбки под её пальцами. Изредка — вдох, чуть более громкий и резкий, чем другие, будто чтобы заговорить. Но она молчала.

Чёрт его знает, сколько прошло времени. Достаточно, чтобы жжение в его груди превратилось в тупую боль. Хэзер наконец заговорила:

— Знаешь, я поняла… поняла благодаря той нашей встрече и понимаю это сейчас. — Артур ощутил на себе её взгляд. — Ты никогда не найдёшь место, которое можешь назвать домом, если следуешь одним и тем же путём.

Артур мрачно вздохнул и медленно открыл глаза. В висках отяжелело, и он бегло поморщился; пальцы бездумно перебирали по полям многострадальной шляпы.

— По крайней мере, я его знаю, этот путь, — хрипло отозвался он. — Так безопаснее. Потому что иначе… Всё всегда заканчивается одинаково. Как бы я ни старался… Каждый грёбаный раз… — Он торопливо закашлялся, чтобы заглушить какое-то почти обречённое смирение в собственном голосе.

— Избегать новых ран вовсе не значит, что заживут старые, Артур, — мягко проговорила Хэзер. — Поверь мне, я знаю. У нас у всех найдётся пара-тройка шрамов, которые болят время от времени. Это лишь доказывает, что мы живы.

Артур долго смотрел в никуда. Не потому, что всерьёз размышлял, а наоборот — пытался выскрести хоть что-то из пустоты в своей чёртовой голове. Благо Хэзер дала ему карт-бланш своим терпеливым молчанием.

— Я не знаю, сколько мне осталось. — Голос прозвучал гулко, будто он сознавался в чём-то гнусном и постыдном.

Она тихо хмыкнула.

— Если вдуматься, как и большинство из нас. Мир жесток, сам знаешь. Потому стоит хвататься за любую возможность, даже если не ко времени. Потому что может не быть иного времени. — Хэзер умолкла на секунду и спокойно добавила: — Сейчас, возможно, твой последний шанс узнать, каким может быть другой Артур Морган.

Артур не знал, что ненавидел больше: её мягкую настойчивость или какую-то часть себя самого, которая хотела услышать её слова.

— Когда это ты стала такой мудрой? — язвительно фыркнул он.

— О, — протянула она, — неделя с тобой определённо добавила мне мудрости. И терпения.

Его взгляд полз по потёртому краю шляпы, что он продолжал вертеть в руках.

— Я могу даже не дотянуть до этого твоего места, — покачал он головой.

— Как будто я тебе позволю… — шёпотом бросила Хэзер. Артур холодно покосился на неё, и она продолжила тем же лёгким тоном: — Ну, в таком случае… Я всё ещё помню, какую надпись ты хотел на надгробном камне. Если не придумал чего другого, разумеется.

Ему хотелось ворчать, но против воли из горла вырвался утробный, но всё-таки смешок. Артур снова зыркнул на Хэзер исподлобья.

— А ты всё так же бессердечна, женщина.

— А ты всё так же не умеешь говорить комплименты, — с ухмылкой парировала она.

Их взгляды встретились, но уже без огня и брони, впервые не разошлись пугливо, скрывая истину в глазах, а позволили увидеть одно и то же — понимание. Почти позабытое, но, без сомнения, знакомое.

Что-то потянуло в печёнках. Стало не по себе. Артур спешно отвернулся и продолжил вертеть шляпу.

— Не знаю, заслужил ли я этот… шанс, этот… — Он осёкся. Слово «дом» стало поперёк горла.

— Ну, — саркастично обронила Хэзер, — жизнь несправедлива. Ты не всегда получаешь, что заслужил. — Она вздохнула и продолжила серьёзным тоном: — Если я что-то и поняла о тебе, Артур Морган, так это то, что ты невероятно упёртый мерзавец, который даже в навязанном бою выберет смерть на своих условиях. Ты не сдаёшься. До последнего.

Артур безрадостно кивнул:

— Наверное, просто не умею сдаваться.

— Это меня и восхищает в тебе. И за это же мне хочется придушить тебя порой, упрямый болван.

Он упорно хмурился и давил предательскую ухмылку, а в следующую секунду — вскинул на Хэзер ошарашенный, почти, чтоб его, испуганный взгляд, когда её ладонь легла поверх его руки и остановила шляпу. Чёрт знает, что именно было в её глазах, но этот взор заставил его заткнуться и смотреть.

— Останься, — прошептала Хэзер. — Хотя бы просто потому, что не хочешь обратно.

Артур вглядывался в её лицо, будто искал ответ или хотя бы тщедушную подсказку, беззвучно двигал челюстью, и его пальцы под её рукой стиснулись в тугой кулак. Рука дрожала — поди пойми, чья именно.

— Я не могу… Не могу… — На мгновение хриплый полушёпот застрял в горле. — Сейчас. — Её пальцы сжали его руку; Хэзер открыла рот, порываясь спорить, но Артур продолжил: — Я должен вытащить Джона из тюрьмы, его вот-вот вздёрнут. Он мне как брат, у него семья, сынишка, я не…

— Хорошо, — с готовностью перебила Хэзер. — Я могу помочь?

— Не смей в это лезть! — тут же осадил Артур. — Я… мы сами справимся.

Хэзер покорно кивнула.

— Назови время и место, где мне тебя ждать. — И шутливо пригрозила: — И я ведь дождусь, Морган.

Он устало вздохнул, помедлил и, отняв руку из-под её пальцев, потёр переносицу.

— Я пришлю записку.

Хэзер снова кивнула.

Артур снова вздохнул. А затем понял, что вздохнул с облегчением, — это уже было за гранью абсурда! Он злобным движением усадил шляпу на макушку.

Хэзер усмехнулась, и он невольно посмотрел на неё. На её губах играла чертовски знакомая задиристая ухмылка.

— Всё у нас с тобой наперекосяк, — протянула она, — сначала поцелуи, потом любовные послания…

Артур вернул себе привычно нелюдимый вид и фыркнул:

— Ты и твой проклятый язык, женщина.