Несчастный букет и счастливый пристав (гет)

Ожидая пристава и урядников с очередного задержания, Анастасия сидела в кабинете, когда услышала их шаги в коридоре. Тарас, необыкновенно бледный, тяжело зашёл в кабинет в сопровождении неизменных Ухова и Перетрухина, и медленно проговорил, обращаясь к ней:

— Анастасия Андреевна… Не могли бы вы выйти? Извините, разговор не при вас.

Удивлённо поглядев на пристава, Анастасия, однако, спорить не стала, вышла в коридор и присела на скамейку.

— Ааах, братцы, а ну-ка, поглядите, что там у меня, — проговорил Смолокуров, снимая шапку и шинель.

— Тарас Петрович, да тут всё в крови! — ахнул Перетрухин.

Анастасия спокойно ожидала окончания разговора, зная, что потом Тарас всё равно ей всё расскажет, как вдруг услышала испуганный возглас Ухова:

— Тарас Петрович, что с вами?!

Вбежав обратно в кабинет, она увидела без движения лежащего на диване Тараса и растерянных урядников.

Сказать, что она испугалась — ничего не сказать. Ноги сами подогнулись и она опустилась на колени перед диваном. В ужасе приблизила лицо к губам Тараса. Дышит! Живой! Господи, благодарю тебя, Господи! Заставляя свой голос не дрожать слишком сильно, она спросила:

— Что… Что случилось, Василий?

— Да вот, во время задержания Сеньки Кривого побежал Тарас Петрович за ним, а тот на него поленницу дров скинул. Сеньку-то мы повязали, да Тарас Петровичу, видать, прилетело всё же.

Анастасия взяла себя в руки.

— Филимон, срочно бегите за доктором! — она чиркнула пару строчек на листочке. — Вот адрес. Живо!

— А вы, Василий, — оборотясь к Ухову, велела она, — несите таз с водой да полотенце какое.

Сама же быстро достала из ридикюля нюхательную соль и поднесла её к носу пристава.

Тот вдохнул, закашлялся и открыл глаза. Глядя вокруг пустым взглядом, он с трудом наконец увидел её:

— Анастасия… Андревна… Вы как здесь… Где Филимон… Василий…

— Здесь, здесь я, Тарас Петрович, — ответил Ухов, занося таз с водой.

Анастасия вскочила, стянула с пристава мундир, аккуратно промокнула кровь с шеи, лёгкими движениями ощупала голову. Вроде всё цело, но пусть доктор посмотрит как следует.

— Тарас Петрович, сколько пальцев? — спросила она его, повторно опускаясь перед ним на колени и показывая два пальца.

Он попытался сосредоточиться, таращась на её руку.

— Три… Четыре… Нет, три… Аааааа, считайте сами! — и закрыл глаза. — Голова болит, — раздражённо отмахнулся он.

Наконец, прибыл доктор в сопровождении Перетрухина. Он также ощупал голову Смолокурова, успокаивающе похлопал девушку по руке: — Анастасия Андреевна, дорогая, не волнуйтесь, всё в порядке. Кость цела, шапка смягчила удар. Там только небольшое рассечение, крови много, но ничего страшного, само затянется.

— Голубчик! — позвал доктор пристава. — Голубчик!

— А! — Тарас нехотя открыл глаза.

— Мутит вас?

— Нет, только голова болит и кружится немного.

— Скажите, сколько видите? — доктор поднёс к глазам Смолокурова руку с двумя вытянутыми пальцами.

— Да отстаньте вы от меня с вашими пальцами! — возмутился Тарас и закрыл глаза обратно.

— Три. Или четыре, — ответила за него Анастасия. — Сотрясение, я полагаю?

— Сотрясение, — согласно кивнул головой доктор. — Ну что ж, прописываю вашему Тарасу Петровичу покой и сон. Никаких движений, полный постельный режим три-четыре дня как минимум. Анастасия Андреевна, голубушка, вы уж проследите за этим, это важно.

И вот, я вам напишу название, купите в аптеке вот этого снотворного, оно лёгонькое, в небольшом количестве воды развести и давайте его больному минут через двадцать как проснётся. От греха подальше, пусть спит, а то будет рваться обратно в участок на работу.

Опять отрядив Филимона, теперь уже в аптеку, Анастасия в сопровождении верного Ухова и ещё одного урядника повели пристава в его квартиру.

Пока те снимали со Смолокурова шинель и усаживали на кушетку, она быстренько расстелила кровать, а потом принялась стаскивать с Тараса сапоги.

Он сначала было запротестовал, но потом вдруг замолчал, лишь посмотрел на неё со странной улыбкой и ласково провёл рукой по её волосам. Увидевший эту сцену Ухов довольно усмехнулся в усы.

Наконец, стянув с него сапоги, а затем и штаны (чего стесняться, чай, не в первый раз видит его в исподнем), повела к кровати.

— Пойдёмте, Тарас Петрович, надо лечь.

— Пойдёмте. Вы со мной? — Он хихикнул. — Простите, не смог удержаться.

Анастасия уложила Тараса в кровать, поправила подушку, подоткнула одеяло, чмокнула в щёку. — Постарайтесь заснуть.

Потом увидела лежащую на тумбочке книгу. Жюль Верн, «Восемьдесят тысяч вёрст под водой».

— Это вы читаете? — поинтересовалась Анастасия.

— Ага… Весьма увлекательное чтиво…

— Весьма, — согласилась она. — Вам почитать?

— Нет… Не сейчас… — Тарас закрыл глаза. — Голова болит… Лучше просто посидите со мной.

Анастасия присела рядом на край кровати. Тарас взял её ладонь, приложил ко лбу: — Вот так.

Урядники меж тем хлопотали по дому — Ухов растапливал печку, второй урядник самовар. Наконец, дрова в печке затрещали, самовар на кухне запыхтел.

Прибыл Перетрухин с лекарством.

— Спасибо, Филимон, вы можете идти. И вы тоже, — повернулась она к другому уряднику. Те распрощались и ушли.

— Анастасия Андревна! — обратился к ней Ухов. — Вы проследите за печкой? Мне тоже идти надо. А завтра утром я приду, подежурю. А вы, как дрова прогорят, закройте вьюшку. И будете свободны.

— Хорошо, Василий, — согласно кивнула она.

И, продолжая сидеть рядом с Тарасом, взяла книгу и погрузилась в чтение, изредка прерываясь, чтобы подбросить дрова в печку.

Прошла пара часов, за окном совсем стемнело, и буквы уже были почти не видны в царившем в комнате полумраке. Даже зажжённая Уховым перед уходом керосиновая лампа не могла развеять темноту. А включать электрическую она не хотела, чтобы не побеспокоить больного. Она отложила книгу, открыла дверцу печки, помешала кочергой дрова и, убедившись что они полностью прогорели, задвинула заслонку. Огляделась вокруг, словно ища себе ещё занятия, прислушалась. Тарас спал, слышалось только его мерное сопение.

Настя сходила на кухню. Налила воды в кувшин из подостывшего уже самовара, принесла в комнату. Поставила. Аккуратно сложила снятое с кровати покрывало. Заметила его штаны — повесила на спинку стула. Отнесла в прихожую сапоги.

Ещё раз огляделась и нехотя сделала несколько шагов к двери. Глубоко вздохнула.

— Ну что ж, и мне пора.

Накинула пальто и вышла из квартиры.