Тебе чертовски повезло (гет)

Соучастники

Ночь тянулась медленно. Я решила, что унылое бодрствование всяко лучше беспокойного сна, потому даже не пыталась задремать. Зато с лихвой хватило времени и на полезные хлопоты — позаботиться о лошади, постирать окровавленную одежду, — и на то, чтобы перебрать смешавшиеся в голове мысли с дотошностью Золушки, ковыряющей крупу.

Больше всего не давало покоя имя — Артур Морган. Оно было не просто знакомым, как если бы проскользнуло в разговоре, нет. Это имя что-то значило, но, видимо, не для меня, раз, услышав его когда-то, я не придала ему особого смысла. Снова и снова я мысленно повторяла его имя с разной интонацией, надеясь, что нужное воспоминание ухватится за эту наживку, но, увы, напрасно. Скорее всего, раз он охотник за головами, то и имя его должно было значить что-то вроде: «Если этот гад возьмёт ордер на тебя, у тебя мало шансов» или «Упрямый малый и опасный, но договориться с ним можно». Договариваться с ним я не собиралась, но было бы неплохо иметь представление о том, с кем свела меня судьба.

Странная удача оставалась на стороне Артура: кровотечение остановилось, сладкое питьё помогло его телу бороться с болезненной слабостью, и он задышал ровнее, опутанный сетями вязкого мятежного сна. Гримаса боли не сходила с его лица, но тут уж я ничего не могла поделать.

Ближе к утру в моей душе поселилось стойкое раздражение ко всему происходящему — к дотошности охотника за головами, к собственному состраданию, даже к потрескиванию дров в дремлющем очаге. Голова налилась тяжестью, заставляя хмуриться и двигаться всё ленивее. Время будто бы стало течь медленнее: рассвет дразнился далёким отблесками на редких облаках, но никак не хотел наступать. Я без зазрений совести взяла из оружейного пояса Артура шесть патронов и зарядила свой револьвер. После всё же удивилась, что сделала это с рядовым спокойствием. Более отвлечь себя было нечем, и, усевшись ближе к камину у стены, я запрокинула голову и закрыла глаза.

Сладкую дремоту прервал шорох. Я приподняла веки.

Рассвело. Хижину наполнял светло-серый дымчатый полумрак, за окном лес замер в утреннем тумане. Артур лежал с открытыми глазами. Его тяжёлый взгляд бесцельно кочевал по хижине, пока не наткнулся на меня, и тогда его брови сильнее сдвинулись к переносице.

Я встала, разминая затёкшие плечи.

— Если что, ты всё ещё на этом свете, — сообщила я.

Артур моргнул, его взгляд стал постепенно обретать всю большую осмысленность. Он пошевелился, будто в попытке сесть, и его лицо исказила гримаса.

— Да… Я уже понял, — выдавил он сквозь зубы.

Его хриплый голос звучал тускло, с потрохами выдавая его усталость. Упрямо нахмурившись, Артур всё же принял сидячее положение и замер на полминуты, очевидно, привыкая к растекающейся по телу отупляющей боли, слабости и мгле в глазах.

Тем временем я взяла тёплую кружку из очага, взбалтывая остатки желейного напитка.

— То же питьё, что вчера, — я протянула кружку Артуру. — Поможет восстановить силы.

— Опять это варево… — проворчал он, косясь на кружку, как на угрожающий нож.

— Вчера для тебя это был напиток богов, — с лёгкой издёвкой заметила я.

Он взял кружку и с горестным видом уставился на содержимое. Затем поднял на меня смурной взгляд с бледными искрами сарказма в уголках глаз.

— Может, и сама глотнёшь? Ты выглядишь… неважно, цветик.

Вероятно, я и впрямь выглядела так же неважно, как и чувствовала себя, но одного слова хватило, чтобы мой и без того безрадостный настрой превратился в холодную враждебность. Цветик.

— Не называй меня так, — низким тоном оборвала я; горло свело болезненным спазмом.

— А что такое? — Морган уже почти сделал глоток, но вдруг решил полюбопытствовать, — то ли чтобы потянуть время, то ли чтобы нарочно позлить меня, благо последнее было не так уж трудно, и, судя по отсвету сухой усмешки в глазах, он это тоже понимал.

Я окинула его быстрым равнодушным взглядом.

— Что ж, очевидно, ты не умрёшь сегодня, — ровным, но сиплым голосом заговорила я. Он только сухо хмыкнул, его взгляд стал сосредоточеннее. — У меня была целая ночь, чтобы поразмыслить, и мне любопытно, что будет дальше. Ты всё ещё намерен получить сотню долларов за мою голову?

Морган чуть сдвинул брови, глядя на меня невозмутимо и будто бы даже с некоторой дерзостью.

— Не знаю… — протянул он. — А ты попробуешь мне помешать?

Сухая усмешка невольно слетела с моих губ.

— В твоём состоянии это не то чтобы трудно, — заметила я. — Достаточно дунуть на тебя, и вот ты уже на полу.

В его глазах мелькнул странный блеск. Морган сел ровнее и даже расправил плечи, хоть и стиснул зубы до слышимого скрипа.

— Какая самоуверенность, цветик. Я бы на это посмотрел…

— Назови меня «цветиком» ещё хоть раз, и я дам тебе такую возможность, — раздражённо выплюнула я. Внутри меня всё сильнее разгоралось пламя негодования, и я сосредоточила взгляд на его раненом плече, чтобы напомнить самой себе о милосердии и прочих добродетелях.

— Да что не так с этим словом? — возмутился Морган. — «Цветик»? Ты немного слишком злишься из-за безобидного прозвища, нет?

Я закатила глаза под шумный выдох. Похоже, он и впрямь нарочно испытывал границы моего терпения, наслаждаясь тем, как мрачнеет моё лицо. С другой стороны, его желание хоть чем-то отплатить мне за простреленное плечо было по-человечески понятным.

— Дело не в прозвище, а в том, что его произносишь ты, — с натужным бесстрастием проговорила я. Морган в ответ фыркнул снисходительной усмешкой. Сняв с крюка над камином его рубашку и куртку, я шагнула ближе. — Вот твоя уже почти чистая одежда. Я хотела бы забрать свой плащ.

Морган прищурился; с каждой секундой блеск в его глазах становился всё ярче. Он наконец сделал глоток из кружки, скривился и ткнул в меня мрачно-обиженным взглядом.

— Даже не поможешь мне одеться, цветик?

— Хватит уже! — вспыхнула я. Едва удержалась, чтобы не швырнуть одежду ему в лицо.

— Сколько гнева из-за милого слова, а, — протянул он с саркастичным недоумением, бессовестно наслаждаясь моим гневом.

Я парировала до неприличия натянутой улыбкой.

— Рада видеть, что тебе уже настолько лучше, что ты напрашиваешься на вторую пулю. Значит, я наконец могу уехать.

— А чего ты так торопишься? — продолжил Морган тем же саркастично-миролюбивым манером. — Я ведь даже не поблагодарил тебя как следует.

— Ты вообще меня не поблагодарил. Но пожалуйста, — я бросила ему снисходительный кивок.

— И что, просто уйдёшь? Даже не поможешь несчастному раненому мерзавцу с одеждой? — в его голосе всё ещё сквозила издёвка, но уже не столь ядовитая. Может, осознал, что попытка управиться самостоятельно принесёт больше боли, чем вовремя прикушенный язык.

Я приподняла уголок губ, хмыкая.

— Только если этот несчастный раненый мерзавец будет молчать.

— Да брось… Я, между прочем, вполне серьёзен, говоря, что мне бы не помешало немного помощи с одеждой… — Несмотря на саркастичный тон и бравурно вздёрнутый подбородок, его голос звучал скорее уязвлённо, чем язвительно.

— О, — выдохнула я, — это, должно быть, унизительно, да?

Морган ткнул в меня взглядом исподлобья.

— А ты прям наслаждаешься своим ядом, а? И ничего не унизительно, плечо болит адски…

— Это ты меня разжалобить пытаешься? — фыркнула я с насмешкой.

— А что, получается?

— Немного. Ведь я до сих пор тебе не врезала.

Морган многозначительно кивнул и даже слегка подался вперёд, опираясь локтем на колено.

— Так ты держишь себя в руках, потому что не хочешь врезать несчастному раненому мерзавцу, цветик?

В моих глазах сверкнул неприкрытый гнев.

— О, чертовски хочу, — протянула я. — И с каждым разом, как ты меня так называешь, хочу всё сильнее. — Я резко выдохнула, поводя глазами: судя по слегка приподнятым уголкам губ, его наша перепалка забавляла. — Мне нужен мой плащ, — холодно проговорила я.

Артур хмуро вздохнул, перевёл взгляд на одежду в моей руке и вздохнул снова — уже более безрадостно.

— Ладно, ты поможешь мне, если я попрошу по-хорошему? — Он, конечно, пытался выдать это за очередной ироничный выпад, но я легко уловила недовольство и даже смущение в его голосе. И, надо признать, это было приятно.

— Я помогу в любом случае, чтобы уже избавиться от тебя наконец, — со вздохом ответила я, отбирая плащ.

Несмотря на зудящее возмущение, я постаралась быть аккуратной и не торопилась, помогая ему надеть рубашку так, чтобы даже тканью не задеть область раны. При этом уголок губ упрямо тянулся в странной улыбке. И Артур тут же не преминул ткнуть меня в это носом; его голос зазвучал спокойно, с оттенком вальяжной насмешки:

— Чего ухмыляешься? Наслаждаешься моментом?

— О да, — охотно протянула я, ухмылка сверкнула ярче. — Ты наконец-то заткнулся и шипишь от боли — просто музыка для моих ушей.

Он проворчал что-то недовольное, отводя взгляд в сторону. С пуговицами решил управиться сам, отмахнувшись от моей руки, как от шершня, и упрямо стиснув зубы. Мне осталось только повести глазами в беззвучной усмешке и накинуть ему на спину куртку. Что ж, его упрямство было мне только на руку: можно было легко убедить себя, что долг перед собственной совестью выплачен и в моей помощи нет нужды.

Морган в молчании наблюдал за моими слегка рассеянными сборами, заталкивая в горло очередную порцию желейного напитка.

— Кстати, как зовут твою лошадь? — поинтересовалась я, затягивая ремень плаща.

— Боудикка, — охотно отозвался Артур. — А что… — его голос странно оборвался на миг, а затем зазвучал уже с насторожённостью: — …ты задумала?

Я закинула сумку на спину и, обернувшись к нему, пожала плечами:

— Возьму уже нетвою лошадь и уберусь как можно дальше отсюда.

В ответ мне досталось хриплое насмешливое фырканье.

— Удачи, — многозначительно кивнул он. — Моя лошадь не очень любит людей, которые… не я, знаешь ли.

Я самодовольно вздёрнула подбородок.

— Вчера мы с ней вполне поладили.

Ехидство на его лице несколько померкло, но Артур продолжил, бросив снисходительное «Пфф»:

— Уверен, она тебя просто не заметила. Подумала, на ней всего лишь ещё одно седло… или оленья тушка.

— Что ж, я испытаю удачу ещё раз. Тебе сейчас лошадь всё одно ни к чему. — Я подарила ему обнадёживающую улыбку: — Не переживай, я оставлю твои сумки и припасы…

Взгляд наткнулся на оружейный пояс с кобурой и патронами, что лежал на полу у камина. Я уже «одолжила» шесть патронов, однако полный запас и дополнительный револьвер, куда лучше моего, могли оказаться чрезвычайно полезными.

— В бегах лучше быть хорошо оснащённым, да?

Приглушённо-хриплый голос Моргана отвлёк от секундной задумчивости, глаза сдвинулись в его сторону. Меня встретил понимающий взгляд и едва заметная улыбка. Похоже, он прекрасно сознавал, что значит быть в бегах, потому наблюдал за всем с иронией мудреца. Полезно, пожалуй, мелькнула мысль, иметь рядом такого человека, как он, — того, кто носит револьвер отнюдь не как модный аксессуар…

Я слегка тряхнула головой, прогоняя неуместные мысли; взгляд стал твёрже.

— Учитывая награду за мою голову? Да, верно.

Я шагнула ближе и подобрала пояс, закидывая его на плечо и невольно бросая на Моргана насторожённый взгляд. Он даже не двинулся, уголок его губ был приподнят в едва заметной снисходительной улыбке, что-то вроде: «Ладно, бери уже, посмотрим, как далеко тебе удастся уйти».

— И что, даже не попрощаешься? — Артур подался вперёд, опираясь правым локтем на колено.

Я развернулась вполоборота. На мгновение мною овладело невнятное чувство — сомнение? Несогласие? А может, всего лишь тщедушная трусость из нежелания покидать худо-бедно обжитое убежище и вновь рыскать по глуши? Взгляд задержался на Артуре дольше, чем я хотела.

— Ну… — протянула я, ища, что бы сказать. — Я позабочусь об уже не твоей лошади. — Я заставила себя скорее уйти, но в дверях всё же обернулась. — Знаете, мистер Морган, вы не так уж плохи… для охотника за головами.

Утро было ясное, но прохладное. Летнее солнце ещё не успело обогреть лесную сырость, затаившуюся меж густых деревьев. Я приостановилась у ступеней, делая глубокий вдох. Запах росистой зелени, прогорклой прелости и тёплого дерева царапнул саднящее горло и наполнил лёгкие; на несколько секунд отступила давящая тяжесть в голове, и мелькнула мысль, шёпот малодушия, мол, зачем бежать куда-то прямо сейчас, если можно сесть под деревом, разомлеть в лучах солнца, надышаться свежим воздухом, позволить тишине леса убаюкать себя… Боудикка вопросительно фыркнула, будто недовольная моим мешканием.

Подойдя, я не удержалась от того, чтобы не погладить её по шее, на что она ответила довольным покачиванием головы. Невольно вспомнилось замечание Артура о том, что лошадь приняла меня за второе седло, — Боудикка была крупная, сильная… под стать своему всаднику.

— Ладно, девочка, — заговорила я, прочёсывая пальцами алую с переливами гриву. — Уверена, твой хозяин не будет против, если мы с тобой отправимся в поездку.

Мне нечасто приходилось седлать лошадей, тем более столь солидных; снимать седло и амуницию вчера впотьмах оказалось куда проще, чем теперь всё это надевать обратно. Боудикка увлечённо жевала траву и помахивала на меня хвостом, если я её вдруг отвлекала. Оружейный пояс с кобурой сидел на бёдрах неуклюже, сковывая движения. Закинув седло, я уже взмокла, скинула плащ, положила его на спину лошади и продолжила с подпругой.

Я заканчивала застёгивать ремни уздечки, когда в стороне резко вспорхнула над кронами шумная стая птиц. В печёнках неприязненно ёкнуло. Вокруг меня лес продолжал мирную утреннюю суету, Боудикка мягко фыркнула и ткнула носом в локоть, и от этого стало легче. Но не успели пальцы застегнуть подбородочный ремень, как меня охватило зудящее чувство тревоги, в горле стянулся ком. Лес затаился; тишина надвигалась незримой, но ощутимой стеной — оттуда, где рассеялись птицы. Я невольно отступила, прячась за лошадью. Взгляд впился в подлесок, аж в глазах зарябило. Боудикка тоже встревожилась, повернув голову и навострив уши. Секунды потянулись мучительно долго, и вот среди кустарника что-то мелькнуло. Волк? Медведь? Сердце заколотилось, пальцы стиснули пряди конской гривы. Я взмолилась: пусть это будет зверь! Но силуэт показался вновь — всадник, а с ним ещё… Воздух стал поперёк горла.

Ноги понесли меня прочь. Я влетела в хижину и едва не распласталась у порога.

— Уже соскучилась? — бросил Морган; насторожённость в его голосе заглушала ехидство.

Хлопнув дверью, я прижалась к ней спиной. Взгляд мельтешил в исступлённой растерянности.

— Нашли меня… они нашли меня… — сыпалось с губ нервным шёпотом.

— Что ты там бормочешь?

Лихорадочный взгляд вонзился в Моргана, столкнулся с его взором — требовательным и суровым. Артур сидел всё в той же позе — на полу у стены, опираясь локтем на колено, но теперь его фигура была напряжённой, готовой к действию. Почти неосознанно я схватилась за револьвер, пальцы впились в рукоять, ища спасения.

— Это всё ты… Ты их привёл! — я вскрикнула, и голос тут же болезненно сорвался в жалкий писк.

— Какого чёрта… — начал он возмущённое.

Хватка на револьвере стиснулась до слышимого скрипа.

— О'Дрисколлы не могли поймать меня неделями, а теперь заявились — следом за тобой! — прохрипела я.

— Эй! Я уверен, что никого сюда не приглашал!.. — в тон мне огрызнулся он. Затем резко умолк на мгновение. — Что ты сказала? О'Дрисколлы? — Он подорвался с места, вскочил, схватился рукой за стену, уронив голову к груди. Но голос прозвучал холодно и ровно: — Сколько их там?

Не знаю, что обескуражило меня больше, — его резкий, невозможный манёвр, или то, как праведный гнев вмиг сменился расчётливой сдержанностью.

— Я заметила троих, — покорно выдавила я. — Может, больше…

Артур поднял голову, глядя на меня в упор. На его лице не было ни полунамёка на боль, слабость или злость; это была идеальная маска хладнокровной решимости.

— Слушай, я не питаю к этим ублюдкам никакой любви, и будь я проклят, если хочу их здесь видеть… — Он замялся, очевидно, заметив, как изменилось моё лицо.

Потому что я вспомнила. Вспомнила, где слышала его имя, — его поминали, как грязное ругательство, как Дьявола, как кару небесную, как адское бедствие, наряду с ещё одним. Датч ван дер Линде. Кровный враг Колма О'Дрисколла. А этот человек, прямо передо мной, Артур Морган был правой рукой Датча.

Его глаза сузились; цепкий взгляд следил за каждым, даже самым скрытным движением.

— Эй, не хочешь поделиться, что у тебя на уме? — спросил Артур с напускным добродушием в голосе.

Я медлила. Пришедшая в голову идея казалась соблазнительно удачной: будет ли мёртвого Моргана достаточно, чтобы задобрить Колма? Его жизнь в обмен на мою. Он ранен, слаб, даже я могу управиться. Хватит одной пули. Мне нужно лишь поднять руку и спустить курок. Он ничего не успеет сделать. Один выстрел, и вот он падает замертво, вот кровь растекается по доскам, вот парни Колма хохочут над его телом и поздравляют меня… Разве это не выход?

Словно волк, Морган учуял ход моих мыслей.

— Даже не смей думать об этом, — медленно выговорил он суровое предупреждение. — Не я твой враг.

— Но ты охотился за мной.

— Охотился. Но не для себя и уж точно не для этих ублюдков снаружи, — он слегка махнул рукой в сторону двери, не спуская с меня глаз.

Времени для раздумий не было. Хоть я и заметила бандитов Колма издали, они явно не просто гуляли по лесу, а значит, вот-вот должны были нагрянуть к хижине. Под пристальным взором Моргана мечущиеся в беспорядке мысли застыли перед простым выбором — стрелять или нет.

Я подняла руку с револьвером, шагнула ближе и крутанула его, разворачивая рукоятью к Артуру.

— Сможешь стрелять?

Артур ответил громким насмешливым фырканьем. Направился ко мне неровным шагом, придерживаясь за стену.

— Ты спрашиваешь не того человека, — проворчал он с намёком в голосе.

Револьвер так легко оказался в его руке, будто сам нырнул навстречу раскрытой ладони. Быстрым плавным движением Артур оглядел оружие, проверил барабан и взвёл курок. «Пояс», — сухо приказал он, и я торопливо его вернула.

Затем вытащила свой старенький револьвер и вцепилась в него трясущейся рукой.

— Успокойся, всё обойдётся. — Суровый голос Моргана сдобрили тёплые нотки.

— Как? — выдавила я.

Его губы растянулись в кривой мрачной ухмылке.

— Там трое мерзавцев. Может, больше… Бывало и хуже.

Я протолкнула ставший в горле ком.

— Кажется, один из них — Беспалый Нэд, любимый палач Колма, — сипло промямлила я.

На мой тщедушный бубнёж Морган только сильнее сдвинул брови: то ли знал о славе Беспалого, то ли так заявлял, что ему нет до этого дела. Собственное отчаяние в сравнение с выдержкой Артура заставило меня испытать презрение к самой себе. Он медленно двинулся к двери, и мой взгляд поплыл за ним. Не знаю, что в тот момент заставило меня поверить ему… поверить в него. Его невозмутимый настрой? Спокойная решительность? Или дурная слава среди О'Дрисколлов? Я прикрыла глаза на секунду и сделала глубокий вдох.

— Скажи, что мне делать.

Артур прислонился спиной к стене в паре ярдов от двери.

— Тебя одну ищут? — Я кивнула. — Значит, скорее всего, я буду для них неприятным сюрпризом, — заговорил он низким тоном. Он слегка повернул голову, будто услышав что-то, и продолжил ещё тише: — Я ими займусь. А ты — найди укрытие и… прикрой меня.

Я кивнула, не в полной мере успев осознать его слова. Затем взгляд закружил по разорённой хижине. Укрытие?.. Мысль оборвалась, едва снаружи послышалось лошадиное ржание, и я так и осталась торчать посреди комнаты. Сердце заколотилось сильнее, чувства обострились. Мягкая поступь лошадей смело приближалась, бандиты не таились. Вдруг я ощутила на себе жгучий взгляд: Артур воззрился на меня с красноречивым приказом-мольбой в глазах. Я почти услышала глухое, сквозь зубы: «Затаись и не делай глупостей».

Ползущий в щель под дверью свет померк на мгновение, замерцал и погас вновь. Кто-то остановился перед крыльцом.

— Хэ-эзе-е-ер, — протянул гнусавый, поскрипывающий голос.

Тело сковало могильным холодом. Вдох захлебнулся в горле. Беспалый Нэд.

— Я знаю, что ты зде-е-есь, маленькая дрянь, — продолжил нараспев тянуть Беспалый. — Смотрю, ты раздобыла себе отличную лошадь, а? Давай, выходи, надо поболтать.

От этого хрипящего хищнического голоса разум опустел, осталась одна-единственная мысль — первобытное «Бежать!». Но я не могла и с места сдвинуться, уставившись на дверь до боли распахнутыми глазами.

Послышалась возня, шаги, ступенька горестно скрипнула под чьей-то ногой. Ожившая было под дверью полоска света вновь исчезла. А голос Беспалого появился вновь, прямо за дверью, и сердце заколотилось так оглушающе громко, что я едва разбирала его слова:

— Чего стесняешься? Ты же знаешь, я тебя не обижу. Пока что… Но вот твоя лошадь… — Он многозначительно умолк. — Думаю, будет весело разделать её живьём, как считаешь?

Хватка напряжения заставила меня беззвучно всхлипнуть. Странное чувство поднялось в душе — нечто мрачное и сильное, почти ощутимое нутром, как распирающий кашель. Едва соображая, я вскинула руку с револьвером. Шесть выстрелов прозвучали как один. С гулким ударом снаружи упало тело. Сквозь свежие дырки в хлипкой двери заструился солнечный свет.

— Вниз! — едва успел рявкнуть Артур, как загрохотали выстрелы, будто со всех сторон сразу.

Дверь разлетелась, осыпая меня ворохом щепок. Я метнулась к камину, прижимаясь к каменной кладке и задыхаясь от ужаса. В глазах двоилось; взгляд мельтешил лихорадочно и бессмысленно. И вдруг наткнулся на фигуру Артура и замер. Что глаза, что сознание вцепились в него, и всё остальное будто растворилось, он стал для меня в те мгновения воистину нерушимой скалой посреди кипящего хаоса. Звенели крики, гремели выстрелы, стены рассыпались трухой под пулями, но Артур стоял чуть пригнувшись и опустив голову. Рука твёрдо, но спокойно сжимала револьвер. Глаза смотрели в пол. Он будто бы ждал чего-то. Вдруг встрепенулся: удар ногой в то, что осталось от двери, молниеносно вскинутая рука с револьвером, выстрел. И снаружи захлебнувшийся вопль. Артур снова отпрянул от проёма. Дальше он делал один выстрел за другим с неясными паузами, никого не подпуская ко входу. Пока О'Дрисколлы оскалились яростной пальбой, он быстро, но без суеты перезарядил револьвер. А я всё таращилась на его невозможно сдержанные действия…

Что-то заставило повернуть голову. Краем глаза я заметила силуэт в окне — как раз напротив двери. Стрелок был полностью сосредоточен на Артуре, не замечая меня на полу у стены, целился неторопливо, наверняка, его лицо было вытянуто от ярости. Я вновь схватилась за револьвер, но страх огрел невидимым хлыстом — барабан пуст! Взгляд суетливо заметался. Я хватанула котелок с очага и швырнула стрелку в лицо прямо сквозь оконное перекрестие. Он взвизгнул и исчез. Но успел спустить курок. Я молниеносно обернулась. И встретилась взглядом с Артуром — он оглянулся через плечо на краткий миг. «Слава богу», — сорвался с губ выдох облегчения.

Не успели разжаться тиски одного ужаса, как в голове взорвалось истеричное: «Ты из ума выжил?», когда Артур свободно шагнул к порогу. Сердце заколотилось где-то в горле; я только и могла, что следить за ним квадратными глазами. Наступило мимолётное затишье между выстрелами. Артур выглянул из-за двери, вдохнул, трижды спустил курок.

И наступила тишина.

После хаотичной пальбы и яростных криков эта тишина казалась неуместной и оглушающей.

Наконец Артур развернулся и, сделав шаг, тяжело привалился к стене. Его взгляд упал на меня.

— Ты справилась. У нас вышла неплохая команда…

Я рассеянно кивнула, плохо понимая его слова. Взгляд сполз чуть ниже, подмечая тёмное пятно на его рубашке, поверх повязки.

— У т-тебя с-снова кровь… — слабый голос прыгал по нотам. Я хотела подойти, но тело отказалось повиноваться.

Артур скосил взгляд к плечу и устало откинул голову на стену.

— Да чтоб тебя… — донеслось хриплое сквозь шум частого дыхания.

Я заставила себя встать и подалась к нему. Стоило сделать шаг, как левую ногу пронзила острая боль, и я едва не упала с кратким всхлипом. Взгляд нырнул вниз, я подтянула юбку, чтобы увидеть блестящую кровью удлинённую рану на голени сбоку. Фыркнув, я захромала дальше. Артур следил за мной со смесью недоверия и усталости.

— Просто царапина, — отмахнулась я, голос всё ещё звучал неровно. Разум наконец сбросил липкое оцепенение, внутренний голос зазвучал с привычной рассудительностью. Я помогла Артуру опуститься на пол. — Ты как?

— Бывало и лучше, — пробормотал он. — Что с ногой?

— Бывало и хуже, — с нервной улыбкой я вернула ему его же слова. Он вяло усмехнулся. Его рана сочилась кровью, к счастью, только спереди. Я взглянула ему в глаза несколько виновато. — Я должна…

Артур коротко кивнул.

— Да, давай.

Стиснув зубы, я надавила на рану. Артур вздрогнул; болезненный стон последовал за резким вдохом. Ощутив под пальцами свежую кровь, я вспомнила, как легко вчера выстрелила в него, и сердце налилось тяжестью. Может, стоило гордиться собой, собственной решимостью в том, чтобы спасти свою шкуру, но меня одолевало чувство вины.

— Артур… — выдавила я, взгляд уткнулся в его плечо. — Мне… Мне жаль, что я в тебя стреляла.

— Да уж надеюсь.

Странная смесь удивления и упрёка в его голосе заставила меня сильнее вжать голову в плечи, и я так и не наскребла смелости, чтобы посмотреть ему в глаза. Нагрянули запоздалые воспоминания. Снова и снова в голове проносились обрывки того, что только что случилось. Бандитов, которые пришли за мной, убил человек, который также пришёл за мной. Я была лёгкой наградой для него и мешком с костями для них. Если бы они меня забрали, Колм не стал бы мешкать в том, чтобы покромсать меня на куски. Я убила Беспалого Нэда и ничего не почувствовала. Я сама чуть не погибла и ничего не почувствовала. Меня уже не волновало, нашли ли они меня благодаря Моргану, как не волновало и то, что я осталась один на один с главным головорезом банды ван дер Линде. Душу медленно заполняла причудливая тяжёлая пустота. В горле запершило — то ли от боли, то ли от желания разбить давящую тишину, заговорить о чём угодно, лишь бы заглушить молчание и собственные мысли. Но, как назло, разум играл против меня.

— Что с лицом? — вдруг спросил Артур. — Ты как-то скисла.

Я выдавила улыбку:

— Помилуй, это моя первая в жизни перестрелка.

Артур понимающе кивнул в ответ.

— Что ж, совсем неплохо для первого раза. Ещё и спасла мою задницу.

Я улыбнулась против воли и с удивлением покосилась на него. Несмотря на ожесточённые черты лица, в его усталых глазах поблёскивал слабый огонёк. Когда он успел заметить мой «манёвр» в пылу битвы? И где он находил силы сейчас бороться не только со своей болью и слабостью, но и с моим упавшим духом?

Наконец кровь остановилась, я осторожно отняла руку, жестом попросила подождать и направилась было к камину. Как тут же с грохотом рухнула на пол, едва ступив раненой ногой, о которой уже успела забыть.

— Эй!.. — Артур подался ко мне.

Я вскинула руку, торопливо шипя сквозь зубы:

— Я в порядке, в порядке!.. — Злобно сорвав с шеи платок, я перемотала рану и затянула потуже: от боли, конечно, не спасёт, но хотя бы остановит кровь. Приковыляв от камина обратно с мотком чистой ткани, я присела к Артуру и начала накладывать новый слой повязки.

Всё это время Артур молча наблюдал за мной с усталым любопытством, и, когда я отстранилась, он заметил с тусклой ухмылкой:

— А ты упрямая, да?

— О, ты снова джентльмен? — в тон ему отозвалась я. Отчего-то мрак в душе поредел.

Он хотел ответить мне громким насмешливым «Ха!», пожав плечами, но усмешка застряла у него в горле и вырвалась уже скомканным болезненным стоном. Его лицо вновь посуровело от боли и раздражения.

— Погоди, — махнула я рукой, поднимаясь.

Пришлось одёрнуть себя же, чтобы впопыхах вновь не загреметь костями по полу. Я вышла из хижины, стараясь сосредоточить взгляд на лошадях в стороне, но глаз всё равно приметил все последствия бойни. Двое из «Парней О'Дрисколла» лежали меж деревьев, где ещё виднелось начало тропы, а один ближе к хижине; на крыльце тонуло в луже крови растерзанное множеством пуль тело Беспалого Нэда; того, кому достался котелок в рожу, не было ни видно, ни слышно, — видимо, сумел уйти. Трое лошадей сбились в табун и держались в стороне, но не стали убегать, едва я приблизилась с намерением обыскать седельные сумки. А толку-то?..

— Чёртовы О'Дрисколлы, — плевалась я на ходу сквозь зубы, карабкаясь на крыльцо и хромая к Артуру. — Ни тоника, ни нормальных лекарств. Один только виски! — Я выдернула пробку и протянула почти пустую бутылку Артуру.

Он негромко хмыкнул.

— Видишь, главное у них есть.

Я закатила глаза, пока Морган делал большой глоток.

— Виски, конечно, притупит боль, но только на время, — рассудила я. — Так что не трать его зря и убирайся поскорее. — Артур бросил взгляд в сторону двери и скептично приподнял бровь. — На Боудикку я не посягаю, — заверила я его. — Возьму одну из их лошадей и тоже задерживаться не стану.

— Собираешься ехать одна?

— Им нужна я, а не ты, — напомнила я.

— Ты там и дня не протянешь…

— А тебе-то какое дело? — вспыхнула я. — У тебя что, жар? Вчера ты был намерен сдать меня за сотню долларов, а теперь переживаешь? С чего вдруг?

Его глаза грозно сверкнули.

— Нет у меня никакого жара, женщина! Мне есть дело, — запальчиво начал он, — потому… потому что… потому что есть, ясно? — гаркнул он, теряя терпение. Будто не пытался меня убедить, а просто хотел остаться правым.

— Угомонись, — приструнила я его строгим тоном, — у нас кончились чистые повязки.

— Эй! Я не ребёнок! Сам знаю, что делать!

Я закатила глаза и решила ретироваться прочь из хижины. Несколько минут я провела в одиночестве, оценивая лошадей и роясь в седельных сумках, чтобы забрать скудные припасы. Затем требовательный взгляд на моём затылке стал настолько настырным, что игнорировать его более стало невозможно. Я круто обернулась. Артур уже был возле крыльца, стоял, привалившись к стене, пряча глаза в тени шляпы, а рядом топталась Боудикка. На его угрюмом лице было выражение нескромного самодовольства.

Артур кивком указал на лошадей, оставшихся без своих всадников.

— Посмотри, они налегке. Ни вещей, ни припасов. Значит, у них где-то неподалёку разбит лагерь… — он умолк с красноречивой многозначительностью. — Далеко думаешь уйти? С твоей ногой.

— Говорит человек с простреленным плечом и потерей крови… — парировала я саркастично, скрестив руки на груди.

— Подловила, — ровным тоном отозвался Артур. — Но, по крайней мере, я могу стрелять. Мы вляпались в это вместе, нравится тебе или нет, так что придётся приглядывать друг за другом. — Он слегка двинул здоровой рукой. — Закон природы: вместе — безопаснее.

Я фыркнула, беглым взглядом указав на тела О'Дрисколлов.

— Им это как-то не очень помогло.

Губы Артура искривились в ухмылке. Он качнул головой.

— Будем считать, нам повезло, а им нет. Это не отменяет того, что О'Дрисколлы жестокие и упёртые мерзавцы. Но, если мы найдём место, где можно переждать и не будем высовываться, то, возможно, — возможно, — сможем уйти живыми.

Даже если бы он со всей искренностью, как в исповедальне, сказал, что хочет мне помочь, я бы ни на йоту не поверила и без стыда рассмеялась бы ему прямо в лицо. Вот ещё, громила из банды ван дер Линде решает приглядеть за беглой девицей из банды О'Дрисколлов! Он, по всему, всё ещё не догадывался, что я знала, кто он такой, и я не торопилась раскрывать карты. Его мотивы мне были понятны: во-первых, с такой раной ему нужны были дополнительные руки, и лучше, если бы эти руки знали, что делают; во-вторых, уловив суть моих непростых взаимоотношений с бандой О'Дрисколла, он мог раздумывать над тем, чтобы привести меня к своим приятелям и вытащить всё полезное, что я могла бы знать. Факт, конечно, неприятный, но с ним смириться было проще, чем с «простым человеческим беспокойством» от лица враждебного бандита. Но я всё же задумалась: нужен ли он мне? Увы, он был прав во многом: я понятия не имела, как выживать в бегах да ещё в дикой местности; я едва ли умела стрелять; он мог быть не единственным охотником за головами, кто шёл по моему следу; и один Господь ведал, сколько мерзавцев Колма ошивалось поблизости. Кроме того, я знала их в качестве союзника, а он — в качестве врага. В сложившихся обстоятельствах его опыт был куда ценнее. А главное, я успокаивала себя тем, что в те несколько дней, что я вынуждена буду провести с ним, он будет просто не в состоянии навредить мне, будет слишком занят собственным ранением.

Я испустила долгий шумный выдох.

— И что предлагаешь? — я развела руками. — Твоё плечо не позволит тебе далеко ехать.

Артур оттолкнулся от стены и тяжело опёрся на бок лошади, которая услужливо подошла ближе. Он указал в сторону, где по склону поднимался лес.

— Дальше в горы есть место. Хорошая хижина, к ней не ведут тропы. Будем ехать медленно, но за час-полтора доберёмся.

Я коротко кивнула:

— Что ж, не будем медлить.