Сказки для Пети (джен)

После недолгой оттепели зима вновь вернулась в Петербург. За окном валил снег. Тарас Петрович задержался в Департаменте — по слухам, на Фонтанке разбирали сложное дело о краденых векселях, и в детской на Моховой сегодня командовала Анастасия Андреевна.

Она сидела в кресле-качалке, грациозно выпрямив спину. В руках у неё не было ни золотых цепей, ни орденов, зато на столике под зелёным абажуром лампы белела стопка аккуратно исписанных листов. Петя, привыкший к тому, что вечернюю сказку обычно рассказывает отец, недоумённо перебирал пальчиками край кружевного подзора. Он то и дело поглядывал на дверь, ожидая появления Тараса, и смотрел на маму со смесью любопытства и лёгкого подозрения: неужели сегодня всё будет иначе?

— Ну что, Пётр Тарасович, — Настя улыбнулась, и её серо-зелёные глаза блеснули в полумраке. — Сегодня папа сражается со злом на службе, а мы с тобой разберём случай деликатный и, я бы сказала, процессуально безупречный. Слушай сказку о «Невинном Отроке и Жар-птице».

Она поправила одеяльце и начала тихим, певучим, но очень чётким голосом:

— В некотором царстве, в Василеостровском государстве, жил-был Отрок. Лицом пригож, помыслами чист, но вот беда — оказался он не в то время и не в том переулке. Пропала из лавки колониальных товаров заморская диковина — музыкальная шкатулка с Жар-птицей. И все стрелы подозрения пали на Отрока. Хозяин лавки заявил, что вещь исчезла с без четверти до полудня, пока он дома обедал. А стражники припомнили: видели Отрока неподалёку примерно в то время, когда лавка стояла пустой. И что-то подозрительно блестящее прятал он под полой кафтана.

Настя замолчала и подалась вперед, чтобы поправить сбившуюся под головой сына подушку.

— Схватили Отрока стражники, — всё так же спокойно продолжила она, возвращаясь в кресло и едва заметным жестом разглаживая край скатерти на столике, — и привели в терем к суровому Воеводе. Тот уже и грамоту приготовил: «Виновен, мол, по всем статьям».

На этом месте папа бы вскочил и закричал: «Ату его!», но мама сидела неподвижно. И Петя тоже притих, прислушиваясь к другому, отличному от отцовского, ритму сказки.

— Но Отрок не оробел. Он знал одно слово волшебное, которое сильнее любого меча — Алиби.

Настя произнесла это с таким почтением, что малыш даже перестал жевать край своего одеяльца.

— Би-би? — подал голос Петя, пробуя на вкус незнакомое слово.

— Именно, сынок. Алиби — это когда ты можешь доказать, что пока птица из лавки улетала, ты в другом месте кашу кушал. Стал Отрок свидетелей призывать. Первый — дворник Тихон. Тот подтвердил, что в час кражи Отрок не у лавки обретался, а у колодца воду брал, и так старательно, что все сапоги промочил. Второй свидетель — старушка-процентщица с третьего этажа. Она хоть и ворчлива, но глаз имеет острый — видела она нашего Отрока, когда тот ей поклонился, аккурат когда на часах собора полдень пробило.

Настя назидательно подняла палец. Петя попытался скопировать её жест, но палец почему-то попал в рот.

— Но Воевода-то хитрый! Говорит: «Мало ли что дворник видел, может, он спал на ходу?». И вот тут наш Добрый Молодец — защитник Отрока — достал главный козырь. Оказалось, что в без восьми полдень — в самый разгар кражи — Отрок в аптеку заглянул и рецепт там оставил. О чём аптекарь сделал запись в журнале с указанием точной даты и времени! И никак за эти восемь минут Отрок не успел бы до лавки добежать, замо́к вскрыть, а в полдень старушке на другом конце острова поклониться. А «блестящее» под кафтаном оказалось простой жестянкой с леденцами, которую он купил в той аптеке на сдачу.

В этот момент дверь детской тихо отворилась и появился Тарас Петрович — уставший, в шинели, припорошенной мокрым снегом, но с неизменной улыбкой под усами. Петя обрадовался, увидев его, и замахал ручками. Тарас замер и прижал палец к губам, подмигнув сыну.

— И что же, — шёпотом продолжил он, включаясь в игру прямо с порога, — оправдали Отрока? Неужто Воевода протокол порвал?

— Оправдали, — серьёзно кивнула Настя, не оборачиваясь. — Ибо против совокупности свидетельских показаний и веского письменного доказательства никакое предубеждение не устоит. Отрока отпустили, а настоящим вором оказался дрессированный енот заезжего циркача… Но это уже по части твоих фантазий, Тасенька.

Тарас подошёл ближе, мягко положил руку на плечо жены и заглянул в колыбель. Петя, окончательно запутавшись в юридических терминах, но удовлетворённый счастливым концом и появлением отца, сладко зевнул, повалился на бок и закрыл глаза.

— Ну, Анастасия Андреевна, — вполголоса проговорил Тарас, — ну и сказочки у тебя. Никакой погони, ни одного выстрела в воздух… Зато какая доказательная база! Думаю, из Петьки выйдет отличный товарищ прокурора.

— Или блестящий адвокат, — парировала Настя, поднимаясь. — Иди мой руки, «Мо́лодец». Самовар уже дважды закипал. Расскажешь мне про свои векселя, только чур — без лихих наездов и сказок о подделке печатей на коленке. По фактам.