Пинок по шраму (джен)

* * *

Сильная головная боль была первым, что я ощутил после прихода в себя. Мысли путались, шрам горел огнём, а тело было настолько слабым, что я бы проиграл в армрестлинг даже новорождённому. В общем, мне было крайне хреново.

Мордред, и вот за что мне это?

Так… Кто такой Мордред и почему я его вообще упомянул?

Стоило об этом подумать, как голову прострелила особенно сильная вспышка боли.

Намёк понял. Отдыхаем, расслабляемся, думаем о котиках. Что? Они милые! В глубинах собственного разума покопаюсь чуть позже. Благо там не так уж и глубоко.

Приложив некоторые усилия, я осторожно открыл глаза. Я находился в самой обычной больничной палате. Ну, почти обычной — мне достался номер на одного. А так больше ничего необычного: кровать, тумбочка, шкаф в углу, занавески красивые…

Кхм. Можно сделать очевидный вывод: я в больнице. Да, я умный и внимательный! Хвалите меня ещё, жалкие…

Голову опять прострелило болью.

Зараза! Голова, а ну прекращай! Не чужие же вроде, верно? Верно?.. Что-то я уже не так в этом уверен…

А где красивая медсестричка в слишком коротком халате с моим стаканом воды? Кто меня, спрашивается, будет вводить в курс дела? Я, конечно, не против того, чтобы ломать устоявшиеся клише, но не в ущерб себе же!

Ладно, я спокоен. Раз никто не хочет мне рассказать, как я докатился до жизни такой, значит, придётся делать это самостоятельно. Всё-таки не каждый день просыпаешься в таком отвратительном состоянии, словно вчера очередной крестраж создавал.

Ещё какой-то артефакт вылез. Ладно, отложим до перехода в состояние «человек разумный» из состояния «добейте меня, чтоб не мучился».

Вспоминай, голова дубовая, что там произошло.

Так. Школа. Я, как обычно, шёл домой из школы, хотя крайне непросто считать дом Дурслей своим домом. Ну это так, к слову.

Значит, шёл я и предавался нерадостным думам о том, какую работу на меня сегодня свалит тётя Петуния. Не было ни дня, чтобы меня просто оставили в покое. Приготовь, постриги кусты, помой окна, погладь бельё и ещё длинный список повседневных задач. Чувствую себя домовым эльфом.

Опять что-то странное лезет. Я вас не звал, идите на… в… далеко, короче.

В общем, шёл я, грустил и вдруг услышал знакомые голоса позади. Обернулся и увидел ненавистную мне компанию моего кузена. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что начался очередной раунд любимой забавы Дадли — «Охоты на Гарри». Это не очень интересная игра, в которой я пытаюсь убежать от кузена и его друзей, чтобы меня не избили.

Ну я и побежал. Мазохизмом не страдаю и не собираюсь. Вот только это был самый короткий забег от толстяка за всю историю этой «забавы». Споткнуться на ровном месте — это талант! И как же я, сука, рад, что он у меня есть.

Эх, как же хотелось, чтобы они просто подошли, коснулись и разбежались в разные стороны со словами «Теперь ты лови!». Но жизнь — штука суровая, в чём я снова имел неудовольствие убедиться.

Меня обступили кругом, после чего Большой Дэ и его прихлебалы начали избиение. Били жёстко, без какой-либо жалости к восьмилетнему ребёнку. Было страшно и больно. Однако всё, что я мог — лежать и терпеть. Сопротивляться не было смысла, ведь каждый член шайки был намного крупнее и сильнее маленького тощего мальчика Гарри. Единственно, я терпел молча. Доставлять им удовольствие своими криками я уж точно не хотел.

И вот не знаю, намеренно это было или вышло случайно, но один из пинков увесистой ноги Дадли прилетел мне в лицо. И ни куда-нибудь, а прямо в шрам-молнию на моём лбу. После этого на меня обрушилась боль. Нет, не так. БОЛЬ! Она была настолько сильна, что я мог делать только одну-единственную вещь — орать. Правда, недолго, поскольку мой мозг от перегруза очень быстро отправил меня в отключку.

И вот я здесь.

Осталось только понять, что за каша у меня в голове. Я совсем не в восторге, что из меня незнакомые словечки лезут. Так ведь можно ненароком похвалить добро и послать зло. А оно мне надо? Вот именно!

Эх, сейчас бы пару глотков зелья от головной боли и восстанавливающего! Жаль, что в магловской больничке такого не найти.

…М-да. Срочно разбираться.

Но только я собрался осознать всю обширность задницы, внутри которой умудрился оказаться, как дверь в мою палату открылась и зашла — кто бы мог подумать? — медсестра. Ну женщина как женщина: лет под сорок, блондинка с собранными в хвост волосами, в синей униформе.

Блин. Ни знойной красотки, ни короткой униформы. Некоторые мечты остаются только мечтами.

Медсестра посмотрела на меня, я на неё. Искра, буря, безумие… Щас! Размечтались. Делать мне нечего, как на взрослых тёток западать. Она просто оценила моё состояние и вышла.

Что сказать, сервис здесь на троечку.

Спустя пять минут по двери вежливо постучали, после чего она открылась и в палату вошёл врач вместе с уже виденной мной медсестрой. Сказать о нём особо нечего. Нет, правда, просто обычный мужик с короткой стрижкой, которая как у каждого второго на улице.

Первое, что сделал врач — налил воды из стоящего на тумбочке графина и протянул мне.

Мужик, я не знаю кто ты, не знаю, как тебя зовут, но официально вношу тебя в свой персональный список святых. И я, и моё пересохшее до близкого родства с пустыней горло, будем благодарны тебе до конца жизни! Кстати, список святых был создан только что. И я не знаю, зачем вам эта информация.

Когда стакан опустел, доктор с улыбкой забрал его и обратился ко мне:

— Здравствуй, Гарри. Меня зовут Джеймс Такер, я твой лечащий врач. Как твоё самочувствие?

— Довольно отвратительное, — прозвучал мой слабый голос.

— Понимаю, — кивнул Такер. — И предлагаю это исправить. Можешь сказать, что и где у тебя болит?

— Да, конечно.

Я кратко описал ему свою больную голову и общую слабость. Сильно хотелось дать подробный и развёрнутый ответ, но матерящийся восьмилетка встречается только там, где нет взрослых. Да и всё равно всерьёз не воспримут.

— Хорошо, я тебя понял. Тогда последний вопрос, — он пристально, со сквозящей жалостью посмотрел мне в глаза. — Помнишь ли ты, что произошло?

— Меня избили. А потом мне стало очень больно, и я отключился.

Я решил ответить честно. Святым не врут! А если серьёзно, то по моему состоянию нетрудно догадаться, что меня били.

— Кто тебя избил? — нахмурился доктор.

— Вы говорили, что прошлый вопрос последний. И вот доверяй после этого взрослым, — вяло усмехнулся я. — Какие-то мальчишки. Первый раз их видел.

Можно было наябедничать на кузена, но это обязательно дошло бы до семейства Дурслей, из-за чего по итогу самым пострадавшим оказался бы я. Вернон и Петуния могут простить своему жирному ангелочку что угодно. Не удивлюсь, если он зарежет десяток человек и мамочка просто помоет ему ножик и порадуется успехам.

Мордред, а ведь так и будет.

Доктор, очевидно, мне не поверил. Я это понял по его взгляду. Однако развивать тему он не стал. Вместо этого Такер осмотрел меня, померил температуру и послушал дыхание холодным стетоскопом. А закончив осмотр, попросил медсестру принести ребёнку поесть.

Я не ошибся, возводя его в святые! Да здравствует святой Джеймс Такер!

Пока ждал обед в номер, доктор Такер кратко пояснил, что мне придётся принять курс препаратов и побольше отдыхать. Ну и если ничего неожиданного не произойдёт, то через недельку меня выпишут.

После этого в палату вернулась медсестра и принесла тарелку с кашей. Попросив её покормить ослабшего мальчика, доктор удалился, не забыв попрощаться. Ну здесь всё понятно — я не единственный пациент.

Есть с ложечки было довольно унизительно. Только если тебя не кормит какая-нибудь милашка — в таких ситуациях не отказывают. Например, та рейвенкловка могла… впрочем, сейчас неважно, что она могла. Да и рано мне.

Короче, пришлось принять жестокую реальность, что сейчас эта каша сильнее меня, и послушно есть.

Как же бесит! Нужно избегать больниц по возможности.

Когда враг был окончательно и полностью повержен, медсестра забрала тарелку и ушла. Через некоторое время она вернулась и поставила мне капельницу. Посоветовав поспать, она удалилась.

Ну ладно. Так и быть, подниму оценку сервиса до троечки с плюсом. Скажите спасибо доктору Такеру!

Больше я никого не ждал, а значит наступило самое подходящее время, чтобы наконец-то, погрузиться в собственную голову и разобраться: что за чертовщина здесь происходит?

* * *

Доктор не соврал, и уже через неделю меня выписали и передали обратно на руки Дурслям. Забирать меня приехал дядя Вернон, и по нему было отчётливо видно, как сильно он хотел оставить меня здесь. Но жизнь сурова не только ко мне, поэтому через пару часов я снова был в этой пародии на дом и любящую семью.

Да поможет мне святой Джеймс Такер.

Всю неделю в больнице, и ещё несколько недель после, я разгребал дикий коктейль в своей голове. Чего там только не было: обрывки чужой памяти, отголоски эмоций, яркие и тусклые образы, отличный от моего стиль мышления, и прочая подобная ересь, что заглянула сюда на огонёк.

Было сложно, но я подро… подремонтировал свою протекающую крышу. Ну, насколько смог.

Из всей мешанины нового и неизведанного я по кусочкам собрал примерную реальную картину мира, напрочь сломав старую. Без этого бы не получилось принять простой такой фактик, что магия — существует. Грёбаная магия существует! Волшебники прячутся сами и прячут всё волшебное от обычных людей. Ну а я, собственно, маг. Точнее — личинка мага. До полноценного ещё пилить и пилить.

Ну и, разумеется, у магов есть свои: общество, власть, валюта, школы и злодеи. Последнюю тему никак не получится обойти, ведь один конкретный такой негодяй со мной не слабо так связан. А говорю я, конечно, о Волан-де-морте, в девичестве — Том Марволо Реддл. Коктейль обрывков именно этого индивида оказался в моей многострадальной черепушке, чтоб его дементор взасос поцеловал! И самое противное, как именно это произошло.

Этот ненормальный услышал часть некоего пророчества сомнительной предсказательницы и пошёл убивать годовалого младенца! Перед этим Том вальнул родителей этого несчастного ребенка, оставив того сиротой на попечении ненавидящей его тётки, ближайшей родни по матери… Так, стоп. Отклонился от курса. Верстай взад!

Итак, нехороший дядя Том напал на семью волшебников и убил всех взрослых. Затем попытался убить их ребёнка, но при попытке сделать это непонятным образом самоубился. Сверхразум на минималках. Вот только что конкретно его убило, я так и не понял.

Мгновенная карма?

Но, разумеется, на этом ничего не закончилось, ведь этот кусок драконьего навоза сделал с собой нечто нестандартное: Том разделил свою душу на несколько частей и поместил их в самые разные предметы, тем самым создав крестражи. Сами крестражи он заныкал куда подальше, ведь пока они существуют, он относительно бессмертен. Если, конечно, можно считать существование в виде огрызка души бессмертием.

Подводим итог: меня пытался убить почти бессмертный тёмный маг из-за услышанной части сомнительного пророчества, и случайно немножко умер об меня, попутно лишив родителей. Ничего не забыл? Ах да, маленькая деталь. Из найденного в воспоминаниях Томми описания крестражей и рациональной оценки случившегося со мной, можно сделать весьма неприятный вывод: я тоже был крестражем.

Судя по всему, в момент смерти самопровозглашённого лорда от его изорванной души отделился кусок и вселился в меня. Чем огрызок души не устроили трупы, мебель и подгузник — тайна, покрытая мраком.

Однако ключевое слово моего вывода вовсе не крестраж, а «был». Ведь теперь я им не являюсь. Не знаю каким образом, но в тот роковой день был запущен процесс поглощения крестража, из-за чего вся эта катавасия и произошла. Подтверждала эту теорию и Томова каша в моей голове, и шрам-молния, который поблёк и стал почти незаметен.

На этом плохие новости вроде бы кончаются и начинаются нейтральные и хорошие. Все непонятные вещи, что происходили со мной раньше — например тот случай, когда парик учительницы сам по себе изменил цвет на голубой — это магия. Я — молодая и, чего греха таить, перспективная личинка мага восьми лет. А это значит, что когда мне исполнится одиннадцать, я получу письмо с приглашением в Хогвартс. Хогвартс — это школа с полным интернатом, что означает расставание с Дурслями. Скучать я точно не буду.

Они, кстати, тоже.

Также от огрызка Тома мне досталась приличная библиотека знаний, пускай и неполная. И это очень ценный актив. Знания не та вещь, которой стоит пренебрегать. Как показывают воспоминания Томми, мир магии — это не добрая сказка, а серая реальность с поправкой на магию. И мне это ни капельки не нравится, поскольку идёт в конфронтацию с моей основой. Что я, чёрт побери, такое несу, спросите вы? Ну…

Поглощение крестража не прошло для меня бесследно. Ну, то есть, это и так очевидно, но я имел в виду кое-что другое. Большое количество новых знаний, воспоминаний и чужих образов мышления очень негативно сказались на моём разуме. Не беспокойтесь, я совершенно точно не стал идиотом! Даже наоборот — я стал настоящим гением! Я как бы и раньше им был, но подавлял себя из-за пагубного влияния моих дражайших родственничков. А теперь я расцвёл во всей красе! И мордашка у меня красивая — прям всё в масть!

Почти.

Проблема в том, что резкий скачок объёма хранимой в голове информации привёл к закономерной энтропии разума. А если не понтоваться и говорить простым языком — мои мозги чуть не лопнули от множества новых мыслей. И, как несложно догадаться, это довольно щекотливая ситуация.

Вариантов у меня было немного — пришлось экстренно латать собственный разум, иногда затыкая протечки буквально пальцами. А поскольку моё владение ментальной магией находится где-то на уровне между «нулём» и «абсолютным нулём», то это просто чудо, что я смог вернуть себя в норму.

Весьма и весьма условную норму.

Вот только для того, чтобы это сделать, пришлось чем-то пожертвовать, что-то собирать по кусочкам, а пару вещей и вовсе кардинально изменить. К сожалению, я не придумал ничего лучше, чем создать что-то вроде ядра разума и закрепить всё важное на него. А поскольку ядро не может быть ничем, я использовал частичку себя. Буквально себя. Моим ядром стало моё «собственное я».

Звучит солидно, но на деле мало что изменилось. Просто мой разум перестроился таким образом, что во главе угла теперь всегда нахожусь я. Я горжусь собой, восхищаюсь собой, люблю слушать комплименты в свой адрес, и всегда в первую очередь думаю о самом себе, чтобы мне было хорошо.

Бонусом мой разум частично был поражён бичом всех настоящих гениев — безумием. Не критично, но иногда очень даже заметно. Не на уровне причиндалов короля из сказки «Новое платье короля», но близко.

По итогу получилась та ещё смесь, но главное, что это сработало. Ну а то, что мне теперь хочется комфортной, беспроблемной жизни — так это же здорово! И это моё мнение, а не искусительный шёпот ядра. Да!

Ну что же, до прихода письма остаётся всего три года. И за это время я сделаю всё возможное, чтобы подготовиться. Ради самого себя. Ведь чует моё седалище, что отсидеться на скамейке запасных мне точно не дадут!

* * *