Последняя игра Хаотики (джен)

Время! Ты столь бессердечно, столь коварно и быстро, ты мчишься в неизведанные дали на всех парусах! Не зря величайшие умы неоднократно бились над относительностью этой коварной материи, да и до сих пор не все могут постичь, как же это возможно, что к тому времени, как наша милая мисс Сквайр проснулась, потянулась и отправилась умываться, на голопалубе прошло не менее двух недель. Было ли это какой-то очередной ошибкой кода? Или же все дело в том, что еще создатель «Капитана Протона» специально ускорил время в истории, чтобы за пару свободных часов после смены уставшие офицеры могли успеть пройти целиком эпизод? В любом случае, когда мисс Сквайр отправилась завтракать, ситуация на голопалубе уже очень сильно отличалась от того, во что когда-то вечером играл посетитель.

Так вернемся же, вернемся туда, дорогой читатель. Позволь я обращу твое внимание на иронию судьбы: когда-то мисс Констанс Гудхарт, верная секретарша капитана Протона, была вечной жертвой, кричала, когда ее крали враги и надеялась на то, что ее спасут. Но теперь уже мало кто слышал про капитана Протона, слишком давно он не появлялся — зато в народе прочно зацепилось новое сочетание, капитан Гудхарт. Да-да, эта блондинка, едва обрела силы, стала стремительно получать влияние, не в последнюю очередь благодаря своему новому верному спутнику Хаотике. Она считалась его «укротительницей», той, что заставила его бороться на стороне добра. Бороться, разумеется, исключительно со злом.

Она поглотила флотилии мародеров, разрозненные миры, забытые станции. Как по волшебству каждый, кто встречался с капитаном Гудхарт, примыкал к ее все растущей армии. Да и сложно их осуждать, ведь у нее были громкие лозунги — «Порядок. Совершенство. Истина».

Ох, если бы только ныне безвольный Хаотика, чья воля была заглушена тысячей голосов, мог бы взглянуть на плод своих стараний! Если бы его когда-то острое сознание могло бы оценить, как та, кем он собирался манипулировать, словно игрушкой, стремительно захватывает власть! О, он бы схватился за голову; он бы с криком пытался вырвать себе волосы. Но, к сожалению, он был всего лишь одной из пешек, которых капитан держала при себе прочнее, чем самые душистые феромоны Королевы Арахнии.

К слову об этом. Чем больше в Гудхарт было структуры, тем в больший хаос погружалась Арахния. Странные видения продолжали терзать ее голову. Она пыталась сосредоточиться, отринуть все ненужное, но... Даже готовясь к длительной осаде, она не могла не отвлекаться на странные и порой глупые и неуместные просьбы своих подданных. Когда-то давно она бы и не подумала бы обращать на это внимание, но теперь... Что-то изменилось.

Вероятно, это было Ее влияние. Она продолжала смотреть из зазеркалья, будто странное напоминание, играющее на струнах совести. Все больше в мыслях Арахнии появлялось неумолимое осознание — она не может отказаться от этого места, ее людей, но не из чувства собственности и жажды власти, нет. Слушая о растущей армии Констанс, она понимала, что несчастные присоединяются не по своей воле, так кто же, кроме нее, смог бы оказать Гудхарт достойное сопротивление?

Две женщины, столь разные, насколько это возможно. Если б художнику, смиренно наблюдавшему за конфликтом, выдали бы самую большую и красочную палитру, он бы на своем холсте оставил лишь два ярких пятна. Одно белое, почти светящееся своей упорядоченно-четкой чистотой. И другое, черное, живое, изящное в своем королевском великолепии.

Так пойдем же, читатель, со мной! Пролетим меж ассимилированных кораблей, четким клином сейчас приближавшихся к крепости Арахнии. Невольно подслушаем речь Констанс Гудхарт, доносящуюся меж командирами: «Арахния держится за хаос. Мы принесём порядок. Идеальный порядок. Уничтожьте их...» И направимся в тронный зал, где Королева внимательно смотрела в окно, поджав губы, и из изящной чашки попивала свой черный загадочный напиток.

* * *

Звуки тревоги врезались в мозг, словно пытаясь свести с ума. Почему-то это было странно-знакомо, хотя Арахния могла бы сказать, что ей нечасто приходилось участвовать в космических битвах. Пока на горизонте все было чисто, но она знала — это недолго. Она почти чувствовала, как этот осиный рой скоро ворвется в ее паутину. Как захваченные корабли, как острые и коварные жала, будут стараться впиться в ее паучьи корабли. Но она выжидала, сосредоточенно и тихо. Никто не смог бы точно сказать, каков будет исход поединка — но она знала, что сделает все, чтобы в этом беззвучном балете гибели не она оказалась побежденной.

— Моя Королева, их корабли выходят на орбиту.

Голос Лонзака звучал странно. Оглянувшись, Арахния почувствовала, что он буквально облеплен липким страхом. И это лучший генерал Хаотики? Неудивительно, что тот проиграл.

— Наши корабли?

— Я привел их все, моя Королева, — в тронный зал вошел статный мужчина, и губы женщины невольно сложились в улыбку.

— Шарактай. Ты прибыл. Что же, значит у нас действительно есть шансы. Сколько кораблей ты привел?

— Боюсь, недостаточно, моя Королева, — мужчина подошел ближе и, пав на одно колено, поцеловал руку Арахнии. — Это кажется невозможным, но у капитана Гудхарт кораблей больше, чем у нашего Паучьего Королевства.

— Не называй при мне это слово. Она такая же капитан, как я кухарка.

Поставив чашку на подоконник, Арахния подошла к большому монитору, оставшемуся еще от Хаотики. Сканеры подтверждали слова Шарактая — ее шпионские предварительные оценки были исключительно неточны. Она понятия не имела, каким образом у Гудхарт оказалось столь грандиозное количество кораблей.

Что же. Она выжидала.

— Подготовь им теплый прием, Шарактай, — Арахния взяла из рук Лонзака бластер, прицепив его к поясу своего изящного платья. — Пусть они смело летят в наши сети, а мы опутаем их, окружим и уничтожим. Готовься к битве, мой верный друг. До нее осталось совсем немного.

Отдать приказы было не сложно. Сложнее было ждать... Но вот, повинуясь указу другой стороны, корабли роем метнулись в сторону крепости. Карта Арахнии на мониторе вся побелела от количества вражеских кораблей. Но ее верные слуги тоже были не промах — она видела, как разворачиваются ее паучьи сети, окружая врагов и опутывая плотным коконом, пытаясь сдержать жалящие удары.

Битва началась.

* * *

Она не могла не прийти лично. Все были против, конечно, но что значили в общем хоре их голоса? Констанс заставила их замолчать, прежде чем вместе с Хаотикой перенестись прямо к воротам крепости.

Большая армия была красивой. Но ей не нужна была она, чтобы добраться до Арахнии.

Дверь распахнулась. Гудхарт с ухмылкой посмотрела, как оттуда с яростным криком выбегает когда-то верный слуга Хаотики.

— Во имя Королевы!.. Доктор?!

Лонзак, Лонзак... Такой глупый, такой предсказуемый... Все существование его было связано с тем, чтобы служить сильнейшему. Но сам он представлял собой не больше, чем просто ничтожество, слабое и недостойное службы в ее величайшей системе.

Хаотика поднял оружие и выстрелил Лонзаку прямо в сердце. Тот уродливо упал, его ноги подкосились, а глаза закатились. А те три десятка стражи, что выбежали за ним... Всего пару движений рукой Констанс и выстрелы, летящие в них, прекратились. Один за другим бравые воины в паучьих одеждах теряли блеск сознания в глазах, отступая за спину Гудхарт, и готовые ее защищать.

Так просто... Ведь это, несомненно, было к лучшему.

— Я освободила вас, мои милые, — молвила Гудхарт, и ее голос раздался в головах каждого. — И теперь вы поможете мне уничтожить Арахнию. Отведите меня.

Сила переполняла ее. Она чувствовала, что она будто солнце вот-вот осветит этот темный и жуткий мир. Она несла мир, она несла свет, она была выше всех этих ничтожеств, но достаточно милостива, чтоб открыть их глаза на истину.

Ей не пришлось долго петлять коридорами. Ее маленькое новое войско четко выполняло свою задачу, расправляясь со всеми, кто вставал на ее пути. Конечно, она могла бы привлечь всех к своей армии... Но она слишком предвкушала скорую победу. Она чувствовала на губах вкус унижения Арахнии, и он пьянил не хуже лучших вин.

Ах, тронный зал Хаотики... Он почувствовала его ликование, едва распахнулись двери. А потом... Все вдруг резко оборвалось. Ее спутники, и даже Хаотика, вдруг осели на пол, словно сломанные игрушки, и она почувствовала, будто в миг ослабела. Что это? Как же это возможно?!

— Хорошие мальчики, — услышала она томный голос, и из темноты вышла женщина в темном. Чуть покачивая в одной руке большой пустой флакон, а другой направляя на гостью бластер, она широко улыбнулась Констанс, изучая ее внимательным взглядом. — А вот и ты, опасная выскочка.

— Что ты с ними сделала?! — Гудхарт невольно сделала шаг назад, будучи неготовой к столь странному повороту.

— Думаешь, ты завладела их волей? Похвально. Но есть нечто сильнее твоих уловок.

— И что же это?

— Любовь, — с мягкой усмешкой ответила Арахния. — Разлитая по флаконам. Всё помещение ею насыщено. Они не причинят мне вреда.

Гудхарт рассмеялась — коротко, хрипло.

— Любовь? Ты?! — она вскинула голову. — Ты не знаешь ничего. Ни о любви, ни о силе.

Арахния вытянула руку с фазером вперед.

— Мы здесь одни. Сдавайся, Гудхарт. Я вижу, что ты безоружна. Сдавайся, отзывай свои корабли, и я милостиво сохраню тебе жизнь.

Любовь?! Гудхарт почувствовала, как ей невольно становится очень смешно. Любовь?! Что эта женщина вообще знала о любви? Величайшем, светлейшем из чувств, что она так коварно использовала в своих корыстных целях? Она смела говорить ей, Констанс, о любви?! Это было просто нелепо!

— О нет, Королева. Это ты сдашься.

Из ладоней Констанс вырвались те самые живые, хищные трубки — змеи, стремящиеся к цели. Арахния выстрелила. Луч отразился — защита.

Что же, это было неприятно, но ожидаемо. В тот же миг Королевы выстрелила еще раз. Но не в сердце, не в голову, куда б все равно не попал ее луч, отраженный странной чужеродной защитой. Нет, она целилась в стену слева от Гудхарт, где находилась секретная кнопка. Раздался глухой хлопок. Силовой барьер опутал блондинку со всех сторон. Гудхарт оказалась в энергетической ловушке.

— Ты думаешь, что это меня остановит?! — закричала она, и трубки с треском ударили в пол. Излучатели начали плавиться.

Мир заискрил. Казалось, будто все его существование вдруг оказалось будто неестественным. Арахния рванула к своему трофею, Смертоносному лучу, планируя воспользоваться им, едва противница пробьет барьер, но мир вокруг вдруг начал изменяться. Арахния могла бы поклясться, что видела, как рядом с ней возникла вдруг стена, черная стена в желтую решетку.

Вдруг ее пронзило осознание. Иллюзии! Вот что было вокруг. И, кажется, она сама была всего лишь одной из главных их частей. Будто в тумане она дотронулась до стены и не пойми откуда открылся ей загадочный ларец. Она не знала, почему, но рука сама потянулась к нему. Крошечная деталька внутри дрогнула и — выпала. И наважденье вдруг исчезло.

Барьер рухнул. Констанс, воспользовавшись замешательством, прыгнула. Один удар — и фазер вылетел из руки Арахнии.

Метнулись трубки в сторону Королевы. Они впились — жгучие, острые. Арахния рухнула на колени… но не отступила. Она схватила Гудхарт за горло. Вцепилась. Стиснула. Потянула вслед за собой.

— Ты ошибка... — прохрипела Констанс, стараясь всеми силами поработить Арахнию. — Я эволюция.

Однако пальцы с длинными ногтями, сжимали горло только все сильней. Глаза Арахнии полыхали, лицо исказилось решимостью. Она чувствовала, как трубки впиваются в ее тело со странной болью, словно жала, как тяжелела голова, а мир перед глазами покрывался темной пеленой. Но каждую частицу своей силы она направила на руки, не отпуская, не даря свободы.

Гудхарт захрипела. Она барахталась, еще пыталась жалить, надеялась, что ее яд убьет Арахнию быстрее. Она прошептала через зубы:

— Ты... Не победишь...

Но голос ее гас. Если б в глазах Арахнии уже давно не стояла такая темнота, она б заметила, как краска оставляет щеки Гудхарт. Раз! И вдруг она сломалась. Как будто в ее коде вдруг лопнула струна.

Констанс обмякла. Руки ослабели. Трубки опали, словно лишенные воли нити марионетки.

Устало Арахния отшатнулась. Тяжело дыша, она буквально чувствовала, как стучит кровь внутри ее головной коробки. Она жива! Жива! И даже... Она осталась самой собой!

Словно волна после того, как яростно хлестнула берег, а затем откатилась, забирая все с собой, вдруг стало исчезать влияние капитана.

На орбите, в небе, на земле — повсюду стали замирать тела. Ассимилированное войско вдруг застряло. Где-то на орбите флагманский корабль Гудхарт потерял управление. Он, словно осиротев, медленно накренился, и вскоре исчез в тени спутника.

Арахния оттолкнула Констанс, и та безвольно повалилась, словно сломанная кукла.

— Ты была красива… — прошептала Королева, устало поднимаясь. — Но красота — лишь узор на паутине.

Королева Арахния стояла среди разбросанных осколков совершенства. Всё снова принадлежало ей. Но верно ли?.. Не было ли это все ошибкой?

И, повинуясь странному желанию, она подошла к окну, где сиротливо осталась стоять чашка. Отпив напитка, женщина сказала:

— Компьютер. Открыть личный журнал капитана Кэтрин Джейнвэй. Я, Арахния, Королева Паучьего люда, не могу знать, по какой из тысяч причин я стала обладателем странных обрывочных знаний... Но я чувствую, что память моя о произошедших событиях недолго будет жить в текущем виде. Поэтому я расскажу о том, что видела и пережила сама...

Она говорила, а вокруг медленно поднимались ассимилированные, приходя в себя и скидывая с себя наваждение. Поднялся Хаотика, непонимающе осматривая знакомый зал, но не узнавая в нем ничего и не понимая, как он здесь очутился. Очнулся раненный Лонзак, с ужасом обнаруживший себя брошенным у ворот крепости. А остатки паучьих кораблей, что не была разгромлены во время битвы, теперь захватывали растерянный флот Гудхарт.

А Арахния медленно приземлилась на трон и встретилась глазами с растерянным Хаотикой.

— Что произошло, моя Королева? — спросил он, и Арахния вспомнила, что ее феромоны, вероятно, все еще действовали.

— Кажется, весь этот мир — иллюзия, — тихо сказала она. — Но тогда я королева иллюзии. И мне этого достаточно. Впрочем... Довольно философии. Я думаю, что нам пора заканчивать игру. Кажется, вы желали вместе править миром?..

* * *

Мисс Сквайр как раз закончила завтракать, когда внезапно сработала тревога. Девушка напряглась и немедленно бросилась к ближайшей панели. Компьютер сообщал, что один из транзисторов на голодеке отчего-то выпал, и работа его нарушена. Что же, небольшой ремонт с утра — что может быть лучше?

Когда девушка подошла к дверям голодека, она с удивлением обнаружила, что внутри отчего-то продолжается какая-то программа. Она была уверена, что остановила все как обычно вчера вечером. Впрочем, поставив программу на паузу, она смело вошла внутрь с небольшим чемоданчиком под мышкой.

Она прошла мимо лежащей на полу Констанс Гудхарт.

Она прошла мимо странно растерянного доктора Хаотики и сидящей на троне Арахнии.

Она прошла к стене, открыла крышку, и быстрыми ловкими движениями заменила несколько деталей, после чего вышла из голодека, приказав компьютеру на всякий случай стереть все изменения в программе за последние сутки и начать программу заново. Корабельный компьютер отозвался странной ошибкой, сообщив о присутствии в программе кода Борг.

После этого мисс Сквайр взглянула на часы. Что же, у нее было еще около получаса до открытия музея. Стоило разобраться с этой маленькой странностью. Уничтожив непонятно откуда вылезшие строки кода, она скомандовала:

— Компьютер, открыть программу-консультанта по вопросам «Борг».

Едва мисс Сквайр вернулась на голодек, перед ней появился маленький домик, заваленный книгами. Это была ее собственная программа, основанная на данных корабля по всем вопросам, связанным с технологиями, когда-то внедренными на корабль Седьмой из девяти. Мисс Сквайр придала им форму голографического советника, чтобы ей было с кем посоветоваться в критической ситуации, основываясь на одном из самых старых файлов голодека «Вояджера».

— О, дорогая. Давно ты не навещала меня! — посетовала красивая женщина, выходя из тени.

— Здравствуй, Децима. Я по делу. Неизвестно ли тебе, каким образом могли попасть борговские файлы внутрь программы, с этим совершенно не связанной?

— Дорогая, весь этот корабль пропитан технологиями, ты же знаешь, — улыбнулась Вернанди. — Никогда не знаешь, где окажется хитрый нанозонд. Быть может, кто-то из посетителей голопрограммы создал подобный запрос?

Мисс Сквайр покачала головой. И кому только могло в голову прийти что-то подобное? Впрочем, как знать, чего можно ожидать от посетителей. В любом случае. Ей стоило спешить в транспортерную, принимать на борт помощников. Начинался новый день. Абсолютно такой же, как и всегда на этом корабле, замершем в космическом доке на орбите когда-то великой планеты под названием Атан Прайм.

И никто так и не заметил, что в личном журнале капитана Джейнвэй впервые за долгое время появилась новая запись.