Слёзы автора: Дело об украденной рукописи (джен)

Дорога домой казалась длиннее обычного. Весеннее солнце уже клонилось к горизонту. Мы с Сатоши неспешно шагали вдоль канала. Тишину нарушал лишь шелест велосипедных шин — Фукубэ катил свой горный велосипед рядом, придерживая его за руль.

— Хорош на меня так пялиться, Сатоши, — возразил я, заметив его взгляд. — Если хотел что-то спросить, то не тяни.

— Никак не могу поверить, — хмыкнул он. — Неужели для великого Орэки Хотаро существует такое понятие, как «невозможно»? В прошлом году ты вычислил Дзюмондзи среди тысячи учеников на школьном фестивале. А тут — какой-то мелкий воришка, и ты так просто сдался?

Я засунул руки глубже в карманы и вздохнул.

— Дзюмондзи сам желал того, чтобы его нашли. Для этого он специально оставлял следы. Этот же вор преследовал совершенно иную цель. Ему нужно было, чтобы текст исчез навсегда.

Сатоши задумчиво кивнул, переваривая эту мысль. Мы наконец дошли до перекрестка, где наши пути обычно расходились.

Я остановился и перевел взгляд на велосипед друга.

— Сатоши. Не одолжишь свой транспорт?

— Хм-м? — Фукубэ вопросительно приподнял бровь.

— Надо кое-куда съездить, — уклончиво ответил я.

— Не узнаю тебя, Хотаро. — Улыбка на его лице стала чуть тоньше, но во взгляде промелькнуло понимание.

— Только не сломай переключатель скоростей, — он отпустил руль, передавая мне. — И постарайся не потратить слишком много энергии.

— Постараюсь, — кивнул я, перекидывая ногу через раму.

Сатоши помахал мне рукой и зашагал в сторону своего дома.

Красный почтовый ящик стоял на углу центральной улицы. Такэда остановился напротив него, глядя на темную щель для писем. Его плечи были опущены.

— Я так и думал, что встречу тебя здесь, — произнес я, останавливаясь поодаль.

Такэда вздрогнул и резко обернулся.

— Орэки-кун? Что ты...

— Ты обещал своим одноклубникам, что отправишь работу сегодня. — Я перевел взгляд на почтовый ящик. — И даже не имея при себе текста, пошел по привычному маршруту.

— Я просто шёл домой, вот и всё, — Такэда нервно поправил ремень сумки на плече и отвел взгляд, явно избегая смотреть мне в глаза.

— Знаешь, Такэда, — я посмотрел на проезжающую мимо машину. — Я всё думал о действиях того вора. Были ли его действия настолько нелогичными, или же это был такой хитроумный план?

Он попытался изобразить усмешку, но она вышла кривой и напряженной.

— Позволь спросить, Орэки-кун. Неужели у тебя уже есть догадки насчёт того, кто это мог быть?

— Допустим. — Я повернул голову и встретился с ним взглядом. От этого прямого зрительного контакта он неуютно поежился.

— Начнём с того, что сказала Ибара в кабинете клуба. По её словам, ты попросил словарь синонимов. Но зачем вообще автору нужен словарь синонимов за полчаса до отправки готового чистовика?

— Я перфекционист. Хотел лишь в последний раз убедиться, что всё в порядке, — заявил Такэда, чуть вздернув подбородок, стараясь придать своему голосу твердость.

— Возможно. Но затем ты предложил ей разделиться, чтобы помочь в поисках. Что было очень удобно для вора.

— Намекаешь на то, что я самолично помог вору уничтожить мой труд? — дрогнул голос Такэды.

— Ни на что подобное я не намекал, — я устало засунул руки глубже в карманы. — Просто слушай дальше и всё поймёшь.

— Если бы я хотел избавиться от чужого текста, я бы просто забрал рукопись с собой и выбросил уже дома. Это безопасно и надёжно. Но остаться в библиотеке и рисковать, методично скармливая тридцать листов аппарату... Это акт глубокой, личной ненависти к своему тексту.

Такэда приоткрыл рот, словно пытаясь подобрать слова, но ничего не последовало.

— Сегодня я читал одну книжечку, — негромко продолжил я. — Там была фраза о том, что преступника выдает не страх наказания, а стыд за плохо исполненный замысел. Я думал, это просто книжный пафос. Но когда Сатоши прочел твой обрывок вслух... я всё понял по твоей реакции.

Такэда замер, будто перестав дышать. Рука, сжимавшая лямку сумки, бессильно опустилась вдоль туловища.

Повисла неловкая тишина. Только ветер шелестел листвой в аллее неподалеку.

​— Так значит... ты всё понял ещё тогда, — его голос звучал глухо, но в нём больше не было защитной агрессии. — Так почему же сказал всем, что след оборвался?

​Я чуть повел плечами, не меняя отстраненного выражения лица.

​— Я не делаю того, чего не должен. Не было для меня никакой пользы от твоего публичного разоблачения. Поэтому и не сказал ребятам.

Такэда издал короткий, горький смешок, в котором скопилось всё напряжение сегодняшнего дня, и закрыл лицо руками.

— Я переписывал его весь год. Все ждали. Надеялись на меня. Я принёс чистовик, сел в библиотеке, ещё раз пробежался по тексту… и понял, что это плохо. Просто ужасно.

Он опустил руки. В глазах стояли горькие слёзы злости на самого себя.

— Если бы я это отправил... жюри бы просто посмеялось. Но и сказать ребятам, что я передумал, я не мог. Струсил. А когда сэнсэй отошла... этот шредер был прямо там. Я просто... принял поспешное решение.

Он замолчал, глядя на асфальт под ногами. Дыхание его всё ещё было прерывистым, но плечи наконец расслабились — словно с них сбросили тяжелый груз.

— Дело закрыто, — сухо сказал я.

Такэда поднял голову. В его взгляде мелькнуло искреннее удивление, смешанное с облегчением.

Я сел на велосипед и помчался прочь. Но, проехав несколько метров, я понял, что нужно было добавить кое-что ещё. Поэтому остановился и бросил взгляд через плечо.

— В следующем году напиши то, что не придется пустить через шредер, — проронил я и кажется, увидел как он улыбнулся сквозь слезы и слегка кивнул.