Слёзы автора: Дело об украденной рукописи (джен)

Весеннее солнце медленно сползало по стене кабинеты Клуба классики, окрашивая старые парты в теплый оранжевый цвет. Я сидел один, подперев щеку рукой, и скользил взглядом по строчкам старого карманного детектива.

«Главная ошибка дилетанта, милостивый государь, кроется не в оставленных следах, — надменно вещал со страниц книжный сыщик. — Преступника чаще выдает не страх перед законом, а невыносимый стыд за собственное бездарное творение».

Я мысленно вздохнул. Слишком пафосно. Слишком много лишней энергии тратит этот книжный преступник на рефлексию. В реальности люди чаще руководствуются простой выгодой. Я перелистнул страницу, наслаждаясь безупречной, звенящей тишиной, которая была главным смыслом моего пребывания в клубе после уроков.

Но тишина разбилась вдребезги с оглушительным треском, когда дверь кабинета распахнулась и ударилась о косяк.

На пороге стояла Читанда. В её фиолетовых глазах горел тот самый пугающий огонь решимости, который обычно не сулил моему режиму энергосбережения ничего хорошего. Чуть позади неё мялся незнакомый парень, нервно одергивая лацканы своего форменного пиджака.

— Орэки-сан! — выдохнула она. — У нас чрезвычайная ситуация. Произошло преступление!

— Читанда, если кто-то снова стащил мел из кабинета математики, боюсь, это вне юрисдикции нашего клуба, — недовольно возразил я.

— Увы, Хотаро, но всё гораздо серьёзнее, — раздался знакомый голос.

В кабинет неспешно зашли Сатоши и Ибара. Фукубэ с привычной беззаботной улыбкой облокотился на соседнюю парту, скрестив ноги в лодыжках, а Маяка с глухим, раздраженным стуком бросила свою сумку на стул.

— У Такэды-куна похитили конкурсную работу, которую он писал весь год, — Сатоши кивнул в сторону гостя.

Такэда опустил взгляд, нервно теребя край пиджака.

— Это... это просто рукопись. Тридцать листов для префектурного конкурса. Я сидел в библиотеке и отошёл на пару минут чтобы попросить одну книгу. Но когда я вернулся на свой стол, моя конкурсная работа пропала.

Сатоши покрутил в пальцах свой мешочек на шнурке.

— Исполнительный комитет уже поднял тревогу. А его одноклубники перевернули вверх дном всю библиотеку и соседние коридоры. Верно, Такэда-кун?

— Да, мы заглянули под каждую парту, проверили все шкафы. Даже мусорные урны обыскали. Но никаких следов, — произнёс он глухим, невероятно усталым голосом.

Я уже собирался вежливо отказаться, сославшись на занятость, когда Читанда внезапно подалась вперед. Она оперлась обеими руками на мою парту, нависая надо мной.

— Орэки-сан! — её голос дрожал от искреннего волнения. — Пожалуйста, мы должны помочь Такэде-сану. Ему нужно успеть сдать работу через полчаса.

Я инстинктивно вжался в спинку стула, пытаясь увеличить дистанцию, но от её взгляда было не скрыться.

— Ладно, ладно, — сдался я с тяжелым вздохом, чувствуя, как тают мои запасы энергии. — Я просто задам пару вопросов.

Я перевел взгляд на Маяку:

— Ибара. Ты же сегодня дежурила?

Маяка недовольно скрестила руки на груди.

— Да. И это бесит. Всё произошло в мою смену. Так как, экзамены уже позади, кроме Такэды-куна других посетителей не было. Он подошёл и попросил меня найти одну книгу для справки. Кажется, словарь синонимов. Проблема в том, что Итоигавы-сэнсэй в этот момент не было, — Ибара развела руками. — Мне пришлось пойти к задним стеллажам, в самый конец зала. Такэда-кун сказал, что пока я ищу, он тоже поищет. Поэтому отправился в отдел периодики, в другом крыле библиотеки.

Я прикрыл глаза, мысленно рисуя схему читального зала.

— То есть вы разделились, и стойка регистрации осталась без присмотра. Что было дальше?

— Я копалась там пару минут, нашла словарь и вернулась к стойке, — продолжила Маяка. — Сэнсэй всё еще не было. Буквально через полминуты из другого крыла вышел Такэда-кун. Сказал, что ничего полезного в журналах не нашел. Я отдала ему словарь, и он ушел обратно к своему столу. И только после этого вернулась сэнсэй со стаканчиком кофе.

Я посмотрел сначала на Ибару, затем на Такэду.

— Ибара, ты была у задних стеллажей. А Такэда был в отделе периодики. Вы не заметили ничего странного в это время? Любой звук, тень?

Такэда нервно сглотнул и покачал головой.

— Стелажи с журналами высокие. Оттуда совершенно не видно входную дверь и стойку. И я ничего странного не слышал.

Маяка нахмурилась, усердно вспоминая.

— А я... кажется слышала звуки офисной техники. Характерный такой гул из подсобки. Знаете, как будто старый принтер зажевал пачку бумаги. Я еще подумала: «О, сэнсэй вернулась и что-то распечатывает». Поэтому и не торопилась выходить из-за стеллажей. И знаешь, Хотаро... — она отвела взгляд, и её голос вдруг потерял свою привычную резкость. — Я вообще-то и сама поняла, что тут что-то не так. Раз сэнсэй вернулась позже, она не могла ничего распечатывать в тот момент.

— Теперь, когда ты упомянула об этом, я тоже начал припоминать что-то подобное, — резко подключился Такэда.

Секундная стрелка на настенных часах сделала громкий щелчок.

Я закрыл свою книжку и отодвинул её на край парты.

— Хотаро? — Сатоши сделал знакомый взгляд. — Ты ведь уже что-то понял, не так ли?

— Может быть, — ответил я и посмотрел на ребят. — Никакой вор не станет красть рукопись, чтобы потом пойти в подсобку и начать печатать реферат.

— На что ты намекаешь, Орэки-сан? — Читанда сделала шаг вперёд.

— Какая ещё техника стоит в библиотеке, которая издаёт похожий на принтер звук? — спросил я, поднимаясь со стула.

В кабинете повисла тишина. Сатоши перестал болтать ногой. Читанда замерла, переводя взгляд с меня на Маяку.

Глаза Ибары чуть расширились — теперь пазл окончательно сложился в её голове.

— Шредер! — воскликнула она.

— Именно, — сказал я, закидывая сумку на плечо. — Идём в библиотеку.

Библиотека встретила нас прохладой, пылью и сухим бумажным запахом. За стойкой регистрации уже стояла Итоигава-сэнсэй. Увидев нашу процессию, она удивленно приподняла брови.

— Ибара-сан? Вы нашли рукопись Такэды-куна? — спросила она, переводя сочувствующий взгляд на понурого парня.

— Нет, сэнсэй, — Маяка шагнула вперед. — Но мы предполагаем, что она всё еще может быть здесь.

Библиотекарь искренне удивилась:

— Здесь? Но мы же вместе осмотрели каждый угол.

— Кроме подсобки, — ровным голосом произнес я, выступая из-за спины Сатоши.

Сэнсэй нахмурилась, явно не понимая, к чему я клоню:

— Подсобки? Но там нет ничего, кроме техники и моих личных вещей. Зачем кому-то прятать рукопись там?

— Никто и не прятал, — ответил я, засунув руки в карманы. — Ибара сказала, что во время вашего отсутствия слышала гул и механический хруст. Вы в этот момент как раз ходили за кофе. А Ибара с Такэдой разделились в поисках нужной книги. Таким образом, стойка осталась абсолютно пустой. Идеальная слепая зона. Кто угодно мог украсть рукопись и проскользнуть в подсобку, чтобы избавиться от неё раз и навсегда.

Глаза Итоигавы-сэнсэй расширились от внезапного озарения. Осознав серьезность ситуации, она молча отошла в сторону и открыла невысокую дверцу за стойкой.

В тесном помещении без окон едко пахло перегретой бумагой и машинным маслом. В углу, рядом с массивным копировальным аппаратом, стоял старый шредер. Его прозрачная пластиковая корзина была до половины заполнена мелкой белой трухой.

Такэда замер на пороге. Он уставился на корзину аппарата, побледнел, но промолчал, лишь нервно сглотнув.

— Подожди, Такэда-кун, — мягко произнесла Читанда, заметив его состояние. Она чуть подалась вперед, словно закрывая его от аппарата. — Не нужно сразу думать о худшем. Мы не можем быть ни в чем уверены, пока не проверим содержимое.

— Читанда-сан права, — кивнул Сатоши. Он первым подошел к шредеру и присел на корточки.

Несколько секунд в подсобке стояла тяжелая тишина. Сатоши запустил пальцы в ворох бумажной опилки и вытянул смятый, неровно оторванный кусок. Лицо Сатоши погрустнело.

— Хотаро... — с сожалением вздохнул он, поднимая взгляд. — Твоя гипотеза подтвердилась. Кажется, вор действительно пустил конкурсную работу под нож.

— Этого я и боялся. — Такэда резко опустил голову, словно невидимый груз придавил его к земле. Его плечи мелко затряслись, а пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Челка полностью скрыла его лицо, но я успел заметить, как в глазах блеснули слезы.

— Какой ужас... — прошептала Читанда. — Кто мог так поступить? Зачем кому-то уничтожать чужой труд?

Маяка виновато опустила взгляд. В её голосе зазвучала горькая досада: — Прости меня, Такэда-кун. Если бы я только вернулась к стойке пораньше...

Вор явно спешил, — заявил Фукубэ, продолжая рассматривать клочки бумаги. — Видимо он засунул слишком много листов за раз, поэтому лезвия бумагу не разрезали, а просто порвали.

Тут даже сохранилась пара строчек... — Фукубэ прищурился, вчитываясь в обрывок. — «...его клинок сверкнул... словно слеза дракона...»

— Пожалуйста, не надо! — Такэда резко подался вперед, едва не вырвав обрывок из пальцев Сатоши. Его голос сорвался на жалкий полушепот: — Там... там могут быть личные записи на полях. И вообще... зачем читать то, что уже мертво?

— Ладно, прости, — неловко произнёс Фукубэ и бросил бумажку обратно в корзину.

Я молча стоял в дверях.

«...не страх перед законом, а невыносимый стыд за собственное бездарное творение».

Утренняя строчка из детектива всплыла в памяти сама собой.

— Но это ведь полный бред! — резко бросила Маяка, разрубая повисшую тишину. — В этом же нет вообще никакой логики. Такэда-кун ведь принимает участие от лица всей нашей школы. Какой смысл кому-то из учеников своими руками саботировать потенциальный успех Камиямы? Вору эта кража не дает ровным счетом ничего.​

— А что если дело вовсе не в конкурсе? — настойчиво вмешалась Читанда, приложив палец к губам. — Что если была это какая-то личная обида?

Сатоши одобрительно потер подбородок:

— Отличная мысль, Читанда-сан! Мотив, основанный на эмоциях, а не на холодном расчете.

— И ради этого прокрадываться в подсобку и рисковать быть пойманным с поличным у шумного шредера? — скептически выгнула бровь Маяка.

— Ибара права, — подал голос я.

Все обернулись ко мне.

— Никакой выгоды. Вор залезает за стойку, игнорирует сумки и кошельки, берет только листы и начинает шуметь аппаратом, рискуя попасться в любую секунду.

Я сделал паузу.

— Это нелогично. А значит, просчитать его мы не сможем, — я сделал паузу.

— Это мог сделать кто-угодно. Камер здесь нет. Извини, Такэда, но Клуб классической литературы здесь бессилен. Я домой, — бросил я, разворачиваясь к выходу.

— Орэки-сан, подожди! — Читанда буквально преградила мне путь, распуская раки в обе стороны. — Как ты можешь так просто сдаться? Я... я не могу перестать думать об этом. Мне очень любопытно, кто же совершил такой поступок!

— Не нужно, Читанда-сан, — голос Такэды прозвучал глухо и надломленно. — Орэки-кун прав. Всё кончено. Даже если мы найдем того, кто это сделал, это уже не вернет мою рукопись.

Читанда открыла рот, собираясь возразить, но он уже всё решил. Такэда глубоко вздохнул и вежливо поклонился нам:

— Простите, что втянул вас в это. Я сам виноват, что оставил листы без присмотра. Я постараюсь написать к следующему году что-нибудь получше. А сейчас... мне нужно пойти в исполнительный комитет и официально отозвать свою заявку.

Дорога домой казалась длиннее обычного. Весеннее солнце уже клонилось к горизонту. Мы с Сатоши неспешно шагали вдоль канала. Тишину нарушал лишь шелест велосипедных шин — Фукубэ катил свой горный велосипед рядом, придерживая его за руль.

— Хорош на меня так пялиться, Сатоши, — возразил я, заметив его взгляд. — Если хотел что-то спросить, то не тяни.

— Никак не могу поверить, — хмыкнул он. — Неужели для великого Орэки Хотаро существует такое понятие, как «невозможно»? В прошлом году ты вычислил Дзюмондзи среди тысячи учеников на школьном фестивале. А тут — какой-то мелкий воришка, и ты так просто сдался?

Я засунул руки глубже в карманы и вздохнул.

— Дзюмондзи сам желал того, чтобы его нашли. Для этого он специально оставлял следы. Этот же вор преследовал совершенно иную цель. Ему нужно было, чтобы текст исчез навсегда.

Сатоши задумчиво кивнул, переваривая эту мысль. Мы наконец дошли до перекрестка, где наши пути обычно расходились.

Я остановился и перевел взгляд на велосипед друга.

— Сатоши. Не одолжишь свой транспорт?

— Хм-м? — Фукубэ вопросительно приподнял бровь.

— Надо кое-куда съездить, — уклончиво ответил я.

— Не узнаю тебя, Хотаро. — Улыбка на его лице стала чуть тоньше, но во взгляде промелькнуло понимание.

— Только не сломай переключатель скоростей, — он отпустил руль, передавая мне. — И постарайся не потратить слишком много энергии.

— Постараюсь, — кивнул я, перекидывая ногу через раму.

Сатоши помахал мне рукой и зашагал в сторону своего дома.

Красный почтовый ящик стоял на углу центральной улицы. Такэда остановился напротив него, глядя на темную щель для писем. Его плечи были опущены.

— Я так и думал, что встречу тебя здесь, — произнес я, останавливаясь поодаль.

Такэда вздрогнул и резко обернулся.

— Орэки-кун? Что ты...

— Ты обещал своим одноклубникам, что отправишь работу сегодня. — Я перевел взгляд на почтовый ящик. — И даже не имея при себе текста, пошел по привычному маршруту.

— Я просто шёл домой, вот и всё, — Такэда нервно поправил ремень сумки на плече и отвел взгляд, явно избегая смотреть мне в глаза.

— Знаешь, Такэда, — я посмотрел на проезжающую мимо машину. — Я всё думал о действиях того вора. Были ли его действия настолько нелогичными, или же это был такой хитроумный план?

Он попытался изобразить усмешку, но она вышла кривой и напряженной.

— Позволь спросить, Орэки-кун. Неужели у тебя уже есть догадки насчёт того, кто это мог быть?

— Допустим. — Я повернул голову и встретился с ним взглядом. От этого прямого зрительного контакта он неуютно поежился.

— Начнём с того, что сказала Ибара в кабинете клуба. По её словам, ты попросил словарь синонимов. Но зачем вообще автору нужен словарь синонимов за полчаса до отправки готового чистовика?

— Я перфекционист. Хотел лишь в последний раз убедиться, что всё в порядке, — заявил Такэда, чуть вздернув подбородок, стараясь придать своему голосу твердость.

— Возможно. Но затем ты предложил ей разделиться, чтобы помочь в поисках. Что было очень удобно для вора.

— Намекаешь на то, что я самолично помог вору уничтожить мой труд? — дрогнул голос Такэды.

— Ни на что подобное я не намекал, — я устало засунул руки глубже в карманы. — Просто слушай дальше и всё поймёшь.

— Если бы я хотел избавиться от чужого текста, я бы просто забрал рукопись с собой и выбросил уже дома. Это безопасно и надёжно. Но остаться в библиотеке и рисковать, методично скармливая тридцать листов аппарату... Это акт глубокой, личной ненависти к своему тексту.

Такэда приоткрыл рот, словно пытаясь подобрать слова, но ничего не последовало.

— Сегодня я читал одну книжечку, — негромко продолжил я. — Там была фраза о том, что преступника выдает не страх наказания, а стыд за плохо исполненный замысел. Я думал, это просто книжный пафос. Но когда Сатоши прочел твой обрывок вслух... я всё понял по твоей реакции.

Такэда замер, будто перестав дышать. Рука, сжимавшая лямку сумки, бессильно опустилась вдоль туловища.

Повисла неловкая тишина. Только ветер шелестел листвой в аллее неподалеку.

​— Так значит... ты всё понял ещё тогда, — его голос звучал глухо, но в нём больше не было защитной агрессии. — Так почему же сказал всем, что след оборвался?

​Я чуть повел плечами, не меняя отстраненного выражения лица.

​— Я не делаю того, чего не должен. Не было для меня никакой пользы от твоего публичного разоблачения. Поэтому и не сказал ребятам.

Такэда издал короткий, горький смешок, в котором скопилось всё напряжение сегодняшнего дня, и закрыл лицо руками.

— Я переписывал его весь год. Все ждали. Надеялись на меня. Я принёс чистовик, сел в библиотеке, ещё раз пробежался по тексту… и понял, что это плохо. Просто ужасно.

Он опустил руки. В глазах стояли горькие слёзы злости на самого себя.

— Если бы я это отправил... жюри бы просто посмеялось. Но и сказать ребятам, что я передумал, я не мог. Струсил. А когда сэнсэй отошла... этот шредер был прямо там. Я просто... принял поспешное решение.

Он замолчал, глядя на асфальт под ногами. Дыхание его всё ещё было прерывистым, но плечи наконец расслабились — словно с них сбросили тяжелый груз.

— Дело закрыто, — сухо сказал я.

Такэда поднял голову. В его взгляде мелькнуло искреннее удивление, смешанное с облегчением.

Я сел на велосипед и помчался прочь. Но, проехав несколько метров, я понял, что нужно было добавить кое-что ещё. Поэтому остановился и бросил взгляд через плечо.

— В следующем году напиши то, что не придется пустить через шредер, — проронил я и кажется, увидел как он улыбнулся сквозь слезы и слегка кивнул.