Шестёрка Вайта (джен)

Праздничный ужин в Большом зале прошёл почти мимо внимания Гарри.

Конечно, он прекрасно понимал, что столкнётся с родителями, Сириусом и Ремусом, будет учить Снейпа и других Пожирателей смерти, но то было абстрактное понимание, а первого сентября ему пришлось пройти через осознание.

Юные версии знакомых людей производили странное впечатление.

Гарри старался не пялиться, но раз за разом ловил себя на том, что смотрит на Лили, Джеймса и Сириуса. С этим нужно было что-то делать.

Опыт преподавания у него был, и речь шла не о школьных занятиях с Отрядом Дамблдора, а про Аврорат: на протяжении почти трёх лет он вёл занятия у авроров. Однако ему не нужно было ни заинтересовывать предметом, ни нарабатывать авторитет, он был Гарри Поттером, и это говорило само за себя. Сейчас он был никем — не известным ни одному магу мистером Вайтом, и заставить себя уважать только предстояло.

За прошедшую неделю Гарри успел составить план занятий, благо ему отдали все записи предыдущих учителей, и получить одобрение директора. Но так и не решил, с чего начать первый урок. Он вспоминал своих учителей и с невесёлым смешком думал, что лучшим профессором по защите был Барти Крауч — Пожиратель смерти, который, тем не менее, действительно учил их защищаться от Тёмной магии.

Первые уроки Гарри вёл у первокурсников, и дети чувствовали его настрой: глава Аврората Поттер привык приказывать и что его приказы исполняются, и профессор Вайт ненавязчиво транслировал это аудитории. И к четвергу, когда в его кабинете оказались те, ради кого он и решил стать учителем, волнение осталось позади, и Гарри чувствовал себя вполне уверенно.

Пятый курс Гриффиндора ввалился в кабинет с хохотом и гиканьем, секундой позже вошли злые слизеринцы. При незнакомом учителе никто из них не осмелился продолжать стычку, однако то, что та имела место быть, сомнений не вызывало.

Гарри легко поднялся из-за стола и прошёл в наступившей тишине к предпоследней парте, где сидел красный от ярости парень с пшеничными волосами… и рогами. Невербально отменив чары, Гарри чуть улыбнулся незнакомому слизеринцу и спокойно двинулся обратно к своему столу.

— Минус двадцать баллов с Гриффиндора. — Гриффиндорцы заворчали. — Кстати, поздравляю, вы первые, с кого я снял баллы. А теперь… — он развернулся на каблуках и, широко расставив ноги, обвёл взглядом студентов. — Меня зовут Гарри Вайт. У меня нет любимчиков, и я намерен оценивать каждого из вас объективно в соответствии с вашими знаниями и умениями. Я могу научить вас противостоять более сильному врагу, победить в схватке со всякой нечистью и выжить при нападении почти любого монстра… Или же разбираться с вашими проделками и снимать баллы за нападения друг на друга.

Студенты молчали, и Гарри счёл это хорошим знаком.

— Кое-что про вас мне уже известно из заметок предшественников и рассказов коллег, однако я рассчитываю составить о каждом из вас собственное мнение. И потому этот урок мы посвятим знакомству. Встаньте, пожалуйста.

Студенты зашумели, но поднялись, и Гарри невербально уменьшил всю мебель, левитировав парты и стулья себе на стол. Это произвело впечатление.

— Вы, — Гарри обвёл взмахом руки часть учеников, — к этой стене, оставшиеся — к противоположной, чтобы я всех видел. А теперь я буду вызвать по двое и прошу продемонстрировать мне владение стандартным комплексом школьных заклинаний, изученных вами за прошедшие годы. — Он сделал паузу и внушительно повторил: — Только стандартные чары. Кто захочет выделиться, отправится на отработку к мистеру Филчу. У нас урок, а не смотрины или сведение счётов. Что ж, приступим. Прошу, — и он указал на двух учеников, стоящих с краю.

Именно этот курс, в отличие от большинства студентов Хогвартса, Гарри знал. Не лично и не близко, за исключением Сириуса, Ремуса и Снейпа, но знал. Лили и Джеймса по рассказам их друзей, Эйвери, Мальсибера, Розье, Улкиса и Трэверса — по материалам их дел. Но оценивать Гарри собирался не тех, кем эти люди стали годы спустя, а подростков. Он действительно хотел узнать их всех и… повлиять.

Сдвоенный урок пролетел быстро, до колокола оставалось не более пяти минут, когда последняя пара обменялась заклинаниями. Без происшествий не обошлось, но травм удалось избежать: Гарри успевал вмешаться.

— Я увидел достаточно, чтобы сделать выводы. Надеюсь, вы тоже, — он улыбнулся и покачал головой, — хотя вряд ли. И потому домашнее задание таково: проанализируйте свои сильные и слабые стороны. И нет, мне не нужны эссе на двадцать дюймов. Это нужно вам, поэтому не рекомендую пренебрегать заданием. Можете идти.

— Профессор Вайт, — окликнул его Розье. Светловолосый улыбчивый парень смотрел неуверенно, и Гарри поощрительно кивнул. — А нам вы свои выводы не озвучите?

— Озвучу, — спокойно ответил он и снова обвёл всех взглядом, — в конце учебного года. И очень рассчитываю, что сравнение меня порадует.

* * *

Быть учителем Гарри нравилось. Проверять эссе — нет, конечно, а вот учить и видеть, как дети овладевают знаниями, — очень. Поначалу Гарри сохранял нейтральное отношение и не демонстрировал расположения, но уже к концу месяца у него появились любимые ученики. И это были отнюдь не гриффиндорцы.

С идеализацией родителей Гарри покончил давно — во время занятий окклюменцией со Снейпом, когда влез в его воспоминания и увидел, на что способен Джеймс, — но естественное для сироты желание узнать маму и папу так и не пропало. Однако он не мог себе позволить как-то выделить Лили и Джеймса, это было бы неуместно, а вскоре и желание такое пропало. Видеть их такими беззаботными, наивными и открытыми было… неприятно. Иррациональная обида на детей, на их счастливое детство неожиданно подняла голову и отравляла мысли.

Джеймс Поттер, учись Гарри с ним в школе, не стал бы его другом. Он был избалованным и надменным, ничуть не уступая в этом слизеринцам. Как, впрочем, и Сириус. А вот Лили была похожа на Джинни: яркая, громкая, смелая… И прошедшему через болезненное разочарование и скандальный развод Гарри это не казалось плюсом.

Когда-то он мечтал оказаться в школе одновременно с родителями, стать их другом, раз уж сыном расти не вышло, но сейчас со всей отчётливостью понимал, что в реальности всё было абсолютно не так, как он себе фантазировал.

Он пытался убедить себя, что несправедлив и не может всерьёз обижаться на то, что его родители были самими собой, они ведь ещё были совсем детьми, а позже будут бороться с Волдемортом и, в конце концов, защитят самого Гарри ценой своих жизней, но доводы рассудка не работали. Здесь и сейчас Джеймс, Лили и Сириус не были его родителями и крёстным, это были просто гриффиндорцы, обычные студенты… Пренебрегающими правилами, устраивающими злые розыгрыши для слизеринцев и откровенно травящими Снейпа.

И Гарри понял, что пора заканчивать с рефлексией. Он пришёл в Хогвартс не ради того, чтобы подружиться с родителями. Это могло бы стать приятным бонусом, он рассчитывал на это, однако главным было другое. Пусть он устранил ту опасность, из-за которой его вообще отправили в прошлое, но изобилие других проблем всё ещё висело дамокловым мечом над этими ничего не подозревающими детьми.

Глядя на учеников, Гарри лишь горько вздыхал. Никто из них не прожил нормальную жизнь. Джеймс, Лили, Розье и Уилкис — погибли, едва перешагнув порог двадцатилетия. Эйвери, Мальсибер, Трэверс и Сириус — провели долгие годы в Азкабане. Ремус, лишившись друзей, влачил жалкое существование. Петтигрю, совершивший предательство не из подлости характера, а из страха, вообще просуществовал десяток лет в теле крысы… А ведь были и другие. Барти Крауч, например. Умный мальчишка, налету схватывающий информацию. Регулус Блэк, скромный и тихий, робко улыбающийся в ответ на похвалу… Да и остальные ученики, с которыми Гарри познакомился, в следующие годы, если ничего не предпринять, пройдут через испытания, боль и лишения.

И он хотел не допустить повторения.

Гарри вполне осознавал, что учит сражаться в том числе и будущих Пожирателей смерти, и всё же верил, что сумеет всё изменить. Тем более что ему удалось заслужить уважение и заручиться расположением некоторых учеников.

Слизеринцев.

Его виртуозное владение щитовыми чарами, раз за разом демонстрируемое как во время учебных сражений, так и в коридорах — за миг до попадания проклятия или шутливых чар, — не могло остаться незамеченным. И, как Гарри и опасался, его решили испытать. Поспевать было непросто, однако он с неизменным спокойствием останавливал желающих подраться, снимал баллы и отправлял к Филчу, не пытаясь никого воспитывать и стыдить, пока в конце сентября не произошло то, чего он втайне ждал.

Напряжение между Джеймсом и Снейпом нарастало день ото дня. Лили делала вид, что недовольна этим, но Гарри видел, что она притворяется, внимание ей льстило, как и соперничество ухажёров. Вот только масштаб будущих проблем она не могла и представить.

На его урок соперники пришли уже заведённые и всё занятие бросали друг на друга яростные взгляды, поэтому когда прозвенел колокол и ученики покинули кабинет, Гарри последовал за ними. Он опоздал буквально на минуту, но её хватило, чтобы в коридоре вспыхнула драка. Было ли это схваткой Джеймса со Снейпом, вмешались Мародёры потому, что их друг проигрывал, или напали на Северуса все вместе, уже не имело значения. Мальсибер и Эйвери готовы были вмешаться, но Гарри успел раньше.

Раскидав противников в разные стороны, Гарри облил троих из них ледяной водой и тоном, ничуть не теплее, сказал:

— Люпин, Петтигрю, минус тридцать баллов с каждого. Поттер, Блэк, Снейп, минус пятьдесят баллов с каждого. А теперь вы трое проследуете за мной к директору.

— Снейп первый начал… — вякнул Петтигрю, и Гарри, не оборачиваясь, добавил:

— Минус ещё десять баллов.

Студенты шокированно молчали.

Гарри зашагал прочь, зная, что зачинщики не осмелятся ослушаться. Джеймс с Сириусом шли с левой, Снейп — с правой стороны коридора, обменивались ненавидящими взглядами, но молчали.

— Лакричные палочки, — произнёс Гарри пароль и, когда горгулья послушно отъехала в сторону, приглашающе кивнул, подзывая учеников.

Разговор с Дамблдором укрепил его во мнении, что он принял правильное решение, когда задумал изменить прошлое. В корне неверное поведение студентов не произвело на директора того же впечатления, что на самого Гарри. «Шалости» — вот как Дамблдор охарактеризовал нападение четверых на одного.

«Неудивительно, что слизеринцы пошли к Волдеморту», — качнул головой Гарри и озвучил:

— Я не считаю, что мистер Поттер и мистер Блэк заслуживают снисхождения. Мистер Снейп, несомненно, не невинная овечка, он тоже перешёл рамки допустимой обороны и заслуживает наказание, однако ревность мистера Поттера не даёт ему право нападать на соперника.

Прямота изумила всех. Джеймс и Снейп покраснели, у Сириуса натуральным образом отвисла челюсть, и даже Дамблдор не скрыл удивления, смущённо кашлянув.

— Если вы не примете меры, директор…

— Вы уже сняли баллы с мальчиков.

Гарри закатил глаза и прямо встретил взгляд директора:

— Значит, меры приму я. Молодые люди, следуйте за мной.

Что характерно, Дамблдор не возразил, а притихшие ученики, позабыв о показушном дистанцировании, двинулись следом.

— Профессор, — окликнул Сириус, когда они дошли до ведущих на улицу дверей, — куда вы идёте?

— Туда, где от ваших глупых действий никто не пострадает, — невозмутимо ответил Гарри.

Вскоре он остановился и обернулся, строго смотря на учеников.

— Мистер Блэк, подойдите ко мне, а вы, юноши, наверняка знаете правила магических дуэлей. — Джеймс неверяще посмотрел на Снейпа. — Что же вы медлите? Разойдитесь на десяток шагов, поклонитесь и начинайте. — Оба не пошевелились, смотря себе под ноги. — Поттер, вы напали на однокурсника. И не в первый раз. Я не видел, что именно произошло, но это в любом случае не оправдывает нападения вчетвером на одного. Вы хотели продемонстрировать мисс Эванс, что вы лучше? Но вы не лучше, Поттер. Вы такой же студент, как мистер Снейп. Что бы вы доказали победой? Что он слабее четырёх гриффиндорцев? А вы, мистер Снейп? Разве дружба с мисс Эванс даёт вам право оскорблять её сокурсников? Чем вы лучше Поттера? Я повторюсь, но вы такой же студент. Кто из вас больше знает и умеет, в вопросах личных отношений не имеет никакого значения. Но вы оба рвались выяснить, кто сильнее, вы хотели сразиться? Вперёд. Честная дуэль, ограничения вам известны.

Мальчишки молчали и не смели поднять глаза.

— Мистер Блэк, — перевёл взгляд на Сириуса Гарри, — а что вы можете сказать в своё оправдание? Или вам тоже нравится мисс Эванс? — тот замотал головой, как окунувшийся в озеро пёс, и Гарри нарочито удивился: — Тогда чего вы лезете в чужую ссору?

— Джеймс мой друг, — попытался огрызнуться тот, и Гарри с трудом скрыл торжество:

— И что же, девушки у вас поэтому общие? Последний шанс, Поттер и Снейп. Деритесь или…

— Или что? — подал голос Северус.

— Или прекратите вести себя, как идиоты, — отрезал Гарри. Дал несколько секунд на осознание сказанного и поставил точку: — Если ваша вражда не прекратится, я отстраню вас обоих от занятий. Будете на пару мыть полы во всём замке до выпускного бала вместо уроков защиты от Тёмных искусств. И прошу, не считайте себя самыми умными, вокруг сотни любопытных глаз, о любом вашем конфликте я узнаю. Ступайте. А вы, мистер Блэк, задержитесь.

Джеймс бросил на друга быстрый взгляд и молча пошёл обратно к замку. Снейп замешкался на мгновение, но тоже не посмел возразить и ушёл.

— Скажите, мистер Блэк, вы считаете правильным влезать в чужую драку?

— Вы не знаете Снейпа! — огрызнулся тот.

— Как и вы, — легко парировал Гарри. — Вам только кажется, что вы его знаете. По-вашему, принадлежность факультету определяет характер, верно?

— Конечно!

— То есть все маги делятся на четыре группы?

— Ну да.

— А я?

Сириус растерянно моргнул.

— Факультет, мистер Блэк, это лишь внешнее. Подумайте о внутреннем. Решение Шляпы никого не делает хорошим или плохим. А вот поведение тех, кто тебя окружает…

— Может, мелкие ещё не плохие, но их же окружают слизеринцы постарше…

— Вы неверно меня поняли. Я имел в виду кого-то вроде вас.

— Что?!

Гарри не нравилось, что приходится быть жестоким с Сириусом, но иного способа пробиться через выстроенную тем оборону он не мог придумать.

— Вам нравится задирать мистера Снейпа. Не из-за мисс Эванс, вам она безразлична. И не из-за мистера Поттера. Вам просто нравится задирать других.

— Это не правда!

— Это правда, мистер Блэк, и это удручает. Я наблюдал за вами. Вы ставите подножки слизеринцам, зло шутите над младшими учениками собственного факультета, не упускаете возможность сказать гадость родному брату. Если бы не знал, что вы гриффиндорец, ни на миг не усомнился бы, что вы слизеринец.

Лицо Сириуса пошло пятнами.

— Я говорю это не для того, чтобы вас унизить, поэтому не сверкайте глазами. Я говорю это наедине в надежде, что вы задумаетесь над мотивами своего поведения. Очевидно, вы жаждете любой ценой оказаться в центре внимания, но знаете ли, почему? Что и кому вы хотите таким образом доказать? Вы неглупый юноша, мистер Блэк, и в вас нет злости. Но ваше поведение любому нормальному человеку покажется неправильным, если не назвать его похуже. Зачем вы создаёте о себе такое впечатление? Зачем притворяетесь хуже, чем есть на самом деле? Вы с друзьями оказываете друг на друга плохое влияние. По отдельности каждый из вас — неплохой человек, но вместе вы словно соревнуетесь, кто проявит себя хуже. И если у вас с мистером Поттером есть крепкий тыл, то в случае какого-то происшествия с мистером Люпином, например, помочь ему будет некому.

Чем дольше говорил Гарри, тем ниже опускалась голова Сириуса.

Конечно, хотелось верить, что этот разговор заставит мальчишек одуматься и изменить поведение, но Гарри давно уже не был тем наивным гриффиндорцем, что верил в лучшее в людях.

— Можете идти, мистер Блэк. И помните, что вы не обязаны подтверждать сложившееся о вас мнение. Вы можете быть лучше.