Под присмотром алой луны (гет)

* * *

Новый Порт был городом процветающим. Братья шли по людным улицам. Карамон смотрел на окружавшие их лавки и магазинчики во все глаза. Рейстлин прятался под капюшоном красной мантии и тщетно старался казаться незаметным. Дети, похожие на стариков тыкали в него пальцами и звали матерей посмотреть на странное чудо. Рейстлин стоически сносил нежелательное внимание.

Терпение и смирение.

Именно этому его хотел научить Пар-Салиан.

Навстречу братьям шла компания крестьянских парней, оживленно болтающих между собой. За пять шагов до столкновения она наконец обратили внимания на Карамона и Рейстлина.

— Ух ты, матушка моя! — воскликнул один из парней, показывая своим приятелям на Рейстлина.

Их реакция была схожей. Кто-то поплевал через левое плечо. Остальные начали пялиться.

Терпение и смирение.

Впрочем, Пар-Салиан сам дал ему действенный инструмент.

Рейстлин выглянул из-под капюшона и пристально посмотрел на юношей. Юношей? Он видел стариков. Видел чуму, оспу, незрячие бельма, согнутые спины, немощь, смерть и тлен.

«Все равно вы все умрете, жалкие твари», — подумал Рейстлин и снова надвинул капюшон на глаза, подумав, что благодарен Пар-Салиану за проклятое зрение. Это правильно — понимать, что все умрут в этом мире. Более того — это приятно.

Карамон ничего не заметил. Его внимания отвлекала девушка, которая в скором времени должна была растолстеть и начать сутулится. Рейстлин толкнул брата в бок.

— Не зевай. Нам нужно попасть на доки.

— А? А! Да, доки, конечно, доки.

Рейстлин закатил глаза.

* * *

— Не, не. До Гудлунда мой корабль не ходит. Да и не знаю я, зачем бы вообще туда ходил. Мы с Гудлундом не торгуем. Да и с кем там торговать? С кендерами? С людоедами из Кхура?

Рейстлин кивнул. Что ж, примерно так он и предполагал. Он устремил взгляд на большую карту, прибитую к стене за спиной капитана корабля.

— Мой корабль, — продолжил вещать человек, — дойдет до Палантаса. Ума не приложу, зачем вам, юноши, в Гудлунд, но в Палантасе вы точно сможете найти занятие по душе и разбогатеть.

Капитан хитро подмигнул Рейстлину и сделал характерный жест, потерев большим пальцем указательный и средний.

Быстрый взгляд молодого мага нашел на карте Палантас. Рейстлин нахмурился: далеко. Он помотал головой.

— Благодарим, но нет. Палантас нам не подходит. Уходим, Карамон.

Капитан пробовал братьев печальным взглядом. Юноши не выглядели слишком богато, и капитан готов был провезти их с большой скидкой: он смертельно нуждался хоть в каких-нибудь деньгах.

* * *

Целый день поисков корабля не дал никаких результатов, если не считать того, что оба валились с ног от усталости, а от жаркого солнца разболелась голова. Выйдя с доков, Карамон тут же заприметил таверну с вывеской в виде паука, которая гласила: «Медный Краб». Судя по всему, Медный Краб был и постоялым двором. Карамон тут же потащил брата внутрь, а Рейстлин был слишком вымотан, чтобы даже думать о возражении.

В главном помещении было сумрачно и душно. Запах рыбы во всех ее ипостасях, как то: сырая, вареная, жареная, копченая, соленая, сушеная, подгнившая и совсем сгнившая — пропитал воздух насквозь. От усталости, духоты и изобилия ароматов Рейстлин закашлялся. Он почти не мог держаться на ногах и прислонился к стене, буквально повиснув на посохе мага.

— Он болен? — забеспокоилась трактирщица, худоба которой являлась лучшей антирекламой ее заведения. — Нам тут чумные не нужны!

Рейстлин с ненавистью глянул на женщину, готовясь бросить ставшее уже привычным: «моя болезнь не заразна», но кашель стиснул горло стальными тисками. Молодой маг вздохнуть не мог, не то, что говорить.

— Да у него чахотка! — всплеснула руками трактирщица, которая, несмотря на тусклое освещение, разглядела кровь на платке, который маг прижимал к губам. — Нет, молодые люди, уходите отсюда побыстрее!

Женщина попыталась вытолкать Карамона за дверь — к Рейстлину она подходить не решалась, — а тот застыл столбом, не зная, что делать и как помочь брату.

— Кипятка! — прошипел Рейстлин в перерывах между судорогами.

Карамон, получивший инструкцию к действию, просиял и бросился выполнять. Рейстлин стек по стене на скамейку.

— И полвека не прошло, — прошипел он, когда смог наконец говорить.

Золотые пальцы судорожно до побелевших костяшек стискивали стакан со смердящим отваром.

— Однажды я умру из-за твоей нерасторопности, братец.

Карамон побледнел. Рейстлин получил слабое удовлетворение от страха брата.

— Но Пар-Салиан говорил, что кашель не может убить тебя, — неуверенно пробасил воин.

— Не делай вид, что хоть на секунду ему поверил.

— Так-то оно, конечно, так, я ничего в этом не смыслю…

Рейстлина, усталого измотанного и взбешенного попыткой официантки выгнать его ночью на улицу, оправдания Карамона только сильнее раздражали.

—Не смыслишь, так заткнись, пока не начнешь смыслить. И найди нам комнату с камином, — приказал он, плотнее продвигаясь к огню в общей зале и кутаясь в красную мантию.

* * *

Было темно. Рейстлин неслышно встал с кровати, бросил на брата взгляд: тот спал. В маленькое окно лил красный свет. Он беспокоил мага, мешал ему уснуть, будоражил воображение, тревожил. Рейстлин сделал шаг в сторону окна, чтобы закрыть его.

Из кровавых лунных лучей соткался женский силуэт. Лунитари снова явилась к нему. Рейстлин вопросительно наклонил голову на бок. Уж не собирается ли богиня посвящать в тайну миссии Карамона? Лунитари приложила указательный палец к губам и поманила Рейстлина к себе. Он поднял брови, но подошел. Лунитари сильным толчком распахнула окно, впрочем, совершенно беззвучно. Она лукаво улыбнулась, показала пальцем вниз и спрыгнула.

Рейстлин выглянул в окно. Лететь вниз было недалеко. Их с братом комната находилась на втором этаже, а под окном располагалась крыша кухни первого этажа, деревянная, но усыпанная павшими листьями. В паре мест на ней даже росла трава. Рейстлин опустил из окна посох Магиуса, уперся им в землю и спрыгнул. Приземление вышло более менее удачным. По крайней мере, грохот был не велик, а сам акробат ничего не вывернул и не сломал. Лунитари нахмурилась.

— Почему не воспользовался заклинанием посоха?

Рейстлин смутился. Он знал, что в посохе есть заклинание плавного падения, но не мог его активировать. Пока не мог. Он признался в этом, глядя куда-то мимо богини. Та фыркнула.

— А ведь этот посох Магиус делал в свете моей луны. Знаешь, Рейстлин, мне не нравится, что ты не пользуешься таким прекрасным артефактом. Сам ты его осваивать годами будешь. Не то, чтобы для меня пара лет делали погоду… но я хочу получить чертежи башни к осени. Плавное падение активируется словом «Пвеартфол». Если будешь делать все как надо, я тебе помогу разобраться с остальными тоже.

— Спасибо, — недоверчиво поблагодарил Рейстлин, непроизвольно сильнее вцепившись с посох (как бы не отобрали).

Лунитари прошла до самого козырька. Теперь они были достаточно далеко от окна, чтобы никто не подслушал разговор. Она села на край крыши и свесила ноги. Медно-красные волосы трепетали на ветру, окружала красивое лицо богини алым нимбом. Рейстлин откровенно любовался ей: теперь в его жизни почти не было красоты.

— Что ты думаешь о кошках?

Рейстлин молчал, считая, что ему пока не предоставили достаточных данных для ответа на этот вопрос. Лунитари его молчание ни мало ни смутило.

— Вот я нахожу их очень славными. Такие пушистые, теплые… Знаешь, откуда пошел стереотип, что у настоящей ведьмы должна быть черная кошка?

Рейстлин снова промолчал. Лунитари не нуждалась в ответе, ей просто хотелось поговорить. Кажется… то есть, будь на ее месте обычная девушка, говори она с подобной интонацией и подобным образом болтая ногами в воздухе, Рейстлин бы сказал, что она просто хочет поговорить. Лунитари не была обычной девушкой, она была богиней, но все же…

— Ты когда-нибудь замечал, как животные с тонким нюхом реагируют на тебя? Собаки, там, хорьки… Я тебе когда-нибудь покажу хорька, они в высшей степени очаровательные животные. Только он вряд ли согласится на руках сидеть как раз по той причине, что волшебники таскают с собой уйму смердящих компонентов для заклинаний. Собаки не любят запах ртути и гуммиарабика. У тебя есть ртуть и гуммиарабик?

Лунитари посмотрела на Рейстлина. Волшебник мотнул головой.

— Пока в этом нет необходимости.

Она звонко хлопнула себя по лбу.

— Точно! Совсем забыла. Но у тебя точно есть что-нибудь похуже. Мы всегда носим с собой что-нибудь похуже.

Она потянула носом воздух и стала похожа на лисичку, которая вынюхивает мышь.

— У тебя с собой розовые лепестки… дохлый кузнечик…горсть могильной земли… Разве тебе часто встречалась нежить?

— Нет.

— А на кой дьявол тебе тогда могильная земля? Волшебник твоего уровня может с ее помощью только искать нежить в округе.

Рейстлин молчал.

«Потому-то я и тащу эту землю от Утехи, что еще ни разу не встречалась», — хотел ответить он, но решил, что будет выглядеть глупо и промолчал.

Второй вариант был повеселее, но Рейстлин решил, что он не в его стиле. «Это чтобы разводить доверчивых крестьян. Муа-ха-ха!» И инфернально захохотать. Обязательно инфернально захохотать.

Рейстлин промолчал.

— Умный ты, предусмотрительный, — похвалила его Лунитари, словно и не заметила заминки.

— Знаю.

— И скромный в придачу.

— А ты была обо мне другого мнения?

Рейстлин театрально схватился за сердце. Лунитари хихикнула и закатила глаза.

— Так вот я говорила о материальных компонентах.

— Ты говорила о кошках.

— Какой внимательный!

Лунитари попробовала прикоснуться к Рейстлину, но тот пресек это поползновение. Богиня только плечами пожала и продолжила свое рассуждение.

— Твои материальные компоненты для почти всех животных смердят могилой за версту. А кошкам, наоборот, нравится. Поэтому в качестве фамильяров мы заводим кошек.

— Ты так и не сказала, почему именно черных.

Ответ был на поверхности. Черный символизировал ночь, тьму, зло, страх, — словом, все, что видели простые люди в чародеях и чародейках.

— Белая шерсть к мантии липнет. Потом не отстираешь, — сказала Лунитари.

Рейстлин тихо фыркнул.

— Как прозаично.

— Я думала тебе нравится прозаичность?

— Не путай ее с серьезностью.

— Хорошо, не буду. Значит, по твоему жизнь должна подчиняться строгим правилам, быть серьезной, но не лишенной интересных поворотов?

— Очень упрощаешь. Жизнь такова, какова она есть.

— И не поспоришь!

— Тогда не спорь. Ты пришла поговорить о кошках?

— С тобой поговоришь! Ты мне, кстати, так и не ответил, что ты думаешь о кошках. Я жду.

Рейстлин задумчиво обвел взглядом небосвод, пытаясь придумать ответ. О кошках он вообще ничего не думал. Даже, когда Карамон запустил соседскую кошку в их дом, где она съела его лабораторных крыс, Рейстлин не думал о кошке, он думал, что его брат — идиот.

— Я считаю, что самодостаточный волшебник должен обходится без фамильяров. Фамильяр — костыль для слабых магов.

— И себя ты, конечно, относишь к самодостаточным? — ехидно уточнила Лунитари, а в глазах девушки заплясали чертики, обозначавшие, что она расставила собеседнику ловушку.

Рейстлин одарил ее ядовитой улыбкой. Ловушка была настолько простой, что он решил попасться в нее из принципа.

— Разумеется. Я самодостаточный, полноценный волшебник.

— Поэтому везде с братом ходишь?

Рейстлин почувствовал, что краснеет.

— Это временные меры.

— Нет ничего более постоянного, чем временные меры, ты знал?

— А ты знала, что эта фраза относится к политике и законодательству, а не к утилитарному использованию сиблингов в стрессовых для организма условиях?

— Ладно-ладно, — Лунитари ласково улыбнулась, — вообще я пришла за делом.

— И это дело не мое отношения к кошкам? Я шокирован! — театрально удивился Рейстлин.

Лунитари хмыкнула.

— Я пришла поторопить тебя.

Рейстлин удивленно поднял брови. С момента прошлой встречи прошло едва ли пол недели.

— Кое-кто, имени его я пока назвать тебе не могу, тоже начинает охоту за чертежами башни. Я хотела предупредить, Рейстлин, что у тебя появился враг.

Ну, конечно, он появился! Надо быть слепым и тупым овражным гномом, чтобы этого не понять. Не просто так у них с Карамоном увели коней. Ни один трезвый гоблин бы на такого, как Карамон, добровольно не полез. А у гоблинов был лидер…

— И при этом мне не следует знать, кто он? — язвительно скривил губы Рейстлин.

— Сам догадаешься.

— Ну я-то, положим, догадаюсь — не тупой, — но почему бы богине на дать простой ответ на такой простой вопрос?

Вместо ответа Лунитари растворилась в лунном свете. Рейстлин про себя выругался. И пошел обратно. Оказавшись под окном своей комнаты, он понял, что залезть обратно будет много сложнее, чем вылезти.

* * *

Над Новым Портом занималась заря. В дверь комнаты близнецов постучали. Карамон вздрогнул и проснулся. Рейстлина же, который в предрассветный тиши продирался через военную кампанию Хумы, в которой засветился и Магиус с его посохом, стук не застал в расплох. Характерный стук: «Та та-та-ра та-та».

— Карамон, открой, — приказал Рейстлин.

Вошла девочка лет девяти. Растрепанная, похожая на синицу.

— В порт прибыл корабль. Дальнейший курс пока неизвестен. Судя по виду, авантюристы. Могут и до Гудлунда плыть.

Девочка вытянулась по стойке смирно, как маленький дворовой солдатик.

— Отлично, — похвалил Рейстлин, — еще что-то?

Девочка опустила глаза в пол и смущенно переступила с ноги на ногу.

— А магию покажешь? Мне говорили…

Рейстлин ничего не сказал. Он поднял обтянутую золотой кожей руку, так чтобы она засияла в свете восходящего солнца. На стене рядом с девочкой появился солнечный зайчик, потом солнечная черепаха и солнечный дракон, несколько секунд махавший крыльями. Рейстлин поворачивал изящную кисть, как в танце, заставляя солнце плясать так и этак. Он только чуть-чуть прибег к магии. Его любимые фокусы были на грани реальности. Девочка смотрела во все глаза. Потом Рейстлин опустил руку и звери исчезли.

— Как ты это сделал? А можешь научить?

— Могу, если у тебя в запасе есть ненужные десять лет жизни.

Девочка печально вздохнула и вышла из комнаты, на прощанье помахав молодому волшебнику рукой.

Рейстлин перевел взгляд на Карамона. У братьев снова появилась возможность добраться до Кендермора морем. Карамон смотрел на Рейстлина глазами огромными и круглыми, как блюдца.

— Что это за ребенок?

Рейстлин только пожал плечами. Он впервые видел девчонку, хотя хорошо знал такой тип детей: ненужные родителям, воспитанные улицей, смелые, трудолюбивые, жадные до зрелищ и мечтающие хоть на секунду приобщиться к большому миру смелых авантюристов и мудрых волшебников.

— Откуда она знала, что мы ищем корабль?

— Любой, у кого есть глаза, мог понять.

— А пришла почему?

— Сам не понял?

— Нет.

Рейстлин закатил глаза. Такая простая и очевидная истина не нуждалась, чтобы из-за нее лишний раз сотрясали воздух. Однако Рейстлин все же снизошел до объяснений.

— Хотела посмотреть фокусы.

— А как она…?

Рейстлин понял, что вопросам не будет конца, говорить сегодня он был не в настроении, поэтому отмахнулся и предложил Карамону придумать самому ту версию, которая его больше удовлетворит.

Через некоторое время братья отправились на завтрак, а потом в порт.

Корабль там действительно был с лихой командой авантюристов на борту. Они даже готовы были отплыть через несколько дней в Гудлунд. Один из команды пристально разглядывал Рейстлина единственным глазом все время, а потом наклонился к капитану и сказал шепотом, который Рейстлин не должен был, однако услышал: «Эти ребята не просто так плывут на край света. Готов поставить последний глаз, что они ищут клад».

Капитан назначила цену, от которой братья покачнулись. Таких денег у них не было даже в самом начале, не то, что сейчас, после похищения коней и половины имущества. Рейстлин пришел в себя первым.

— А если просто через Новое Море? — спросил он, уже мысленно рассчитывая, сколько десятков миль придется пройти пешком и на которой он все-таки протянет ноги.

Капитан назвала другую цену, более вменяемую, хотя все еще довольно большую. Братья переглянулись, сказали, что должны подумать и отступили с корабля.

* * *

— Ну, денег у нас нет даже на переправу через Новое Море, — сообщил Карамон, после ревизии имущества братьев. Сказал он это таким тоном, который всегда означал: «Брат, придумай что-нибудь».

Как проста была жизнь этого олуха, за которого всегда думали другие. Быть большим сильным и тупым — что проще для существования. И даже больше, чем существования, — счастья. Впрочем, счастье удел слабых и не амбициозных. Рейстлин не такой.

— Денег у нас нет, но есть идея.

Карамон вопросительно поднял взгляд.

Рейстлин подумал: узнай маги Конклава о том, что он задумал — его возненавидят. Но да что ему их любовь или ненависть? Есть дела поважнее.

— Я ведь могу наложить правдоподобную иллюзию.

— Ты собираешься заморочить голову капитану? Это звучит не очень честно.

Рейстлин быстро вспомнил, почему никогда не посвящал брата в свои планы заранее. Помочь — не поможет. Помешать может.

— Ой, заткнись! Мне нужно провести пару экспериментов.

В книге у Рейстлина было хорошее заклинание иллюзии, только он не знал, сможет ли поддерживать его достаточно долго. Это и нужно было проверить.

Рейстлин перелистнул книгу заклинаний на нужную страницу. Формула даже не была слишком сложной. Более того, однажды он ее уже успешно использовал. Дважды прочитал заклинание про себя, положил на стол кусочек шерсти и мешочек с песком, который использовал для усыпляющего заклинания.

И начал читать заклинание вслух.

Мешочек с песком полностью закрыл иллюзорный кошель из змеиной кожи.

Рейстлин выдохнул. Пока все шло, как он и предполагал, главное — поддерживать концентрацию достаточно долго.

— Значит, ты собираешься тратить мой дар на подобную ерунду.

Рейстлин дернулся, но сумел удержать концентрацию. Он медленно обернулся на голос. Лунитари собственной персоной сидела на его кровати. Рейстлин вопросительно выгнул бровь:

— Проблемы?

— Никаких проблем, Рейст, — откликнулся Карамон.

— Не тебе, — отмахнулся маг.

Карамон посмотрел на него вопросительно, чем только сильнее взбесил брата. Воин начал озираться по сторонам, но явно никого не увидел. Потом он снова посмотрел на Рейстлина с жалостью. Судя по всему, братец решил, что маг тронулся умом.

— А кому?

— Никому. Иди потренируйся в фехтовани. С глаз моих долой.

Карамон взял меч и послушно вышел из комнаты.

— Он тебя не видит, — констатировал факт Рейстлин.

Лунитари кивнула:

— Умный мальчик. Что ты делаешь?

— Исполняю твой приказ. Думаю, как побыстрее добраться до Кендермора.

— Для этого ты собираешься подделать мешок со сталью?

— Ты очень проницательна, госпожа.

— Фу, как официально. Я же просила.

— Свет очей моих, дрожайшая Лунитари, что опять не так?

— Фу, как сентиментально.

Рейстлин фыркнул.

— Тебе не угодишь.

Лунитари звонко рассмеялась в ответ.

— Ладно, в принципе, тебе меня можно звать и так. Знаешь, что за подделку денег тебе грозит?

— Выкинут за борт, — безразлично пожал плечами маг.

— Как для смертного ты очень смелый.

Рейстлин провел рукой по глазам:

— Все в одной земле гнить будем, поздно или рано.

— Все обычно стремятся это сделать поздно.

— У меня все под контролем.

— Я бы могла дать тебе денег на проезд, — неуверенно предложила Лунитари.

Рейстлина это только разозлило.

— Я не нищий, — прошипел он ледяным тоном.

Лунитари обиделась.

— Ну и делай, как знаешь, раз умный самый. Я помочь хотела!

Лунитари исчезла, рассыпавшись горсткой цветных конфетти.

Рейстлин пожал плечами и продолжил смотреть на кошелек из змеиной кожи. Он провел испытание открытием, переносом с места на место, он мог даже подкинуть его на ладони и поймать, образ надежно держался. Все должно было пройти как по маслу.

Конфетти таяли на полу комнаты, словно были из снега.