Страх разоблачения (джен)

Люциус шел по широкому, затемненному коридору, изо всех сил стараясь сохранять величественную осанку. Стены, украшенные портретами, казалось, давили на него со всех сторон. Предки с холстов неодобрительно взирали на потомка, который совершенно неприлично то и дело судорожно дергал лицом. Впереди виднелись тяжелые двери столовой, за которыми его наверняка ждала Нарцисса — и Малфой прекрасно понимал, что этот обед легким не будет.

Просторная столовая встретила его звенящим, давящим безмолвием. Супруга уже сидела во главе длинного стола, прямая как струна. Высокие стрельчатые окна пропускали блеклый дневной свет, который тускло поблескивал на фамильном серебре и тяжелых хрустальных люстрах.

Люциус, отчаянно пытаясь вернуть привычный ореол величия, демонстративно расправил полы мантии и грациозно опустился в резное кресло. Вся его поза лучилась показным превосходством, призванным скрыть внутреннюю панику.

— Я всегда получаю то, что хочу, — произнес он с леденящим, царственным апломбом, адресуя эти слова одновременно и настороженной Нарциссе, и своему внутреннему мучителю, словно этот шаг к тарелке был его величайшей стратегической победой. С этими словами Малфой демонстративно развернул белоснежнуюй салфетку.

«Это потому что желания у тебя, Люська, мелкие, как лужа мочи. Маггловская девчонка да бутылка огневиски с утра — вот и весь твой предел на сегодня», — мгновенно и без малейшего пиетета отозвался голос, сокрушая весь наведённый пафос одной хлесткой, вульгарной фразой.

Люциус едва заметно дёрнул подбородком, но сдержался, чтобы не выдать себя перед женой, которая сейчас пристально, не мигая, следила за каждым мимолётным движением его губ.

«Мои желания велики по сравнению с твоими убогими мыслями», — фыркнул он про себя, пытаясь раздавить чужака тяжестью своего высокомерия. Маг покровительственно кивнул единственному оставшемуся у Малфоев эльфу, который тут же принялся дрожащими руками наливать свежий кофе в чашку из тончайшего фарфора. Люциус изо всех сил старался вернуть себе ощущение господства над собственной жизнью.

«Поскольку мои мысли — это фактически твои мысли... — с убийственной, неотвратимой логикой напомнил незваный гость, словно дружески похлопав его по плечу. — То масштаб твоей личности мы только что коллективно оценили».

Люциус замер с серебряными щипцами для сахара в руке. Эта идея, изящная и по-своему жуткая, на миг показалась ему даже разумной. Абсурдность ситуации достигла того пика, когда паника сменяется истерическим хладнокровием.

«Невероятно», — ответил Люциус. В его ментальном тоне вопреки воле проскользнула мрачная, безумная усмешка. Он поймал себя на пугающей мысли, что этот кошмар становится его новой реальностью.

«Вот ты уже привыкаешь, — констатировал паразит с откровенно издевательским одобрением, от которого у Малфоя по спине пробежали холодные мурашки. — Скоро сам вазелин будешь приносить».

Люциус почувствовал, как к горлу подкатывает волна жаркого, удушливого стыда. Мерзкий намек на возможные последствия его тайной связи и грядущий гнев Темного Лорда или Нарциссы заставил сердце пропустить удар. Подобная вульгарность в стенах фамильной столовой казалась кощунством. Рука с серебряным ножом замерла над тарелкой, а натянутая улыбка мгновенно сползла с лица.

«Ты слишком много воображаешь о своем влиянии на меня», — холодно отрезал он мысленно, стараясь вернуть привычную, скучающую маску. Люциус слегка покачал головой, прогоняя наваждение и пытаясь сфокусироваться на аромате свежей выпечки.

«Удивительно, а?! — восторженно завопил голос, сымитировав бурные аплодисменты прямо в черепной коробке. — Оказывается, у тебя есть какое-то воображение! Да если бы об этом узнал наш старый добрый Слагхорн, он от таких ошеломительных известий упал бы в обморок! Кто бы мог подумать, что у Люсинды Малфой скрывается фонтан таких талантов!»

Упоминание бывшего декана Слизерина заставило Люциуса внутренне поморщиться от нахлынувших воспоминаний юности, но внешне он сохранил маску ленивого превосходства.

«Профессор Слагхорн и не такое видал», — ответил Люциус, пренебрежительно фыркнув. В его ментальном тоне прорезалось привычное высокомерие человека, знающего изнанку магического мира гораздо лучше многих.

Он сидел в кресле, опираясь ладонями на прохладные подлокотники. Серебряный прибор перед ним оставался нетронутым. Люциус чувствовал, как Нарцисса, элегантно разливая чай, то и дело бросает на него свои фирменные, пронзительные взгляды.

«Нарцисса всё еще смотрит с подозрением, будто прямо сейчас высчитывает стоимость твоего надгробия. Люциус, ты точно осторожен?» — внезапно сменил тон внутренний голос, и в этой реплике послышалась фальшивая, но оттого еще более раздражающая забота.

Супруга действительно не сводила с него глаз, с ледяным интересом наблюдая за странным, безмолвным поведением Малфоя. Её проницательный взгляд подмечал каждое мимолётное движение бровей, судорожный вздох и то, как муж то хмурился, то едва заметно шевелил губами, то лихорадочно стискивал вилку. В столовой повисло тяжёлое, звенящее молчание, прерываемое лишь тихим тиканьем напольных часов.

«Она всегда так смотрит, это её обычная манера», — угрюмо ответил Люциус.

Ему отчаянно хотелось верить, что за долгие годы брака Нарцисса просто привыкла к его приступам мрачной задумчивости, вызванным министерскими интригами и приказами Волдеморта. Но глубоко внутри всё сильнее разрастался липкий, холодный страх перед разоблачением.

«Да, выбрал ты себе жену, конечно, с дальним прицелом, — язвительно протянул незваный гость, заставив Люциуса мысленно сжаться. — Аккурат на одиночную камеру в Азкабане. С ней туда путевка в один конец гарантирована».

Слова паразита задели за живое. Фамильная гордость и остатки супружеского долга заставили Малфоя вскипеть.

«Не смей так говорить о моей жене!» — его ментальный тон прозвучал так холодно и резко, что, казалось, мог резать стекло. Защита чести Нарциссы была для него делом принципа, даже если этот принцип оспаривала его собственная шизофрения.

«Ты же сам про неё так думаешь!» — искренне возмутился подселенец, поймав хозяина тела на очевидном противоречии.

«Это другое», — рыкнул он про себя, окончательно раздражаясь от того, насколько точно эта тварь бьет по его скрытым мыслям. Логика врага была удушающей.

«О-о-о-о-о! Малфой — мастер по спортивному переобуванию в прыжке! Какая потрясающая гибкость позвоночника, какие стандарты!» — восторженно закричал внутренний голос, буквально взрываясь аплодисментами прямо в подкорке и празднуя очередную маленькую победу.

Люциус заставил себя сделать глоток остывающего чая, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках. Высокомерная маска снова намертво приросла к его лицу, скрывая бушующий внутри ураган.

«Я не нуждаюсь в твоих сомнительных комплиментах», — пренебрежительно бросил он в сторону фамильной солонки. Тон его был безупречно ровным, словно он отчитывал нерадивого эльфа.

«Только ты мог принять это за комплимент», — сокрушённо вздохнул голос, в очередной раз поражаясь его феноменальному высокомерию.

«Я принимаю лишь правду», — отрезал Малфой, пытаясь сосредоточить всё внимание на тарелке с ростбифом. Его мысленный ответ должен был звучать веско и безапелляционно, но в глубине души он понимал, насколько жалко выглядит эта попытка защитить свои иллюзии.

В этот момент Люциус рискнул бросить быстрый взгляд на супругу. Казалось, Нарцисса едва сдерживает смех. Ее губы подрагивали в едва заметной, непривычно живой усмешке, а в глазах плясали опасные искорки. Вид безмолвно препирающегося с самим собой мужа явно доставлял ей редкое удовольствие.

«Да-да, конечно, — ехидно протянул подселенец, смакуя его замешательство перед весельем жены. — И вся информация в этом мире в твоем понимании делится ровно на две категории: приятная лично тебе правда и откровенная, наглая ложь завистников. Так и живем».

Малфой в очередной раз расправил и без того издёрганные манжеты и едва заметно пожал плечами, возвращая себе привычную снисходительность мага, который познал жизнь гораздо лучше любого выскочки.

«Мир гораздо сложнее твоих примитивных, убогих схем, — парировал Люциус, возвращаясь к трапезе. — Тебе не понять всей глубины моих мотивов».

«И это говоришь мне ты?» — с искренним сомнением уточнил голос.

«Разумеется, кто же ещё?» — ответил он и, решив продемонстрировать полное безразличие к ситуации, скользнул ленивым взглядом по начищенным серебряным соусникам, сиротливо стоящим посреди стола.

Однако следующая реплика мгновенно сорвала с него всю спесь, заставив буквально задеревенеть на стуле. Тон паразита внезапно сменился на панибратски-заговорщический, бьющий наотмашь по самому уязвимому месту:

«Люсь, я тут подумал, а давай наконец обсудим твою малолетку? — вкрадчиво, с самой мерзкой и слащавой интонацией протянул голос, обжигая виски ядовитым теплом. — Мне безумно интересны пикантные детали».

Люциус замер. Его серые глаза остекленели, а челюсти сжались с такой силой, что в ушах зашумело.

«О ней мы говорить не будем!» — мысленно отчеканил он. Люциус попытался возвести между собой и этой темой глухую каменную стену, но тело предательски подвело: против воли он резко вздрогнул, едва не выронив серебряную вилку.

Нарцисса тут же отреагировала на это судорожное движение, и ее недавнее веселье мгновенно испарилось. Она подозрительно прищурилась, словно каким-то невероятным образом умудрилась расслышать интимный вопрос незваного гостя. Плавно опустив приборы на скатерть, хозяйка дома требовательно произнесла:

— Дорогой, что с тобой сегодня такое? — её голос прозвучал мягко, но в этой мягкости Люциус отчетливо расслышал свист заносимого кнута. — Ты то дергаешь плечами, то бормочешь что-то несусветное себе под нос. У тебя лихорадка?

«Так что там с любовницей? — с садистским нетерпением гнул свою линию паразит, совершенно игнорируя назревающий семейный кризис. — Мне же интересно! Мы делим одно тело, я имею право знать подробности».

Люциус почувствовал, как по спине струится холодный пот. Нужно было срочно, немедленно спасать положение под проницательным взглядом жены. Он заставил себя расслабить лицевые мышцы и нацепил маску глубокой светской меланхолии.

— Сегодняшняя погода меня угнетает, — ровным, отрешённым тоном произнес он, бросив на Нарциссу быстрый, затравленный взор. — Отсюда и... рассеянность. Накатывают глупые думы.

За окнами поместья тем временем сияло идеальное, безмятежное летнее солнце.

«Как ее хоть зовут? — прыснул от смеха невидимый негодяй, заставив виски мага отозваться острой болью. — В каком она классе, любитель Лолит?»

От этого грязного, незнакомого слова у Люциуса перед глазами всё поплыло. Теряя контроль над реальностью и напрочь позабыв, где находится, он сорвался на свистящий, яростный шёпот:

— Закройся!

На этот раз приказ прозвучал абсолютно отчетливо, заставив хрустальные подвески на люстре испуганно звякнуть. Малфой замер, не сводя расширенных от ужаса глаз с лица замолчавшей супруги.

Нарцисса холодно вскинула светлые брови. Воздух в столовой, казалось, мгновенно остыл на несколько градусов.

— Прости? — переспросила она, и от этого тихого вопроса у Люциуса перехватило дыхание.

В ту же секунду паразит, растеряв весь свой шутливый тон, испуганно зашептал в его черепной коробке:

«Люциус, осторожно! Ты только посмотри: у неё в руке столовый нож! Она сейчас начнет исполнять свой план по садоводству!»

Вспышка страха мгновенно отрезвила Малфоя. Он судорожно сглотнул, осознав, что и кому только что выкрикнул. Внутренности скрутило тугим узлом. Люциус поспешно подался вперед, растопырив ладони в примирительном, совершенно нетипичном для него жесте.

— Я... Я имел в виду, что эта духота меня угнетает, — быстро поправился он. Голос прозвучал торопливо, совершенно не по-малфоевски. Он выглядел как человек, сидящий на бочке с порохом. — Старые раны... влажность воздуха. Голова раскалывается с самого утра, я сам не свой.

Тяжелое столовое серебро в тонких пальцах Нарциссы тускло блеснуло. Она не сводила с мужа леденящего взгляда, и Люциус готов был поклясться, что в этот момент она просчитывала траекторию полета ножа прямо в его шею.

А внутренний голос, убедившись, что прямая угроза физической расправы ненадолго миновала, разочарованно вздохнул, выдав очередную порцию яда:

«Чёрт подери, а ведь Нарцисса в свое время тоже знатно промахнулась с выбором! — с глубоким сочувствием к женщине протянул он. — Лучше бы она вышла замуж за тропического попугая. Вы с ним очень похожи: такой же пестренький, пафосно порхает туда-сюда, говорит годами одно и то же и при этом совершенно бесполезен в хозяйстве. Вот только у попугая, если подумать, словарный запас будет побогаче твоего...»

От этого нелепого и оскорбительного сравнения у Люциуса окончательно сдали нервы. Чувство такта, осторожность, привычная гордость — всё разбилось под давлением ментального паразита.

— Достаточно! Хватит этой чепухи! — вслух выкрикнул Люциус и в порыве раздражения резко взмахнул рукой, напрочь позабыв о правилах приличия.

Его ладонь вслепую взметнулась вверх, пытаясь отогнать невидимого противника, и широкий рукав мантии зацепил стоявшую на декоративной подставке изящную вазу с ранними розами. Раздался оглушительный, звенящий треск. Драгоценный фамильный фарфор разлетелся на сотни мелких осколков, которые вместе с водой и сорванными бутонами веером украсили паркет.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Домовик, собиравшийся обновить кофе, с тихим писком растворился в воздухе от греха подальше.

Нарцисса даже не вздрогнула. Опустив руку со столовым ножом, она перевела взгляд с кучи осколков на мужа. В её глазах вспыхнуло леденящее, абсолютное презрение чистокровной волшебницы, чей семейный обед превратился в нелепый балаган. Плавным движением она извлекла из рукава волшебную палочку.

— Люциус, я не знаю, каким именно образом летняя погода на тебя действует, — произнесла Нарцисса сокрушительно спокойным, размеренным тоном, — но совершенно необязательно, размахивая руками, колотить посуду. Репаро!

Черепки мгновенно взмыли в воздух, с тихим шуршанием соединились в единое целое, и ваза послушно опустилась на прежнее место, будто ничего и не произошло. Лишь слегка помятые цветы вернулись в воду. Нарцисса не убрала палочку, продолжая взирать на мужа тяжелым, уничтожающим взглядом.

Внутренний паразит на секунду затих, завороженный этой демонстрацией выдержки и магии, а затем выдал короткий, томный вздох преклонения прямо в затылок Малфою:

«Эх, какая женщина... Люська-а, ты её мизинца не стоишь».

Люциус почувствовал себя абсолютно раздавленным под этим двойным прессом. Краска стыда залила лицо. Он трусливо опустил голову, не в силах больше выносить эту пытку, и упорно избегал проницательного взора супруги.

— Я просто... здесь слишком жарко, — несвязно пробормотал он, покрываясь пятнами неестественного румянца.

«Знаешь чего? — заговорщически зашептал незваный гость, явно уловив критический градус напряжения. — А пойдём-ка прогуляемся, пока наши яйца всё ещё при нас? Мой внутренний компас подсказывает, что здесь нам больше не рады».

Это трусливое, но чертовски благоразумное предложение нашло горячий отклик в измученной душе Малфоя. Однако природное упрямство и гордость не позволили ему просто так согласиться с невидимым паразитом.

«Куда ты меня зовешь?» — спросил Люциус. В его ментальном тоне смешались крайнее недовольство и тщательно скрываемая растерянность. Прогулка посреди этого кошмара казалась безумием, но оставаться под прицелом Нарциссы было куда опаснее.

«На твой выбор. Лишь бы подальше от хозяйки этого розария», — мгновенно отозвался голос, в котором впервые за утро прорезались отчетливые нотки здравого смысла.

Маг медленно поднял голову. Нарцисса сидела неподвижно. Хотя палочка уже скрылась в рукаве, её взгляд обещал мужу долгую, мучительную расплату за каждую разбитую вазу и каждое невнятное мычание. Люциус понял: лимит супружеского понимания исчерпан до дна. Нужно было уходить. Срочно.

«Именно там я и собираюсь быть», — твердо ответил он, исподлобья глядя на супругу, которая уже начала угрожающе медленно подниматься со своего места.

Незваный гость на секунду замолк, явно не успевая за ходом его мыслей, а затем растерянно переспросил:

«Э-э... Где?»

«Там, где нет ненужных вопросов», — мрачно и веско ответил Люциус, вставая из-за стола и расправляя помявшуюся мантию. Он изо всех сил старался вернуть себе вид хозяина дома, который просто решил заняться неотложными делами.

«В яслях? — невинно и с искренним любопытством поинтересовался подселенец, нанося очередной сокрушительный удар по остаткам малфоевского самообладания. — Действительно: отличное место! Вопросов никто не задает, все только агукают. И, что самое главное для тебя, Люська, — контингент как раз твоего ментального возраста! Да и любовнице твоей поближе будет, а?»

Люциус замер, его лицо исказилось от бешеной ярости.

— Хватит нести этот бред! — прорычал он, окончательно теряя контроль над собой и грохнув кулаком по дубовой поверхности так, что жалобно зазвенели хрустальные бокалы.

Нарцисса, чьё ангельское терпение подошло к своему логическому и весьма опасному концу, медленно двинулась вдоль стола. Её силуэт казался неестественно вытянутым и зловещим в полумраке просторной столовой. Ладонь, сжимающая палочку, замерла на уровне груди.

— Мне решительно не нравится твое поведение, Люциус... — ровным, тихим, но оттого ещё более жутким тоном произнесла она.

В ту же секунду в черепную коробку Малфоя ворвался панический, но всё такой же издевательский комментарий чужака:

«Перевод с женского на понятный: хана тебе, грешник».

Нарцисса тем временем сделала плавное движение рукой, наводя палочку прямо на мужа. Деревянный кончик не дрогнул ни на миллиметр. Она выдержала паузу, давая супругу прочувствовать всю тяжесть момента, а затем продолжила, чеканя каждое слово:

— Одно из двух: или ты сейчас внятно говоришь, что с тобой происходит, или я немедленно вызываю целителей из больницы Святого Мунго.

Люциус резко вздернул подбородок. Лоск чистокровного мага и упрямая гордость загнанного в угол человека лишили его остатков осторожности.

— Не смей мне угрожать, — произнес он. Голос попытался набрать привычную леденящую мощь, но из-за сильного стресса предательски дал петуха на последнем слове. Пальцы мага рефлекторно потянулись к карману мантии.

«Ой, дурак...» — обреченно и тихо выдохнул голос в его голове.

Нарцисса на секунду замерла, словно не поверив собственным ушам. Её лицо превратилось в абсолютно непроницаемую, пугающую мраморную маску.

— Что? — светлые глаза супруги опасно сузились, а голос упал до леденящего шепота. — Что ты сейчас сказал? Я правильно тебя понимаю? Ты что-то имеешь против спокойного разговора с любимой женой? Предпочитаешь иметь дело с целителями?

Люциус чувствовал, как земля уходит из-под ног. В голове всё сильнее шумело, а подселенец трусливо верещал, давая самые «практичные» советы:

«Выбирай Мунго, идиот! Выбирай палату для буйных! Там хотя бы стены мягкие и кормить будут по расписанию. Там безопаснее!» — истошно заорал невидимый собеседник, буквально затапливая его мозг паникой.

Но Люциус уже полностью потерял остатки хладнокровия. Доведенный до белого каления двойным давлением, он просто отмахнулся от реальности, малодушно пытаясь прекратить невыносимый допрос.

— Мне ничего не нужно! — в глухой ярости выкрикнул он и резко отвернулся, демонстративно разрывая визуальный контакт. Это стало его роковой ошибкой.

Нарцисса не стала больше слушать этот бред.

— Ступефай! — коротко и безжалостно хлестнул её голос.

Яркий багровый луч заклятия со свистом рассек воздух и точно попал Люциусу прямо в правую лопатку.

— Какого черта?! — лишь успел в исступлении выдать Малфой, так и не дотянувшись до кармана мантии.

Его ноги мгновенно одеревенели, руки прижались к бокам, и он, потеряв равновесие, со всего размаха неуклюже повалился на паркет, увлекая за собой тяжелый резной стул.

«А я говорил! Я предупреждал!» — торжествующе и одновременно испуганно завопил внутренний голос, уходя в крутое пике вместе с отлетающим сознанием хозяина тела.