У последнего порога (гет)

 — Итак… Это и есть ваш Великий Некрополь? — Голос Хардинг звенел от напряжения, как туго натянутая тетива.

Некоторое время назад она позволила остаться сторожить лифт паре сопровождающих их солдат, которые проявили неожиданно бурный интерес к караульной службе, и согласилась отправиться одна вместе с Астрид в глубины Некрополя. По всему было видно, что бывалая разведчица с куда большим удовольствием развернулась бы и рванула обратно к солнцу и свежему воздуху, но Хардинг хватало мужества шаг за шагом спускаться вниз.

С учётом того, кто был их гидом, это выглядело почти что подвигом.

— Один из его глубинных уровней, да, — ответила Астрид. В отличие от гнома, она уверенно ступала по заметённым песком плитам. — Целиком увидеть его всё равно невозможно, даже с поверхности.

— Долго же ваши предки копали такую глубокую яму, ха? — неловко попыталась пошутить Хардинг, явно пытаясь отвлечься от соблазнительных мыслей о лифте.

Астрид пожала плечами.

— Никто не знает. Учёные лбы не нашли ни единого доказательства, что Некрополь вообще создавали.

В их беседу вмешался третий голос. Минуя уши, этот голос вонзался прямо в мозг, добирался до самых глубин души и вытаскивал на белый свет что-то древнее, маленькое и очень-очень испуганное, которое до боли сжимало в руках камень и вглядывалось во тьму за пределами костра. Впервые слыша его, люди, как правило, впадали в кататонический ступор.

И лишь завсегдатаи Некрополя были способны воспринимать Воргота без необходимости привязывать себя к стулу, чтобы в паническом бегстве не сломать шею в какой-нибудь вентиляционной шахте.

— ЭТО ПОВЕРХНОСТНОЕ РАССУЖДЕНИЕ. СОЗДАЮТ ТОЛЬКО ТО, ЧЕГО НЕТ.

Не глядя, Астрид машинально перехватила запястье Хардинг, которая в ужасе вскинула арбалет. Последний звонко разрядился в потолок. К счастью, без особых последствий: лишь добавил к витающей в воздухе пыли ещё пригоршню. Воргот же не выказал никакого интереса, продолжив мирно плыть перед ними по заранее намеченному маршруту.

— Что… что оно вообще такое? — хрипло прошептала разведчица, когда к ней вернулось самообладание. Арбалет слегка дребезжал в её руках.

Астрид мысленно покачала головой. Это будет нелегко.

— Это Воргот, — произнесла она. — Просто Воргот.

— Да, но что такое Воргот?

— Над этим книгочеи тоже бьются уже не один век, — пробормотала Астрид.

Хардинг повернула к ней бледное и очень серьёзное лицо. Веснушки разведчицы выделялись на белой, без единой кровинки, коже как чернильные брызги на пергаменте.

— А ваши учёные вообще хоть что-то знают о том, где и с чем они работают? — дрожащим голосом спросила гном.

— Поздравляю, всего за четыре вопроса ты дошла до самой сути науки в Неварре.

* * *

Если вам когда-нибудь захочется осмотреть весь Великий Некрополь, не стоит брать в провожатые первого же попавшегося морталитаси. Начнём с того, что вас туда с большой вероятностью не пустят. Но если вам как-то удастся выбить пропуск, вы столкнётесь с другой проблемой — скорее всего, ваш знакомый некромант практически не ориентируется в городе мёртвых, из года в год работая только на вверенном ему участке.

Самые сакральные уголки Некрополя и вовсе были доступны только очень, очень малому кругу избранных магов. Вот почему Астрид, которая провела здесь всё своё детство и ещё добрую часть жизни, пришлось послушно следовать за Ворготом, чтобы добраться до Садов Памяти.

Была, конечно, ещё одна немаловажная причина, но Астрид решила не нервировать Хардинг.

— НА ЭТОТ РАЗ ОНИ ЗА ХРАНИЛИЩЕМ ДРАГОЦЕННОГО, — вновь заговорил немногословный Воргот, когда они спустились в длинный переход, полный перестука камней и совсем юных аколитов-морталитаси. Как и полагалось самым младшим в иерархии, они занимались самой низкоквалифицированной работой. Конкретно сейчас — разбирали каменное крошево и мусор, оставшийся после очередной самоперепланировки Некрополя.

— На этот раз? — встрепенулась внимательная к деталям Нитка Хардинг. — В каком смысле?

— Спасибо, Воргот, — сказала Астрид, проигнорировав вопрос разведчицы. — Дальше мы сами.

Тьма под капюшоном кивнула и неспешно уколыхала прочь. Воздух вокруг стал чуточку теплее.

— В Садах его светлость просил тебя не сопровождать, — произнесла заметно повеселевшая Хардинг, которую явно радовало окружение относительно простых смертных. — Наверное, приятно наконец отдохнуть от охраны, а?

У Астрид невольно прорезалась кривая улыбка. Кое-что, замеченное ею по дороге сюда, придавало словам разведчицы несколько иной оттенок.

— Какое великодушие с его стороны…

Гном посерьёзнела.

— Послушай, с учётом всех этих Соласовых штучек, телепортирующихся кинжалов и так далее, Инквизитор проявляет небывалое доверие. Астрид, я не один год знаю его и могу ручаться, что он никогда не принимает решения просто так.

— Ага. Кстати, у тебя кое-что выпало из-за воротника.

Разведчица опустила взгляд вниз. Чуть раскачиваясь из стороны в сторону, её нагрудник царапал некий кулон на цепочке. Красная инкрустация в центре подозрительно напоминала крохотный пузырёк с кровью.

Хардинг поспешно запрятала филактерию⁽¹⁾ обратно под броню.

— Это всего лишь мера предосторожности, — ответила она.

— Ну да, и те солдаты у лифта явно не бывшие храмовники.

— Допустим. И какая тебе печаль, если ты не собираешься сбегать? — Хардинг решительно уселась на кучке камней у стены, всем своим видом давая понять, что тема закрыта. — Будь добра, постарайся без глупостей. Не хотелось бы в поисках тебя бродить по склепам с нежитью.

* * *

На профессора Эммрика Волькарина Астрид наткнулась ещё на подступах к Садам Памяти. Надежда избежать встречи сгинула так же быстро, как дневная получка в кармане пьяницы.

«Вряд ли он простил мне всё, что я наговорила тогда». Осторожно ступая, Астрид приблизилась к некроманту. Тот, рассеянно насвистывая какой-то мотивчик и засучив рукава, возился с одной из «живых картин», совершенно игнорируя присутствие ещё кого-то. Рядом на металлическом подносе сверкали инструменты разной степени неприятности.

Живые картины. О, святые булки Андрасте… Они даже хуже, чем в воспоминаниях.

— Что вы думаете об этом, мисс Ингельвар? — Вопрос раздался столь неожиданно, что Астрид вздрогнула. Мысли панически разлетелись в стороны.

— Простите?

Морталитаси наконец обернулся. Взгляд Астрид почему-то перебежал на его бриджи с алым кушаком и сапоги: странно, но по какой-то причине на них было немного дорожной грязи, словно их владелец совсем недавно ехал в бричке.

— Картины с усопшими. Что вы думаете о них? — с мягкой терпеливостью повторил свой вопрос профессор.

«Неужели он уломал Инквизитора отпустить меня в Некрополь только за тем, чтобы я поработала критиком?» Как бы там ни было, «исповедь» на Маяке вскрыла все карты, и притворяться вежливой Астрид более не собиралась.

— Они отвратительны.

— Вот как? Интересное мнение. — Некромант смерил Астрид задумчивым взглядом, отчего та снова почувствовала себя препаратом под увеличительным стеклом. — Расскажете, почему?

«С тем же успехом он мог бы спросить, почему вода мокрая».

— А что может быть красивого в том, чтобы выставить на всеобщее обозрение чучело умершего? — вопросом на вопрос ответила Астрид. — Какой-то богатой дуре вздумалось потешить своё эго мумией любимой служанки, а я должна этим восхищаться? У людей отняли даже их посмертие, и при этом мы смеем говорить, что в Неварре нет рабства.

Снова долгий взгляд. Не оскорблённый, не презрительный, не высокомерный. Любопытный.

— Вы, насколько я знаю, много лет провели вне Неварры, верно? — вдруг спросил Волькарин.

— Да. И что с того?

Профессор улыбнулся.

— И, тем не менее, вернулись обратно в Великий Некрополь.

Астрид почувствовала себя карточным игроком, который только в середине партии сообразил, что остальные участники уже давно достали шахматные доски.

Она пожала плечами.

— Мне нужно было начать всё сначала.

Некромант понимающе кивнул головой, словно подтвердилась какая-то его гипотеза, и снова склонился над позвонками одного из «экспонатов». Последний, кажется, изображал швею: иссушённые руки застыли над пяльцами, которые удерживали незаконченную вышивку.

— Не так давно я обнаружил, что её грудные позвонки были немного повреждены. Но, кажется, теперь всё в порядке. Вот, взгляните. Кем ты была, когда дышала полной грудью?

Второй раз за их встречу Астрид невольно вздрогнула — тон профессора резко изменился, породив странное эхо, которому не полагалось звучать.

Мумифицированное тело задвигалось. Зашуршала ткань, зашелестела тонкая кожа, пальцы вновь ожили над вышивкой. В глубине глазниц слабо засияли зелёные отсветы.

— Это тело принадлежало портной. Матери. Она смеялась, учила, ткала одеяния, которые были достойны королей.

Профессор Волькарин повернулся к Астрид. Ей показалось, что он слегка… подмигнул?

— Ты помнишь последний визит сына сюда?

Сухой рот вновь открылся.

— Радость. Он показал новорождённого внука. Ребёнок держал её за палец. Было… умиротворение.

— Спасибо. Более не смею тебя тревожить, — серьёзно и без тени театральности произнёс некромант.

Мёртвые глазницы потухли.

— Эта женщина умерла от болезни, которая заживо пожирала её кости, — произнёс Эммрик Волькарин. — Её предсмертной мечтой было увидеть внука, который на тот момент ещё даже не родился.

Он с неожиданной энергичностью спрыгнул с опоры, которая позволяла ему возвышаться над платформой с «живой картиной», собрал инструменты в потёртый кожаный саквояж и протянул Астрид руку, как бы приглашая.

— Вы не против, если я кое-что вам покажу?..

* * *

Пока они пробирались между всевозможными гробницами, мавзолеями, мемориальными часовнями, криптами и надгробиями, Астрид разрывали внутренние противоречия.

Одна её часть твердила: «Надо же, стоило нам показать слезливое представление с нежитью, так мы сразу размякли!» Вторая отвечала: «Эта нежить помнила, что хотела увидеть внука при жизни. Её голос был искренен».

Первая часть пренебрежительно скалилась: «Это не более чем ходячий труп, в который по прихоти засунули духа». Вторая парировала: «Даже если так, духи не умеют врать и выдумывать. У них нет воображения».

Первая рычала: «Некромант! Он может управлять ими как куклами! Что мешает ему заставить их сказать то, что нужно ему?» Вторая, качая головой, возражала: «Зачем бы ему устраивать балаган для нас лично?»

Первая цедила: «Всего лишь хочет показать, какой он весь из себя добренький. Произвести впечатление». Вторая с сомнением опровергала: «А кто мы такие, чтобы ради нас так стараться? И вообще, он даже не сам привёл нас сюда».

Пытаясь отделаться от дебатов в своей голове — спасибо, уже одного Соласа с лихвой хватало, — Астрид решила переключиться на другую тему. Выбор рубрик был небольшой: смерть, рассуждения о вечном, ещё раз смерть и опционально — ботаника, если брать во внимание буйно цветущую растительность вокруг, которая за время потери Садов Памяти быстро наверстала упущенное вдали от садовников. Ни один из вариантов не показался интересным, так что Астрид решила выбрать что-то попроще и приземлённее.

— У вас сапоги в грязи, — нарушила она молчание, наблюдая за мерно мелькающими подмётками впереди. — И край плаща вымазан. Не припомню, чтобы в Некрополе шли дожди.

Профессор Волькарин рассеянно отряхнул руками бриджи, не замедляя ход. Звонко брякнули браслеты, словно рядом споткнулась ривейнская танцовщица.

— А, это… Просто ездил в город на обход мёртвых. Едва успел вернуться.

Астрид навострила уши.

— Обход мёртвых? Это ведь работа для учеников — забирать трупы умерших!

— Верно. Но кто-то же должен их научить, как подобрать правильные слова для родителей, чей единственный сын погиб накануне из-за драки в таверне?

Астрид мысленно прикусила язык.

Миновав древний осыпающийся оссуарий, они выбрались на пологий холм — самую высокую точку Садов. Похоже, за долгие века этот пятачок земли так и остался нетронутым: лишь на вершине виднелись каменные стойки, поддерживающие массивный колокол.

Дав Астрид знак оставаться на месте, морталитаси приблизился к колоколу и бережно коснулся шестигранной бронзовой поверхности, испещрённой странными бороздками.

Прозвучал всего один удар. Гулкий, тягучий, как смола — словно сам звук не спешил разноситься по Садам, чтобы не потревожить вечный покой.

— Они должны знать, что мы пришли, — пояснил профессор Волькарин. — Это как постучать в двери перед визитом.

Астрид оставалось только молча кивнуть.

С лёгким «вуш-ш-ш» воздух вокруг вдруг стал гуще, уплотнился и сформировал две неясные фигуры. Их очертания было очень сложно уловить — они перетекали друг в друга, дробились, дрожали, как марево над раскалённой сковородой.

— Повторяйте за мной, — шепнул Эммрик Волькарин и уже громче произнёс: — Мы свидетельствуем своё почтение великим духам-хранителям Некрополя.

Астрид неловко пробормотала ритуальную формулировку вслед за ним. Она не очень понимала, что происходит и в чём принимает участие. Однако спорить сейчас было бы так же безрассудно, как пытаться доказать опытному страннику, что запасное огниво и тёплые одеяла летом ни к чему.

Голоса в ответ не столько зазвучали, сколько сами собой возникли в голове:

Все договорённости соблюдены и исполнены. Дозорные Скорби могут спуститься.

А затем тени растворились, оставив за собой лёгкий запах озона.

— Что ж, — бодро сообщил некромант, жестом призвав Астрид следовать за ним. — Мы оповестили о нашем прибытии, и внизу нас уже ждут.

* * *

Что можно представить себе, услышав фразу «сердце Великого Некрополя»? Кто-то, наверное, вообразит себе бесконечные, уходящие вдаль ряды древних полуразрушенных мавзолеев. Слушатели с фантазией побогаче увидят причудливое архитектурное нагромождение грандиозных погребальных комплексов. А любители историй про охотников за сокровищами будут уверены, что глубоко в недрах скрываются гробницы королей, полные золота и драгоценностей.

И все они будут неправы.

— Мне казалось, здесь будет как-то… величественнее, — Астрид не смогла сдержать некоторого разочарования в голосе.

— Всё великое начинается с простого, мисс Ингельвар. — Она не видела лица своего спутника, но могла поклясться, что услышала лёгкую понимающую улыбку. — Сюда, прошу.

Самое почитаемое место во всём Некрополе представляло собой не более чем прорытые в земле катакомбы. Вероятно, столетия назад сюда стягивались первые маги смерти, чьё искусство ещё не нашло поддержки и опоры в лице правящей династии. И хотя с тех пор их потомки перебрались в условия комфортнее, про это место они не забыли.

«А многие и вовсе остались тут», — подумала Астрид, наблюдая, как из тени выплывало одно мёртвое лицо за другим. Некоторые провожали визитёров поворотом головы, слабо звеня украшениями.

Извилистый туннель привёл их в естественную пещеру, чей пол был покрыт плотно утоптанным песком. В известняковых стенах были прорублены грубые ниши, в которых древние некроманты коротали вечность.

Эммрик Волькарин вышел на середину грота и поставил саквояж у ног. Поправив браслеты на руках так, будто готовился к сложной операции, он поднял ладони и зачерпнул что-то в воздухе. Завесное пламя в светильниках стало ярче — оно всё ещё не нарушало многовековой полумрак, но позволяло видеть немного отчётливее.

— Взгляните, пожалуйста, — негромко произнёс профессор, указывая на одну из ниш.

Астрид осторожно приблизилась к высеченному в породе углублению. И замерла.

… Они были самыми разными. Грубыми, потёртыми или заношенными — и наоборот: блестящими, сделанными любящей рукой, тщательно отполированными. Но кое-что объединяло их воедино, и это читалось с первого взгляда.

— Эти вещи были очень ценными для их владельцев, — тихо произнесла Астрид, рассматривая россыпь перед собой.

Неумело вырезанная из деревяшки фигурка галлы, начищенная медная пуговица, из которой кто-то смастерил медальон, прядь волос, яркая шерстяная нитка для ношения на запястье в качестве оберега, вырванная из книги страница с рисунком, обточенный водой камешек с разноцветными полосами, обтёсанный из куска металла ножик с составной рукояткой… Даже с точки зрения старьевщика это не более чем мусор. Однако в чьём-то понимании не было сокровища дороже, чем собранный в нише хлам.

Она бережно коснулась медальона из пуговицы.

Пылинки в лучах солнца. Смех. Созревшие стебли трав сухо хлещут по щекам. Стрекот кузнечиков. Вкус свежего хлеба. Перепавшая половинка яблока, сочная и хрупкая. Мягкая куртка в роли подушки…

Астрид отдёрнула пальцы.

— Это воспоминания… — прошептала она.

— Да, — подтвердил стоящий позади некромант. — И вещи принадлежали погибшим из Пути Мёртвых. Не помню, кто первый придумал приносить их сюда, но теперь все находки оттуда мы оставляем в этом месте.

Астрид обвела взглядом странный мемориальный уголок.

Одна вещь — одна жизнь. Когда-то были руки, сотворившие или нашедшие их. Маленький отпечаток, говоривший: да, они существовали.

Не всем нужны грандиозные памятники. Иногда достаточно камешка, которым кто-то тайком любовался, спрятавшись от строгих наставников.

— Мы не всегда можем узнать, кем был человек. Но иногда можем выяснить, что для него было важно.

— Если так, — тихо произнесла Астрид, не оборачиваясь, — где в тот момент находились вы? Почему не предотвратили Войну Стягов? Почему не остановили бойню?

Вместо ответа вокруг послышался шелест, похожий на шорох иссохших прошлогодних листьев, гонимых ветром. Он был слабым и почти таким же бестелесным, как предсмертный крик бабочки.

…мы не слышали… …глаза закрыты… …они боялись нас и избавились… …кощунство… …воздвигли стены, и было глухо…

Шелест умер, оставив лишь древнюю тишину.

Завесное пламя стало слабее, словно кто-то повернул заслонку фонаря.

— Где-то в недрах Великого Некрополя угнездилось зло. Но попомните моё слово, мисс Ингельвар: Дозор Скорби однажды доберётся и до него, — твёрдо произнёс профессор Эммрик Волькарин.

Обратно они уходили в полном молчании.

Нет, прежний мир для Астрид не треснул и не развалился. Он оставался таким же, каким она знала его всю свою жизнь.

Но теперь она чувствовала, как её провожают сотни и сотни тихих голосов, хрупких, невесомых и ярких, как искры в бесконечной ночи.

1) Хоть в каноне Dragon Age и прописано, что филактерии использовались для поисков беглых магов, кодексы не опровергают такую же возможность и для обычных людей. В конце концов, это просто форма магии крови.

Вернуться к тексту