Доказать невиновность (джен)

Чонгук моментально протрезвел, наклонился над Намджуном и приподнял голову, чтобы вода не затекла ему в рот и нос.

— Господи, хён!!! — непроизвольно вскрикнул Чонгук, заметив, как по шее и груди Намджуна расползаются темные, дымные полосы причудливой формы. Чонгук расстегнул рубашку Намджуна и ощутил мучительную беспомощность. Грудь Намджуна словно покрывали уродливые шрамы от темноты, что таилась в огнях, которые остались внутри тела Намджуна. — Помогите, помогите мне! — беспомощно закричал Чонгук, молясь, чтобы патрульный маг находился поблизости.

И его молитвы были услышаны. Из-за кустов послышался топот ног, а секунд через десять молодой парнишка с нашивкой магического патруля присел рядом с ним, всматриваясь в Намджуна. Маг прижал ладонь к его груди и кивнул своим мыслям. Он помог Чонгуку вытащить Намджуна из воды и попросил Чонгука отойти шагов на десять.

— Единственное, что я могу сделать для него — убить.

Чонгук не верил своим ушам.

— Намджуни-хён... умрёт? Он не может, понимаете?! Он не может умереть, не попросив прощения. А потом сколько хочет может умирать, понятно?! Он не может так трусливо уйти, сдохнув по моей вине!

Маг с состраданием посмотрел на парня перед собой. Он прекрасно понимал, что у Чонгука просто шок. Но объяснять свои действия — тратить время впустую. Чтобы спасти человека, внутри которого засели эти странные огни, нужно было умертвить его, пока огни не выпили всю жизнь из пострадавшего.

— Хён умрёт, да? — Чонгук кулаком вытер катящиеся по щеке слезы.

— Тихо! — прикрикнул на него маг. — Мне нужно сосредоточиться, чтобы помочь ему. — Он положил руки Намджуну на грудь и остановил сердцебиение. — Всего-то секунд тридцать, не более. Этого достаточно, чтобы огни эти блядские исчезли. Когда человек умирает, его эмоции и чувства исчезают, а именно это в основном и питает огни, как мы поняли. Шансов двадцать к восьмидесяти примерно, но будем верить в лучшее, правда? Надейся, чтобы в нём была сильная тяга к жизни. Если человек сам не хочет жить, тогда все мои усилия напрасны. — Маг следил за секундной стрелкой на часах. И когда прошло полминуты он вновь положил руку на потемневшую грудь Намджуна.

Чонгук не отводил взгляд от рук мага, потому что смотреть на лицо Намджуна было безумно страшно. У него под кожей словно что-то двигалось. Но стоило магу остановить сердце хёна, его лицо посветлело. Как будто темнота внутри него ушла, испарилась без следа. Осталась только на груди, как уродливый шрам. Маг прижал одну руку к своему виску, а другую — к сердцу, заимствуя электрические разряды из своего тела, соединяя их в более мощный разряд. Маг вновь положил руки на грудь Намджуна, пропуская электрический разряд через его сердце. Несколько секунд — и Намджун вновь размеренно задышал. Отсутствующее выражение на его лице сменилось тревогой.

— Я жив?

— Нет, чёрт побери, уже умер! — крикнул Чонгук в сердцах. — Как можно так безрассудно рисковать своей жизнью?!

Намджун приподнялся и сел на траве, вспомнив, как здесь очутился.

— И это говорит мне человек, который хотел...

— Я передумал, — тихо и испуганно ответил Чонгук. — Я больше не хочу умирать.

Намджун встал и прямо посмотрел ему в глаза. Мальчишка выглядел ужасно. Бледный, потный, с печатью животного страха на милом лице и темными кругами под глазами.

— Пошли домой, — мягко сказал Намджун и повернулся к юному магу: — Спасибо, братец, не знаю, как тебя и благодарить. Просто от души — спасибо, — он крепко пожал протянутую руку довольного мага.

— Я надел на вас мой амулет для защиты. Не подходите больше к огням, это же опасно.

— Почему они на всех действуют по-разному?

— Ммм, думаю, зависит от эмоционального состояния человека. Чем больше тревог и переживаний, тем сильнее эти огни чувствуют человека. На некоторых людей они вообще никак не влияют, а другие — умирают. Ещё от духовной силы зависит. Вы, судя по вашей ауре, очень чувствительны эмоционально, но при этом очень сильны. На вас они подействовали наихудшим образом, но ваша тяга к жизни и духовное начало побороли с моей помощью эти огни. Шрам, правда, останется навсегда.

Намджун посмотрел на грудь и охнул от неожиданности. В районе солнечного сплетения темнел длинный уродливый шрам, похожий на трещину в скале.

— Пи..ец какой, — не сдержался Намджун.

* * *

Намджун поддерживал Чонгука под локоть. Парень слишком переволновался и шёл еле-еле переставляя ноги.

— Я так устал, как будто мешки грузил сутки. Я больше не хочу умирать, хён. Я испугался. Думал, ты умрёшь из-за моей глупости и трусости. Я хочу жить, правда, — с чувством произнес золотой макнэ.

Намджун вошёл в дом Чонгука вслед за хозяином и разулся. Чонгук обессиленно упал на диванчик в холле.

— Не говори только маме, что я хотел...

— Понятное дело, что не скажу.

Только он это произнес, в холл вышла мама Чонгука и неодобрительно поджала губы при виде Намджуна. Она окинула его презрительным взглядом, но вдруг испуганно посмотрела ему в глаза.

— Твоя грудь, — она указала пальцем на уродливый темный шрам. — Ты что, попал под огни? Ты умирал?

— Успокойтесь, тётушка, я всё же остался жив, — улыбнулся Намджун, думая о Чонгуке и его попытке лишить себя жизни. Мама Чонгука оставила их одних, и только тогда Чонгук понял, что Намджун оказался возле ручья не просто так. Он приходил к нему.

Намджун честно рассказал все, что узнал в ходе своего расследования. Чонгука это испугало и приободрило.

— Юби выглядела очень честной во время очной ставки. Не думаю, что она лгала. Да и на суде тоже выглядела настоящей, без грамма фальши. И всё же я хочу знать, кто она — жертва или соучастница сговора против меня или нашей компании?

— Кто-то очень влиятельный хочет опрокинуть нашу репутацию.

— И всё же меня, можно сказать, помиловали, — Чонгук упал на кресло в гостиной и закрыл глаза. — И я только сейчас понял, как это хорошо. Я остался на свободе, а это уже немало, правда?

— Твоя мама меня ненавидит?

— Нет, — неуверенно ответил Чонгук.

— Она не знает, кто настоящий виновник, поэтому винит меня. Её можно понять, — Намджун выглядел спокойным.

Чонгук печально смотрел на Намджуна какое-то время, словно желая сказать что-то важное, но лишь спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо. Как после тяжёлого сна. После того, как огни вошли в меня, я больше ничего не видел и не слышал. Я как будто был нагой во тьме. Что-то тёмное обступило меня со всех сторон и не отпускало. И только сейчас я понял, что это был мой собственный страх, мои тревоги, переживания. Они как будто вытягивали из меня все силы. Но я не хотел оставаться там. Поэтому выжил.

Чонгук ссутулился и зажал руки между коленей. Выглядел жалким и испуганным.

— Всё в порядке, правда. Не нужно так переживать.

— Если кто-то у тебя на глазах умер по твоей вине, ты бы не переживал?!

Намджун кивнул, принимая его правоту. Он бы не мог простить себя до конца жиг.

— Это жестокий урок, Чонгуки. Не бывает поступков без последствий. Каждое твое слово, каждое действие имеет последствие. И кто-то может пострадать. Например, твои родители, которые до конца дней оплакивали бы тебя. И, кто знает, сумели бы они справиться с горем или сломались бы под его гнетом?

Чонгук вытер щёку и почувствовал прикосновение к плечу, а печальный голос Намджуна произнес совсем рядом:

— Неужели ты правда хотел уйти?

В данный момент Чонгук вообще не понимал, как решился броситься в кучу аномальных огней? Зачем он это сделал?! Будь он трезвый, никогда бы о таком не помыслил. Никогда! Даже учитывая всю шумиху вокруг его имени и хейта миллионов людей из-за судебного разбирательства. Он так и сказал Намджуну. Он хотел поблагодарить хёна за то, что спас его. Неизвестно, смог ли сам Чонгук выжить, если огни проникли бы в его тело. Хватило бы у него жизненной силы и желания жить? Но Чонгук больше не хотел никогда проверять свою духовную стойкость. Но самое главное — он не хотел видеть, как кто-то умирает за него, прекрасно понимая, что может погибнуть. Никто и никогда не совершал ради него такого поступка. Он хотел выразить свою благодарность, но когда очнулся от мыслей, в гостиной он был один.

— Как Намджун-хён не боится влезать в это дело? — Чонгук позвонил Намджуну и попросил не рисковать своей жизнью. — Я не хочу, чтобы ты пострадал. Правда, может, ну к черту все это?

— Они подбросили моё портмоне на место убийства. И подставили Юнги. Понимаешь? Я не буду рисковать понапрасну, обещаю. Хотя бы с Юби поговорю для начала.

— Позвони мне, если узнаешь что-нибудь интересное.

* * *

Намджун хотел съездить в институт, но передумал; встреча с огнями, чуть не убившими его, высосала все силы. Он едва дошел до квартиры и уже открыл дверь, но внутрь так и не вошёл. Внезапная слабость подкосила его ноги, и он обессиленно опустился на пол. Намджуна словно вырубило, и он погрузился в глубокий, спасительный сон.

Он так и валялся на полу, когда час спустя его нашел Чимин, решивший высказать ему всё, что о нём думает после вынесения приговора Чонгуку. Чимин присел рядом с Намджуном и потрогал шею.

— Я уж подумал, он того... Эй, а ну просыпайся! — Чимин пару раз хлестнул Намджуна по щекам. Бесполезно. Намджун так и продолжил спать беспробудным сном. — Да что такое с ним? — Чимин принюхался. — Вроде не пьяный. Намджун, Намджун! — Он схватил его за рубашку и испуганно отдернул руку, увидев под рубашкой уродливый шрам. Чимин понятия не имел, откуда он взялся и позвонил Юнги. — Не знаю, что с ним. Вроде просто спит, но я не могу разбудить его. Да ещё этот страшный шрам на груди. Откуда он у него? Как будто обугленный.

Юнги появился через пару минут. Присел рядом с Намджуном и аккуратно потрогал шрам и грудь Намджуна.

— Что скажешь? — наблюдая за действиями Юнги, поинтересовался Чимин. — Что это за хрень такая жуткая? — и понял по побледневшему лицу Юнги, что с Намджуном случилось нечто паршивое.

— Он умер, Чимини.

— Погоди, но он же дышит! — Пак не на шутку разволновался. Юнги объяснил ему, что значит этот шрам. Он осмотрел шею Намджуна и нахмурился:

— На нем не мой амулет, который я ему подарил для защиты от такой пакости вроде огней этих ебучих. Может, он потерял мою цепочку, и огни могли в него проникнуть? Но что он делал в том парке?

— Он в норме?

— Да, просто энергии много потерял. Ему нужен покой. Давай затащим его в квартиру.

С этим вышла незадача. Намджун для двоих невысоких и не самых сильных мужчин, как Юнги и Чимин, оказался слишком тяжёлым. Юнги пришлось применить магию, чтобы переместить товарища на диван в гостиной.

Чимин сел в кресло и наблюдал за тем, как Юнги сканирует состояние Намджуна. Юнги украдкой взял Намджуна за руку и некоторое время сидел молча, уставившись в никуда. Чимин подозревал, что хён думает о том времени, когда остался один лет восемь назад, когда не стало его родителей. И как раз в то время он и познакомился с Намджуном. С парнем, который всё время с ним спросил и мечтал о том же, что и Юнги.

— Как думаешь, — осторожно начал Чимин, — он мог специально туда пойти?

Юнги понял, что Чимин имеет в виду, и отрицательно покачал головой:

— Он бы не стал себя убивать. Тем более таким способом — ненадежным. Нет, тут сто процентов что-то другое. Судя по цепочке у него на шее, маг, который спас его, подарил ему свой амулет — для защиты.

Юнги и Чимин сидели в кухне Намджуна и болтали о суде над Чонгуком, попивая чай, когда в кухню вошёл выспавшийся хозяин квартиры.

— Чёрт подери, вы меня напугали! — Намджун схватился за левую сторону груди. — Я подумал...

— Что это те, кто подставил Чонгука и хотели подставить тебя?

Намджун неодобрительно глянул на Юнги:

— Зачем рассказывать всем подряд о моём расследовании? Мало ли кому он ещё может рассказать. А другой человек расскажет ещё кому-нибудь, и так далее.

— Я — не все подряд, — оскорбился Чимин. — И я уж точно не буду трепаться об этом на каждом углу.

Юнги кинул взгляд на грудь Намджуна.

— Как получил шрам? — осторожно спросил он. — Ты же не специально бросился в гущу огней?

— Э-э-э, — протянул Намджун, а обычно флегматичный Юнги здорово испугался и разозлился.

— Ты что, пытался покончить с собой? Проще броситься головой вниз с небоскрёба, еп твою мать!

Намджун присел за стол рядом с Чимином, взял бутылочку воды и отпил половину. Покрутил бутылочку в руках туда-сюда и допил воду до конца.

— Ну, долго будешь нервы нам трепать? — Чимин хлопнул Намджуна по плечу. — Ты специально пошел к огням?

Намджун кивнул, а Юнги чуть не вмазал ему.

— Мне пришлось... — Намджун смотрел в стол, когда рассказывал обо всем, что случилось в парке.