Между мертвыми и живымми (гет)

Документы сделал Саске.

Боруто не спрашивал как, за три года жизни вне закона он научился не задавать вопросов о вещах, которые просто работают. Два паспорта, выданных якобы торговой миссией одной из малых стран, лежащих достаточно далеко от шиноби-территорий, чтобы никто не стал проверять печати. Имена вымышленные, нейтральные. Легенда простая: двое журналистов, пишущих материал об изолированных культурах севера.

Граница Страны Холодного Камня встретила их неожиданно мягко.

Боруто ожидал чего угодно, снежных заносов, обледенелых перевалов, вечной мерзлоты под ногами. Вместо этого за пограничным постом открывались пологие холмы с рыжей осенней травой, редкие рощи с золотыми и медными кронами и небо, высокое, пронзительно синее, без единого облака. Воздух был прохладным, но не жестоким. Живым.

— Я думал, здесь всегда снег, — сказал Боруто вполголоса.

— В горах да. В столице нет. Весной тепло, осенью вот так.

— Ты был здесь раньше?

— Нет. Читал.

Пограничный офицер, широкоплечий, светловолосый, с взглядом человека, которого сложно удивить, изучал их документы долго и молча. Боруто стоял спокойно, не позволяя чакре шевельнуться ни на йоту. Это было главным правилом. Любое, даже случайное выделение чакры в стране, где её не знают и не любят, равнялось катастрофе.

Рядом Саске дышал так ровно, как будто стоял в очереди в лавку.

— Цель визита?

— Культурное исследование. Для издания.

Штамп. Документы вернулись.

— Добро пожаловать. Местные законы в буклете. Нарушение — депортация.

Они прошли.

Первый город за границей назывался Велгор, тихий, каменный, основательный. Широкие улицы, вымощенные плоским булыжником, тяжёлые дома с толстыми стенами и глубокими окнами, деревья вдоль тротуаров с последними медными листьями. Люди высокие, в большинстве светловолосые, с тем особым выражением лица, где одновременно читались открытость и абсолютная самодостаточность. Они не нуждались в иностранцах. Они не избегали их. Просто жили сами по себе, в своём ритме, не спрашивая у мира разрешения.

Боруто поймал себя на том, что это ему нравится.

Проблема обнаружилась через двадцать минут, когда он попытался спросить у торговца дорогу к гостинице. Торговец выслушал вежливо и ответил с полным непониманием того, что говорит Боруто.

— Ты говоришь не так.

— Я говорю правильно.

— Ты говоришь на общем. Они говорят на диалекте, который отделился лет триста назад и с тех пор жил сам по себе. Я немного понимаю. Говорить труднее.

— Отлично. Как мы будем спрашивать?

— Медленно.

Три дня они ходили по городу и спрашивали. Местные выслушивали охотно, думали, кивали, иногда пытались помочь, уводя в совершенно другом направлении. Но вопрос об имени, несколько букв, лингвист, древние языки, встречал одинаковое выражение: искреннее желание помочь и полное незнание, как именно.

На четвёртый вечер они сидели в баре.

Заведение было тёплым и шумным, деревянные столы, тяжёлые кружки, разговоры на местном диалекте. Боруто снова разложил на столе листок с символами и смотрел на него с видом человека, который надеется, что бумага сама что-нибудь объяснит.

— Убери.

— Сейчас.

Он не убрал. Это их и выдало.

Боруто заметил девушку не сразу. Она стояла у соседнего стола и, судя по всему, наблюдала за ними уже какое-то время. Русоволосая, лет восемнадцати, с кружкой пива и весёлыми серыми глазами.

— Вы уже третий день ходите по рынку и спрашиваете всех подряд. Я вас заметила ещё позавчера.

— Мы так заметны?

— Очень. Иностранцы, которые подходят ко всем с одним и тем же вопросом и каждый раз получают одно и то же непонимание — это заметно. — Она кивнула на листок. — Это старый язык. Древний. Мы в школе проходим, как он выглядит, для истории. Читать его не учат.

— Потому что никто не умеет?

— Потому что почти никто. Как вы ни спрашивайте по городу, вам не скажут, потому что люди просто не знают таких специалистов. — Она поставила кружку на их стол. — Вам нужно в столицу. Центр лингвистики и древних культур. Там скажут.

— А имя? Нам нужен конкретный человек. Что-то вроде Сиба, или Сибу... мы точно не знаем.

Девушка засмеялась, искренне, без насмешки.

— Ну вы точно не местные. Сибери или Сиберия — это у нас очень распространённое имя. Каждая третья девушка, наверное. В столице одних Сиберий человек сто, не меньше. — Она допила пиво. — В Центре спросите, там точно помогут.

Столица Камэрис оказалась больше, чем Боруто ожидал, широкая, основательная, с прямыми центральными улицами и запутанными боковыми переулками. Академический квартал располагался ближе к центру.

Центр лингвистики занимал угловое четырёхэтажное здание. На дверях гравировка на местном языке. Саске перевёл вполголоса.

— «Слово, сохранённое — это слово живое».

Внутри пахло бумагой и старым деревом. За стойкой сидела женщина средних лет в строгом жакете.

— Добрый день. Чем могу помочь?

— Добрый день, — начал Боруто с самой вежливой улыбкой. — Мы журналисты. Пишем материал о сохранении древних языков.

— Откуда вы? Документы есть?

Они предъявили. Она изучала долго, так, как изучают люди, привыкшие работать с текстами и замечать детали. Боруто держал лицо ровным.

— И вам нужно именно к нам?

— Нам нужен специалист по очень старому языку. — сказал Боруто и положил на стойку листок с символами.

Она посмотрела на листок. Что-то изменилось в её лице.

— Это доисторический период. Очень редкая область. У нас был факультет... закрыли давно. — Она вернула листок. — Для такого перевода мы можем организовать работу через наш Центр...

— Нам нужен конкретный человек — сказал Саске. — Живой. С которым можно говорить.

— Зачем?

— Потому что это сложнее, чем просто перевод. Нам нужно понимать контекст.

Долгая пауза.

— У нас есть база выпускников факультета. Но большинство из них уже в возрасте. Давно отошли от дел и, если мягко выразиться, не совсем уже отличают где реальность, а где вымышленный мир.

— А помоложе?

— Есть трое. — Она открыла журнал. — Первый, Дарек Солве, тридцать два года. Сейчас больше писатель, чем лингвист. Много путешествует, вы его сейчас вряд ли найдёте, а если найдёте, ставки у него соответствующие. Можете обратиться к нему напрямую, через его агента. Второй специалист, женщина, Карина Вест, около сорока. Работает по государственным заказам. Её контакты я дать не могу.

— А третий?

— Третья. — поправила она. — Молодая специалистка. Закончила факультет пять лет назад, последней, факультет закрыли через год после её выпуска. Сейчас берёт частные заказы, но редко. — Пауза. — Вы можете оставить запрос у нас...

— Её имя? — сказал Боруто тихо.

Администратор посмотрела на обоих поочерёдно. Потом на листок. Потом снова на них.

— Сиберия Вранова. Живёт здесь, в столице. Работает по индивидуальным заказам, но принимает их редко. В основном работает со сложными переводами. Могу дать номер телефона и сайт.

Боруто и Саске переглянулись. Одним взглядом, коротким, без слов.

Она.

— У нас мало времени. У вас есть ее адрес?

— Все вы иностранцы всегда торопитесь... Могу дать адрес, который она указывала, когда еще училась у нас. Только для начала, запишу вас в базу данных тех, кто запрашивает информацию. Это правило у нас для всех иностранных граждан.

Улица оказалась в двадцати минутах ходьбы. Третий вход, квартира семнадцать.

Боруто нажал кнопку домофона.

— Да?

— Нам нужна Сибери Вранова.

— По какому вопросу?

— Перевод. Это срочно.

— Для срочных переводов есть сайт. Там форма заявки, всё удобно, всё онлайн.

— Мы не можем через сайт.

— Почему?

Боруто открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Саске. Саске смотрел на домофон с видом человека, который не привык объяснять очевидное, но понимает, что выбора нет.

— Мы иностранцы.

— И что?

— У нас... сложности с сайтом...

Голос в домофоне замолчал на несколько секунд.

— Вы что, иностранцы и сайтом пользоваться не умеете?

— Это не совсем так.. — начал Боруто.

— Это очень важно. — сказал Саске. — Нам необходимо поговорить лично. Пожалуйста.

Долгая пауза. Потом короткий смешок.

— Ладно. Раз уж иностранцы, поднимайтесь. Четвёртый этаж.

Замок щёлкнул.

Дверь открыла девушка лет двадцати трёх, темноволосая, с внимательными карими глазами.

— Ведра. Я подруга Сибери. Она скоро будет, вышла в магазин за углом. Проходите.

Квартира оказалась неожиданно большой, светлой, с высокими потолками и окнами почти от пола до потолка. Деревянная мебель тёмная, тёплая. Везде растения. Длинный коридор уходил вглубь, и оттуда виднелся угол домашней библиотеки.

— Откуда вы? — спросила Ведра, устраиваясь на диване с ноутбуком.

— Издалека.

— Это я поняла по акценту. Конкретнее?

— Страна Огня — сказал Саске ровно.

Ведра посмотрела на него.

— Это где шиноби, да?

— Бывают.

Ведра кивнула с видом человека, которому это объяснение вполне сошло за ответ, и жестом пригласила их войти.

Они прошли вглубь квартиры. Боруто остановился у входа в гостиную и невольно огляделся.

Комната была светлой, почти вызывающе светлой для осеннего дня. Солнце вливалось через высокие окна широкими полосами и ложилось на деревянный пол, на ковёр с мягким геометрическим узором, на пледы, небрежно переброшенные через спинки дивана. Везде растения — на подоконниках, на полках, в больших горшках у стен, живые, ухоженные, явно любимые.

На стенах фотографии. Много фотографий, в разных рамках, разного размера: горные пейзажи, городские улицы незнакомых городов, морское побережье, рынки, люди в чужих национальных костюмах. Рядом с ними небольшие картины, акварели, несколько графических зарисовок. Всё это создавало ощущение, что хозяйка объездила полмира и привезла оттуда не сувениры, а живые воспоминания.

Книги были везде, на стеллажах от пола до потолка, на столиках, стопками на подоконниках. На разных языках, в разных переплётах, потрёпанные и новые вперемежку.

В центре комнаты стоял овальный стол из тёмного дерева, красивый, с аккуратно расставленным сервизом, чашками с тонкими стенками, небольшим молочником. Солнечный луч лежал прямо на нём, и фарфор слабо светился изнутри.

Боруто подумал, что таких мест он давно не видел.

Саске ничего не сказал. Просто осмотрелся, быстро, привычно, отмечая детали так, как отмечают всё, что может пригодиться. Потом опустился на диван напротив Ведры.

Замок входной двери щёлкнул.

Из коридора донёсся звук открывающейся входной двери, шорох пакетов, лёгкий стук каблуков.

— Ведра, я вернулась! — Голос живой, чуть усталый после улицы. — Яблок не было нигде, представляешь? Купила апельсины, надеюсь, сойдёт.

— Мы тебя ждём! — отозвалась Ведра с дивана.

Короткая пауза.

— Кто — мы?

— Ну... тут иностранцы к тебе. Я открыла.

Несколько секунд тишины. Потом шаги, медленнее, осторожнее, и она появилась в дверях гостиной.

Золотисто-русые волосы, длинные, волнистые, ещё немного растрёпанные после улицы. Щёки чуть розовые от осеннего воздуха. В руках большой бумажный пакет с апельсинами.

Она сделала шаг вперёд и остановилась.

Взгляд метнулся по комнате: Ведра с ноутбуком, диван, стол и двое мужчин, которых здесь не должно было быть. Никак. Ни при каких обстоятельствах.

Пакет выскользнул из рук.

Апельсины покатились по деревянному полу в разные стороны. Она не заметила. Смотрела на Саске и что-то в ней будто осело, как оседает человек, которому внезапно перестают держать ноги.

Не страх. Что-то сложнее страха. Как будто она увидела не живого человека, а доказательство того, что мир только что изменился без её разрешения.

— Ведра... — сказала она наконец, очень тихо и очень ровно, не отрывая взгляда от гостей — ты пустила к нам Учиха.

— Ну... — отозвалась подруга, не поднимая глаз от ноутбука — они иностранцы. Что с них взять.

— Вот уж не ожидала.. — сказала она тихо, скорее себе — что у меня дома будет сидеть Учиха.

Боруто встал.

— Вообще-то я не Учиха.

Она перевела взгляд на него. Медленно. Оценивающе.

— По тебе сразу видно.

Потом посмотрела на Саске, прямо, без смущения.

— Ты Саске Учиха. Клан Учиха. Последний выживший. Шиноби из Конохагакуре. У нас в стране не любят шиноби.

Саске ничего не ответил. Просто смотрел на неё, спокойно, изучающе, как смотрят на человека, которого видят впервые и уже пытаются понять. В этот молодым людям стало ясно, что это точно та девушка, чьи данные были найдены в архиве Суны.

Боруто положил листок с символами на стол.

— Нам нужна ваша помощь. И возможно, вы — ключ к спасению нашего мира.

Апельсины лежали на полу. Она всё ещё не замечала.

Она прошла к столу и опустилась на стул напротив них. Прямо. Спокойно. Только руки чуть сжались на краю столешницы.

Саске смотрел на неё — и думал о том, что человек, который узнаёт тебя с первого взгляда и не объясняет как, всегда знает больше, чем говорит.