Близкий враг (джен)

Его выхватили из-под носа стражниц и стального человека. Он исчез в дыму, а появился в другом мире, чужом, заполненном шумом машин и самолётов. Этот мир был отвратителен. Но в Меридиане ему больше не было места. Седрик очутился в одиноком переулке в Хитерфилде.

— Из всех обещанных воинов ты остался один, Седрик.

Проекция стояла перед ним.

— Я сделал всё, что мог. Но портал разрушен.

— Именно поэтому я смог отправить в этот чужой мир только тебя. Но, насколько я помню, для тебя этот мир не совсем чужой.

— Верно.

— Отлично. Твоя цель — Питер. Тот, кто унизил тебя на глазах у Стражниц, твоих старых врагов.

— Будет сделано.

Видение пропало. Седрик думал о другом. Не о мести. О том, что Ари ещё хуже, чем Фобос. Глупо было бы довериться змею. Седрику было плевать на остатки воинов Фобоса, плевать на Миранду, плевать и на Ари. Но Питер унизил его. Нужно найти новый облик. Стражницы знают, как он выглядит в человеческой форме. Питер тоже.

Ари бесконтрольно бьёт в точки в надежде, что он пробьёт оборону. В этом они чем-то похожи на Питера.

* * *

Следующее утро было особенно тяжёлым. Вставать в школу после задания, особенно которое частично провалилось по твоей вине, не особо приятно. Нет, дело было не в том, что Питер сидит в одном классе со своим боссом. Школа и её жизнь казались чем-то скучным, нудным и необязательным.

Питер ехал на своём скейтборде чёрного цвета. Из наушников доносилась песня Take on Me группы a-ha. Колёса давно стёрлись и выглядят как шрамированное тело. Парень ловко объезжал силуэты людей, которые торопились на работу. А тех, кто ворчал на него, Питер оставлял с трюком — ловко подпрыгивал вместе со скейтом, напоминая, что он неплохо двигается даже в массивных ботинках.

Почти доехав до школы, Питер встретил Мартина. Спрыгнув со скейта, парень резко наступил на доску. Его транспорт скакнул прямо в руки хозяину.

— Привет, Марти.

— Привет, Пит.

И на этом моменте начинается странное: сначала — обычное «дай пять». Хлопок — звонкий, чёткий, чтобы разбудить дайсы. Потом — кулак об кулак. Питер бьёт сверху, Мартин снизу. Как будто забивают гвоздь в крышку гроба их врагов. Затем — замок. Пальцы сцепляются в сложную конструкцию, напоминающую жест мага из фэнтези-фильма. Мартин называет это «активацией портала». После этого — бросок дайсов. Сцепленные руки встряхиваются три раза — будто кидают невидимые кости — и резко разжимаются. Потом — щелчок. Оба щёлкают пальцами правой руки. Одновременно. Если не совпали — ритуал считается недействительным, и нужно начинать заново. За три года они не сбились ни разу. И наконец — финал. Оба указывают друг на друга пальцами, как ковбои на Диком Западе, и хором произносят: «Критическая двадцатка».

Это был ритуал приветствия. Только между Мартином и Питером. У Кевина и Дерека своё.

— Что-то ты какой-то уставший, Пит.

— Нэ-э-э. Просто не выспался. Слушал музыку, читал комиксы. Кстати, что, готов к субботе?

— А то! Жду не дождусь, когда Ирма придёт. А то её не было на прошлой игре. Видимо, дела... Жаль.

— Жаль... — и в первый раз Питер сказал это без иронии или сарказма. Ему реально было жаль, что Ирмы не было рядом.

— Я смотрю, вы начали с ней ладить? — сказал Мартин, хитро глядя из-под круглых очков.

— Я хорошо лажу с Корнелией и Вилл. А к ним в придачу досталась ещё и Ирма.

— Ты неожиданно хорошо начал ладить с ними, — вдруг заметил Мартин.

Питер напрягся, будто его душу сдавили булыжником. Всё в действительности было необычно.

— Значит, я был прав! Девчата тебе понравились.

— Да, ты прав, Марти. Они мне понравились. — с плеч Питера свалилась тяжесть.

— Ирма тоже?

— Чувак, остынь...

Они замолчали. Питер был доволен, что Мартин не начал ковыряться в его душе. Мартин доволен, что Питер больше не ворчит, когда слышит имя Ирмы. Молчание прервал Мартин. Это было низкое, вибрирующее «бум-бум-тссс-бум-бум-тссс». Питер подхватил — поверх ритма пошёл голосом, изображая гитарный рифф: «дыыыынь-дынь-дынь, дыыыынь-дынь-дынь». Потом переключился на бас: «дум-дум-дум-дудудудум». Мартин расплылся в улыбке и добавил сверху что-то похожее на синтезатор: «пиу-пиу-пиу-пиу».

— Вы совсем чокнулись?

В прекрасную композицию своим вокалом влезла Корнелия. Голос у неё был превосходный, но характер скверный.

— Привет, Корнелия, — радостно помахал Мартин.

— Привет, Корни.

— Привет, дурни. Вы чего издаёте звуки, как сломанный магнитофон?

— Вообще-то, это хип-хоп.

Корнелия нахмурилась и поморщила нос от слов Питера.

— Не смейте оскорблять хип-хоп своим бормотанием!

— Да ладно, сейчас такие треки, что я могу на бэки встать и говорить «Йоу, йоу, йоу». Уже хит. Отправляй в чарты!

— Откуда тебе знать, ты же «рокер».

— Ох, Корни, Корни. От тебя такого удара я не ожидал.

— Ты домашку по литературе сделал? Звезда чартов.

— А что задали?

— «451 градус по Фаренгейту» Рэй Брэдбери.

— Понятно, скукотень.

— Вообще-то, он про цензуру и свободу мысли! — влез Мартин.

— Какая ему свобода мысли. У него мозгов-то нету!

— Что поделать? — безразлично пожав плечами, сказал Питер.

Тут подошла Вилл. Мартин попрощался с Питером и побежал в свой класс.

— Представляешь, а Питер домашку не сделал.

— Пит, если ты нам помогаешь, то это не значит, что ты имеешь право не делать домашку.

— Я и до вас её не делал, ха-ха. Что поделать, если я не люблю литературу?

— Как можно не любить литературу? — заявила Корнелия. — Там столько интересных историй. Особенно о любви и нежности!

— Вот поэтому и не люблю. Много разговоров, мало драк. Тем более я могу посмотреть экранизацию!

Вилл смотрела на него с недовольным взглядом. Так же как и учительница по литературе, которая отчитывала его перед всем классом, заставив Питера покраснеть, а потом заставила перечитать произведение.

Физкультура прошла лучше. Несмотря на то, что Питер был тощим, двигался он резво и быстро. Ни бег, ни канат, ни прыжки не пугали его. Но он никогда не участвовал в соревнованиях. Проходя мимо витрины славы, Питер всегда обращал внимание на кубки, которые заработал его старший брат для школы.

На уроках естествознания Питер вёл себя спокойно, в отличие от девчонок. На все вопросы к нему он отвечал хорошо. Но не лез отвечать на чужие вопросы.

Самое интересное началось в школьном кафетерии. Стражницы и их парни сидели за большим столом, обсуждая что-то своё. Только Корнелия была без Калеба — он в Меридиане. И Ирма без Джейсона — они «не на том уровне отношений». Вилл склонилась над учебниками, а Мэтт пытался её поддержать. Тарани тоже добавляла комментарии, но, в основном, была занята с Найджелом. Подошёл Питер. Хай Лин махнула ему рукой, приглашая сесть.

— Привет, народ. Чего Вилл кислая такая?

Вилл подняла голову от учебника и вздохнула.

— У меня доклад по геологической летописи Земли. Все периоды. Я уже третий день над ним сижу. Ох.

— Так это ж легко, — сказал Питер, томно посасывая яблочный сок.

Вилл уставилась на него с таким выражением, будто он заявил, что гравитация — это необязательно.

— Легко? Ты хоть знаешь, сколько их?

Питер сделал долгий хлюп и начал перечислять:

— Докембрий, палеозой, мезозой, кайнозой. Это эры. Они, в свою очередь, делятся: в палеозое — кембрий, ордовик, силур, девон, карбон, пермь. В мезозое — триас, юра, мел. В кайнозое — палеоген, неоген, четвертичный. Вот и всё, делов-то. — смяв коробку с соком.

За столом повисла тишина. Ирма перестала жевать. Мэтт уставился на Питера. Тарани подняла голову от ноутбука. Корнелия отвернулась от окна. Все ждали.

— Ого, целый день тупень-тупнем, а тут такое выдал, — сказала Корнелия.

— Ты сейчас серьёзно, или ты всё придумал? — медленно произнесла Ирма.

— Нет, всё верно. — Тарани кивнула.

— Тогда я не знаю, пугаться мне или восхищаться.

— Глупый вопрос, малышка. Конечно же, последнее. Ну что, тебе помочь, Вилл?

Вилл всё ещё смотрела на него так, будто ожидала, что он сейчас скажет «шучу». Но он не шутил.

— Ты... да? Поможешь? Если серьёзно.

— Я свободен только вечером в субботу.

— Давай в шесть вечера, после плавания.

— Договор!

Питер кивнул и принялся обедать. Мэтт, сидевший рядом с Вилл, хмыкнул. Он был и доволен, ведь Вилл больше не будет переживать из-за доклада, и не доволен, потому что Питер показал себя с положительной стороны. Остальные пребывали в небольшом шоке.

Найджел посмотрел на Питера с интересом:

— Ты правда увлекаешься палеонтологией? Я думал, это только мы с Тарани такие...

Эрик, сидевший рядом с Хай Лин, улыбнулся:

— Чувак знает динозавров. Это круто. Я в школе по биологии еле тройку вытянул.

— Про динозавров я знаю только Юрский период, — сказала Хай Лин.

Пометка: полезен в учёбе, — подумала Тарани.

Хай Лин тихо добавила:

— Я всегда знала, что ты умный.

Питер фыркнул.

— А что я должен бегать по школе и кричать: «Эй, смотрите, я увлекаюсь динозаврами»? Серьёзно?

Ирма хмыкнула.

— Это было бы менее странным.

Найджел тихо пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— И вправду, я думал, что ты из тех хулиганов, для которых кулаки важнее ума.

Питер повернулся к нему. Они встретились глазами. Два человека, которые знали то, чего не знал больше никто за столом.

— Иногда да, — сказал Питер.

— Почти всегда, — влезла Вилл, но не со злости. Питер пожал плечами.

— Я же тоже не всегда был хорошим... — вступился за Питера Найджел.

Найджел чуть улыбнулся.

— Это про то, как ты сепарировался от тех придурков. Ну, где главный рыжий с тупой причёской, будто его морду в турбину самолёта сунули.

Найджел тихо ответил:

— Урия и его банда. Да. Я с ними больше не общаюсь.

— Из-за Тарани?

Найджел бросил короткий взгляд на Тарани. Она посмотрела на него и замерла.

— Из-за Тарани. И из-за себя тоже. С ними было не по пути. Они смеялись над тем, что мне интересно. Над Тарани. А я больше не хотел смеяться.

— Это смелый поступок.

— Это просто выбор. Они или она. Я выбрал её.

Тарани посмотрела на Питера. Ничего не сказала, проводя параллели со своим парнем и новеньким в группе Стражниц. Потом посмотрела на Найджела — коротко, тепло. Он ответил ей таким же взглядом.

— Так, давайте не за столом нежности свои проявлять. Умоляю, тут люди едят, — прервал Питер.

— Ревнуешь? — съязвила Ирма.

— Найджела? — спросил Питер с глупым лицом.

— Какой ты придурок иногда.

— Почти всегда, — добавила Корнелия.

Найджел тут же уткнулся в свою тарелку, покраснев до кончиков ушей. Тарани поправила очки и снова застучала по клавиатуре, чуть громче, чем нужно. Остальные сделали вид, что ничего не заметили. Мэтт отпил колу. Эрик заинтересовался содержимым своего подноса. Хай Лин спрятала улыбку за стаканчиком сока.

— Благоприятная среда для поглощения пищи — тишина. Приятного аппетита, — сказал Питер.

За столом стало тихо. Только стук приборов и хлюпанье сока.

После обеда Питер вошёл в студию, где Ирма вела свои передачи на школьном радио. Кроме неё в студии сидел Урия.

— Ого, кого это попутным ветром принесло!

— Я к главному.

— Ко мне? — вдруг удивилась и обрадовалась Ирма.

— Не, вы просто головы говорящие. Я про того, кто здесь всё чинит.

Что у Урии, что у Ирмы лица повисли в кислой физиономии, будто их облили помоями. Пальцем они указали на Мартина, который тихо в углу паял схемы, слушая музыку в наушниках. Как только он увидел Питера, то сразу обрадовался.

— Вообще-то, здесь нельзя находиться посторонним, — сказал Урия.

Питер молча забрал с собой Мартина.

— Слушай, Марти, в эту субботу не получится.

— Почему?

Питер смотрел на грустные глаза Мартина, сердце его сжалось, но он всё же выдал:

— Я обещался помочь Вилл с докладом. Но забыл, что в субботу у нас игра.

— А в воскресенье?

— Работа...

— А в другой день?

— Марти...

— Ладно, ты ведь хочешь помочь, я понимаю. Хорошо, скажу нашим, что ты нашёл девушку.

— Мартин! Меня убьют на месте!

— Ладно, шучу. Но боюсь, что такого предательства они не простят.

— А ты?

— Брось, ты просто благородный дурак!

Питер вздохнул с облегчением, что Мартин не обиделся. Как только тот зашёл в кабинет, Питер в окне увидел Ирму за микрофоном. Она что-то говорила. Он не выдержал и состроил гримасу, высунув язык. Ирма начала вскипать, но голос не выдал её.

Питер мысленно поставил галочку: «Побесить Ирму после обеда — сделано. Разговор с Хай Лин — далее.»

Мартин снова надел наушники. Какой-то момент, его сердце уже не тревожила Ирма.

Питер нашёл Хай Лин, когда она болтала с Эриком на улице. Питер даже почувствовал, что октябрьский ветер на удивление был тёплым, несмотря на заявление синоптиков.

— Не хочу вам мешать... — Питер знал, что это ложь, но они — нет. — Но мне нужно поговорить с Хай Лин.

Питеру почему-то не нравился Эрик. Калеба он уважал, как уважает своего брата. Мэтт же, несмотря на свою странную ревность, доказал, что он достоин быть рядом с Чародейками. Джейсон быстро исчез из поля зрения группы после игры Ирмы в подвале. Найджел был безобидным, но слишком ведомым — ему повезло, что Тарани на него хорошо влияет. А Эрик был непостижим для Питера.

— Эрик, ты не против? — спросила Хай Лин.

— Нет, конечно. — Эрик отпустил Хай Лин и улыбнулся Питеру. Тот улыбнулся в ответ ради Хай Лин.

Они отошли в сторону.

— Что такое?

— Тут такое дело... Мне нужен костюм для моей стальной формы...

Питер выдавил это, глядя в землю, будто просил не о костюме, а о чём-то постыдном. Хай Лин рассмеялась. Она даже не дала ему договорить. Но неожиданно для Питера, Хай Лин широко улыбнулась, показав брекеты.

— Наконец-то!

— В каком смысле «наконец-то»?!

Но она не ответила, а уже вытаскивала из сумки зарисовки, показывая наброски.

— Я уж думала, что ты не попросишь!

Питер перелистывал страницы. Он нахмурился. Но не от рисунка. А от неожиданности.

— Ладно, — Она выхватила из рук тетрадку. — Приходи сегодня после школы. Я сделаю замеры.

— Да мне на работу сегодня.

— Это не надолго!

Она уже упорхнула к Эрику. Иногда она скорее была бабочкой: то здесь, то там сядет. Если пытаться за ней гнаться — не поймаешь. А поймаешь, стряхнёшь чешуйки, и бабочка никогда не взлетит.

Прозвенел звонок.

* * *

Питер не успел что-то сделать, Хай Лин тащила его за собой. Она ехала на велосипеде, он за ней на скейте. Иногда он замечал, как велосипед начинал взлетать. Они приехали в «Серебряный Дракон». Питеру показалось, что у него в глазах двоится. Две бабушки Ян Лин. Обе похожи как две капли воды.

— Привет, бабушка Ян. Привет, бабушка Мира.

— Здрасте... — он не успел договорить, Хай Лин тащила его в свою мастерскую. Объяснять было некогда.

В целом бардака здесь было больше, чем в комнате самого Питера. Куча разных тканей, наброски, мусорка, забитая доверху. Да, здесь творит мастер.

— Сними куртку и ботинки. Стой прямо!

Хай Лин измерила его с ног до головы, вдоль и поперёк. Пока записывала его данные, обмоталась метром и чуть не упала. Питер успел её схватить.

— Ой.

— Ты же понимаешь, что ткань должна на мне не рваться. Я, конечно, уже не мечтаю, чтобы она выдерживала удары. Иначе после первых же атак я останусь с голой попой...

— Доверься мне! Мы найдём способ.

— Мы?

— Эй, привет!

Послышалось позади Питера. Он обернулся и вскрикнул, вздрогнул от страха. Рядом с ним стоял невысокий зелёный человечек страшного вида. Хай Лин рассмеялась. Человек-жаба тоже.

— Ты кто?!

— Моя звать Бланк. Моя быть помощником и другом «Улыбчивой», «Блондиночки», «Рыженькой», «Умненькой» и «Вреднючей»!

— Это что, ваш гоблин-боблин?

Бланк и Хай Лин пожали плечами. Питер вздохнул. Опять никто не понял его отсылку.

— Моя звать Питер. Чипсы будешь?

Бланк полностью засунул морду в пакет с чипсами и съел всё за десять секунд.

— «Вреднючая» — это Ирма?

— Да. Она быть злой, когда я заставить её гараж сокровищами.

— Он захламил весь гараж, из-за чего Ирма получила нагоняев от отца. В целом Бланк — наш делец между мирами. Иногда он доставляет послания.

— Моя прибывать здесь с Калеб.

— Да, они здесь были, когда Фобос правил Меридианом.

— Как у вас всё запутанно...

Ещё полчаса Хай Лин и Питер мучались над набросками. Она хотела более цветастый костюм, чтобы показать свои дизайнерские навыки. Питер был против. Также он был против рукавов.

— Зачем мне рукава? Руки — моё основное оружие!

— Ладно!

Выбор пал на более тёмные цвета. Но от себя Хай Лин добавляла полосы фиолетового цвета. С этим Питер смирился. Он ориентировался на комиксы, которые принёс с собой. Но Хай Лин заявила, что ему нужно отстаивать свою индивидуальность.

Их общее согласие друг с другом закрепилось улыбками этих двоих при виде готового дизайна.

— Вы быть странные. Свою одежду моя просто найти!

— Проще говоря, ты оделся на мусорке, — сказала Хай Лин.

* * *

Остаток недели пролетел незаметно. Особенно, когда после школы бежишь на работу.

В субботу Питер пришёл к шести. Дверь открыла Сьюзан Вандом — мама Вилл. Она смотрела на него с лёгким удивлением: незнакомый парень, невысокий, в старой куртке, с учебниками под мышкой.

— Добрый вечер, миссис В. Я пришёл к Вилл. Помочь с докладом.

Сьюзан улыбнулась.

— Добрый вечер, Питер. Вилл предупреждала, что ты придёшь. Но она ещё не вернулась с плавания. Задержалась. Проходи, подождёшь её здесь.

Она отступила, пропуская его внутрь. Питер вошёл, оглядывая гостиную. Чисто, светло. На полке — кубки за плавание. На стене — фотография: Вилл с отцом. Сьюзан заметила его взгляд, но ничего не сказала. Только чуть задержалась в дверях.

— Ты учишься с Вилл?

— Да. И с Корнелией.

— А, Корнелия. Чудесная девочка. — Она помолчала. — Вилл редко приглашает кого-то домой. Особенно парней.

— Да, есть такое. Она необщительная. — Питер пожал плечами. — Но что поделать...

Питер сел на диван, положил учебники на стол. На секунду задержал взгляд на фотографии — Вилл с отцом. Отвёл глаза. Достал плеер и надел наушники.

Thunder only happens when it's raining...

Он не заметил, как Сьюзан вернулась. Она стояла в дверях, опершись плечом о косяк.

— Fleetwood Mac. Dreams. 1977 год. — она чуть наклонила голову. — Я слушала этот альбом в старшей школе. На кассете. Потом она зажевалась, и я переписала её на чистую. Слушала, пока она не стёрлась.

Питер снял один наушник. Ему не нужно было переспрашивать. Она не ждала ответа. Просто — сказала.

— Знаешь, — она прошла к креслу, села, — когда я слышу эту песню, я вспоминаю, как мы с подругой красили волосы в цвета, которых не было в природе, и думали, что знаем всё о жизни. И не знали ничего. Она улыбнулась чему-то своему, — а теперь я смотрю на тебя — такого же возраста — и вижу, что некоторые вещи не меняются. Ты тоже кажешься старше, чем есть.

Питер снял второй наушник, но не убрал плеер. Он слушал её.

— Я не хочу выглядеть старше, — сказал он тихо. — Просто иногда другого выхода нет.

— Её всё ещё нет. Странно. Обычно она не задерживается.

Она взяла телефон с полки, набрала номер. Гудки. Никто не ответил.

— Автоответчик. — Она положила трубку и посмотрела на Питера. — Ты не против подождать ещё? Или, может, чай пока?

— Да. Я чувствую, что я здесь могу поселиться, пока она задерживается.

Сьюзан чуть усмехнулась.

— Ну, до этого, надеюсь, не дойдёт. Чай? Зелёный, чёрный? Или, может, яблочный сок? Ты, кажется, его любишь.

— Кофе есть?

Сьюзан на секунду замерла. Потом понимающе кивнула.

— Есть. Сваренный, правда, ещё утром. Но могу подогреть. Сливки? Сахар?

— Два сахара, без сливок. Лучше молоко.

— Молоко есть.

Она ушла на кухню. Через пару минут вернулась с кружкой — кофе с молоком, два сахара. Протянула Питеру.

— Держи. Если что — ещё сахар на кухне.

Она села в кресло напротив и взяла свою кружку с чаем. Некоторое время молчали. Потом Сьюзан спросила:

— Ты давно знаешь Вилл?

— С момента, как я... — Питер осёкся. Не говорить же «с того дня, как я напал на вашу дочь и её подруг». — Хороший вопрос. Месяц, где-то.

— Месяц. И уже помогаешь с докладом. Быстро.

— Мы крутимся с ней в одних кругах. — Он отпил кофе. — Ммм... бразильский. Хорош.

Сьюзан улыбнулась уголком губ.

— Разбираешься в кофе?

— Да. Как-то подрабатывал. Ночь не спал. Кофе тогда ужасно помог. Но теперь не могу избавиться от тяги. Везде и всюду хочу кофе.

— Понимаю. Я тоже когда-то работала в ночную смену. Кофе — это не напиток, а топливо. — Она отпила ещё чая. — Ты работаешь? В твоём возрасте?

— На складе. У Джо Конлона. Вечерние смены.

— Конлон? Это тот, у которого грузовик смяло во время урагана?

— Он самый, — немного сжавшись в кресле.

Сьюзан посмотрела на него чуть внимательнее.

— Ты, значит, помогаешь ему после того самого урагана. Интересно. — Она не стала развивать тему, но что-то в её взгляде изменилось. — Вилл тоже работает. Спасателем. Ну, в бассейне. Я думаю, это её способ... справляться.

— А вы где работаете?

— В страховой компании. Скучно, бумажки. Но платят стабильно. Иногда беру ночные смены — когда нужно подогнать отчёты. Кофе в такие дни — мой лучший друг. — Она посмотрела на часы на стене, потом снова на Питера. — Ты не против, что я тебя тут допрашиваю? Просто Вилл редко рассказывает о своих друзьях. А тут ты — с учебниками, с кофе, с работой на складе. Ты не похож на её обычных... знакомых.

— Мне лестно, что вы мной интересуетесь. — Он отпил кофе. — Когда я открыл, мне показалось, что у Вилл оказывается, есть сестра. — Он улыбнулся.

Сьюзан рассмеялась — искренне, открыто. Смех у неё оказался совсем как у Вилл — короткий, но тёплый.

— Ох, Питер. Ты только что заработал дополнительную порцию кофе. И да — сестра. Старшая. Очень старшая. — Она покачала головой. — Вилл бы тебе этого не простила. Она считает, что я веду себя как... как она говорит? «Слишком по-мамски».

— Она сама ведёт себя как мама. Со всеми. Строит. Командует. Говорит, кому куда идти. Как будто мы все — её личный отряд. — Питер фыркнул и хохотнул.

Сьюзан наклонила голову.

— Правда? С тобой тоже?

— Особенно со мной...

Сьюзан внимательно посмотрела на него. Она не спросила «почему».

— Просто иногда я косячу. — Питер почесал затылок. — Но она не понимает, что я не остальные девчата. Я парень. Прежде всего. Это я должен её оберегать... Мне кажется, она будто старается быстрее вырасти.

Сьюзан слушала, не перебивая. Потом аккуратно поставила кружку на блюдце.

— Ты прав. Она старается вырасти быстрее. Я говорила ей — не спеши. Но она не слушает. Думает, что если замедлится — что-то случится. Что-то, что она не сможет исправить. — Она помолчала. — А насчёт «оберегать»... Она не привыкла, чтобы её оберегали. Она привыкла сама. Для неё это новое. Непривычное. Особенно от парня, который младше неё по команде. По опыту.

Питер посмотрел на фотографию на стене — Вилл, маленькая, на плечах у мужчины. Он улыбается, она смеётся.

— Тот мужчина на фото... Это?

Сьюзан проследила за его взглядом.

— Её отец. Мой бывший муж. Мы развелись, когда Вилл была младше. Он живёт в другом городе. Приезжает, когда может. Вилл его любит. Но... ты сам понимаешь. Когда отец далеко, девочка учится всё делать сама.

— Ну и дурак у него отец, видимо, — тихо, но слышно процедил Питер.

Сьюзан не возмутилась. Она просто посмотрела на Питера — долго, спокойно.

— Почему ты так думаешь?

— Уходить от красавицы жены? Серьёзно? — Питер развёл руками.

Сьюзан моргнула. Потом уголки её губ дрогнули, и она тихо рассмеялась — не так, как раньше, а как-то теплее.

— Ты сейчас пытаешься сделать мне комплимент, или серьёзно?

— И то, и другое. Но вопрос в силе. Я серьёзно. Уходить от такой женщины и дочери? Это не мужчина. Это слабак.

Сьюзан покачала головой, но в глазах было что-то, чего Питер раньше не видел. Может, благодарность.

В этот момент в коридоре хлопнула дверь, и на кухню вошёл Дин Коллинз — высокий, в рубашке с закатанными рукавами, с портфелем в руке. Увидел Питера, замер на секунду.

— Питер Джефферсон. А ты что здесь делаешь?

— Дин, — Сьюзан встала, — вы знакомы?

— Конечно. Питер учится в параллельном классе. Я его знаю. Тихий, умный. Иногда слишком тихий. — Он поставил портфель. — Так что ты здесь делаешь?

— Пришёл к Вилл. А вы что здесь делаете? — будто с вызовом спросил Питер.

Дин опешил на секунду. Потом перевёл взгляд на Сьюзан, которая уже прятала улыбку за чашкой.

— Я... э-э... я здесь живу. Вообще-то. — Он прокашлялся. — Мы с Сьюзан женаты. Уже полгода. Вилл тебе не говорила?

— Вилл мне вообще ничего не говорит. Я узнаю всё от её мамы. И от вас, видимо.

Дин хмыкнул и сел за стол.

— Ну, тогда добро пожаловать в клуб. Я тоже узнаю всё от Сьюзан. Вилл нам не докладывает. Приходится шпионить.

— Дин, — укоризненно сказала Сьюзан. — Мы не шпионим. Мы... в курсе.

— В курсе, — кивнул Дин. — Хорошее слово. Так что, ты помогаешь Вилл с геологией?

— Ну вы же в курсе... Ладно. Шучу. Да, я с геологией к ней пришёл.

Дин рассмеялся — коротко, открыто.

— Острый язык. Вилл с таким, наверное, непросто.

— С ним непросто, — подтвердила Сьюзан. — Но он ждёт её уже полчаса. С учебниками. Так что не только острый язык.

— Это да. Не каждый будет ждать. Я как-то опоздал на свидание к Сьюзан на десять минут — она мне до сих пор припоминает.

— Пятнадцать.

— Десять.

— Да я бы уже бросил вас, — сказал Питер в шутку. — За такое опоздание.

Дин прижал руку к сердцу.

— Вот! Слышишь, Сьюзан? Даже твой новый фаворит считает, что ты была слишком строга.

— Мой новый фаворит сидит с учебниками и пьёт мой кофе. — Сьюзан посмотрела на Питера с улыбкой. — И он слишком умён, чтобы вставать на чью-то сторону.

— Мудро, — согласился Дин. — Ладно, я пойду переоденусь. А то в рубашке весь день — спина уже не та. Питер, удачи с геологией. Если что — мы на кухне.

Дин ушёл. Сьюзан взяла кружку и пошла за Дином.

Питер лишь подметил для себя, что мама Вилл Сьюзан — настоящая красотка.

В коридоре хлопнула дверь. На этот раз — входная. Послышались шаги. Вилл вошла в гостиную — в тёмной кофте, с мокрыми после душа волосами. Увидела Питера.

— Я опоздала. Прости. Отец задержал. Мы говорили.

— Ничего, — сказал Питер. — Я кофе попил. С твоей мамой познакомился. И с Дином.

— Он тебя не доставал? — Вилл слабо улыбнулась.

— Нет. Он нормальный. Для учителя истории.

Сьюзан поднялась, собрала кружки.

— Пойду к себе. Вы работайте. Если что — я наверху.

Она вышла. Вилл и Питер остались вдвоём.

— Я слышала, что ты отменил свою игру в подвале.

— Да. И?

Вилл кивнула. Потом нахмурилась.

— Ты перенёс D&D ради моего доклада?

— Ради доклада, ради тебя, ради всех святых. Пойдём уже!

Вилл фыркнула — коротко, устало, но это был смех.

— Ты невыносим.

— Это у Ирмы фишка, придумай свою.

— Что?

— Ну, она меня так называет. «Невыносим». Когда у неё остроты кончаются, она так заканчивает разговор. Так что не кради.

Вилл задумалась на секунду, потом кивнула.

— Знаю. Ладно. Пойдём ко мне. Там учебники.

Они поднялись в комнату Вилл. Питер огляделся. Плакаты на стенах, письменный стол, аккуратно застеленная кровать. И лягушки. Фарфоровые, плюшевые, деревянные. На полке, на подоконнике, на тумбочке у кровати. Целая коллекция.

— Охренеть. Прикольные...

— Это коллекция. Тронешь — убью. — Вилл села за стол и открыла учебник. — Лягушки — символ удачи. И они мне нравятся. Что, не ожидал?

— Я думал, у тебя будут медали по плаванию. Или карты. Или... не знаю. Что-то командирское.

— Медали внизу, в гостиной. А здесь — лягушки. Командиры тоже имеют право на что-то некомандирское. Садись. Доклад сам себя не напишет.

Питер сел и начал объяснять. Не через годы и даты — через живых существ. Каменноугольный период: гигантские стрекозы с размахом крыльев как у орла, двухметровые многоножки. Пермский: вымирание, которое расчистило дорогу динозаврам. Вилл слушала, и впервые за три дня доклад казался ей интересным.

— Каменноугольный и пермский — это там, где гигантские насекомые? Стрекозы размером с собаку?

— С орла. И многоножки двухметровые. Представь: ты плывёшь, а над водой такая штука летает.

— Я бы не вышла на сушу. Вообще. Осталась бы в воде навсегда.

— Поэтому ты и пловчиха. Эволюционная память.

Вилл фыркнула. Потом посмотрела на учебник.

— Четвертичный период я запомнила. Там люди появились. А вот палеоген и неоген... Они слипаются. Какие-то странные звери, непонятные названия. Я три раза перечитывала — всё равно путаю.

— Потому что это не твоё. Тебе нужна драма. В каменноугольном — гигантские насекомые, в пермском — вымирание. А в палеогене — просто звери. Скучно. Но там тоже есть крутое. Диатрима. Птица ростом с человека, с клювом как топор. Бегала и рубила всё подряд.

— Птица с клювом-топором? Мне кажется, мы такое уже встречали с девочками где-то. Давай дальше.

Они работали ещё час. Доклад был почти готов. Оставалось только оформить. Но Вилл уже клевала носом, а потом и вовсе уснула, положив голову на учебник. Питер тихонько накрыл её одеялом, собрал свои вещи и вышел из комнаты.

В гостиной было темно. Сьюзан спала перед телевизором. На кухне горел свет. Дин стоял у стойки в халате, с чашкой чая. Увидел Питера, спускающегося по лестнице, кивнул.

— Закончили?

— Она уснула. Доклад почти готов. Осталось оформить.

— Уснула. Это на неё похоже. Загоняет себя до упора. Сьюзан тоже уснула. Телевизор её убаюкал. Так что я за главного.

Он открыл дверь. На улице было тихо, фонарь горел.

— Тебе вызвать такси?

Питер хотел бы отказаться, но вдруг понял, что Дин, его учитель истории, не даст ему просто так уйти ночью. Поэтому согласился. Через минут двадцать приехало такси.

Дин пожал руку Питеру и кивнул, улыбаясь.

— Бывай, Питер. Завтра увидимся. В смысле — в понедельник. В школе. Если Вилл проснётся до понедельника... И не забудь отзвониться!

Питер сел в такси. Доехал до своего дома. Но поднялся на крышу многоквартирного дома и сел, свесив ноги. Город лежал внизу — огни, улицы, тёмные прямоугольники домов. Тихо. Только ветер.

Он думал о Вилл. О том, как она уснула над учебником. О лягушках на полке. О Сьюзан. О Дине, который не уходит. О себе.

Он смотрел на город, как на свои владения. Вспоминал Чародеек. Какие они маленькие по сравнению с городом. А город — по сравнению с планетой. А планета — по сравнению с другими мирами, где две луны и замки. Раньше он читал комиксы и думал: круто быть героем. А теперь он сидел на крыше и знал: герои — это те, кто смотрит на огромный мир и не ломается. Не потому, что сильные. А потому, что есть за кем присмотреть.

* * *

Рафаэль Сайлла был в своей квартире. Он проверял новости за ту дату, когда на город напал Джаггернаут. Для агента, как и для других людей, всё было скрыто ураганом. Рафаэль только догадывался об этом. А его коллега Риддл именно что почувствовал, что что-то не так было в тот день. Тут раздался телефонный звонок.

— Алло.

— Да, алло, Рафаэль, это Говард из отдела климатологии. Проверил твои фото со спутника, что ты мне прислал. Самый обычный шторм, за исключением одного фактора.

— Какого же?

— Его там не должно было быть. Если судить по показателям барометра, то вас в вашем захолустье должен был ждать жаркий сентябрьский день. Может, это просто аномалия?

— Может быть...

— Кто там, Рафаэль, русские?

— Нет. Враг внутри.

— И кто же?

— Сам знаешь, что я не могу передавать тебе такую информацию. Иначе придётся тебя убить.

— Ага, в очередь встань... Ладно, тут ещё из NASA звонили, сказали, что их датчики засекли возмущения в гравитационном поле. Точно сказать не могут. У них всё оборудование в космос направлено. Но дата твоя.

— Это интересно, спасибо.

— Дам совет, проверь ещё магнитное и электромагнитное излучение. Если это климатическая установка, то датчики его засекут.

— Отлично, спасибо.

— Давай, будешь должен.

Сайлла посмотрел на фотографию на столе — ту, где Питер был ещё обычным школьником. Теперь он знал, что тот был не просто «неудачным кандидатом».