Близкий враг (джен)

Он не всегда был правителем. Изначально Ари был известен как землепашец. Он трудился, сеял поля и собирал урожай, пока на его семью не обрушилось несчастье. Его жена погибла при родах, а сын Маки, единственный близкий человек, жил в своём мире.

По мере взросления Ари замечал, что сын не отзывается на зов и не обращает внимания ни на него, ни на окружающий мир. Маки разумом будто находился не в этом мире. Он был здесь телом, но не разумом.

Ари объехал почти всю Аркханту в поисках целителя. Но никто не мог ему помочь. Отчаявшись, отец поймал банши по имени Юэ, проводя неделями в засаде. По легендам, если поймать банши, она исполнит три желания. Это была правда. Но загвоздка заключалась в том, что желания должны быть материальными. Тогда Ари решил создать для сына безопасное окружение. Во-первых, он пожелал замок. Во-вторых, несметные сокровища. В-третьих, Ари не собирался просто так отпускать банши. Он пленил её неразрушимыми путами и заточил в подземелье под замком.

Он не хотел становиться правителем. Но власть давала ему ресурсы, армию, доступ к другим мирам. Ари принял её, как принимают яд, когда другого лекарства нет. С её помощью он захватил власть в своём мире, а затем искал спасения для сына в других мирах.

На Кондракаре Ари просил помощи у Оракула, но тот отказал, сославшись на невозможность вмешиваться в подобные дела. Отчаявшийся отец услышал это иначе: «Твой сын не важен». С этого дня Ари перестал верить в справедливость.

Он начал мстить. Все попытки наладить отношения между мирами заканчивались тем, что послы возвращались глубоко убеждёнными в правоте Ари. Это была иллюзия, манипуляция, вплетённая в их сознание. Прийти на Кондракар Ари не мог. Но он мог влиять на другие миры — в том числе Землю и Меридиан.

Питер Джефферсон был одним из первых его адептов. Ари сыграл на эмоциях парня, на его чувстве справедливости. Правитель Аркханты видел в Питере себя — такого же брошенного, такого же одинокого. Он внушил ему, что чародейки — враги, что мир против него, что только сила решает всё.

Но Питер отказался от пути Ари. Он увидел, что его сила и её методы применения приносят только зло. Тогда Ари нашёл в одном из миров великого разрушителя. Направив Джаггернаута на Землю, он спровоцировал существ и монстров, скрывающихся между мирами. Питер вступился за свой мир, за Сердце Земли, за Лилиан. В ожесточённой битве при поддержке Стражниц Завесы он одолел Джаггернаута.

Ари спустился в подземелье своего замка. Солдат, охранявший Юэ, отдал честь правителю.

— Не повезло... — молвила банши, сидя связанной в своём маленьком болоте. — Твой протеже отказался от тебя. Тебя обманул ребёнок.

Даже будучи связанной, Юэ оставалась верна характеру своего вида — эгоистичному и злому существу. Именно поэтому банши помогают только тогда, когда их ловят.

— Твоё мнение не имеет значения для меня и моего дела, — усмехнулся Ари. — Питер из рода Джеффри всё ещё полезен мне. Особенно когда он в команде. А теперь покажи мне его.

Зрачки глаз банши вытянулись в змеиные щели. Видение расплылось, как волны на воде, обнажая застывший мир, который пока не знал, что за ним следят.

Портал открылся на окраине Меридиана. Другое небо — сиреневое. Воздух сухой, пахнет камнем и старой магией.

Вилл вышла первой. Тарани за ней. Корнелия молча ступила на землю Меридиана — она знала, что Калеб где-то здесь, но не подала виду. Ирма вылетела из портала боком, развернулась в воздухе и приземлилась.

В этом мире их ждала группа воинов, облачённых в доспехи, во главе с Калебом. По хмурым лицам можно было понять, что это элитные воины. Калеб потом назвал их своими верными подданными. Они были именно теми, кто поднимал восстание против Фобоса.

Питер вышел последним. Босой, в джинсах, в старой майке. Он трансформировался на ходу — сталь побежала по телу, плечи раздались, рост увеличился. Приземлился с глухим грохотом, оставив на камнях трещины. В наушниках — AC/DC, Back in Black. Гитарный рифф — как удар хлыста.

Воины обратили на него внимание и ахнули. Они поклонились чародейкам и Питеру. Чародейки ответили кивком. Питер покраснел бы, да сталь мешала. Он неловко показал рукой — мол, не нужно. Когда он шёл вперёд, Олдерн с восхищением проводил его взглядом.

Калеб шагнул к Корнелии и коротко коснулся её руки. Она чуть заметно кивнула.

А потом начался короткий брифинг: Седрик и Миранда сбежали. Калеб ведёт на них охоту. След привёл к старому замку, но до него ещё нужно дойти.

— Может, нам с девчонками быстро слетать туда. Побить их. А как придёте — мы их уже готовенькими вам отдадим, — предложила Вилл.

— Не стоит. Это явно ловушка. Они нас ждут. Мы не уверены, но, возможно, в побеге им помогал Ари.

У всей команды чародеек блеснули глаза с вызовом.

— Веди, Калеб.

Группа двинулась. Хай Лин подлетела и без слов села на левое плечо Питера. Позади него, на спине, красовалась большая походная сумка Тарани. Проще было сказать, чего там нет — жалости к гордости Питера. Девчонки использовали его как вьючное животное. В целом, он был не против.

В сумке лежал провиант — сэндвичи, вода, ноутбук Тарани, спрей от насекомых, записные книжки. Хай Лин достала из сумки лист бумаги и ручку.

— Так. У нас теперь новый член команды. Надо заполнить анкету.

Ирма, летевшая рядом, хмыкнула.

— Анкету? Ты серьёзно? Мы на задании вообще-то.

— Да, Хай Лин. У нас задание, — вторила Вилл.

— У нас есть время, пока идём.

Питер пожал плечами.

— А я не против. Всё равно все какие-то напряжённые... — Он осмотрел своих новых товарищей по команде. — Давай, хохотушка, задавай свои вопросы.

— Вот! Слышали? Мне уже нравится.

Тут же подлетела к Питеру Тарани.

— Мне тоже нужно кое-что сделать в ноутбуке. Питер, я сяду к тебе на другое плечо?

— Валяй. — Питер рукой пригласил Тарани на второе плечо.

Она аккуратно села и раскрыла ноутбук.

— Надеюсь, заряда хватит.

Вилл выдохнула и посмотрела на Корнелию. Та пожала плечами.

— Ладно, только не шумите!

Вилл и Корнелия отлетели далеко вперёд. Они были на разведке.

Хай Лин просияла и поудобнее устроилась на плече Питера.

— Итак: имя мы знаем. Возраст?

— Четырнадцать полных лет.

— Дата рождения?

— 29 января.

Хай Лин на секунду задумалась, потом кивнула и записала.

— Водолей. Это меняет дело. — Она укусила карандаш, что-то вспоминая. — Водолеи — упрямые, себе на уме и всегда делают по-своему. Теперь понятно.

— А говорила — Рыбы, — хмыкнула Ирма.

— Я ошиблась. Водолей — это хуже. Или лучше. Зависит от того, с какой стороны посмотреть.

— В смысле хуже?! — вдруг возразил Питер.

— Хуже — потому что Водолея не заставишь делать то, чего он не хочет. А лучше — потому что он всё равно сделает так, как надо. Просто своим путём.

Ирма фыркнула.

— Короче, ты только что описала его идеально. — Она начала загибать пальцы в полёте. — Молчаливый, упрямый, всё по-своему. Хай Лин, ты да экстрасенс!

— Да не упрямый я! — Питер возмутился. Не злобно, скорее по-детски.

Все девочки, будто по команде, кивнули в стиле: «Ага, конечно».

— Я не экстрасенс, — скромно заявила Хай Лин. — Я просто внимательная.

— А кто тогда вы по гороскопу?

Ирма развернулась в воздухе и полетела спиной вперёд.

— Я — Рыбы. А ты Водолей. Это почти совместимо. Почти...

Хай Лин подняла голову от анкеты.

— А я — Весы. Воздух, как и Водолей. Так что мы с Питером одной стихии.

— В чём суть совместимости? Ты Рыбы, ты воняешь, я Водолей — я мою?

Ирма замерла в воздухе. Медленно повернулась к нему. Хай Лин на плече закрыла лицо анкетой и тихо захихикала.

— Воняю? Мою? Ты сейчас сравнил знаки зодиака с рыбой, которая протухла, и краном, который моет?

— Ну... да. А что, это не так работает? Она же сама сказала — Рыбы. Я — Водолей. Логично же.

— Логично, — давясь смехом, подтвердила Хай Лин. — Абсолютно логично.

— Не логично! Это астрология, а не рыбный рынок. Ты вообще в гороскопы не веришь, я вижу.

— Не-а.

— Вот и зря. Потому что по гороскопу ты должен быть умнее.

Питер и Ирма вцепились в словесную перепалку. Это было больше похоже на дуэль. Вилл и Корнелия летели впереди. Лидер чародеек хотела бы что-то возразить — мол, Хай Лин решила на задании узнать побольше о Питере. Но неделька выдалась сложная. Команда ещё не притёрлась к Питеру.

Нет, дело было не в Ирме. Она первая приняла его в команду. То ли череда событий показала его ей, то ли её эмпатия сыграла. Вилл до конца не была уверена. Но с ним она сцеплялась языками каждый раз. Это было похоже на то, как два фехтовальщика бьются в долгом бою.

С Хай Лин было проще. Он сразу к ней прикипел. Вилл замечала, что её лёгкость и ветреность скорее действуют на него положительно. Он не боится ей открываться. Будто знает, что она не обидит его. Хотя нет, он точно не обижается на неё и её смешки, называя мило — хохотушкой.

Питер и Ирма разменялись партией подколов и разошлись на ничье. Питер задал вопрос:

— А что? Я не врубаюсь просто в эти гороскопы... Ладно, Хай Лин, что дальше?

Хай Лин отняла анкету от лица, всё ещё улыбаясь.

— Дальше — любимый цвет. И не говори «чёрный», тебе не идёт.

— Серый! — тут же встряла Ирма. — Цвет стали. Или синий. Как... вода. Которой он моет рыбу.

И фыркнула от собственной шутки.

— Нет, не серый. Фиолетовый или сиреневый. Хотя, тут как посмотреть...

Хай Лин на секунду замерла, ручка дрогнула над бумагой.

— Фиолетовый? Это цвет магии. Цвет Кондракара. Ты серьёзно или опять шутишь?

— Я серьёзно. Мне нравится цвет неона. Особенно, когда он светится в темноте фиолетовым.

Хай Лин улыбнулась — не вежливо, а по-настоящему. Она записала что-то в анкету и тихо сказала:

— Фиолетовый неон. Красиво. И неожиданно. Ты полон сюрпризов, Питер Джефферсон.

Ирма прищурилась.

— Погоди. Здоровенный стальной парень. Меч внутри. Молнии из глаз. И любимый цвет — фиолетовый неон? Ты сейчас серьёзно? Это самый... странный набор, который я видела.

Питер с серьезным лицом смотрел на Ирму, показывая ей, что он говорит правду. У него уже появилось дикое желание послать её куда подальше. Но это означала бы, что Питер проиграл Ирме.

— Зато честный, — сказала Хай Лин. —

— Это всё? — спросил Питер

— Ещё нет. Любимая еда?

— Пицца! — тут же встряла Ирма. — Или бургеры. Он же парень. Все парни любят пиццу и бургеры.

Хай Лин проигнорировала её и посмотрела на Питера.

— Ты чего встреваешь? У меня спрашивают же!

Ирма развела руками в воздухе.

— Ну так я помогаю! Ты же молчишь, как скала. Кто-то должен предлагать варианты.

— Я не скала, — буркнул Питер.

— Ну да, ты сталь. Сталь тоже молчит.

Питер не выдержал.

— А когда мне говорить, когда ты трещишь без умолку?!

Хай Лин тихо засмеялась в кулак. Ирма открыла рот, закрыла и скрестила руки на груди.

— Ладно, остынь, железяка. Я молчком!

Она демонстративно застегнула воображаемую молнию на губах и отлетела чуть вперёд. Хай Лин проводила её взглядом и снова повернулась к Питеру.

— Итак? Еда?

— М-м-м... Хот-дог.

Ирма резко обернулась через плечо, но ничего не сказала — молния на губах. Зато выразительно подняла брови.

Хай Лин записала.

— Хот-дог. Принято. А теперь серьёзный вопрос. Очень важный. Ты боишься пауков?

Питер остановился и подумал.

— Не особо.

Хай Лин кивнула и что-то записала. Питер продолжил движение, как ходячая башня для Хай Лин и Тарани.

— Хорошо. Потому что Седрик и его подружка — она как раз паукообразная. Так что это был не праздный вопрос.

Ирма, не выдержав, разорвала воображаемую молнию.

— Интересно, что было бы, если он сказал — «да, боюсь»?

— Ты бы меня обратно понесла. Хе-хе-хе. — ответил Питер

— Ха-ха, это было бы забавно. Но он не боится. Так что просто имейте в виду — она плетёт сети. В прямом смысле.

Ирма уставилась на него.

— Я? Нести тебя? Ну уж нет! Обойдёшься. Две ноги есть — дотопаешь!

— Бла-бла-бла, — Питер показал руками рот. — Ладно, что там дальше по вопросам?

Ирма снова отвернулась. Но уже гордо, считая, что этот раунд за ней.

Хай Лин заглянула в анкету.

— Любимая музыка?

— Ну это сложно. Я думаю, что Disturbed. Linkin Park. Limp Bizkit... Там много всяких групп. Легче сказать, что я не слушаю.

Хай Лин и Ирма вопросительно посмотрели на Питера.

— Музыка Мэтта меня напрягает. —

— Ого, вот это ты ударил по больному всей команде! — сказала Ирма, хитро посмотрев в сторону Вилл.

— Ну, не моё просто и всё. Не хочу, чтобы между нами были обидки.

Хай Лин сосредоточенно записывала, шевеля губами. Ирма закатила глаза.

— Disturbed, Linkin Park, Limp Bizkit... Ты вообще что-нибудь весёлое слушаешь? Или только чтобы орать и крушить?

— Это не чтобы крушить. Это чтобы... — Хай Лин замялась, подбирая слово. — Чтобы выплеснуть. Когда внутри много всего.

Она посмотрела на Питера, он кивнул ей в знак благодарности, что ему самому не пришлось объяснять. А потом она добавила тише:

— Я понимаю. У меня тоже есть такие песни.

Ирма поморщилась.

— Disturbed? Это где чувак орёт, как будто ему на ногу упал шкаф? Я пробовала послушать. Чуть не оглохла.

— О вкусах не спорят...

— Особенно о твоих. Ладно, рок-звезда, давай дальше. Хай Лин, что там ещё в твоём списке?

Хай Лин заглянула в анкету.

— Есть ещё один вопрос. Но он не из списка. Почему ты пошёл с нами? Не на задание. Вообще. Почему ты с нами?

— А к кому мне ещё идти?

Вопрос повис в воздухе. Он отразился в каждой голове. Хай Лин не стала записывать. Просто посмотрела на него, кивнула каким-то своим мыслям.

Корнелия летела рядом с Калебом. Не совсем долгая разлука всё равно отразилась на ней. На нём тоже. Но он не показывал. Хоть и пытался.

— Я рад тебя видеть здесь.

— Спасибо вашим тюремщикам, у которых из-под носа сбежал гад Седрик... Но я тоже рада тебя видеть.

— Что поделать? Мы странные, и свидания у нас странные.

— Ты с Питером пару часов контактировал, а уже нахватался от него слов. — Корнелия хохотнула, прикрыв ладонью рот.

Между ними росло напряжение. Калеб сжался внутри настолько, что тяжело было даже сглотнуть. Корнелия даже не повернулась. Она почему-то боялась смотреть на него. Будто, если взглянет, он тут же исчезнет. Его заберут дела.

Калеб решился, взял Корнелию за руку ещё раз и сказал:

— Я скучал.

— Я тоже.

Корнелия улыбнулась и наконец посмотрела на Калеба. Он всё ещё шёл с ней рядом, тоже улыбаясь.

Допрос Питера продолжался.

— Последний вопрос. Честно, последний. Что ты чувствуешь, когда превращаешься? В сталь. Это больно? Или... никак?

— Это такой вопрос в анкете?!

Хай Лин смутилась и чуть покраснела.

— Нет. Это вопрос от меня. Не для анкеты. Просто... я воздух. Я чувствую ветер, даже когда его нет. И мне всегда было интересно — как чувствуют другие свою стихию. Ты не обязан отвечать.

— Что я неостановим!

Тарани, печатавшая что-то параллельно, осеклась на Питере. Что-то в этой фразе привлекло её. Пока они мило болтали, она набирала на ноутбуке характеристику на Питера. Ей была интересна его сила. Всё, что Питер рассказал — это древний меч, что он впитал его в себя, как губка. Тарани замечала, что за его бравадой и открытостью в ответах на вопросы из анкеты было что-то, что Питер скрывал. Осознанно или нет.

Также не малую долю её работы в ноутбуке занимали Ари и Сайлла. Спасибо магии — она смогла скрыть их слова в «Серебряном Драконе». Основная идея была в том, чтобы продолжать собираться в этом же месте. Общественное заведение родителей одной из чародеек не вызовет вопросов у людей. Но выбор нового место всё равно, так или иначе, всплывал в разговорах.

Питер ответил. Хай Лин кивнула и убрала анкету.

— Всё. Анкета закончена. Остальное — не моё дело.

Ирма покосилась на неё.

— Что, даже не спросишь, есть ли у него девушка?

— Это не для анкеты. Это для личного разговора. Когда-нибудь. Без бумажки.

— Нету.

Хай Лин моргнула. Ирма замерла в воздухе.

— Ты это сейчас... сам? Добровольно? Без вопроса?

Хай Лин тихо засмеялась и убрала анкету за пазуху.

— Спасибо за честность. Я это не записываю. Но ценю.

— В этом нет ничего зазорного, хоть на доске в школе запиши.

Ирма тут же оживилась.

— На доске в школе? Слышала, Хай Лин? Он сам предложил. Завтра же напишу мелом на большой перемене: «Питер Джефферсон. 14 лет. Водолей. Любит хот-доги и фиолетовый неон. Девушки нет. Обращаться в подвал».

Хай Лин прыснула.

— Ты этого не напишешь.

— Конечно, напишу. Может, тогда и найдёшь кого-нибудь сразу!

— Ирма, ты невыносима.

— Знаю. Но ты сам сказал — хоть на доске. Я просто развиваю мысль.

— Тогда я напишу, что ты вонючка.

Ирма драматично схватилась за сердце.

— Вонючка? Это поклёп! У меня есть свидетели! Хай Лин, ты слышала? Он угрожает мне клеветой!

— Я слышала. Но, Ирма, ты первая начала.

— Я не начинала! Я развивала мысль! Это разные вещи!

— Одинаковые.

— Ничего не одинаковые! Развитие мысли — это творчество. А «вонючка» — это оскорбление. Я творческая личность, а ты... ты... стальной болван!

— Вонючка, — повторил Питер.

Питер заржал в голос. Хай Лин вздрогнула от неожиданности — она впервые слышала, как он смеётся. Не хмыкает, не усмехается — ржёт в голос, запрокинув голову.

Его голос, который начал путь в стальных лёгких, а потом шёл к стальным связкам, казался очень громким.

Ирма замерла с открытым ртом.

— Ты... смеёшься? Ты умеешь смеяться?

— Водолей, — констатировала Хай Лин, улыбаясь. — Непредсказуемый.

— Ой, как я обожаю раздражать Ирму. Хай Лин, запиши это в анкету. У меня должно быть хобби.

Хай Лин с готовностью вытащила анкету и сделала пометку.

— «Хобби: раздражать Ирму». Записала. Официально.

— Что?! Это не хобби! Это... это... мелкое хулиганство!

— Хобби. Увлечение. Страсть.

— Запиши тогда и моё хобби. «Раздражать Питера». Или нет. «Ставить стальных болванов на место».

Хай Лин аккуратно дописала в анкете и подняла её, чтобы всем было видно:

— «Хобби Питера: раздражать Ирму. Хобби Ирмы: раздражать Питера». Идеальная совместимость. Водолей и Рыбы — конфликт стихий, но если подумать...

— Я не уверен, что это вообще работает. Я про гороскопы. Глупо, когда звёзды определяют твою судьбу...

Хай Лин задумалась, всё ещё держа анкету.

— Может, и не определяют. Но иногда это просто... помогает понять друг друга. Не всерьёз. А как намёк.

— Ого, какая философия пошла...

— Я согласна с Питером. Глупо надеяться на звёзды при составлении характеристик человека. — неожиданно заявила Тарани.

— Спасибо, Тарани.

На секунду она почувствовал удовлетворение, хоть и не показало это, продолжая печатать слова в ноутбуке. Ирма же согласилась по своему:

— Да, было бы обидно, если в гороскопе было указано о том, что нам пришлось бы тебя грохнуть.

— Или я бы вас... — Питер замолк, нахмурился и сморщил нос от отвращения к той ситуации и прошлому себе.

— Ладно, Пит. Мы уже не держим зла.

Хай Лин кивнула на слова Ирмы. Тарани была согласна. Если бы была против, то отлипла от своего ноутбука. Питер успокоился и расслабил лицо. Ирма улыбнулась, сделала круг в воздухе и вернулась.

— Но если ещё раз назовёшь крошкой — получишь водой в лицо. Понял?

— Хорошо, малышка.

Ирма замерла в воздухе. Хай Лин медленно опустила анкету. Тарани перестала печатать. Вилл обернулась. Корнелия тоже.

— Что ты сказал?

— Малышка. Это же не крошка. Другое слово. Ты сказала «крошкой» не называть. Про «малышку» речи не было.

Ирма открыла рот. Закрыла. Подняла руку — и в ладони закрутился водяной шар.

— Ты... ты специально? Ты сейчас нарываешься? Я же тебя предупредила. Я же... ты...

Она замахнулась водяным шаром. Питер не остановился. Ирма опустила руку. Вода растеклась по пальцам и ушла в землю.

— Ненавижу тебя.

Питер снова нахмурился и опустил взгляд, жалея о своём языке. В его голове пронеслась мысль — "Нужно было проиграть ей". Больше Ирма не говорила с ним.

Вместе с настроением природа тоже стала хмурой. Не было зелёных лесов и лугов. Только сухие стволы, которые, как уродливые пальцы старой карги, торчали из земли и будто хотели схватить путников.

Хай Лин тихо сложила анкету и убрала её. Впереди Вилл отвернулась и полетела дальше. Тарани снова застучала по клавишам. Корнелия бросила короткий взгляд через плечо — на Питера, потом на Ирму — и ничего не сказала.

Ирма летела впереди, не оборачиваясь. Питер шёл босой по камням. Анкета была закончена. Разговор — тоже.

-

Они пришли к старому замку. На вид ему было не одна сотня лет. И последнюю сотню лет за ним никто не ухаживал.

— Ого, и какая принцесса нас здесь ждёт? — спросил Питер.

— Уродливая, зелёная и с чешуёй, — ответила Вилл.

— Ну, какой замок, такая и принцесса...

— Разделимся. Я и Корнелия, Ирма и Тарани. Питер и Хай Лин. Калеб?

— Я и мои люди окружим замок. Потом присоединимся к вам. Только не ждите нас быстро. Тут могут быть остатки армии Фобоса. Если встретим сопротивление — задержимся.

— Принято, — кивнула Вилл. — Тогда не теряем времени.

Ирма, всё ещё не глядя на Питера, кивнула и полетела к Тарани. Корнелия молча встала рядом с Вилл, лишь махнув Калебу. Хай Лин легко спрыгнула с плеча Питера и зависла в воздухе рядом.

— Значит, мы с тобой!

— Отлично! — Питер выставил свою стальную ладонь. Хай Лин дала «пять».

Два представителя стихии воздуха по китайскому гороскопу шли по коридорам древнего замка. Прямо как в D&D. Поэтому Питер непроизвольно сказал:

— Кайф...

Хай Лин удивлённо подняла брови.

— «Кайф»? Ты радуешься? Мы в старой крепости, где засели Седрик и Миранда, а ты — «кайф»?

— Ну да. Я в древнем замке, где засели злодеи. Это же прям как у нас в игре. Эх... Если бы я мог показать ребятам это место... — томно, на выдохе, ответил Питер. — Жаль, здесь нет Мартина. Я думаю, этот мир мог бы заставить его отлипнуть от Ирмы.

Хай Лин на секунду замерла в воздухе и хихикнула.

— Не уверена, что это возможно.

Питер ничего не ответил, молча согласившись с Хай Лин.

Тут в голове послышался голос Вилл: «На западе чисто. Как у вас там?» Потом ответ Хай Лин: «На востоке пока ничего...» Питер начал забывать, что Тарани подключила его к телепатической связи между Стражницами. Ему было страшно, что они копаются у него в голове. Им тоже, в целом, тоже было страшновато слышать его мысли.

Вдруг ноги Питера провалились сквозь деревянный пол. Он секунду тупо смотрел на Хай Лин — в его глазах можно было прочитать «Ой-ой», — а потом его поглотил пол. Сверху рухнул потолок, завалив проход.

Хай Лин лишь отлетела в сторону, чтобы обломки не задели её саму.

— Питер!

Тишина. Только камень осыпается.

Она прижалась к завалу. Воздух молчал. Потом — глухой, далёкий голос, искажённый камнем:

— Всё тип-топ, Хай Лин!

Хай Лин выдохнула и прижалась лбом к камню.

— Живой. Даже не помялся. Темно только.

— Я позову Корнелию — она разберёт завал!

— Хорошо!

Хай Лин улыбнулась и связалась с Корнелией и Вилл.

Питер не стал ждать. До его ушей донёсся плач маленькой девочки. Инстинктивно он пошёл на источник звука. Небольшая комната во мраке, в углу которой он увидел плачущую девочку. Питер удивился. Потянулся к ней и сказал:

— Тише, тише.

Но внезапно она обратилась.

Корнелия легко разобрала завал и влетела первой. За ней — Вилл, Ирма, Тарани и Хай Лин.

Корнелия замерла. А потом с громким эхом засмеялась. Остальные, кроме Вилл, тоже засмеялись.

Посреди зала висел Питер. Вверх ногами. В стальной форме. Паутина оплетала его от плеч до ступней. Вид у него был не напуганный. Скорее недовольно-задумчивый. Недовольный тем, что его облапошили как дурака. А задумался он о том, что здесь не помогли его навыки игры в D&D. Если бы здесь был Мартин, он сказал бы, что Питер отлично следует характеру персонажа.

— Ты серьёзно? — раздражённо спросила Вилл. Потом она сама не заметила, как усмехнулась над Питером.

— Да, меня обманула девочка с каре, — стыдливо констатировал Питер.

Ирма, не удержавшись, прыснула.

— Девочка с каре. Это не девочка, Пит. Это Миранда!

Хай Лин достала фотоаппарат.

— Серьёзно? — спросил Питер, увидев «мыльницу».

— Это же твоё первое задание!

Щелчок. Вспышка. Питер зажмурился.

— Ты серьёзно? Я вишу вниз головой в паутине. Это позорное фото!

— Это историческое фото. Твоё первое задание. Потом будешь смотреть и вспоминать. Я назову его: «Малышка в ловушке».

Ирма заржала в голос.

— «Малышка»! Хай Лин, ты лучшая!

Ирма подлетела и сфотографировалась — мол, улов. Хай Лин с готовностью подняла фотоаппарат.

— Давай! Только встань поближе, а то не влезешь в кадр с нашим уловом.

Ирма упёрла руку в бок и сделала торжествующее лицо. Вспышка.

— Отлично! Это пойдёт в альбом. «Рыбачка и её улов», — гордо заявила Ирма.

— Я всё слышу!

— Молчи, трофей.

Раздались ещё пара щелчков и вспышек.

Вилл остыла и сама усмехнулась. Корнелия и Тарани только перестали смеяться.

— Да понял я!

Ирма лезвием воды обрезала паутину. Питер неловко упал вниз с огромным грохотом.

— Железная дубина — ноль, крутая Ирма — один.

— Я вообще-то сам собирался выбраться, — пробурчал Питер.

— Конечно-конечно. Просто ждал удобного момента. Минут десять, — саркастично согласилась Ирма.

— Я анализировал ситуацию.

— Ага. Вверх ногами. Очень удобно для анализа. Кровь приливает к голове — мысли лучше текут.

Ирма уже отвернулась, но на секунду задержалась, снова посмотрела на Питера, а потом полетела дальше. В её зеленых глазах читалось, что их схватка снова начинается.

Питер проводил её взглядом. Ничего не сказал. Только улыбнулся.

Хай Лин спрятала фотоаппарат и тихо добавила:

— Надо было всех сфотографировать.

— Нет времени. Эта подлюка ушла. Похоже, они отвлекли нас, — сказал Питер.

— Куда она побежала? — спросила Вилл.

Питер указал в тоннель. Вилл кивнула.

— Тогда не задерживаемся.

Чародейки улетели вперед и настигли Миранду и Седрика быстрее. Питеру же приходилось пробивать путь кулаками, круша завалы. Огромный змей и четырехлапая паучиха открывали портал. Но не такой, что открывался Сердцем Кондракара. Это была рукотворная арка с рунами. Реликт времен, когда завеса между мирами была тоньше.

Чародейки снова разделились. Вилл, Корнелия и Хай Лин атаковали Седрика. Ирма и Тарани атаковали Миранду. Тарани замешкалась, когда почувствовала грохот. Замок рушился от открывающегося портала. Миранда воспользовалась этим и окуклила паутиной Ирму — та упала на землю. Потом паучиха ринулась на Тарани, но огромная колонна позади Миранды вдруг поднялась, взмыла в воздух. Питер держал над собой огромный кусок высеченного, а потом уронил его на Миранду, прихлопнув как насекомое.

— Вот тебе за то, что обманула меня!

Грохот. Паучиха исчезла под каменной глыбой. Только лапки дрогнули и замерли.

Ирма всё ещё лежала в коконе на полу. Тарани пламенем надрезала путы, Питер дорвал паутину.

— Один-один, душенька.

Ирма встала, отряхивая остатки паутины.

— Душенька?! Ах ты!

Тарани поправила очки и тихо сказала:

— Если вы закончили, там Седрик уходит к порталу.

Ирма промолчала. Отвернулась и полетела к порталу — быстрее, чем нужно. Был отдан приказ от Вилл отвлекать Седрика.

*Питер в голове: «О, круть!»*

— Мой размерчик!

Седрик обернулся. Он был выше Питера, шире в плечах, с холодными змеиными глазами. Чешуя поблёскивала в свете портала.

— Твой размерчик? Ты хоть знаешь, кто я?

— Змеиная морда!

Седрик моргнул. Усмешка сползла.

— Ты стоишь передо мной — а тебе даже не сказали, кто я?

— Сказали. Что-то про то, что ты злодей. Остальное я прослушал. Было скучно, если честно.

Седрик перевёл взгляд на чародеек. Потом обратно на Питера. Он размял шею, хрустнув позвонками.

— Ну, тогда я представлюсь лично.

Он бросился на Питера — без предупреждения, всей массой. Змей в истинной форме: огромный, быстрый, с когтями, способными рвать камень.

Питер не собирался уворачиваться. Он опробовал, вкусил силу удара оборотня. Когти Седрика полоснули по стальной груди — искры брызнули в стороны. Питер отлетел на несколько метров, прокатился по каменному полу, снёс плечом обломок колонны и врезался в стену. Бой начался.

*Тарани в мыслях: «Странно слышать Питера в голове. Он — не как мы. Его мысли — не слова, а ритм. Быстрый, злой, с электрогитарой. Почему меня это завораживает? Должно пугать. Он в ярости, его швыряют в стены, а он встаёт — и этот ритм не останавливается. Он кажется более... свободным. Или это не свобода? Может, он просто перестал сдерживать то, что всегда было внутри? Надо сконцентрироваться».*

*Вилл: «Почему Пит всё время влипает в неприятности? Неважно, что он неуязвим. Я беспокоюсь о нём. Как и о Мэтте. Ох... Мэтт. Надо сконцентрироваться».*

Питер ударил Седрика в грудь. Сцепился с ним руками. Потом змей снова удар хвостом — Питер улетел в стену. Но тут же, как взведённый, прыгнул на Седрика, рыча.

*Питер в уме — не слова, а ритм. Бешеный, как пульс в висках. «Уоу, Чёрная Бетти, бем-ба-лэм...»\**

Фронт разделся, ибо в зал начали прибывать остатки воинов Фобоса, которые уже служили Седрику. Корнелия с Вилл обрушили арку старого портала, и магическая синяя спираль закрылась.

Седрик был загнан в угол, но сдаваться он не собирался.

Питера снова швырнули. Стена рухнула на него. Седрик решил воспользоваться этим, чтобы добить Питера.

— Эй, рептилия! — Ирма показала язык.

Уже второй раз гордость лорда Седрика была задета за этот день. Он пополз за Ирмой, но почувствовал, что его кто-то держит за хвост.

— Эй, морда чешуйчатая, я с тобой не закончил!

Питер потянул хвост Седрика на себя — резко. Так, что голова его описала полукруг вместе с туловищем, как метроном, и с ужасным грохотом рухнула на пол. Питер побежал вдоль хвоста и прыгнул на грудь Седрика и начал бить по его змеиному лицу. Точнее — морде .

— Я не слушал, потому что ты — неинтересный!

Хвост пополз по ноге Питера. Тот закрутился, обвился. Седрик хвостом швырнул Питера в сторону Корнелии. Питер успел оставить только начала фразы:

— Суаааааааа...

Там было что-то про какого-то сына.

Секунда. Она не увидела его. Питер превратился в человека. Лёгкое тело четырнадцатилетнего мальчика шмякнулось об Корнелию, и они оба упали на землю.

— Прости. Я не специально. — подняв голову и посмотрев на Корнелию, которая лежала на боку.

Корнелия смотрела на него — в глазах сначала была злость, потом что-то другое.

— Ты... цел?

— Да. А ты?

— Я тоже.

Седрик за их спинами поднимался — тяжело, с рёвом. Вилл крикнула:

— Потом! Вставайте! Он снова идёт!

Питер вскочил первым. Протянул Корнелии руку. Корнелия посмотрела на его ладонь. Взяла. Поднялась. Земля под ней дрогнула.

— Йоу, Корни. А метни-ка меня прямо в него!

— Что? Нет! — крикнула Вилл.

— Я... — Корнелия колебалась.

— Давай, блондиночка, кидай! — Питер злобно рявкнул.

Корнелия смотрела на него. Он стоял перед ней — в человеческой форме, в драной майке, босой, с разбитой губой — и улыбался.

Корнелия разозлилась и взмахнула руками. Питер взлетел над землёй, а потом полетел, как снаряд, прямо на Седрика. В воздухе, за пару секунд до удара, сталь побежала по его телу. Он врезался в змея кулаком в его и так побитую морду. Мощный удар в морду эхом прокатился по залу. Седрик пал и превратился в человека. Питер стоял над ним, гордо выпрямив грудь.

— Тарани, Корнелия, Хай Лин — давайте на помощь Калебу. Мы тут сами разберёмся, — скомандовала Вилл.

Троица улетела в сторону выхода. Седрик не проводил их взглядом. Опустив лицо, как будто он кланялся Питеру, змей ухмыльнулся.

Недолго думая, Питер сказал:

— Ого, это же тот стремный библиотекарь. Хм... Ну почему девчонки всегда клеятся к высоким, стройным блондинам с длинными и шикарными волосами, хорошим шампунем и манерами?

— Ты сам ответил на свой вопрос, — сказала Ирма.

— Я сам же ответил на свой вопрос.

Ирма фыркнула.

— Завидуешь, да?

— Во-первых — да. Во-вторых — кстати, два-один, в мою пользу.

— А как же момент, когда я его отвлекала от тебя?! —

— Так ты что, сдаёшься? — спросила Вилл, перебив Ирму и глядя на Седрика.

Седрик лежал на полу. Чешуя медленно втягивалась, тело уменьшалось, принимая человеческие очертания.

— Сдаюсь? Нет. Но бой окончен. Портал разрушен. Миранда под камнем. Я один. И у меня нет желания, чтобы меня ещё раз приложили колонной. Или швырнули, как мешок с камнями. Кстати, кто ты вообще такой? Откуда ты взялся?

— Там долгая история, — отмахнулся Питер.

Седрик приподнялся на локтях, пристально посмотрел на парня и усмехнулся. Питер разыграл сценку:

— А что? Ари про меня ничего рассказал? Ох как. — Он приложил руку к голове и томно, играючи вздохнул. — Ну что за злодеи пошли...

Питер замер на долю секунды. Седрик следил за ним снизу, опустившись на колени. В этот момент он вспомнил Фобоса. Разозлился и воспользовался моментом — выбросил руку в сторону. Из ладони вырвалось облако чёрного дыма, густого, удушливого. Все закашлялись. Когда дым рассеялся, Седрика не было. Только обрывки чешуи на полу.

Вилл резко обернулась к Питеру.

— Ты! Ты должен был следить за ним! Ты стоял ближе всех! Почему ты его не держал?

— Я... я не думал, что он...

— Не думал? Ты вообще думал? Или только шутил про шампунь и волосы? Мы упустили его из-за тебя!

Ирма стояла в стороне, скрестив руки. Она не вмешивалась — не потому, что была согласна, а потому что понимала: Вилл нужно выпустить пар. И Питеру нужно это услышать.

Питер не оправдывался. Он смотрел на обрывки чешуи на полу — туда, где только что был Седрик. Потом поднял глаза на Вилл.

— Она права...

Вилл замолчала. Она ждала оправданий, спора, шутки — но Питер просто сказал «она права» и отвернулся.

Ирма молчала. Но когда Вилл скомандовала возвращаться, Ирма прошла мимо Питера — и на секунду её пальцы коснулись его плеча. Легко. Почти случайно. Она не сказала ни слова. Просто жест. И тут же отдёрнула руку.

— Ладно, — сказала Вилл наконец. — Разбор позже. Сейчас — возвращаемся.

\* Spiderbait — «Black Betty»

-

Калеб и его солдаты ждали их у выхода из замка. Он стоял, скрестив руки, прислонившись плечом к старой кладке. Увидел Корнелию первой — она шла впереди, уставшая, с пылью на костюме. Их взгляды встретились. Корнелия ничего не сказала.

Потом он увидел Питера. Тот шёл последним, в стальной форме, и нёс на плече Миранду, связанную её же нитью. Питер угрюмо скинул паучиху на землю и сказал:

— Мерзкая чудила вам на сдачу.

— Что случилось? — спросил Калеб, заметив плохое настроение Питера и остальных.

— Седрик сбежал. Я не доглядела, — сказала Вилл.

— Это я не доглядел. Я стоял ближе всех, — поправил Питер, не поднимая глаз.

Калеб перевёл взгляд с Вилл на Питера и обратно.

— Седрик всегда сбегает. Это его главный талант. Не ваш промах — его опыт.

Он подошёл к Питеру и хлопнул его по плечу.

— Первое задание?

— Первое.

— У меня первое задание тоже провалилось. Меня чуть не скормили болотным тварям. Это нормально.

— Уж лучше болотные твари, чем злая Вилл.

Калеб хмыкнул.

— Злая Вилл — это страшно, согласен. Но она не со зла. Она просто... лидер. Иногда лидеры орут. Это не значит, что ты плох. Это значит, что она устала и ей нужно на кого-то покричать. Ты просто попался под руку.

— Она ведь права. Я упустил его.

— Возможно. А возможно, Седрик просто хорош. Он обманывал Фобоса. Уйти от новичка — для него не подвиг. Не кори себя.

— Одна радость — смог хорошенько его побить и размяться.

— Уже что-то. Да, мои бойцы восхищаются тобой. Говорят о том, что нам бы пригодился такой воин.

— Если Вилл прогонит, приду к вам. — Питер хотел пошутить, но получилось как-то сухо.

Калеб медленно покачал головой.

— Не выгонит. Ты не со зла оплошал. Для неё это самое главное. Просто Вилл привыкла всё тащить на себе. Она лидер. И когда кто-то ошибается, она думает — это её ошибка. Что она недоглядела, не объяснила, не подготовила.

— А может, я плохо слушал?

— Ты опять закапываешь себя. Просто сталь даёт тебе право на ошибку. Вот ты и расслабился. А у них нет права на ошибку.

Питер посмотрел на Стражниц. Несмотря на то что Вилл злилась, она с довольным лицом смотрела, как люди Калеба забирают Миранду. Хай Лин складывала фотоаппарат в сумку. Ирма поправила прическу и умылась водой. Тарани же смотрела на замок, который, по её подсчетам, скоро рухнет. А Корнелия ждала, пока Калеб закончит разговор с Питером.

— Ладно, поживём — увидим.

Питер положил руку на плечо Калеба и отошёл, направившись к Ирме, та хохотнула и брызнула в него водой, умыв его стальную кожу от грязи.

Корнелия подошла. Калеб отлепился от стены.

— Ну что? — спросила она.

— Нормально. Пара царапин.

— Я не про это. Вы долго.

Калеб кивнул в сторону Питера — тот смеялся и болтал с Ирмой и Хай Лин.

— Парню досталось. Не от Седрика — от Вилл.

— Я слышала.

— Ему нужно было выговориться.

Корнелия хмыкнула.

— Странно. Обычно ты не даёшь выговориться. Ты сам говоришь.

— Я учусь.

Они помолчали. Ветер гнал пыль у входа в замок. Солдаты грузили Миранду на повозку.

— Ты скоро уходишь? — спросила Корнелия.

— Да. Надо доставить Миранду в темницу. И доложить Элион.

— Понятно. Передавай привет Элион.

Она не сказала «когда теперь увидимся». Не сказала «я опять буду ждать». Просто стояла и смотрела, как его бойцы заканчивают погрузку.

— Корнелия, — сказал Калеб.

— Что?

— Я приду. Как только смогу. Ты же знаешь.

— Знаю. — Она помолчала. — Только не тяни.

— Не буду.

Он коснулся её руки — легко, почти случайно, а потом обнял.

-

Портал открылся на окраине Хитерфилда. Вечер. Обычный, тихий, с фонарями и гулом далёкой дороги.

Вилл вышла первой. Сухо попрощалась со всеми и ушла. Мэтт ждал её у калитки — он не спрашивал, всё прочитал по лицу.

Тарани смотрела на Питера. В её очках отражалось слово «не подходит» печатными буквами. Она закрыла ноутбук и побрела к автобусной остановке. Хай Лин задержалась на секунду, посмотрела на Питера, будто хотела что-то сказать, но передумала, просто обняла. Ирма сунула руки в карманы, сказала "чао" и пошла своей дорогой. Корнелия ушла последней. Не оглянулась.

Питер остался один. Босой, в драной майке, с разбитой губой. Сталь не успела заживить губу. Он посмотрел на свои ноги. Потом на небо. Потом на улицу, ведущую к его району. Оделся, взяв одежду из рюкзака.

Завтра в школу. А пока — домой.

Его выхватили из-под носа стражниц и стального человека. Он исчез в дыму, а появился в другом мире, чужом, заполненном шумом машин и самолётов. Этот мир был отвратителен. Но в Меридиане ему больше не было места. Седрик очутился в одиноком переулке в Хитерфилде.

— Из всех обещанных воинов ты остался один, Седрик.

Проекция стояла перед ним.

— Я сделал всё, что мог. Но портал разрушен.

— Именно поэтому я смог отправить в этот чужой мир только тебя. Но, насколько я помню, для тебя этот мир не совсем чужой.

— Верно.

— Отлично. Твоя цель — Питер. Тот, кто унизил тебя на глазах у Стражниц, твоих старых врагов.

— Будет сделано.

Видение пропало. Седрик думал о другом. Не о мести. О том, что Ари ещё хуже, чем Фобос. Глупо было бы довериться змею. Седрику было плевать на остатки воинов Фобоса, плевать на Миранду, плевать и на Ари. Но Питер унизил его. Нужно найти новый облик. Стражницы знают, как он выглядит в человеческой форме. Питер тоже.

Ари бесконтрольно бьёт в точки в надежде, что он пробьёт оборону. В этом они чем-то похожи на Питера.

* * *

Следующее утро было особенно тяжёлым. Вставать в школу после задания, особенно которое частично провалилось по твоей вине, не особо приятно. Нет, дело было не в том, что Питер сидит в одном классе со своим боссом. Школа и её жизнь казались чем-то скучным, нудным и необязательным.

Питер ехал на своём скейтборде чёрного цвета. Из наушников доносилась песня Take on Me группы a-ha. Колёса давно стёрлись и выглядят как шрамированное тело. Парень ловко объезжал силуэты людей, которые торопились на работу. А тех, кто ворчал на него, Питер оставлял с трюком — ловко подпрыгивал вместе со скейтом, напоминая, что он неплохо двигается даже в массивных ботинках.

Почти доехав до школы, Питер встретил Мартина. Спрыгнув со скейта, парень резко наступил на доску. Его транспорт скакнул прямо в руки хозяину.

— Привет, Марти.

— Привет, Пит.

И на этом моменте начинается странное: сначала — обычное «дай пять». Хлопок — звонкий, чёткий, чтобы разбудить дайсы. Потом — кулак об кулак. Питер бьёт сверху, Мартин снизу. Как будто забивают гвоздь в крышку гроба их врагов. Затем — замок. Пальцы сцепляются в сложную конструкцию, напоминающую жест мага из фэнтези-фильма. Мартин называет это «активацией портала». После этого — бросок дайсов. Сцепленные руки встряхиваются три раза — будто кидают невидимые кости — и резко разжимаются. Потом — щелчок. Оба щёлкают пальцами правой руки. Одновременно. Если не совпали — ритуал считается недействительным, и нужно начинать заново. За три года они не сбились ни разу. И наконец — финал. Оба указывают друг на друга пальцами, как ковбои на Диком Западе, и хором произносят: «Критическая двадцатка».

Это был ритуал приветствия. Только между Мартином и Питером. У Кевина и Дерека своё.

— Что-то ты какой-то уставший, Пит.

— Нэ-э-э. Просто не выспался. Слушал музыку, читал комиксы. Кстати, что, готов к субботе?

— А то! Жду не дождусь, когда Ирма придёт. А то её не было на прошлой игре. Видимо, дела... Жаль.

— Жаль... — и в первый раз Питер сказал это без иронии или сарказма. Ему реально было жаль, что Ирмы не было рядом.

— Я смотрю, вы начали с ней ладить? — сказал Мартин, хитро глядя из-под круглых очков.

— Я хорошо лажу с Корнелией и Вилл. А к ним в придачу досталась ещё и Ирма.

— Ты неожиданно хорошо начал ладить с ними, — вдруг заметил Мартин.

Питер напрягся, будто его душу сдавили булыжником. Всё в действительности было необычно.

— Значит, я был прав! Девчата тебе понравились.

— Да, ты прав, Марти. Они мне понравились. — с плеч Питера свалилась тяжесть.

— Ирма тоже?

— Чувак, остынь...

Они замолчали. Питер был доволен, что Мартин не начал ковыряться в его душе. Мартин доволен, что Питер больше не ворчит, когда слышит имя Ирмы. Молчание прервал Мартин. Это было низкое, вибрирующее «бум-бум-тссс-бум-бум-тссс». Питер подхватил — поверх ритма пошёл голосом, изображая гитарный рифф: «дыыыынь-дынь-дынь, дыыыынь-дынь-дынь». Потом переключился на бас: «дум-дум-дум-дудудудум». Мартин расплылся в улыбке и добавил сверху что-то похожее на синтезатор: «пиу-пиу-пиу-пиу».

— Вы совсем чокнулись?

В прекрасную композицию своим вокалом влезла Корнелия. Голос у неё был превосходный, но характер скверный.

— Привет, Корнелия, — радостно помахал Мартин.

— Привет, Корни.

— Привет, дурни. Вы чего издаёте звуки, как сломанный магнитофон?

— Вообще-то, это хип-хоп.

Корнелия нахмурилась и поморщила нос от слов Питера.

— Не смейте оскорблять хип-хоп своим бормотанием!

— Да ладно, сейчас такие треки, что я могу на бэки встать и говорить «Йоу, йоу, йоу». Уже хит. Отправляй в чарты!

— Откуда тебе знать, ты же «рокер».

— Ох, Корни, Корни. От тебя такого удара я не ожидал.

— Ты домашку по литературе сделал? Звезда чартов.

— А что задали?

— «451 градус по Фаренгейту» Рэй Брэдбери.

— Понятно, скукотень.

— Вообще-то, он про цензуру и свободу мысли! — влез Мартин.

— Какая ему свобода мысли. У него мозгов-то нету!

— Что поделать? — безразлично пожав плечами, сказал Питер.

Тут подошла Вилл. Мартин попрощался с Питером и побежал в свой класс.

— Представляешь, а Питер домашку не сделал.

— Пит, если ты нам помогаешь, то это не значит, что ты имеешь право не делать домашку.

— Я и до вас её не делал, ха-ха. Что поделать, если я не люблю литературу?

— Как можно не любить литературу? — заявила Корнелия. — Там столько интересных историй. Особенно о любви и нежности!

— Вот поэтому и не люблю. Много разговоров, мало драк. Тем более я могу посмотреть экранизацию!

Вилл смотрела на него с недовольным взглядом. Так же как и учительница по литературе, которая отчитывала его перед всем классом, заставив Питера покраснеть, а потом заставила перечитать произведение.

Физкультура прошла лучше. Несмотря на то, что Питер был тощим, двигался он резво и быстро. Ни бег, ни канат, ни прыжки не пугали его. Но он никогда не участвовал в соревнованиях. Проходя мимо витрины славы, Питер всегда обращал внимание на кубки, которые заработал его старший брат для школы.

На уроках естествознания Питер вёл себя спокойно, в отличие от девчонок. На все вопросы к нему он отвечал хорошо. Но не лез отвечать на чужие вопросы.

Самое интересное началось в школьном кафетерии. Стражницы и их парни сидели за большим столом, обсуждая что-то своё. Только Корнелия была без Калеба — он в Меридиане. И Ирма без Джейсона — они «не на том уровне отношений». Вилл склонилась над учебниками, а Мэтт пытался её поддержать. Тарани тоже добавляла комментарии, но, в основном, была занята с Найджелом. Подошёл Питер. Хай Лин махнула ему рукой, приглашая сесть.

— Привет, народ. Чего Вилл кислая такая?

Вилл подняла голову от учебника и вздохнула.

— У меня доклад по геологической летописи Земли. Все периоды. Я уже третий день над ним сижу. Ох.

— Так это ж легко, — сказал Питер, томно посасывая яблочный сок.

Вилл уставилась на него с таким выражением, будто он заявил, что гравитация — это необязательно.

— Легко? Ты хоть знаешь, сколько их?

Питер сделал долгий хлюп и начал перечислять:

— Докембрий, палеозой, мезозой, кайнозой. Это эры. Они, в свою очередь, делятся: в палеозое — кембрий, ордовик, силур, девон, карбон, пермь. В мезозое — триас, юра, мел. В кайнозое — палеоген, неоген, четвертичный. Вот и всё, делов-то. — смяв коробку с соком.

За столом повисла тишина. Ирма перестала жевать. Мэтт уставился на Питера. Тарани подняла голову от ноутбука. Корнелия отвернулась от окна. Все ждали.

— Ого, целый день тупень-тупнем, а тут такое выдал, — сказала Корнелия.

— Ты сейчас серьёзно, или ты всё придумал? — медленно произнесла Ирма.

— Нет, всё верно. — Тарани кивнула.

— Тогда я не знаю, пугаться мне или восхищаться.

— Глупый вопрос, малышка. Конечно же, последнее. Ну что, тебе помочь, Вилл?

Вилл всё ещё смотрела на него так, будто ожидала, что он сейчас скажет «шучу». Но он не шутил.

— Ты... да? Поможешь? Если серьёзно.

— Я свободен только вечером в субботу.

— Давай в шесть вечера, после плавания.

— Договор!

Питер кивнул и принялся обедать. Мэтт, сидевший рядом с Вилл, хмыкнул. Он был и доволен, ведь Вилл больше не будет переживать из-за доклада, и не доволен, потому что Питер показал себя с положительной стороны. Остальные пребывали в небольшом шоке.

Найджел посмотрел на Питера с интересом:

— Ты правда увлекаешься палеонтологией? Я думал, это только мы с Тарани такие...

Эрик, сидевший рядом с Хай Лин, улыбнулся:

— Чувак знает динозавров. Это круто. Я в школе по биологии еле тройку вытянул.

— Про динозавров я знаю только Юрский период, — сказала Хай Лин.

Пометка: полезен в учёбе, — подумала Тарани.

Хай Лин тихо добавила:

— Я всегда знала, что ты умный.

Питер фыркнул.

— А что я должен бегать по школе и кричать: «Эй, смотрите, я увлекаюсь динозаврами»? Серьёзно?

Ирма хмыкнула.

— Это было бы менее странным.

Найджел тихо пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— И вправду, я думал, что ты из тех хулиганов, для которых кулаки важнее ума.

Питер повернулся к нему. Они встретились глазами. Два человека, которые знали то, чего не знал больше никто за столом.

— Иногда да, — сказал Питер.

— Почти всегда, — влезла Вилл, но не со злости. Питер пожал плечами.

— Я же тоже не всегда был хорошим... — вступился за Питера Найджел.

Найджел чуть улыбнулся.

— Это про то, как ты сепарировался от тех придурков. Ну, где главный рыжий с тупой причёской, будто его морду в турбину самолёта сунули.

Найджел тихо ответил:

— Урия и его банда. Да. Я с ними больше не общаюсь.

— Из-за Тарани?

Найджел бросил короткий взгляд на Тарани. Она посмотрела на него и замерла.

— Из-за Тарани. И из-за себя тоже. С ними было не по пути. Они смеялись над тем, что мне интересно. Над Тарани. А я больше не хотел смеяться.

— Это смелый поступок.

— Это просто выбор. Они или она. Я выбрал её.

Тарани посмотрела на Питера. Ничего не сказала, проводя параллели со своим парнем и новеньким в группе Стражниц. Потом посмотрела на Найджела — коротко, тепло. Он ответил ей таким же взглядом.

— Так, давайте не за столом нежности свои проявлять. Умоляю, тут люди едят, — прервал Питер.

— Ревнуешь? — съязвила Ирма.

— Найджела? — спросил Питер с глупым лицом.

— Какой ты придурок иногда.

— Почти всегда, — добавила Корнелия.

Найджел тут же уткнулся в свою тарелку, покраснев до кончиков ушей. Тарани поправила очки и снова застучала по клавиатуре, чуть громче, чем нужно. Остальные сделали вид, что ничего не заметили. Мэтт отпил колу. Эрик заинтересовался содержимым своего подноса. Хай Лин спрятала улыбку за стаканчиком сока.

— Благоприятная среда для поглощения пищи — тишина. Приятного аппетита, — сказал Питер.

За столом стало тихо. Только стук приборов и хлюпанье сока.

После обеда Питер вошёл в студию, где Ирма вела свои передачи на школьном радио. Кроме неё в студии сидел Урия.

— Ого, кого это попутным ветром принесло!

— Я к главному.

— Ко мне? — вдруг удивилась и обрадовалась Ирма.

— Не, вы просто головы говорящие. Я про того, кто здесь всё чинит.

Что у Урии, что у Ирмы лица повисли в кислой физиономии, будто их облили помоями. Пальцем они указали на Мартина, который тихо в углу паял схемы, слушая музыку в наушниках. Как только он увидел Питера, то сразу обрадовался.

— Вообще-то, здесь нельзя находиться посторонним, — сказал Урия.

Питер молча забрал с собой Мартина.

— Слушай, Марти, в эту субботу не получится.

— Почему?

Питер смотрел на грустные глаза Мартина, сердце его сжалось, но он всё же выдал:

— Я обещался помочь Вилл с докладом. Но забыл, что в субботу у нас игра.

— А в воскресенье?

— Работа...

— А в другой день?

— Марти...

— Ладно, ты ведь хочешь помочь, я понимаю. Хорошо, скажу нашим, что ты нашёл девушку.

— Мартин! Меня убьют на месте!

— Ладно, шучу. Но боюсь, что такого предательства они не простят.

— А ты?

— Брось, ты просто благородный дурак!

Питер вздохнул с облегчением, что Мартин не обиделся. Как только тот зашёл в кабинет, Питер в окне увидел Ирму за микрофоном. Она что-то говорила. Он не выдержал и состроил гримасу, высунув язык. Ирма начала вскипать, но голос не выдал её.

Питер мысленно поставил галочку: «Побесить Ирму после обеда — сделано. Разговор с Хай Лин — далее.»

Мартин снова надел наушники. Какой-то момент, его сердце уже не тревожила Ирма.

Питер нашёл Хай Лин, когда она болтала с Эриком на улице. Питер даже почувствовал, что октябрьский ветер на удивление был тёплым, несмотря на заявление синоптиков.

— Не хочу вам мешать... — Питер знал, что это ложь, но они — нет. — Но мне нужно поговорить с Хай Лин.

Питеру почему-то не нравился Эрик. Калеба он уважал, как уважает своего брата. Мэтт же, несмотря на свою странную ревность, доказал, что он достоин быть рядом с Чародейками. Джейсон быстро исчез из поля зрения группы после игры Ирмы в подвале. Найджел был безобидным, но слишком ведомым — ему повезло, что Тарани на него хорошо влияет. А Эрик был непостижим для Питера.

— Эрик, ты не против? — спросила Хай Лин.

— Нет, конечно. — Эрик отпустил Хай Лин и улыбнулся Питеру. Тот улыбнулся в ответ ради Хай Лин.

Они отошли в сторону.

— Что такое?

— Тут такое дело... Мне нужен костюм для моей стальной формы...

Питер выдавил это, глядя в землю, будто просил не о костюме, а о чём-то постыдном. Хай Лин рассмеялась. Она даже не дала ему договорить. Но неожиданно для Питера, Хай Лин широко улыбнулась, показав брекеты.

— Наконец-то!

— В каком смысле «наконец-то»?!

Но она не ответила, а уже вытаскивала из сумки зарисовки, показывая наброски.

— Я уж думала, что ты не попросишь!

Питер перелистывал страницы. Он нахмурился. Но не от рисунка. А от неожиданности.

— Ладно, — Она выхватила из рук тетрадку. — Приходи сегодня после школы. Я сделаю замеры.

— Да мне на работу сегодня.

— Это не надолго!

Она уже упорхнула к Эрику. Иногда она скорее была бабочкой: то здесь, то там сядет. Если пытаться за ней гнаться — не поймаешь. А поймаешь, стряхнёшь чешуйки, и бабочка никогда не взлетит.

Прозвенел звонок.

* * *

Питер не успел что-то сделать, Хай Лин тащила его за собой. Она ехала на велосипеде, он за ней на скейте. Иногда он замечал, как велосипед начинал взлетать. Они приехали в «Серебряный Дракон». Питеру показалось, что у него в глазах двоится. Две бабушки Ян Лин. Обе похожи как две капли воды.

— Привет, бабушка Ян. Привет, бабушка Мира.

— Здрасте... — он не успел договорить, Хай Лин тащила его в свою мастерскую. Объяснять было некогда.

В целом бардака здесь было больше, чем в комнате самого Питера. Куча разных тканей, наброски, мусорка, забитая доверху. Да, здесь творит мастер.

— Сними куртку и ботинки. Стой прямо!

Хай Лин измерила его с ног до головы, вдоль и поперёк. Пока записывала его данные, обмоталась метром и чуть не упала. Питер успел её схватить.

— Ой.

— Ты же понимаешь, что ткань должна на мне не рваться. Я, конечно, уже не мечтаю, чтобы она выдерживала удары. Иначе после первых же атак я останусь с голой попой...

— Доверься мне! Мы найдём способ.

— Мы?

— Эй, привет!

Послышалось позади Питера. Он обернулся и вскрикнул, вздрогнул от страха. Рядом с ним стоял невысокий зелёный человечек страшного вида. Хай Лин рассмеялась. Человек-жаба тоже.

— Ты кто?!

— Моя звать Бланк. Моя быть помощником и другом «Улыбчивой», «Блондиночки», «Рыженькой», «Умненькой» и «Вреднючей»!

— Это что, ваш гоблин-боблин?

Бланк и Хай Лин пожали плечами. Питер вздохнул. Опять никто не понял его отсылку.

— Моя звать Питер. Чипсы будешь?

Бланк полностью засунул морду в пакет с чипсами и съел всё за десять секунд.

— «Вреднючая» — это Ирма?

— Да. Она быть злой, когда я заставить её гараж сокровищами.

— Он захламил весь гараж, из-за чего Ирма получила нагоняев от отца. В целом Бланк — наш делец между мирами. Иногда он доставляет послания.

— Моя прибывать здесь с Калеб.

— Да, они здесь были, когда Фобос правил Меридианом.

— Как у вас всё запутанно...

Ещё полчаса Хай Лин и Питер мучались над набросками. Она хотела более цветастый костюм, чтобы показать свои дизайнерские навыки. Питер был против. Также он был против рукавов.

— Зачем мне рукава? Руки — моё основное оружие!

— Ладно!

Выбор пал на более тёмные цвета. Но от себя Хай Лин добавляла полосы фиолетового цвета. С этим Питер смирился. Он ориентировался на комиксы, которые принёс с собой. Но Хай Лин заявила, что ему нужно отстаивать свою индивидуальность.

Их общее согласие друг с другом закрепилось улыбками этих двоих при виде готового дизайна.

— Вы быть странные. Свою одежду моя просто найти!

— Проще говоря, ты оделся на мусорке, — сказала Хай Лин.

* * *

Остаток недели пролетел незаметно. Особенно, когда после школы бежишь на работу.

В субботу Питер пришёл к шести. Дверь открыла Сьюзан Вандом — мама Вилл. Она смотрела на него с лёгким удивлением: незнакомый парень, невысокий, в старой куртке, с учебниками под мышкой.

— Добрый вечер, миссис В. Я пришёл к Вилл. Помочь с докладом.

Сьюзан улыбнулась.

— Добрый вечер, Питер. Вилл предупреждала, что ты придёшь. Но она ещё не вернулась с плавания. Задержалась. Проходи, подождёшь её здесь.

Она отступила, пропуская его внутрь. Питер вошёл, оглядывая гостиную. Чисто, светло. На полке — кубки за плавание. На стене — фотография: Вилл с отцом. Сьюзан заметила его взгляд, но ничего не сказала. Только чуть задержалась в дверях.

— Ты учишься с Вилл?

— Да. И с Корнелией.

— А, Корнелия. Чудесная девочка. — Она помолчала. — Вилл редко приглашает кого-то домой. Особенно парней.

— Да, есть такое. Она необщительная. — Питер пожал плечами. — Но что поделать...

Питер сел на диван, положил учебники на стол. На секунду задержал взгляд на фотографии — Вилл с отцом. Отвёл глаза. Достал плеер и надел наушники.

Thunder only happens when it's raining...

Он не заметил, как Сьюзан вернулась. Она стояла в дверях, опершись плечом о косяк.

— Fleetwood Mac. Dreams. 1977 год. — она чуть наклонила голову. — Я слушала этот альбом в старшей школе. На кассете. Потом она зажевалась, и я переписала её на чистую. Слушала, пока она не стёрлась.

Питер снял один наушник. Ему не нужно было переспрашивать. Она не ждала ответа. Просто — сказала.

— Знаешь, — она прошла к креслу, села, — когда я слышу эту песню, я вспоминаю, как мы с подругой красили волосы в цвета, которых не было в природе, и думали, что знаем всё о жизни. И не знали ничего. Она улыбнулась чему-то своему, — а теперь я смотрю на тебя — такого же возраста — и вижу, что некоторые вещи не меняются. Ты тоже кажешься старше, чем есть.

Питер снял второй наушник, но не убрал плеер. Он слушал её.

— Я не хочу выглядеть старше, — сказал он тихо. — Просто иногда другого выхода нет.

— Её всё ещё нет. Странно. Обычно она не задерживается.

Она взяла телефон с полки, набрала номер. Гудки. Никто не ответил.

— Автоответчик. — Она положила трубку и посмотрела на Питера. — Ты не против подождать ещё? Или, может, чай пока?

— Да. Я чувствую, что я здесь могу поселиться, пока она задерживается.

Сьюзан чуть усмехнулась.

— Ну, до этого, надеюсь, не дойдёт. Чай? Зелёный, чёрный? Или, может, яблочный сок? Ты, кажется, его любишь.

— Кофе есть?

Сьюзан на секунду замерла. Потом понимающе кивнула.

— Есть. Сваренный, правда, ещё утром. Но могу подогреть. Сливки? Сахар?

— Два сахара, без сливок. Лучше молоко.

— Молоко есть.

Она ушла на кухню. Через пару минут вернулась с кружкой — кофе с молоком, два сахара. Протянула Питеру.

— Держи. Если что — ещё сахар на кухне.

Она села в кресло напротив и взяла свою кружку с чаем. Некоторое время молчали. Потом Сьюзан спросила:

— Ты давно знаешь Вилл?

— С момента, как я... — Питер осёкся. Не говорить же «с того дня, как я напал на вашу дочь и её подруг». — Хороший вопрос. Месяц, где-то.

— Месяц. И уже помогаешь с докладом. Быстро.

— Мы крутимся с ней в одних кругах. — Он отпил кофе. — Ммм... бразильский. Хорош.

Сьюзан улыбнулась уголком губ.

— Разбираешься в кофе?

— Да. Как-то подрабатывал. Ночь не спал. Кофе тогда ужасно помог. Но теперь не могу избавиться от тяги. Везде и всюду хочу кофе.

— Понимаю. Я тоже когда-то работала в ночную смену. Кофе — это не напиток, а топливо. — Она отпила ещё чая. — Ты работаешь? В твоём возрасте?

— На складе. У Джо Конлона. Вечерние смены.

— Конлон? Это тот, у которого грузовик смяло во время урагана?

— Он самый, — немного сжавшись в кресле.

Сьюзан посмотрела на него чуть внимательнее.

— Ты, значит, помогаешь ему после того самого урагана. Интересно. — Она не стала развивать тему, но что-то в её взгляде изменилось. — Вилл тоже работает. Спасателем. Ну, в бассейне. Я думаю, это её способ... справляться.

— А вы где работаете?

— В страховой компании. Скучно, бумажки. Но платят стабильно. Иногда беру ночные смены — когда нужно подогнать отчёты. Кофе в такие дни — мой лучший друг. — Она посмотрела на часы на стене, потом снова на Питера. — Ты не против, что я тебя тут допрашиваю? Просто Вилл редко рассказывает о своих друзьях. А тут ты — с учебниками, с кофе, с работой на складе. Ты не похож на её обычных... знакомых.

— Мне лестно, что вы мной интересуетесь. — Он отпил кофе. — Когда я открыл, мне показалось, что у Вилл оказывается, есть сестра. — Он улыбнулся.

Сьюзан рассмеялась — искренне, открыто. Смех у неё оказался совсем как у Вилл — короткий, но тёплый.

— Ох, Питер. Ты только что заработал дополнительную порцию кофе. И да — сестра. Старшая. Очень старшая. — Она покачала головой. — Вилл бы тебе этого не простила. Она считает, что я веду себя как... как она говорит? «Слишком по-мамски».

— Она сама ведёт себя как мама. Со всеми. Строит. Командует. Говорит, кому куда идти. Как будто мы все — её личный отряд. — Питер фыркнул и хохотнул.

Сьюзан наклонила голову.

— Правда? С тобой тоже?

— Особенно со мной...

Сьюзан внимательно посмотрела на него. Она не спросила «почему».

— Просто иногда я косячу. — Питер почесал затылок. — Но она не понимает, что я не остальные девчата. Я парень. Прежде всего. Это я должен её оберегать... Мне кажется, она будто старается быстрее вырасти.

Сьюзан слушала, не перебивая. Потом аккуратно поставила кружку на блюдце.

— Ты прав. Она старается вырасти быстрее. Я говорила ей — не спеши. Но она не слушает. Думает, что если замедлится — что-то случится. Что-то, что она не сможет исправить. — Она помолчала. — А насчёт «оберегать»... Она не привыкла, чтобы её оберегали. Она привыкла сама. Для неё это новое. Непривычное. Особенно от парня, который младше неё по команде. По опыту.

Питер посмотрел на фотографию на стене — Вилл, маленькая, на плечах у мужчины. Он улыбается, она смеётся.

— Тот мужчина на фото... Это?

Сьюзан проследила за его взглядом.

— Её отец. Мой бывший муж. Мы развелись, когда Вилл была младше. Он живёт в другом городе. Приезжает, когда может. Вилл его любит. Но... ты сам понимаешь. Когда отец далеко, девочка учится всё делать сама.

— Ну и дурак у него отец, видимо, — тихо, но слышно процедил Питер.

Сьюзан не возмутилась. Она просто посмотрела на Питера — долго, спокойно.

— Почему ты так думаешь?

— Уходить от красавицы жены? Серьёзно? — Питер развёл руками.

Сьюзан моргнула. Потом уголки её губ дрогнули, и она тихо рассмеялась — не так, как раньше, а как-то теплее.

— Ты сейчас пытаешься сделать мне комплимент, или серьёзно?

— И то, и другое. Но вопрос в силе. Я серьёзно. Уходить от такой женщины и дочери? Это не мужчина. Это слабак.

Сьюзан покачала головой, но в глазах было что-то, чего Питер раньше не видел. Может, благодарность.

В этот момент в коридоре хлопнула дверь, и на кухню вошёл Дин Коллинз — высокий, в рубашке с закатанными рукавами, с портфелем в руке. Увидел Питера, замер на секунду.

— Питер Джефферсон. А ты что здесь делаешь?

— Дин, — Сьюзан встала, — вы знакомы?

— Конечно. Питер учится в параллельном классе. Я его знаю. Тихий, умный. Иногда слишком тихий. — Он поставил портфель. — Так что ты здесь делаешь?

— Пришёл к Вилл. А вы что здесь делаете? — будто с вызовом спросил Питер.

Дин опешил на секунду. Потом перевёл взгляд на Сьюзан, которая уже прятала улыбку за чашкой.

— Я... э-э... я здесь живу. Вообще-то. — Он прокашлялся. — Мы с Сьюзан женаты. Уже полгода. Вилл тебе не говорила?

— Вилл мне вообще ничего не говорит. Я узнаю всё от её мамы. И от вас, видимо.

Дин хмыкнул и сел за стол.

— Ну, тогда добро пожаловать в клуб. Я тоже узнаю всё от Сьюзан. Вилл нам не докладывает. Приходится шпионить.

— Дин, — укоризненно сказала Сьюзан. — Мы не шпионим. Мы... в курсе.

— В курсе, — кивнул Дин. — Хорошее слово. Так что, ты помогаешь Вилл с геологией?

— Ну вы же в курсе... Ладно. Шучу. Да, я с геологией к ней пришёл.

Дин рассмеялся — коротко, открыто.

— Острый язык. Вилл с таким, наверное, непросто.

— С ним непросто, — подтвердила Сьюзан. — Но он ждёт её уже полчаса. С учебниками. Так что не только острый язык.

— Это да. Не каждый будет ждать. Я как-то опоздал на свидание к Сьюзан на десять минут — она мне до сих пор припоминает.

— Пятнадцать.

— Десять.

— Да я бы уже бросил вас, — сказал Питер в шутку. — За такое опоздание.

Дин прижал руку к сердцу.

— Вот! Слышишь, Сьюзан? Даже твой новый фаворит считает, что ты была слишком строга.

— Мой новый фаворит сидит с учебниками и пьёт мой кофе. — Сьюзан посмотрела на Питера с улыбкой. — И он слишком умён, чтобы вставать на чью-то сторону.

— Мудро, — согласился Дин. — Ладно, я пойду переоденусь. А то в рубашке весь день — спина уже не та. Питер, удачи с геологией. Если что — мы на кухне.

Дин ушёл. Сьюзан взяла кружку и пошла за Дином.

Питер лишь подметил для себя, что мама Вилл Сьюзан — настоящая красотка.

В коридоре хлопнула дверь. На этот раз — входная. Послышались шаги. Вилл вошла в гостиную — в тёмной кофте, с мокрыми после душа волосами. Увидела Питера.

— Я опоздала. Прости. Отец задержал. Мы говорили.

— Ничего, — сказал Питер. — Я кофе попил. С твоей мамой познакомился. И с Дином.

— Он тебя не доставал? — Вилл слабо улыбнулась.

— Нет. Он нормальный. Для учителя истории.

Сьюзан поднялась, собрала кружки.

— Пойду к себе. Вы работайте. Если что — я наверху.

Она вышла. Вилл и Питер остались вдвоём.

— Я слышала, что ты отменил свою игру в подвале.

— Да. И?

Вилл кивнула. Потом нахмурилась.

— Ты перенёс D&D ради моего доклада?

— Ради доклада, ради тебя, ради всех святых. Пойдём уже!

Вилл фыркнула — коротко, устало, но это был смех.

— Ты невыносим.

— Это у Ирмы фишка, придумай свою.

— Что?

— Ну, она меня так называет. «Невыносим». Когда у неё остроты кончаются, она так заканчивает разговор. Так что не кради.

Вилл задумалась на секунду, потом кивнула.

— Знаю. Ладно. Пойдём ко мне. Там учебники.

Они поднялись в комнату Вилл. Питер огляделся. Плакаты на стенах, письменный стол, аккуратно застеленная кровать. И лягушки. Фарфоровые, плюшевые, деревянные. На полке, на подоконнике, на тумбочке у кровати. Целая коллекция.

— Охренеть. Прикольные...

— Это коллекция. Тронешь — убью. — Вилл села за стол и открыла учебник. — Лягушки — символ удачи. И они мне нравятся. Что, не ожидал?

— Я думал, у тебя будут медали по плаванию. Или карты. Или... не знаю. Что-то командирское.

— Медали внизу, в гостиной. А здесь — лягушки. Командиры тоже имеют право на что-то некомандирское. Садись. Доклад сам себя не напишет.

Питер сел и начал объяснять. Не через годы и даты — через живых существ. Каменноугольный период: гигантские стрекозы с размахом крыльев как у орла, двухметровые многоножки. Пермский: вымирание, которое расчистило дорогу динозаврам. Вилл слушала, и впервые за три дня доклад казался ей интересным.

— Каменноугольный и пермский — это там, где гигантские насекомые? Стрекозы размером с собаку?

— С орла. И многоножки двухметровые. Представь: ты плывёшь, а над водой такая штука летает.

— Я бы не вышла на сушу. Вообще. Осталась бы в воде навсегда.

— Поэтому ты и пловчиха. Эволюционная память.

Вилл фыркнула. Потом посмотрела на учебник.

— Четвертичный период я запомнила. Там люди появились. А вот палеоген и неоген... Они слипаются. Какие-то странные звери, непонятные названия. Я три раза перечитывала — всё равно путаю.

— Потому что это не твоё. Тебе нужна драма. В каменноугольном — гигантские насекомые, в пермском — вымирание. А в палеогене — просто звери. Скучно. Но там тоже есть крутое. Диатрима. Птица ростом с человека, с клювом как топор. Бегала и рубила всё подряд.

— Птица с клювом-топором? Мне кажется, мы такое уже встречали с девочками где-то. Давай дальше.

Они работали ещё час. Доклад был почти готов. Оставалось только оформить. Но Вилл уже клевала носом, а потом и вовсе уснула, положив голову на учебник. Питер тихонько накрыл её одеялом, собрал свои вещи и вышел из комнаты.

В гостиной было темно. Сьюзан спала перед телевизором. На кухне горел свет. Дин стоял у стойки в халате, с чашкой чая. Увидел Питера, спускающегося по лестнице, кивнул.

— Закончили?

— Она уснула. Доклад почти готов. Осталось оформить.

— Уснула. Это на неё похоже. Загоняет себя до упора. Сьюзан тоже уснула. Телевизор её убаюкал. Так что я за главного.

Он открыл дверь. На улице было тихо, фонарь горел.

— Тебе вызвать такси?

Питер хотел бы отказаться, но вдруг понял, что Дин, его учитель истории, не даст ему просто так уйти ночью. Поэтому согласился. Через минут двадцать приехало такси.

Дин пожал руку Питеру и кивнул, улыбаясь.

— Бывай, Питер. Завтра увидимся. В смысле — в понедельник. В школе. Если Вилл проснётся до понедельника... И не забудь отзвониться!

Питер сел в такси. Доехал до своего дома. Но поднялся на крышу многоквартирного дома и сел, свесив ноги. Город лежал внизу — огни, улицы, тёмные прямоугольники домов. Тихо. Только ветер.

Он думал о Вилл. О том, как она уснула над учебником. О лягушках на полке. О Сьюзан. О Дине, который не уходит. О себе.

Он смотрел на город, как на свои владения. Вспоминал Чародеек. Какие они маленькие по сравнению с городом. А город — по сравнению с планетой. А планета — по сравнению с другими мирами, где две луны и замки. Раньше он читал комиксы и думал: круто быть героем. А теперь он сидел на крыше и знал: герои — это те, кто смотрит на огромный мир и не ломается. Не потому, что сильные. А потому, что есть за кем присмотреть.

* * *

Рафаэль Сайлла был в своей квартире. Он проверял новости за ту дату, когда на город напал Джаггернаут. Для агента, как и для других людей, всё было скрыто ураганом. Рафаэль только догадывался об этом. А его коллега Риддл именно что почувствовал, что что-то не так было в тот день. Тут раздался телефонный звонок.

— Алло.

— Да, алло, Рафаэль, это Говард из отдела климатологии. Проверил твои фото со спутника, что ты мне прислал. Самый обычный шторм, за исключением одного фактора.

— Какого же?

— Его там не должно было быть. Если судить по показателям барометра, то вас в вашем захолустье должен был ждать жаркий сентябрьский день. Может, это просто аномалия?

— Может быть...

— Кто там, Рафаэль, русские?

— Нет. Враг внутри.

— И кто же?

— Сам знаешь, что я не могу передавать тебе такую информацию. Иначе придётся тебя убить.

— Ага, в очередь встань... Ладно, тут ещё из NASA звонили, сказали, что их датчики засекли возмущения в гравитационном поле. Точно сказать не могут. У них всё оборудование в космос направлено. Но дата твоя.

— Это интересно, спасибо.

— Дам совет, проверь ещё магнитное и электромагнитное излучение. Если это климатическая установка, то датчики его засекут.

— Отлично, спасибо.

— Давай, будешь должен.

Сайлла посмотрел на фотографию на столе — ту, где Питер был ещё обычным школьником. Теперь он знал, что тот был не просто «неудачным кандидатом».

Это был полевой кабинет, который находился в промышленном районе города, на окраине. Сайлла отметил для себя, что Риддл организовал всё так, чтобы можно было бы быстро сгруппироваться, собрать вещи и уехать. ФБР и ЦРУ вряд ли будут рады, что у них под носом организовалась специальная группа со своим, хоть и небольшим, но вооружённым контингентом. Складское помещение, несмотря на мёртвое состояние снаружи, внутри оживало. Высокие мужчины, одетые в чёрные костюмы и бронежилеты, проверяли снаряжение в ящиках. Там было всё — от электронной техники для слежки до мелкокалиберных автоматов.

Риддл стоял у стола. Лысый с густыми бровями и с глубокими морщинами, будто говорящие, что он редко улыбался в жизни.

— Итак, мистер Сайлла, вы должны признать, что объект, именуемый «Питер Джефферсон», ушёл у вас из-под носа.

— Не ушёл. Затесался среди них.

— Это не меняет того факта, что он больше не работает на нас. Даже хуже — он работает против нас.

— Осознанно или нет, но Питер стал катализатором. Вот, смотрите. — Сайлла развернул стопку документов с цифрами. — До появления Питера активность группы была минимальна. Спустя неделю его работы показатели увеличились. Мы засекли магнитные, электромагнитные всплески на пустыре. Огромные всплески во время урагана, которого, кстати, не было на самом деле. — Рафаэль указал на лист с метеокартой, сделанной со спутника в тот день. — К ним можно добавить гравитационные колебания в этот же день.

— Хотите сказать, что это Питер испускает эти силы?

— Нет. Магнитные волны мы относим к объекту «Корнелия». Их всплески мы засекали у неё в пентхаусе. Но они были, судя по силе, непроизвольными. — Сайлла отметил кружком дом семьи Корнелии. — Электромагнитные всплески мы засекли у объекта «Вилл». — он снова сделал пометку, но уже в доме Вандом. — Гравитационные же нам неизвестны. — Сайлла замолчал, будто сомневаясь. — Это точно не Питер. В любом случае, мы теперь знаем, как отслеживать их деятельность.

— Ну допустим. Так или иначе, Питер тоже обладает сверхъестественными силами. Он знает про вас. И они тоже.

— У Питера минимальный набор характеристик личности для работы в команде. Он больше похож на деструктивный элемент, чем полноценный член команды. Как граната в руках обезьян.

— Это оправдывает выводы партнёров девчонок. — подтвердил Риддл.

— Сэр?

— Я прочитал мысли людей, что окружают их. Несмотря на то, что сам Питер и Мэтт Олсен не поддаются моей силе. Юный Эшкрофт выражает беспокойство по поводу своей подруги — мисс Кук. Да и миссис Кук, мама Тарани, беспокоится о своей дочери. Я бы назвал это — бунтарством заучки. Она на пределе. И, видимо, Питер тоже вызывает у неё напряжение. К несчастью для нас, остальные родители менее обеспокоены своими детьми. Разве что, миссис Вандом...

— Точно. — Сайлла сдерживал страх. Ему было неприятно, что его мысли могут быть прочитаны.

— Всё же, этого мало, мистер Сайлла. Нам нужны образцы. Иначе я найду нового спецагента.

Для Рафаэля это был удар. Он искренне мечтал открыть для себя потусторонний мир. Защитить свой. Из-за чего над ним смеялись. Кроме Риддла. Он разделял желание Рафаэля найти аномалии и защитить их мир от угроз сверхъестественных. Но разница методов была велика. Сайлла использовал «очарование». Был в конце концов мягче. А Риддл использовал свои телепатические и псионические способности. Это отразилось на его психике, сделав из него человека, который не чурается жестоких методов. Он считал, что цель оправдывает средства.

— Образцы? Как насчёт этого... — Рафаэль выложил фото.

На них был запечатлён высокий блондин, европейского вида.

— И кто это?

— Бывший библиотекарь Рик Хоффман. О нём никаких данных нет, кроме того, что он работал какое-то время в библиотеке на момент начала аномалий в Хитерфилде.

— И что?

— Он следит за Питером...

Итак, злобный и холодный взгляд Риддла ожесточился. В его мыслях пронеслись названия ФБР и ЦРУ. Присутствие третьей силы явно не вызывало радости у Риддла. Но Сайлла выиграл себе время в отделе спецопераций, что отразилось в его улыбке.

Все из команды заметили, что последние две недели Тарани была молчалива и раздражена. Она тихо жаловалась Вилл, что у неё головные боли. Ощущение, что её голову что-то сдавливает. Каждая ошибка сопровождалась небольшим психозом. Особенно это было заметно, как она утром, опаздывая в школу, сломала свои очки. На уроки она пришла без них.

Глядя на доску на уроке математики, Тарани поняла, что не щурится. Она видела каждую линию, каждую букву. Опустив глаза на учебник, она увидела, что текст чёткий. Шрифт мелкий — но она видела его без напряжения.

Тарани замерла.

Она и сейчас видела всё немного размытым. Но раньше было хуже настолько, что вблизи могла спутать фонарный столб с человеком. А сейчас разглядывала класс и своих одноклассников, и узнавала каждого.

Учительница повернулась к ней:

— Тарани, ты слушаешь?

— Да, мисс, — ответила она автоматически.

Учительница продолжила урок. Тарани не слушала. Она смотрела на свои руки. На линии на ладонях. На мелкие царапины, которых она раньше не видела без очков.

Перемена. Коридор.

Тарани подошла к зеркалу. Остановилась. Посмотрела на своё отражение.

Она видела свои глаза. Свои ресницы. Свои веснушки на носу. Каждую деталь лица.

Она не улыбалась.

Она смотрела на себя — и внутри неё поднималась злость. Это не её заслуга. Её тело изменили без спроса. Кто-то решил за неё, что она должна видеть лучше.

Большая перемена. Школьный двор.

Тарани подошла к Вилл, Корнелии и Ирме. Те стояли у скамейки. Хай Лин сидела на перилах.

Тарани остановилась перед ними. Держала очки в руке.

— Я вижу, — сказала она.

Вилл подняла бровь:

— В смысле?

— Без очков. Я вижу всё. Доску, книгу, лица. Я не щурюсь.

Ирма присвистнула:

— Ого. Это круто! Кондракар починил твои глаза?

— Это не круто, — резко ответила Тарани. — Я не просила об этом. Меня изменили без моего ведома. Это не подарок. Это вторжение.

Корнелия сделала шаг вперёд:

— Ты злишься.

— Конечно, я злюсь! Вы что, не понимаете? Моё тело — моё. Я решаю, что с ним происходит. А Оракул просто взял и изменил меня. Как будто я вещь, которую можно починить.

Вилл посмотрела на неё, не отводя взгляда:

— Ты права. Тебя не спросили. Это не должно было произойти без твоего согласия.

— Именно, — сказала Тарани. — Я хочу поговорить с Оракулом. Спросить, что ещё он может изменить во мне без моего ведома.

Вилл кивнула:

— Хорошо. Мы пойдём к нему. Но сначала — встреча в «Серебряном драконе».

Тарани нахмурилась:

— Зачем?

Хай Лин спрыгнула с перил, подошла ближе. Она светилась от нетерпения:

— Мы с Питером кое-что приготовили. Тебе понравится!

Хай Лин сшила костюм на протяжении полутора недель. Это был её величайший проект, к которому она подключила связи из другого мира. Самое сложное были ботинки. Ибо, в отличие от ткани, они не тянулись. Пришлось использовать магию.

* * *

Питер приехал в «Серебряный дракон» на скейте. Хай Лин открыла дверь. За её спиной в комнате сидели все. Ирма на подоконнике, Тарани в кресле с книгой, Бланк на полу с банкой газировки. Мэтт рядом с Вилл и Корнелией на диване, в обнимку с подушками.

— Опаздываешь, железный, — сказала Хай Лин. — Проходи. Смотри.

Она отошла в сторону. На манекене — старом, обмотанном скотчем — висел костюм. Он оказался простым до невозможности: футболка без рукавов и узкие штаны. Цвет — тёмно-серый, почти чёрный, как антрацит. Никаких эмблем, никаких символов. Только серебристые вставки по бокам штанов — от бедра до щиколотки — и такие же полосы на плечах, спускающиеся к груди. По краям каждой вставки проходила тонкая фиолетовая нить, едва заметная при обычном свете, но стоило повернуть ткань — и она вспыхивала глубоким, тёмно-фиолетовым.

Ирма присвистнула.

— Ого.

— Это он и есть, — сказала Хай Лин. — Супергеройский костюм!

Она сняла костюм с манекена, бросила Питеру.

— Раздевайся, не стесняйся. Они тебя и в стали видели.

Бланк хихикнул.

Все смотрели с интересом, кроме Мэтта. Он оглядел Питера с завистью.

Питер показательно зашёл за шторку. Переоделся и вышел на показ. Как модель, игриво виляя тазом. Хай Лин включила проигрыватель, из которого доносилась песня Black Sabbath Iron Man. А потом превратился. Ткань отреагировала мгновенно.

Как только сталь коснулась груди, футболка дрогнула. Материя мягко натянулась, следуя за расширяющейся грудной клеткой, обтекая стальные мышцы, как вода обтекает камень. Ни треска, ни разрыва — только глухой, упругий звук растягивающегося волокна.

Сталь побежала по плечам. Ткань на них натянулась, но не порвалась, плотно облегая стальные бицепсы и плечи, оставляя руки открытыми. Серебристые вставки на плечах начали растягиваться, и по их краям тонкая фиолетовая нить загорелась мягким, пульсирующим светом, становясь ярче с каждым сантиметром роста.

Тело Питера вытягивалось вверх. Тёмно-серая футболка скользила по стальному торсу, ткань на спине натягивалась, следуя за каждым позвонком, когда позвоночник удлинялся. Штаны тоже начали менять свою форму — они тянулись вверх, облегая растущие ноги, и серебристые вставки по бокам растягивались, превращаясь в чёткие линии, окаймлённые фиолетовым светом.

Сапоги. Хай Лин вложила в них больше всего магии. Когда стопа Питера увеличилась на несколько размеров, чёрная кожа сапог не треснула, не лопнула. Она просто перестроилась — материал стал мягче, эластичнее, обтекая его ногу, поднимаясь выше по икре. Фиолетовая полоса по верхнему краю каждого сапога вспыхнула, и сапоги вытянулись вместе с голенью, плотно обхватывая стальные икры. Серебристая подкладка внутри на секунду блеснула, и сапоги зафиксировались в новом положении.

Широкий чёрный пояс с серебристой окантовкой мягко растянулся, плотно обхватывая стальную талию. Фиолетовая нить, проходящая по центру окантовки, засветилась ровным, спокойным светом, и пояс сел идеально.

Вся трансформация заняла не больше трёх секунд.

Когда Питер открыл глаза, он стоял в полный рост — 216 сантиметров стали, одетый в идеально сидящий костюм. Ни одна нить не порвалась, ни один шов не разошёлся. Вставки сияли серебром с фиолетовой окантовкой, сапоги сидели на ногах как влитые, пояс плотно держал штаны.

Костюм выдержал. Магия сработала.

Он сделал шаг вперёд. Сапоги глухо стукнули по полу. Потом ещё один. Он прошёл по комнате медленно — как модель по подиуму, давая всем рассмотреть каждую деталь. Дошёл до центра, остановился, выпрямился во весь рост и вильнул бёдрами. Костюм послушно растянулся на бёдрах и мгновенно вернулся в форму.

Ирма фыркнула, а потом расхохоталась в голос.

— Ты серьёзно? Гигантская стальная гора — и виляет бёдрами?!

Хай Лин зажмурилась, прикрыв лицо ладонями, но плечи её тряслись от смеха. Вилл и Корнелия также присоединились к общему хохоту под хлопанье в ладоши. Только Тарани и Мэтт были будто не причастны.

Питер усмехнулся, и звук вышел низким, металлическим, но тёплым. Он шагнул к Хай Лин, остановился перед ней и опустился на одно колено — тяжело, с глухим стуком стали о деревянный пол. Потом протянул правую руку ладонью вверх, раскрыв её перед ней, и свободной левой рукой указал на неё — приглашая, как королеву на бал.

— Прошу, — сказал он. — Ваш выход, мадам дизайнер.

Хай Лин замерла на мгновение, глядя на его стальную ладонь. Потом её лицо расплылось в широкой улыбке. Она шагнула вперёд, поставила одну ногу на его ладонь, вторую — следом, и взялась за его левую руку для равновесия. Её рука казалась крошечной в его стальных пальцах.

Питер поднял её медленно, плавно. Стальные мышцы его плеча и руки напряглись под тканью, но костюм даже не дрогнул — он растянулся и снова сел идеально, без единой складки. Хай Лин встала на его раскрытой ладони, как на сцене, выпрямилась и раскинула руки в стороны, принимая аплодисменты.

Вилл захлопала первой. Корнелия улыбнулась и присоединилась, хлопая в ладоши. Ирма, всё ещё смеясь, сложила руки и начала хлопать. Мэтт, улыбнувшись, хлопнул пару раз. Тарани захлопала книгой по колену. Бланк свистнул.

Хай Лин стояла на его ладони, счастливая и смущённая одновременно, и махала зрителям свободной рукой. Свет лампы отражался от серебристых вставок на плечах Питера, и фиолетовые нити мерцали в такт её движениям.

— Аплодисменты прекрасной рукодельнице! — провозгласил Питер, и голос его прозвучал гулко и торжественно.

Хай Лин рассмеялась, посмотрела на него сверху вниз, потом спрыгнула с его ладони на пол, легко приземлившись на ноги. Она поправила волосы и ткнула его пальцем в стальную грудь.

— Ах-хах. Спасибо, Пит.

— Что ж, костюм и вправду хорош. Но нам нужно отправляться на Кондракар. Питер, ты с нами.

Вилл открыла портал, в который зашли чародейки и Питер. Сама же Вилл остановилась, прежде чем уйти, задержав взгляд на Мэтте. А после она пропала.

Питер и компания очутились в храме Братства среди облаков. На секунду парень потерял дыхание, увидев облака. Его душа «ушла» в пятки.

— Чёрт, я что, умер?

Резкая отрезвляющая оплеуха прилетела от Корнелии.

— Ай...

— Не умер! — ответила Корнелия, фыркнув на Питера.

— И да, Питер, придержи язык. Оракул... Он... — Вилл осеклась. — На подобие божества.

— Мой Бог умер за мои грехи...

— Питер!

— Я постараюсь. — Питер мило улыбнулся Вилл.

Они шли по огромному залу. Стены домов отливали голубоватым мерцающим сиянием. Стражницы вели себя вальяжно, только Питер и Тарани были напряжены. Они болтали, пока не пришли в зал Собраний, где медитировал лысый мужчина, паря над прудом. На краю пруда стояли: старик с длинной бородой, Тибор, так его представила Вилл; женщина с чертами кошки, Люба, представила Ирма; девушка, похожая на Любу кошачьими чертами, стояла рядом с ней.

В зале стояла абсолютная, звенящая тишина. Свет здесь был не от ламп — он сочился из самого камня. Чародейки выстроились полукругом, пропуская Питера вперёд. Оракул спустился к краю пруда, ступая босыми ногами на пол. Тибор остался рядом. Люба и неизвестная отошли к колоннам. Но взгляды их так и остались на Питере.

— Рад встрече, Питер Джефферсон. — Голос Оракула звучал ровно, без эмоций, но проникал в самую глубину сознания.

Питер поднял голову и сделал шаг вперёд.

— Так это вы, Оракул, который назначил девчонок стражницами?

— Не я, а сердце Кондракара выбрало их.

— То бишь, вы отдали побрякушке право выбирать детей на такую важную роль?

— Я предвкушаю твои вопросы. Но постараюсь ответить пораньше, Питер. Ты сам видел, на что они способны. Они не раз доказывали, что сердце не ошиблось в них... — Оракул выдержал паузу и улыбнулся. — Так же, как они не ошиблись в тебе.

— А что насчёт Ари?

Этот вопрос был интересен всем присутствующим.

— Ари получил слишком великую силу. Банши Юэ, что он пленил и подчинил себе, помогает ему в этом.

— Он на вас точит зуб. — Питер тыкнул пальцем в сторону Оракула.

Это не понравилось Тибору, но прежде, чем тот возразил, его остановил сам Оракул.

— Он хотел, чтобы я вылечил его сына, Маки. Но я не могу...

— Потому что вы слишком сильный и могущественный, чтобы вмешиваться в такие дела.

Все были удивлены тому, что Питер понял сразу.

— Это закон жанра, — сказал Питер, ответив на немые вопросы. — А что насчёт моей силы? Что это такое? Как меч впитался в меня?

— Меч — это не просто оружие. И дело не в нём. Дело в металле. Это «Каллиграф». Он впитывает образ того, кто его касается.

Питер нахмурился:

— Что значит «образ»?

— Тот, кто владел им до тебя, был воином. Он представлял клинок, способный разрезать даже гранит. И металл стал таким клинком.

— Но я не хотел быть мечом, — медленно произнёс Питер. — Я хотел защититься в чужом мире.

— Именно. — Оракул чуть склонил голову. — Ты вообразил стену. Ты вообразил себя неприступным. И металл пошёл дальше, чем у твоего предшественника. Он не стал оболочкой на твоём теле. Он проник вглубь, пророс в каждую твою клетку. Ты не носишь металл, Питер. Ты стал металлом. Твоя плоть переписана сталью, чтобы соответствовать тому, кого ты хочешь видеть в зеркале.

Тарани шагнула вперёд, резко поправив очки:

— Подождите. Если магия так точно слышит желания, то почему Кондракар исправило моё зрение без моего ведома? Я не просила его!

Оракул медленно перевёл взгляд на неё:

— Это дар нимфы Синь Ян.

— Дар? А я просила о даре? Я не просила! — Тарани повысила голос. — Я хочу знать, почему вы скрыли от нас эту истину?

— Каждый раз, когда вас касалась мощь Сердца Кондракара, вы становились сильнее. Вы сохраните здоровье, несмотря на бег времени, а ваши хвори или недостатки пройдут.

— Значит, моё зрение исправилось, а я об этом даже не знала! — Тарани сжала кулаки. — Я носила очки и мучила свои глаза...

Вилл шагнула к ней:

— Тарани...

Она повернулась к стражницам:

— Обойдёмся без драмы! И не стройте такие мины! Это же не навсегда!

Тибор подошёл ближе, его голос был ровным:

— Ты ценный составной элемент, Тарани. Не поддавайся чувствам...

— Я так решила! — перебила Тарани. — И теперь хочу домой.

Оракул покачал головой:

— С даром Силы Янь наша дорогая Янь Линь, бабушка Хай Лин, служила Кондракару очень долго... Дольше, чем мог бы простой смертный!

Тарани посмотрела на Старейшин:

— Прошу прощения, но в моей жизни существует не только Кондракар!

— Ты так считаешь? — спросил Оракул.

Тарани сделала шаг вперёд:

— С самого начала мы всегда делали то, чего вам хотелось! Нас заставляли сражаться с опасностями в Меридиане, и мы справились с задачей... Затем боролись с Нериссой... Но у меня всегда было ощущение, что мы являемся марионетками в ваших руках!

Оракул поднял руку:

— Не вижу ничего плохого в сотрудничестве с Кондракаром! Я же объяснял, что ты и твои подруги служат средством для поддержания равновесия...

— Не знаю, что думают мои подруги, но с меня хватит! — Тарани развернулась к выходу. — Я выхожу из команды! Мне нужно время...

Тарани уже шла к выходу, не оборачиваясь. Вилл пошла за ней.

— Видимо, сегодня не я главная «звезда». — наконец-то проявил голос Питер.

Корнелия нахмурилась на слова Питера. Ирма пожала плечами. Они присоединились к Тарани и Вилл. Остались только Хай Лин и Питер.

— Питер! — окликнул Оракул. — За победу над Джаггернаутом я дарую тебе восстановление твоего костюма после каждой битвы.

Оракул провёл рукой, костюм под кожаной курткой засветился, будто нити состояли из новогодних гирлянд. В этот же момент глаза у Хай Лин тоже блеснули. Она боялась, что вся её работа будет уничтожена после первой же битвы. Особенно когда Питер будет драться в своём фирменном стиле. Но блеск сошёл быстрее, чем магический свет по ткани, ибо она уже беспокоилась о Тарани.

Питер ухмыльнулся и сказал:

— Круть!

— Протяни мне свою правую ладонь.

Питер нахмурился, но доверился. Сделал шаг и раскрыл ладонь. Призрачный свет заструился по линиям на его руке, и Оракул заговорил — тихо, но каждое слово падало, как тяжёлый камень на дно.

— Ты сам выбрал свою сталь. Сам нажал на курок. И сам решил, что будешь нести это до конца. Твоя линия написана кровью и выжжена выбором. И сейчас она ждёт, продолжишь ли ты её или оборвёшь.

Питер медленно опустил руку, глядя на свою раскрытую ладонь.

— И помни, твоя сила не в стали. А в слабости...

Питер сжал руку в кулак, посмотрел в глаза Оракулу. А после развернулся и ушёл за остальными.

— И это те самые Стражницы Завесы и воин, что одолел Джаггернаута? — с усмешкой спросила девушка, что стояла с Любой.

— Не суди их строго, Орубе. Может, они выглядят как дети, но они давно уже повзрослели.

Орубе ничего не ответила, только скептически проводила взглядом Питера. Но вдруг он остановился на секунду, посмотрел через плечо прямо на Любу и Орубе. В его глазах блеснула сталь. А потом он просто пошёл дальше. Глаза Орубе сузились. Будь она Оракулом, она не доверила бы спасение миров этим девчонкам. А будь она на месте девочек, то не доверилась бы Питеру.

* * *

Группа вернулась на землю. Все были недовольны. В том числе и Питер. Мэтта уже не было — он покинул «Серебряный дракон» сразу, как только группа ушла в портал.

— Тарани, мы все целиком поддерживаем тебя... — начала Ирма.

— Я просто отдохну. Ладно?

— И как же мы без тебя? — влез Питер.

— Слушай, Пит, давай только не ты. Я очень сильно удивлена, как ты сам «распластался» перед Оракулом. Чуть ли животик ему не дал почесать! Поэтому избавь меня от своих нравоучений.

Питер замолк. Тарани была разочарована в нём, потому что в этом разговоре с Оракулом она хотела от него поддержки. Кто-то, а он точно был бы за её решение.

— Прости, Хай Лин, что так всё получилось. Костюм и вправду классный. — она опустила взгляд и вздохнула. — Ладно, народ, до встречи в школе.

Тарани попрощалась и вышла из «Серебряного дракона».

Повисла тишина. Все смотрели на дверь, за которой она скрылась.

— Она вернётся, — твёрдо сказала Вилл.

— Всё равно, похоже, мы без неё будем какое-то время, — заметила Корнелия, выдержала паузу и отшутилась: — Интересно, а когда у меня отпуск?

— Сначала у меня! — подхватила Ирма.

Питер подошёл к Хай Лин, положил ей руку на плечо:

— Костюм и вправду хорош. — он вторил словам Тарани.

Но потом Питер посмотрел на часы — 21:30. И тут же схватил скейтборд, попрощался со всеми и выскочил на улицу.

Ирма проводила его взглядом:

— Чего это он? Боится пропустить документалку про динозавров?

Прежде чем вскочить на скейтборд, Питер увидел фудтрак с хот-догами. Прямо напротив «Серебряного дракона». Хотел прикупить, но не захотел ждать. Поэтому поехал вперёд. Пока ехал, он поймал себя на мысли: «Кто продаёт хот-доги напротив ресторана?»

По пути его посещали разные мысли. Про уход Тарани, про Оракула. В конечном итоге он вспомнил про Ари.

«Интересно, этот придурок следит за мной? Наверняка. Через какой-нибудь палантир... А Сайлла? Да, наверное, тоже. Глядит на меня в своём кабинете через монитор, наблюдая со спутника».

Питер запрокинул голову так сильно, что чуть не врезался в прохожего. Объехав человека, он потерял нить мыслей. Только постоянное ощущение, что за ним следят, напомнило ему об этом. Ему казалось, что кто-то смотрит на него. Но он не оборачивался. Не хотел знать, что это правда.

Наконец, Питер доехал до дома Мартина. Сунул ключ в замок, но дверь не открылась. Она была закрыта с той стороны. Значит, игра уже окончена.

Питер подошёл к окну комнаты Мартина. Свет горел. Он кинул пару камешков.

Мартин слышал, как галька стучала по стеклу. Он знал, что это Питер, но не хотел с ним говорить. Но сердце сжалилось, и Мартин открыл окно.

— Ты опоздал!

— Да, прости, Марти, я задержался у...

— У Вилл и её компании.

— Да...

— Ты мог бы хотя бы позвонить и предупредить. Мы тебя ждали. Пришлось платить Харрисону за ещё один час.

— Я верну вам деньги.

— Дурак ты. Дело не в деньгах.

— Слушай, я просто обещал Хай Лин помочь с э-э-э... с проектом.

— Как и Вилл.

— Да...

— Ты же понимаешь, что отстаёшь от нас по уровню. Мы не сможем тебя брать в свои походы. Тебе нужно будет нагонять нас самому.

— Я, наверное, не смогу вам этого обещать. Не смогу вернуться в игру. У меня и так работа. Ещё и домашка.

— Ещё и проекты с девчонками. Знаешь, Пит, я рад, что у тебя всё получилось с другими людьми. Что ты стал частью новой компании. Жаль только, что мне нет места в ней.

Мартин захлопнул окно.

Питер постоял ещё некоторое время, пока не озяб. Он понимал, что Мартин прав. Он опоздал. И он опоздает снова. Потому что у него теперь другая жизнь. Он развернулся и поехал домой.

Питеру очень хотелось бы подраться. Он вспомнил Седрика. Надеялся, что он нападёт на него из-за угла. И тогда Питер выпустит пар. Оправдает себя в глазах Вилл.

Питер и не подозревал, что Седрик идёт по его пятам. Амулет прикрывал его, давая ему другой облик. Из-за этого парень не узнал давнего врага чародеек.

Когда Питер начал подъезжать к тёмному переулку, он слез с доски. Там можно было только пешком — асфальта не было.

Седрик давно следил за Питером и выбрал это место, чтобы атаковать его. Змей решил сначала вырубить его палкой. Но ему преградили путь два амбала. Их лица скрывали маски.

— Вы идёте с нами, — заговорил один из них басом.

— Ох, я так не думаю...

Седрик улыбнулся по змеиному. Его глаза сверкнули, а зрачки стали вертикальными. Он приготовился превратиться. Но один из головорезов достал электрошокер и вырубил его.

— Объект у нас, — отчитался он по рации.

Питер проехал мимо тёмного переулка и не заметил тени. А если бы обернулся — увидел бы, как Седрика уводят люди в масках. Но он не обернулся.

Сайлла наблюдал, как в ангар завозят стеклянную клетку и устанавливают чуть ли не под кабинетом Риддла.

— Мы же не Ганнибала Лектора будем держать, сэр.

— Этот Рик Хоффман куда опаснее, чем нам думается. Я не могу считать его мыслей, они как... Они как у девочек. Будто защищены, но чем то извращенным.

— Даже под транквилизаторами не удается прочитать мысли?

— Да, видимо, не все методы ЦРУ работают. Поэтому я взял эту клетку из укрепленного поликарбоната.

— Где же вы её достали?

— Ох, мистер Сайлла, пока вы сидите в школе, наш начальник, Джеффри Брук давно начал операцию. Должен признать, не без твоей помощи, в Йельском университете создают оружие против... этих.

— Оружие?

— Да. И эта клетка — самое безобидное их изобретение!

Риддл улыбнулся так, что в душе Сайллы что-то задрожало. Рафаэлю не нравились пытки, что уготованы Рику. Но к этому он был готов. Но оружие против детей?

Видимо, ему нужно просто привыкнуть и к этому.

* * *

Это был огромный лес, в котором росли не просто вековые деревья. Этим древам было, как минимум, по тысячи лет. Их стволы тянулись к небу бесконечно долго, и если смотреть снизу вверх, казалось, что они упираются в само небо. Странные длиннохвостые и зубастые птицы населяли этот лес — их прекрасное пение тонуло в рёве монстров. Воздух пах гнилью и влажной корой. Под ногами хрустели ветки, которых не касалась нога человека сотни лет.

Огромные, уродливые огроподобные существа бились со Стражницами и Питером. Их булавы оставляли глубокие вмятины на его стальном теле.

БАМ. Звон разлетелся по поляне, и голова Питера дёрнулась назад. Тело повело — он потерял равновесие на мгновение, но устоял. Огр занёс руку для второго удара.

Но не успел.

С ветки над ним сорвалась Хай Лин. Она ударила с разворота — челюсть монстра хрустнула. Он пошатнулся, и в тот же миг она исчезла, оставив после себя только лёгкий ветерок.

— Пит, аккуратнее со своей головой! — донёсся её голос откуда-то сверху.

Хай Лин переживала каждый удар по Питеру как по себе. Поэтому иногда её маскировка сбоила — она появлялась на долю секунды дольше, чем нужно, потому что не могла отвести взгляд от его падения. И каждый раз она бросалась в бой чуть раньше, чем следовало.

В головах у них обоих раздался голос Ирмы:

— Брось, у него в голове нет жизненно важных органов!

Ирма заменила Тарани на посту телепатического мостика. И, судя по всему, наслаждалась новой ролью. А Питер чувствовал, как прибывал в буйной головушке Ирмы. Когда Питер связывался с Тарани в голове, то он будто входил в библиотеку, в которой играет классическая музыка. У Ирмы же в голове — кавардак под песню «She's A Rebel» Green Day.

Питер усмехнулся. В глазах перестало двоиться. Он принял удар второго огра на стальное предплечье, а потом резко шагнул вперёд и врезал головой в мягкую морду монстра. Раздался хруст — огр взревел, схватился за разбитую пасть и отступил, оставляя на земле пару выбитых клыков.

— Питер, сзади! — крикнула Ирма.

Питер не успел среагировать — только треск веток за спиной и тяжесть воздуха, который расступился перед огромным телом. Но Ирма уже выбросила ладони вперёд. Мощная струя воды ударила в грудь огра, и он опрокинулся на спину, увлекая за собой двух собратьев. Они покатились вниз по склону, поднимая тучи грязи, мха и мелких камней.

Хай Лин подула — и вода, покрывающая склон, превратилась в ледяную дорожку.

Питер развернулся, врезал кулаком в грудь последнего огра — тот отлетел в сторону, сбивая с корней молодое деревце.

— Вперёд! — крикнул Питер. — К остальным!

Он прыгнул на ледяную горку и поехал вниз на своих двух, балансируя, как на доске. Ирма и Хай Лин сопровождали его по бокам.

Внизу разгорелась другая битва. Отряд Калеба, Вилл и Корнелия атаковали обоз повстанцев, который состоял как из старых огроподобных воинов, так и из людей, которые были против правления Элион.

Калеб заметил, что эти огры слишком сильны. Что-то изменило их. И это что-то лежит в обозе.

В обозе, в который летел Питер. Ледяная дорожка закончилась, но Питер по инерции влетел в обоз. Перевернул его. Из телеги вылетели разные вещи. Одна из них, самая маленькая и незаметная — кристалл в кувшине. Вилл заметила его, почувствовала и полетела за ним, но в неё влетела гарпия.

Питера обхватили пять огров, прижимая его к земле.

Ирма и Хай Лин оставили его. Они полетели на выручку к Вилл. Корнелия связывала корнями огров, а потом метала их по лесу. Она прикрывала Калеба и его людей.

Кувшин упал на землю.

— Квинтессенция! — вскрикнула Вилл.

Молния яркой вспышкой ударила в крылатую и пернатую бестию, озарив пространство вокруг.

Калеб уже был рядом, он щитом оттолкнул поджаренную гарпию. Люди Калеба уже прорвались к обозу.

Огры давили стальное лицо Питера в камень. Они улыбались, наслаждаясь моментом триумфа.

А потом он закричал.

Не как человек. Как зверь, которого прижали в угол. Сталь на его руках завибрировала, и он дёрнулся — огры не удержали. Один отлетел в сторону, второй пошатнулся, и Питер встал. Он поднял тех, кто держал его за руки, и столкнул их лбами. Раздался хлопок — оба рухнули без сознания. Следующего он ударил в грудь так сильно, что тот отлетел в телегу, увлекая за собой четвёртого.

Вилл видела его глаза — там не было человека. Только ярость в серых глазах. Группе Калеба пришлось отойти с пути его ударов. Хай Лин взлетела повыше, и ахнула.

— Ого, похоже, кто-то разозлил Питера сильнее, чем я, — отшутилась Ирма — Прикрою его.

— Хватит пялиться, команда, помогаем! — скомандовала Вилл.

Тут же перед Питером огромная ветка придавила огров и людей мятежников.

— Ну как, жестянка, оставь и мне! — крикнула Корнелия.

Металл Питера загудел, когда ветки накрыли часть армии. Это заметила и Корнелия.

Хай Лин же исчезла в листве и через секунду появилась за спиной ближайшего огра, ударив ногой его по затылку. Ирма держалась на дистанции — струя воды сбивала с ног тех, кто пытался окружить Калеба.

Калеб быстро нагнал Питера. Он держался позади, отбивая от него самых ловких воинов.

А гарпия снова атаковала Вилл.

— Не твоё, не бери, рьяааааа! — она накинулась на неё.

Гарпия метнулась вниз, когти царапнули землю — и в следующий миг она уже взлетала, сжимая кувшин в лапах.

Вилл потянулась за ней, выпустила молнию, но гарпия ушла в сторону — удар прошёл мимо, снёс верхушку старого дерева.

— Нет! — крикнула Вилл.

Она взлетела в погоню, но гарпия применила силу, ослепив Вилл туманом.

— Кто-нибудь, сбейте гарпию! — телепатически скомандовала Вилл.

Хай Лин ринулась за гарпией. Закрутившись, она создала вихрь, который усложнял гарпии полет. Из небольшого вихря вырос огромный смерч, который начал затягивать в себя ветки и птиц. Центробежная сила ветра ускорила Хай Лин и та с двойной скоростью рванул в дезориентированную гарпию. Удар сапога в зубастый клюв лишил чувств чудовище, а кувшин с кристаллом полетел вниз. Несколько десятков метров до земли, но кувшин замедлился, а потом завис в метре от земли. Корнелия держала артефакт телекинезом, выставив руку к кувшину, проверяя маникюр на пальцах.

— Держу! — сказал Калеб.

Кувшин был цел. Кристалл внутри мерцал. В этот момент на землю упала гарпия, с характерным звуком шлепка.

Кристалл внутри пульсировал тёплым светом. Она почувствовала его силу — чужую, но знакомую.

— Мы разберёмся с этим позже, — сказала она. — Сначала — выбраться отсюда.

Питер стоял в стороне. Вмятины на его теле исчезали, а он наблюдал за этим, осматривая свои руки. Ярость ушла, оставив только усталость.

Вилл поймала его взгляд. На мгновение их глаза встретились. Она ничего не сказала. Просто кивнула. Питер кивнул в ответ. В этом сигнале Вилл прочитала, что Питер спокоен. Тарани его описывала в своём отчёте как импульсивного. Это правда, от и до. Но когда Вилл смотрит или приказывает, он выполняет. Это бальзам на её душу.

Питер же не понимал. Привыкший быть изгоем, озлобленным чудиком, он слушается Вилл. Без телепатии, без криков. Как сказала Тарани — "открыл пузико". Что прервать умозаключение в своей буйной голове, Питер спросил:

— И что это за побрякушка?

— Это «Питатель».

— Че?

Калеб вздохнул:

— Кристалл. Точнее, осколок огромного кристалла, который усиливал армию и был источником силы. Теперь понятно, почему огры такие сильные и живучие.

Корнелия, проверив маникюр, гордо вскинула голову:

— Ну как сказать, я их одной левой и корнями разнесла!

— Может, кристалл усилил и тебя? — с лёгкой усмешкой спросила Вилл.

— Не, — сказал Калеб. — Он был помещён в сосуд, который воздействовал на конкретных людей... Э-э-э, огров... Персон, короче говоря, которые поклялись в верности этому кувшину.

Питер нахмурился:

— Ты сказал, что это осколок. Значит, есть ещё такие?

— Точно не могу сказать. — Калеб перевёл взгляд на кувшин. — Кристалл разрушили много веков назад, чтобы его сила не досталась не в те руки. Никто тогда не знал, что его куски тоже могут обладать силой.

— Скверно, — подметила Вилл. — Особенно учитывая, что осколки используют враги Элион.

— С одной стороны да. — Калеб скрестил руки на груди. — С другой, если бы не подозрения на осколки, мы бы не смогли просить помощи.

— Почему?

— У Элион сейчас не лучшие времена. Люди начали сомневаться, что она достойная правительница. Многие начинают строить козни. Тем более после того, как сбежал Седрик.

— Думаешь, его выпустили мятежники?

— Уверен. — Голос Калеба стал суше, в нём проступила старая горечь. — На их месте я поступал точно так же. Осколки уже уровень Стражниц Завесы — с их помощью можно открывать порталы, точнее, питать врата. Возможно, такой же кристалл был и у Седрика. Так народ не будет думать, что Элион на престоле просто потому, что её друзья — Стражницы Завесы.

Корнелия шагнула вперёд:

— Она же законная наследница престола!

— Обычный люд далёк от политики, — ответил Калеб. — Но они столько лет жили под властью Фобоса, что теперь боятся: а вдруг Элион станет тираном не хуже своего брата? Этим пользуются те, кто просто хочет власти, и те, кто считает Фобоса настоящим правителем. Сегодня мы били обе стороны.

— Хочешь сказать, что они объединились?

— Да.

Они появились в «Серебряном драконе».

— Итак, разбор полётов. Ирма, хорошо принимаешь роль «моста», Питер и Хай Лин — молодцы, хорошо сработались.

Питер ухмыляется. Он поднимает руку, ладонь вверх. Хай Лин без колебаний бьёт по ней сверху — хлоп. Потом Питер переворачивает ладонь вниз, и она бьёт снизу — хлоп. Потом они одновременно ударяются предплечьями — глухой, уверенный стук кожи. Всё это занимает меньше секунды. Как удар. Как единое движение.

— Вы когда успели разучить такое? — возмущённо спросила Ирма.

— Вчера! — ответил Питер, поправляя пластырь на руке. — В комиксе видел.

— Ты всю свою жизнь строишь по комиксам? — спросила Вилл.

— Не-е-е-е... Ну процентов сорок.

— А что насчёт Элион? — раздражённо спросила Корнелия.

— А что с ней?

— А ты уже забыла?

— Корни, Калеб сам сказал, что мы не можем влиять на них. В том числе нам не стоит без повода общаться с Элион напрямую. Она сама должна решить эту проблему — как королева. Сейчас на повестке дня — Ари.

Корнелия расстроилась и надулась. Вилл посмотрела на часы — четыре вечера.

— Ладно, расходимся.

Вилл и Корнелия пошли домой. Хай Лин осталась в «Серебряном драконе». Питер и Ирма шли в одну сторону, хотя уже попрощались:

— Ты преследуешь меня?

— Нет.

— Твой дом в другой стороне.

— У меня дела.

— Какие важные?

— У меня много скрытых талантов.

— Тогда скрывай их дальше. — она усмехнулась, и они пошли дальше.

Шли, пока оба не повернули к входу в молл. «Ничего удивительного — это любимое место всех подростков» — подумали они. А потом они вместе подошли к магазину дисков.

— Стоп. Ты тоже сюда?

Они сказали это в унисон. Оба покраснели. Потом Питер открыл ей дверь. Она вошла.

Внутри было шумно. Играла музыка — подборка хозяина магазина, мужчины лет тридцати, который решил, что колледж не для него, а панама на голове, бородка с усиками и пирсинг — это уместно в его возрасте.

Питер и Ирма разделились. Он пошёл к своей «тяжёлой» музыке. Она — в отдел «полегче». Поп-рок, на котором красовались имена: Avril Lavigne и, конечно же, KARMILLA. Перебирая диски, она изредка поднимала взгляд на Питера, выслеживая его среди стеллажей.

Питер не обращал внимания на Ирму. Он быстро перебирал пальцами упаковки, пока в углу не увидел странный диск. Группа мелькала у него перед глазами ранее. Её даже слушал кто-то из братии DnD-шников. Но он не обращал внимания. Однако решил дать шанс. Он взял диск. Это Hammerfall, сингл Blood Bound. Питер заинтересовался. Он подвинул школьников у автомата, отсканировал штрих-код, надел наушники — и влюбился. Короткий тридцатисекундный отрывок в автомате заставил его задуматься. Он отложил диск себе. А потом пошёл в другой отдел, в другую эпоху.

Ирма подняла взгляд в какой-то момент и не увидела его. «Ушёл», — подумала она. «И не попрощался?» Но потом она повернула голову и увидела его в отделе восьмидесятых.

— Ты че тут, динозавров ищешь, стальной палеонтолог?

— Нет.

— Только не говори, что тебе нравится музыка восьмидесятых. Это моя мама слушает!

— Эх... Тебе не понять.

— А ты объясни!

— Как тебе сказать? Понимаешь, музыка как вино...

— Пит, тебе четырнадцать лет. Какой алкоголь?

— Короче, эпохи — это как слои в палеонтологии. Я ищу самые «вкусные» треки.

— Хочешь сказать, что ты слушаешь не только металл?

— Да.

Потом Питер перешёл на семидесятые, шестидесятые, пятидесятые.

— Ты ищешь что-то конкретное?

— Да, ищу песни про любовь.

Ирма стояла мгновение, надулась и усмехнулась:

— Зачем тебе?

— Для Калеба.

Ирма стала серьёзнее.

— Ты что, теперь помогаешь их с Корни отношениям?

— Да. Мой брат говорил, что если хочешь влюбить в себя девушку, ищи песни восьмидесятых.

— Корнелия такое не слушает.

— Дело не в том, что она слушает. А в том, какие слова поёт автор. — Питер стукнул себя пластиковой коробкой, типа «ты что, глупый», а потом понял, что это больно. — Ай.

— Я могу помочь...

Но Питер перебил её пальцем. Он достал коробку с диском с полки восьмидесятых, отсканировал, надел наушники и начал улыбаясь вилять тазом.

— Дай тоже послушать. — Ирма оттолкнула его и взяла наушники.

Оттуда играло:

«...Bring me a higher love / Bring me a higher love, oh / Bring me a higher love...»

— Боже, Питер. Ах-ха-ха-ха! Что за ужас?

— Steve Winwood!

— Нет, это точно моя мама слушает.

— Это только делает её краше в моих глазах.

— Пит, только не клейся к моей маме. Тебе мамы Вилл мало.

— Я просто проявил любезность и дружелюбие. — Он заиграл бровями.

— Пи-и-и-т!

Они перебрали много дисков в поисках песен. В какой-то момент они забыли и о Корнелии, и о Калебе. Просто слушали, подтанцовывали и смеялись над странными песнями. Они так забылись, что не заметили, что их видели вместе.

Первым был Джейсон — её бывший парень, которого она отшила. Несмотря на всю красоту, он был скучным и постоянно лез к ней с нотациями о том, как и что нужно делать. Поэтому они расстались. Джейсон лишь грустно взглянул, махнул рукой и пошёл дальше.

— Всё тут понятно. Променяла меня на оборванца...

Следующим был Мартин. Как только он увидел Ирму, то тут же наполнился воодушевлением в сердце. Но оно тут же сдулось, как воздушный шарик, когда он увидел рядом с ней Питера. Он сжал руку в кулак и пошёл дальше.

— Ладно, вроде собрали небольшую коллекцию для воина-романтика из другого мира.

Питер оплатил покупки и убрал стопку дисков в сумку. Hammerfall он взял себе. Остальные — для Калеба. Питер не привык тратить на себя. Но на других — да. Особенно если этот кто-то заслуживает. Калеб заслуживал.

— Ха, да, точняк. Слушай, раз уж ты в принципе всё слушаешь... возьми эту песню, может, тебе понравится.

Она протянула ему «Avril Lavigne — Nobody's Home».

Питер стоял в ступоре. Его наполнила буря эмоций. Не те, которые он испытывал в битве с армией тьмы. Что-то более приятное и менее разрушительное. Он покраснел, смутился и отвёл взгляд, скромно сказав:

— Спасибо.

Ирма улыбнулась, тоже отвела взгляд и хлопнула его по плечу.

— Чао, меломан!

Он проводил её взглядом. Смотрел на неё, как она выходила из магазина. Так долго стоял, что его окликнул продавец:

— Йоу, парень, ты окаменел? — продавец усмехнулся, поправляя панаму. — Она ушла. А ты стоишь как вкопанный. Если хочешь догнать — догоняй. Если нет — хотя бы закрой рот, а то муха залетит.

Питер моргнул.

— Я не...

— Знаю, — перебил продавец. — Я тоже так стоял в твоём возрасте. И знаешь что? Я так и не догнал ту девушку. До сих пор жалею.

Питер отогнал мысли об Ирме, мотнув головой. Он нахмурился, закинул на плечо сумку, сунул руки в карманы, ссутулился и вышел из магазина.

* * *

На следующий день Питер догнал Ирму у поворота. Она обернулась.

— Тебе чего?

Питер мялся. В руках у него был диск в прозрачной коробке. Он протянул ей, не глядя в глаза.

— Я... рылся в вещах, нашёл диск. Послушал его и понял, что он... Это. Ой, короче, держи.

Он вручил ей коробку.

— Музыка?

— Ага.

Они двинулись дальше в молчании. Вскоре показалась студия звукозаписи. Питер открыл дверь и пропустил Ирму вперед.

Радиостанция. Небольшая комната с аппаратурой. За столом сидел Мартин, копался в проводах. Урия развалился в кресле.

Ирма вошла. Мартин поднял голову:

— Ирма! Привет! Ты сегодня рано.

— Привет, Мартин.

Урия, не поднимая глаз, бросил:

— Йо!

Только потом они заметили Питера. Оба надулись, сжав челюсти.

— Марти, можно тебя?

— Нет, я занят.

— На пять минут!

— Ладно.

Мартин вышел из своего уголка, где он паял микросхемы и работал с оборудованием. Питер протянул ему руку, чтобы исполнить их рукопожатие. Но Мартин просто отбил рукой ладонь Питера.

— Чего тебе?

— Я пришел спросить, как ты?

— В норме... Кстати, сегодня можешь не приходить на игру. Твой чар забанен!

— Как?

— Ты знаешь Харрисона, что ответственно подходит к играм.

"Старый черт, лучше к жизни так относился" — подумал Питер.

— Я понимаю.

— Я рад, что ты понимающий.

— Тогда, сможешь мне помочь?

Мартин скрестил руки на груди. — С чем?

— Я нашел старый плеер дисковый. Но он не работает. Можешь починить. Или хотя бы взглянуть?

— Что? Ты вот так бросаешь меня, а теперь просишь, чтобы я помог?!

Ирма смотрела на диск. А вот Урия видел всё за стеклом и ухмылялся над тем, что Мартин вышел из себя.

— Не для себя прошу. Чуваку нужно помочь с девушкой. Для этого ему нужны песни...

— А ты что, теперь сводишь людей?

— Просто хочу помочь...

Питер замолк и отвел взгляд.

— Как ты помог мне однажды... Ты был прав, когда говорил, что мир больше и интереснее, чем наш подвал и наши игры. Теперь я хочу сделать лучше не только нашим ребятам. Мне жаль, что так скверно получается, как у друга.

Мартин ничего не сказал, он взял плеер и закрыл дверь. Какой-то момент Питер еще стоял перед дверь, сглатывая слюну, а потом ушёл.

Мартин отложил плеер. Посмотрел на диск, который был пуст. Ирма запустила диск. Грязный гитарный рифф ворвался в уши. Но звук выходил и за пределы:

"Girl, you really got me goin"

— Ого! The Kinks! Классика! Ты же не слушаешь такое? Это же старый рок!

— Это подарок, — сказала Ирма, глядя на диск.

Ирма чуть заметно улыбнулась, но не ответила. Но Мартин всё понял.

* * *

Он сидел один. Гирлянда не горела — он не стал её включать. Стол пустовал, только принадлежности для пайки лежали, как напоминание о том, что он всё ещё что-то умеет делать. Но даже это казалось бессмысленным.

Мартин смотрел на пустые стулья. Раньше здесь всегда было тесно. Кевин занимал своё место, опираясь на локоть и закидывая ногу на ногу. Дерек сидел как статуя. Питер стоял у стены, когда его персонаж выходил вперёд.

Воспоминания накатывали шумом, смехом, звоном дайсов. Как будто кто-то прокручивал плёнку, которую он не мог остановить.

Питер: Занят.

Дерек: Заболел.

Кевин: У меня встреча с клубом фанатов «Звёздных Войн», мы готовим костюмы...

Мистер Харрисон: Не, Марти, одному я вести не могу не за какие деньги. Это противоречит моему правилу — Подземелье и Драконы для общей игры!

Он не ждал их. Он знал, что никто не придёт. Но он всё равно сидел. Потому что если бы он ушёл, это означало бы, что он сдался. А он не хотел сдаваться. Он просто не знал, за что держаться.

В подвале было тихо. Так тихо, что он слышал, как гудит холодильник наверху. Он слышал, как скрипят половицы в доме. Он слышал собственное дыхание — ровное, пустое, ничем не наполненное.

Он посмотрел на часы. Восемь. Потом — на телефон. Ни одного сообщения.

Он взял паяльник, подержал его в руках и положил обратно. Не было смысла. Не было ничего, что нужно было чинить.

Он закрыл глаза. И вдруг — звуки. Голоса.

«Критическая двадцатка!»

Сейчас было тихо. Слышно только как гудит лампочка и шипит канифоль.

— Детка, у тебя там всё хорошо?

— Да, мам!

— А что так тихо? Вы сегодня разве не играете?

— Нет мам, все заняты.

— Какая досада. Давай, я с тобой поиграю?

— Ну ма-а-а-ам!

— Ладно-ладно, я просто предложила. — потом тихо добавила — И кому я печенье пекла?

Подвал погрузился в безмолвие, которое рвало душу хуже любого крика. Но Мартин продолжил паять.

— Свои обещания я выполняю...