Восстань, погасшая душа! (джен)

Проснулся я поздно и первое, что сделал — мгновенно пришел в себя и вскочил. Комната была пуста, со мной всё было в порядке. Даже пятен крови не осталось — Молли Уизли удалила всё заклинанием.

Шрам немного побаливал. Всё же инородная структура полностью не исчезла, какая-то часть осталась. Я попытался снова активировать Молитву Лечения, но ничего не произошло — только боль ушла. Ощущение «Иного» не пропало. Ладно, решим это позже. Если это нечто среагировало на магию и начало кровоточить, когда мне приснился яркий и точный сон — значит, нужно ждать похожего момента.

Снова всплыла память Гарри. Всё лето ему снился один и тот же сон: какой-то серый коридор и стеллажи, уставленные пыльными шарами. Что-то там хранится… Но что именно? Ладно, вспомню, когда придет время. Память возвращалась не сразу, а волнами, смешиваясь с тем, что я уже знал из книг, прочитанных целую вечность назад. Надо спокойно во всём разобраться. Сейчас это возможно — убить меня никто не пытается. Во всяком случае, пока.

Я оделся и спустился на кухню. Спрашивать никого не стал — просто зашел, нашел котел с овсянкой, которая поддерживалась в горячем состоянии, видимо, волшебством. Нашел яйца и бекон. Развести огонь труда не составило — я умел это делать и без всякой магии.

— Ой, Гарри, — вбежала на кухню Молли Уизли, — ты уже сам…

— Да.

Она снова замолчала, почему-то уставившись на меня во все глаза. Люди, что вас так удивляет? Зачем тратить слова, если можно сказать коротко и ясно?

— Гарри… А у тебя всё в порядке? Твой шрам ночью… открылся, и крови было столько… Мы написали Дамблдору.

— Всё в порядке. Крови нет.

— И он сейчас не болит?

— Нет.

Я спокойно сел и начал есть, пока Молли переваривала информацию. Хотя что там переваривать? Я ответил честно и максимально понятно. Они всегда так впадают в ступор после коротких ответов? Будто я сказал им нечто туманное, в духе Мелины или Ренни, которые вечно говорили загадками.

— Мы делаем уборку в особняке… Думали и тебя привлечь, но после того, как твой шрам…

Я посмотрел на неё. Ну, договаривай, чего остановилась?

— …В общем, можешь отдыхать, но если захочешь помочь — спускайся.

— Могу убрать в комнате, где в данный момент живу, — отрезал я.

Я вам что, уборщик? Содержать в порядке свое место обитания — вопросов нет. Но остальное — увольте. Сами разбирайтесь, раз впряглись.

— Хорошо, хорошо… — закивала Молли. — Я… пойду.

Я пожал плечами. Ну, иди, если надо. И принялся за еду. Значит, выходить на улицу нельзя, нужно сидеть под охраной. Ладно, посидим, сколько требуется. Спокойствие — это благо, которого я не чувствовал слишком давно. Только у источников Благодати я мог передохнуть — оскверненные обходили их стороной. Хотя особенно отчаянные иногда всё же решались напасть. А в этом доме ещё и книг полно. Читать в тишине — наслаждение, которого я был лишен в Междуземье.

В гостиной кипела возня: обитатели дома, замотанные в тряпки, прыскали из пульверизаторов в каких-то паразитов. Я равнодушно прошел мимо и нашел комнату, похожую на библиотеку. Меня интересовали учебные пособия и магическая теория. Впрочем, несмотря на общую запущенность, книги здесь были четко рассортированы по темам.

Один шкаф был целиком посвящен учебникам. Я выбрал несколько томов и уже направился к выходу, когда наткнулся на странное существо с тонкими конечностями и непропорционально большой головой. Домовой эльф — подсказала память. Вспомнился другой — Добби, бывший слуга Малфоев. Этот же был старше, двигался медленнее и постоянно что-то ворчал под нос.

— …осквернительница рода со своими щенками, дом моей госпожи опоганили… Ох, бедная моя госпожа, если бы она знала, какое отребье они сюда пускают. Что бы она сказала старому Кричеру? Стыд какой: грязнокровки, оборотни, воры… Бедный старый Кричер, что он может сделать?.. —

Он поднял на меня слезящиеся глаза.

— Неужто правда? Неужто это Гарри Поттер? Кричер видит шрам, значит, это правда… Тот, кто победил Темного Лорда…

— Уйди с дороги, — холодно бросил я.

— А?.. — Эльф замер, уставившись на меня.

— Уйди с дороги, — повторил я, не меняя тона.

— Да, уйду… Кричер уйдет с дороги… — он снова забормотал и поплелся в сторону гостиной.

Там всё еще воевали с докси, и моего исчезновения никто не заметил. Я поднялся в комнату, навел минимальный порядок — протер стол и кресло — и погрузился в чтение. Не знаю, сколько прошло времени. Один раз заглянула миссис Уизли, оставила бутерброды и дежурно поинтересовалась моим самочувствием. Мой короткий ответ «нормально» снова вызвал у неё ступор, но она лишь кивнула и ушла.

Прошло еще несколько часов, прежде чем я закончил первую партию книг и спустился за новыми. Травлю паразитов уже закончили, теперь там разбирали хлам и воевали с Кричером, который пытался «спасти» из мусора каждую безделушку. Хаос и шум — видимо, это нормальное состояние этого мира.

Взяв еще пару пособий и заварив кружку крепкого чая, я снова заперся у себя. Однако вскоре мой покой нарушили Рон и Гермиона.

— Ох, — выдохнул Рон, рухнув на свою кровать. — Мы там этих докси… штук сто передушили.

Я кивнул, не отрываясь от страницы.

— Гарри, — начала Гермиона, — твой шрам… всё в порядке? — она запнулась, глядя на моё невозмутимое лицо.

— Всё в порядке. Начал кровоточить ночью, но сейчас не беспокоит.

— А раньше такое бывало?

Я на мгновение задумался. Память Гарри молчала.

— Нет.

— А… как это было? Тебе сон снился или что-то еще?

Рассказывать им про Древо Эрд было бессмысленно. Не поймут, не поверят, да и незачем им знать.

— Снился какой-то серый коридор.

— И всё?

— Да. Проснулся от боли. Увидел кровь. Рон свидетель.

— Он еще и кричал во сне, — добавил Рон, поежившись.

Гермиона выглядела обеспокоенной.

— Нужно сказать Дамблдору.

— Уже сказали.

— И какой ответ?

— Никакого.

Друзья переглянулись. К моему немногословию они привыкнут не скоро. Но я просто не видел смысла в словесном кружеве. Мысли в моей голове теперь были ясными, короткими и тяжелыми, как удары меча.

После ужина спокойно посидеть не получилось — в комнату набились все младшие Уизли. Они жарко обсуждали слухи об Ордене Феникса. Мне это быстро надоело, и я спустился в пустую гостиную. Там обнаружился Сириус, он задумчиво стоял перед огромным родовым гобеленом.

— А, Гарри… вот, посмотри, — он указал на потемневшую ткань. — Семья, которую я ненавижу. Я ведь ушел из этого дома в пятнадцать лет…

Следующие десять минут я просто слушал. Он рассказывал о своем побеге, о том, как его приняли Поттеры, и как его имя выжгли с этого гобелена. Я слушал молча. Сириус был единственным, кого не пугала моя тишина. Ему просто нужен был свидетель его памяти.

— А что ты читаешь? — спросил он под конец.

— Книги из библиотеки. Ты не против?

— Конечно нет, хотя там одна древность… «Виды стихийной магии»? — он прочитал название на корешке. — Ты правда думаешь, что тебя не исключат?

— Уверен.

— Но если всё же… тебе не нужно возвращаться к Дурслям. Можешь жить здесь.

Я неопределенно пожал плечами. Сириус начал воодушевленно рассказывать, как он мог бы сопровождать меня на слушание в виде собаки, как ему осточертело сидеть взаперти… В конце концов он отвлекся на очередную выходку Кричера и оставил меня в покое.

Я сел на диван и вернулся к чтению. Поднялся в спальню, только когда в доме начали гасить свет.

Я лег, и перед сном пытался подвести итог прочитанному. Местная магия по-прежнему не внушала доверия. Боевые заклинания выглядели как плохая шутка: избыточные взмахи, обязательное произнесение слов вслух… С такой скоростью каста в Междуземье я бы не дошел даже до ворот Замогилья. И эти хрупкие палочки… Без фокусирующих кристаллов, тонкие, ломкие. Бесполезно. Ну, или крайне неэффективно.

Мне нужен был посох. Нормальный, тяжелый посох.

Оказалось, в библиотеке Блэков была информация на этот счет. Все следующие дни я изучал фолианты, посвященные древним инструментам магии. Выяснилось, что посохи считались устаревшими, а их использование якобы требовало «чудовищной, неконтролируемой силы». В одном пожелтевшем фолианте я даже нашел схемы: дерево, проводящая сердцевина, венчающий кристалл…

Я попросил Сириуса отдать мне эту книгу. Он согласился, лишь удивившись, зачем мне это старье, ведь «посохами не пользуются уже сотни лет». Похоже, местные маги либо слишком ослабели, либо просто деградировали, выбрав удобство палочек вместо мощи древних орудий. Но в любом случае — нужно попробовать заказать у мастера или сделать самому посох по старым схемам. Может от него будет больше проку.

К уборке меня привлекать не пытались. Молли, заведовавшая всем, считала, что я «страдаю из-за шрама» и «переживаю перед судом». На самом деле, мне казалось, ей просто страшно лишний раз подходить ко мне.

Лишь вечером накануне слушания она тихо сказала:

— Гарри, я выгладила твою лучшую одежду. И, пожалуйста, вымой сегодня голову. От первого впечатления зависит очень многое.

Я кивнул.

— Пойдешь завтра с Артуром. Дамблдор не даст тебя в обиду, он не допустит твоего исключения.

— Возможно, — ответил я, глядя в окно на ночной Лондон.

Завтра я увижу их «суд». И если они попытаются отобрать у меня даже эту искру местной магии — что ж, они сильно удивятся тому, что я принес с собой из Междуземья.

* * *

На следующий день я и Артур Уизли отправились в министерство. Снова рыжий, которого наблюдать все утро. И хоть его волосы были не такие яркие, как у Молли, но все равно это раздражало. Еще более раздражало его поведение. Если я не ошибаюсь, то его работа связана с незаконным использованием предметов магглов для колдовства. Но для специалиста по магглам он выглядел совсем неуклюже — удивлялся всему, даже мусорным урнам или сломанным автоматам по продаже билетов в метро.

Министерство магии не произвело на меня особого впечатления. Более-менее прилично выглядел разве что Атриум: синий потолок, по которому скользили золотые символы, и фонтан в центре. Скульптурная группа — двое магов, кентавр, гоблин и эльф — выглядела неплохо, но после ослепительного величия Лейнделла это казалось лишь жалкой имитацией роскоши.

Пока мы спускались в лифте, я мельком видел отделы. Всё как везде: столы, горы бумаги, суетливые чиновники. Обычная бюрократическая машина. Кабинет Артура Уизли оказался под стать хозяину — тесная, захламленная каморка, которую он делил с другим сотрудником. Ясно, птица невысокого полета. Однако долго сидеть там не пришлось: выяснилось, что время слушания перенесли, и мы едва не опоздали.

Зал суда больше напоминал университетскую аудиторию, погруженную в сумрак. В центре стояло массивное кресло с цепями — явный намек для обвиняемого. На возвышении сидели человек пятьдесят в одинаковых мантиях сливового цвета. Визенгамот.

Впереди, за отдельным столом, восседал Корнелиус Фадж, министр магии. Слева от него — дородная женщина с моноклем и квадратным подбородком, выглядевшая довольно сурово. Справа примостилась другая — с неприятными, почти жабьими чертами лица.

— Дисциплинарное слушание от двенадцатого августа объявляю открытым, — звучно провозгласил Фадж, — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного статута о секретности Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнациус Уизли…

— Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — произнес сзади негромкий голос.

В зал вошел старик в синей мантии с длинной серебристой бородой. Великий волшебник собственной персоной. Сначала последовало короткое препирательство из-за переноса времени. Фадж явно пытался избавиться от свидетеля, но Дамблдор с вежливой улыбкой сообщил, что прибыл в Министерство за три часа до начала.

Меня спрашивали мало. Уточнили имя, спросили, правда ли я в пятнадцать лет вызвал телесного Патронуса. Фадж постоянно перебивал меня, пытаясь выставить ситуацию так, будто я просто хвастаюсь или лгу. В какой-то момент мое терпение лопнуло.

— Я использовал это заклинание, чтобы отогнать дементоров! — я чуть повысил голос, придавая ему тот самый стальной резонанс, который в Междуземье заставлял врагов дрожать.

Повисла гробовая пауза. Мой голос, привыкший к боевому кличу на полях сражений, прозвучал в этом зале слишком тяжело, слишком… инородно. Все присутствующие замерли, глядя на меня так, будто впервые увидели. Даже Дамблдор впервые с начала процесса повернулся ко мне и застыл, пристально изучая мое лицо.

Я равнодушно сел обратно.

— Дементоров… — выдавил Фадж, первым нарушив молчание.

Дальше мое присутствие было почти формальным. Слушание превратилось в дуэль между Дамблдором и министром. Старик держался уверенно, виртуозно оперировал законами и постоянно подлавливал Фаджа на противоречиях. Один раз только препирательство прекратилось когда как свидетеля привели сквибку Арабеллу Фигг. После дуэль продолжилась, и я к ней потерял интерес.

Честно говоря, Дамблдор мне не понравился. Слишком много актерства. Он будто пришел не защищать подростка, а устроить демонстрацию собственной значимости перед Визенгамотом. В конце концов Амелия Боунс, женщина с моноклем, наверное устав от этого театра, объявила голосование. И видимо, впечатлённые речами Дамблдора, большинство судей подняли руки «за». Меня оправдали по всем пунктам.

Дамблдор ушел сразу после оглашения, даже не взглянув на меня. Это окончательно убедило меня в том, что весь этот спектакль был нужен ему для своих целей. Вместе с Артуром Уизли я вернулся на площадь Гриммо.

Там новость встретили ликованием. Близнецы и Джинни чуть ли не прыгали от радости. К счастью, подробного отчета от меня не потребовали — хватило короткого рассказа, после которого даже никто не впал в традиционный ступор. Избавившись от суеты, я ушел в гостиную, прихватив с собой две книги: по изготовлению посохов и по теории палочек. Саму палочку я тоже держал при себе — как образец для изучения.

В гостиной была вещь, которая раздражала меня уже несколько часов. Шкаф в углу постоянно дрожал и подпрыгивал. Это отвлекало от чтения так же сильно, как болтовня рыжих за дверью. Терпение кончилось.

Положив книги на диван и сжимая палочку в правой руке, я подошел к шкафу и рывком открыл дверцу.

Мир мгновенно переменился. Из шкафа, заполоняя всё пространство до самого потолка, вырвался высокий, истощенный силуэт. Рыжие волосы, тусклый блеск золотой брони… Маления, Клинок Микеллы.

Инстинкты сработали быстрее мысли. Она уже заносила свою протезированную руку, в которой сжимала клинок для своего смертоносного « Танца журавля», но я не стал ждать. Уходя в перекат, я выплеснул волю через тонкую деревяшку в руке, призывая «Карианский Резак», лишь в последний момент сообразив что это же не посох...

— СДОХНИ! — вырвался из горла обычный подбадривающий себя самого выкрик.

Голубое сияние меча из чистой маны полыхнуло так ярко, что на миг ослепило. Я наотмашь рубанул по призрачному силуэту.

Раздался оглушительный взрыв. Руку обожгло нестерпимым жаром. Маления исчезла, как исчез и шкаф — от него остались лишь дымящиеся щепки, разлетевшиеся по всей комнате. В правой руке вместо палочки я сжимал лишь обгорелый обломок рукояти.

Я замер, тяжело дыша. Проклятье. Это был всего лишь боггарт. Призрак-имитатор, принимающий облик твоего страха.

Маления… Победить её в Междуземье было сложнее всего. Сложнее Марики, сложнее Астеля. Видимо, глубоко внутри я всё еще ждал её удара. А рыжее семейство Уизли постоянно служило визуальным триггером.

На шум сбежались все обитатели дома. Они застыли в дверях, глядя на разрушения: разнесенный в щепки шкаф, выбитое окно и меня — с дымящимся обрубком палочки в руках.

— Гарри… что случилось?! — ошарашенно спросил Сириус.

— Там был боггарт, — сухо ответил я, не оборачиваясь. — Кажется, я переборщил.

— Но… твоя палочка… — прошептала Гермиона, глядя на то, что осталось от орудия. Я посмотрел на бесполезный кусок дерева в своей руке. Эта хрупкая зубочистка просто не выдержала напора карианских чар. Примитивный инструмент для примитивных задач.

— Куплю новую, — равнодушно бросил я.

Подобрав уцелевшие книги, я прошел мимо застывших друзей и направился в свою комнату. Мне нужно было больше информации о создании посохов. Палочки на более чем на сувениры для меня не годились.