Часы Феникса: Цена одного дня (джен)

Гарри не спал всю ночь.

Часы Феникса лежали на столе в его кабинете под десятком защитных заклинаний, но каждую минуту он слышал их размеренное тиканье.

Тик.

Тик.

Тик.

Словно артефакт отсчитывал не секунды, а чью-то жизнь.

На рассвете Гарри снова взял часы в руки.

Крышка открылась сама.

Под циферблатом появилась новая надпись.

«Время не возвращает. Оно предлагает обмен.»

В девять утра Кингсли собрал экстренное совещание.

— Сегодня ночью произошло ещё одно изменение, — сказал министр.

Он выглядел хуже, чем накануне.

— В чём дело?

Гермиона положила на стол несколько газет.

Все они были разными.

Но в каждой отсутствовала одна и та же статья.

— Исчезло событие, произошедшее двадцать первого сентября.

— Какое?

Она подняла взгляд.

— Никто не знает.

Мы помним, что была опубликована важная новость.

Но сам текст исчез.

Во всех экземплярах.

Одновременно.

Рон нервно постучал пальцами по столу.

— Такое ощущение, будто весь мир постепенно соглашается с новой историей.

— Именно этого я и боюсь, — тихо ответила Гермиона.

Неожиданно двери распахнулись.

В кабинет вошла молодая женщина в чёрной мантии невыразимца.

— Господин министр.

Мы нашли ещё один документ.

Она осторожно положила на стол пожелтевший конверт.

Печать была сломана.

На лицевой стороне стояла лишь одна надпись.

«Открыть только тому, кто захочет изменить прошлое.»

Внутри лежало письмо.

Почерк был удивительно аккуратным.

Если вы читаете эти строки, значит, Часы Феникса снова нашли хозяина.

Не пытайтесь уничтожить их.

Их невозможно разбить, сжечь или спрятать.

Они существуют, пока существует сожаление.

Единственный способ остановить часы — отказаться от самого дорогого воспоминания.

Подписи не было.

В тот же вечер Гарри вновь спустился в тайную комнату Отдела тайн.

На этот раз один.

Ему казалось, что часы чего-то ждут.

И действительно.

Как только он переступил порог, циферблат вспыхнул золотым светом.

Стрелки пришли в движение.

Вокруг исчезли стены.

Перед Гарри возник Лондон.

Но другой.

Тихий.

Солнечный.

Календарь на здании Министерства показывал:

21 сентября.

— Значит…

Я действительно вернулся.

Он сделал несколько шагов.

Люди проходили мимо, не замечая его.

Он был лишь наблюдателем.

Внезапно двери Министерства открылись.

Из них вышел человек.

Гарри сразу узнал его.

Оливер Кейн.

Только моложе.

Он крепко прижимал к груди тот самый деревянный футляр.

Следом выбежала женщина.

Эвелин Руквуд.

Невыразимец.

— Не открывайте их! — крикнула она.

— Уже поздно.

— Оливер!

Он остановился.

На его лице читалась боль.

— Если я этого не сделаю…

Он запнулся.

— Моя дочь умрёт завтра.

Гарри почувствовал, как сердце болезненно сжалось.

Теперь всё стало ясно.

Оливер не стремился к власти.

Он хотел спасти ребёнка.

Эвелин медленно подошла к нему.

— Ты знаешь цену.

— Знаю.

— Тогда не делай этого.

— Я уже потерял жену.

Не позволю потерять и дочь.

Он открыл футляр.

Часы Феникса вспыхнули.

Воздух вокруг задрожал.

Эвелин закрыла глаза.

— Тогда выбери.

Оливер прошептал:

— Я выбираю её жизнь.

Он перевёл стрелку часов на один день назад.

Мир вздрогнул.

Небо словно раскололось.

Все звуки исчезли.

Гарри почувствовал, как само время начинает складываться заново.

Видение исчезло.

Он вновь оказался в тайной комнате.

Часы продолжали тихо тикать.

Теперь он знал правду.

— Всё было из-за дочери…

Позади послышался голос.

— Да.

Гарри резко обернулся.

В дверях стояла Эвелин Руквуд.

Настоящая.

Постаревшая.

Уставшая.

— Вы живы?

Она грустно улыбнулась.

— Я всё это время пыталась найти человека, который сможет остановить часы.

— Почему не вы?

— Потому что однажды я уже сделала свой выбор.

Она посмотрела на артефакт.

— После того дня девочка действительно выжила.

Но цена оказалась куда страшнее.

— Какая?

Эвелин закрыла глаза.

— Каждый год часы требуют новую плату.

Один украденный день.

Один человек, которого мир забывает.

Гарри застыл.

— Поэтому исчез двадцать первый сентября…

— Да.

Часы продолжают оплачивать желание Оливера.

Через несколько минут в комнату вошли Гермиона, Рон и Кингсли.

Гарри рассказал всё.

Наступило тяжёлое молчание.

— Значит, — медленно произнесла Гермиона, — если мы уничтожим действие часов…

— Девочка погибнет.

Эвелин закончила за неё.

— Потому что её жизнь существует только благодаря изменённому прошлому.

Рон тяжело опустился на каменную ступень.

— И что теперь?

Все посмотрели на Гарри.

Он молчал.

Очень долго.

Потом подошёл к часам.

Вспомнил письмо.

«Откажитесь от самого дорогого воспоминания.»

И вдруг понял.

Артефакт не требовал смерти.

Он требовал жертвы.

Гарри поднял часы.

— Я принимаю цену.

Гермиона резко шагнула вперёд.

— Нет!

— Это единственный способ.

— Ты не знаешь, что потеряешь!

Он улыбнулся.

Спокойно.

— Именно поэтому это сработает.

Он закрыл крышку часов.

Феникс вспыхнул ослепительным пламенем.

Комнату залил золотой свет.

На несколько секунд Гарри перестал чувствовать собственное тело.

Перед глазами промелькнули десятки воспоминаний.

Первый полёт.

Первое письмо.

Первый матч.

Сириус.

Люпин.

Хагрид.

Джинни.

Рон.

Гермиона.

Все они кружились вокруг него, словно листья на ветру.

Потом одно воспоминание медленно отделилось.

Самое тёплое.

Самое дорогое.

День, когда Гарри впервые увидел своих родителей благодаря Воскрешающему камню в Запретном лесу.

Он услышал голос Лили.

— Мы всегда рядом.

Голос Джеймса.

— Иди.

Не оглядывайся.

Воспоминание превратилось в золотую птицу.

Феникс взмахнул крыльями.

И исчез.

Когда свет погас, часы рассыпались золотым пеплом.

Двадцать первое сентября вернулось.

Газеты изменились.

Документы появились вновь.

Люди вспомнили прожитый день.

Оливер сохранил дочь.

Но больше никогда не увидел Часы Феникса.

Они исчезли навсегда.

Через несколько недель Гарри сидел дома у камина.

Джинни рассказывала о тренировке по квиддичу.

Дети смеялись в соседней комнате.

Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло.

— О чём задумался? — спросила Джинни.

Гарри посмотрел на семейную фотографию.

На ней были все, кого он любил.

И вдруг поймал себя на мысли, что не может вспомнить один очень счастливый день.

Он точно знал, что когда-то пережил его.

Этот день был бесконечно дорог.

Но теперь от него осталось только странное чувство тепла.

Будто кто-то однажды сказал ему самые важные слова.

И он уже никогда не сможет вспомнить какие.

Гарри улыбнулся.

Иногда память хранит не события.

Иногда она оставляет лишь чувство, ради которого стоит жить.

И, возможно, этого достаточно.