Гость с другого берега (джен)

По пути на выход из склепа, когда они снова очутились на лесной тропинке, Уэнсдэй резко замедлила шаг и поравнялась с Виктором. Её взгляд был прикован к его профилю.

— «Уэнс»? — ровно, с едва уловимой опасной интонацией спросила она. — Ты явно не дорожишь своей жизнью, Нокс.

Виктор удивлённо поднял брови и изобразил максимально виноватую улыбку, на которую только был способен:

— Время тогда шло на секунды, а у тебя имя красивое, но чертовски неудобное для боевых команд.

Уэнсдэй остановилась и в упор посмотрела виктору в глаза — холодно, без малейшего намёка на шутку:

— Тогда называй меня «дитя скорби». Это официально и полностью отражает мою суть.

— Красиво, — серьёзно кивнул Виктор, даже не сморгнув под её леденящим взглядом. — Но в бою это совсем долго. Пока я это выговорю, нас обоих три раза в пюре превратят. По очереди.

Уэнсдэй едва заметно прищурилась, принимая поражение в этом раунде, но её ответ заставил Энид позади тихонько пискнуть от восторга:

— Тогда я буду звать тебя... Витей. Хочешь ты того или нет.

— Всегда пожалуйста! — Виктор открыто улыбнулся, ничуть не уязвлённый такой внезапной фамильярностью со стороны мрачной Аддамс.

Энид, у которой внутри уже вовсю горело желание обсудить этот «исторический прорыв» в личных границах Уэнсдэй, открыла рот, чтобы вставить своё веское слово. Однако один короткий, обещающий долгую и мучительную смерть взгляд Аддамс заставил её мгновенно сменить тему на ходу:

— Ой, Витя! Лучше расскажи про своё ОНП. Так интересно! У вас там все такие? Ну... собранные, крутые, с мылом этим сумасшедшим?

— Разберёмся с этой историей — расскажу обязательно, — пообещал Виктор, перехватывая пакет с отрезанной лапой монстра поудобнее. — А сейчас лишь вот что скажу: не все там такие. Есть один уникальный персонаж...

— А у тебя эго... — скептически протянула Уэнсдэй, решив, что Нокс собирается хвастаться своими заслугами перед комиссией.

— Нет, — мягко перебил её Виктор, и в его голосе прозвучала искренняя теплота. — У меня друг. Николашка. Вот уж кто у нас ходячая аномалия.

Девчонки переглянулись. Уэнсдэй ничего не ответила, но внутри неё снова шевельнулось то самое странное чувство из «прошлой жизни». Этот парень из ОНП умел удивлять — за маской сурового ликвидатора скрывался кто-то очень надёжный. Впереди, сквозь густые ветви деревьев, уже начали проглядывать готические шпили академии Невермор.

Едва они перешагнули границу территории Невермора, как из тумана навстречу им выросла плотная группа людей. Их уже ждали. Возглавляла процессию бледная от гнева директор, рядом суетились обеспокоенные учителя, а чуть позади, скрестив руки на груди, стоял Ксавье Торп. На его лице читалось мрачное торжество.

Администрация академии тут же обступила троицу, не дав им сделать и шага к гостевому крылу. Наперебой посыпались упрёки за грубое нарушение комендантского часа и самовольное оставление территории без предупреждения.

Директор шагнула вплотную к Виктору, её идеальная осанка сейчас казалась натянутой струной:

— Мистер Нокс, я поражена вашей безответственностью! Вы — студент иностранной академии под эгидой ОНП. Пока вы здесь, перед лицом вашей комиссии за вашу жизнь в ответе лично я! И вы в первый же день утягиваете за собой двух моих учениц в тёмный лес?!

Ксавье, поймав момент, тут же вставил своё веское слово, злорадно глядя на Виктора:

— Да во всём виноват этот ваш Нокс! Приехал из своего Питера и строит из себя героя. Его стоит немедленно выдворить из академии, пока он тут всех под нож не пустил!

Уэнсдэй резко повернулась к художнику и буквально цыкнула на него, заставив Торпа подавиться собственными словами. Её леденящий взгляд не предвещал Ксавье ничего хорошего.

Виктор же даже бровью не повёл на обвинения директора. Вместо оправданий он спокойно, но веско произнёс:

— Мы ушли, потому что у нас была оперативная наводка. И мы ушли не зря.

С этими словами они с Уэнсдэй синхронно вытащили свои трофеи. Виктор продемонстрировал герметичные пакеты с тёмной кровью и массивной когтистой лапой, а Уэнсдэй высоко подняла рваный солдатский блокнот и жетон.

— Мы близки к разгадке исчезновения местной пары, — констатировала Аддамс. — И то, что бродит в лесах, создано человеческими руками.

Виктор бросил короткий взгляд на толпящихся вокруг учителей и Ксавье, после чего посмотрел прямо в глаза директору:

— Если можно, то давайте продолжим тет-а-тет. В вашем кабинете. Без лишних ушей.

Голос директора мгновенно изменился. Мягкая, светская манера общения улетучилась, уступив место собранности человека, который слишком хорошо знает, чем пахнут подобные находки. Она обвела взглядом пакеты с биоматериалом и коротко кивнула:

— В любом случае, так и будет. Пройдёмте.

Она развернулась и быстрыми шагами направилась к главному корпусу. Виктор, Уэнсдэй и Энид последовали за ней. Ксавье, упорно игнорируя тот факт, что его никто не приглашал, незаметно пристроился к их процессии, замыкая шествие и пытаясь расслышать, о чём тихо переговариваются Нокс и Аддамс.

В кабинете директора было тихо, лишь за окном шумел ночной ветер. Виктор и Уэнсдэй по очереди, без лишних эмоций, изложили суть произошедшего в склепе Крэкстоуна. Когда дело дошло до деталей боя, Виктор спокойно достал свой тактический фонарь, нажал на скрытую панель и вывел на голографический экран телефона чёткую видеозапись всей схватки, снятую на встроенную мини-камеру.

Уэнсдэй резко повернула голову, её глаза опасно сузились:

— Ты это записывал?

Виктор виновато развёл руками, вернув на лицо свою фирменную полуулыбку:

— Да. Прости, что не сказал. Инструкция ОНП обязывает фиксировать контакты с неизвестными сущностями. Ракурс, кстати, отличный получился.

— А я неплохой оператор! — гордо вставила Энид, которая большую часть боя как раз и удерживала монстра в лучах сдвоенных прожекторов.

Директор внимательно досмотрела видеозапись до конца, её лицо оставалось предельно серьёзным. Она тяжело вздохнула, побарабанила идеальными ногтями по столу и покачала головой:

— Весьма впечатляюще, мистер Нокс. Равно как и безрассудно. Я выделю вам закрытую лабораторию академии для изучения состава крови и тканей этого существа, а также для проведения сравнительного анализа.

Затем она перевела взгляд на потрёпанный, хаотично исписанный блокнот солдата и неожиданно посмотрела на притаившегося у двери Торпа:

— Что касается дневника... Расшифровать его я поручаю Ксавье. Он у нас специалист по художествам, а судя по этому почерку, тут уже начались какие-то совсем дикие художества. Ксавье восстановит структуру текста, а Уэнсдэй и Виктор уже додумают, что со всей этой информацией делать дальше.

Ксавье, явно не ожидавший, что его не просто не выгонят, но ещё и привлекут к делу, довольно приосанился и бросил победный взгляд на Виктора.

Директор тем временем строго обвела взглядом всю троицу «ночных охотников» и напомнила:

— Но не обольщайтесь. Ваш побег в леса не останется безнаказанным. Правила Невермора едины для всех, даже для стажёров ОНП, и отработку вы получите в полном объёме. Я помогу вам скрыть этот инцидент от общественности, но я очень надеюсь, что меня после этого не будет донимать местный комиссар полиции. Меньше всего Джерико сейчас нужны международные скандалы.

Виктор понимающе кивнул, соглашаясь на условия. Расследование официально получило зелёный свет внутри академии.

Ребята не стали дожидаться утра. Сна после адреналиновой схватки в склепе не было ни в одном глазу, поэтому вся компания тут же переместилась в сумеречную, пахнущую реагентами лабораторию Невермора.

Уэнсдэй сразу же нависла над мощным микроскопом, бережно перенеся каплю тёмной, густой крови существа на предметное стекло. Ксавье расположился за соседним столом. Он то и дело бросал косые, ревнивые взгляды на склонившихся друг к другу Уэнсдэй и Виктора, но всё же старательно корпел над потрёпанным письмом, орудуя цветными капиллярными ручками для восстановления угасающих контуров букв. Энид устроилась на стуле прямо рядом с ним. Ради общего дела она на удивление быстро включилась в процесс и организовала с художником небольшой мозговой штурм, пытаясь по уцелевшим словесным триггерам набросать хотя бы примерное содержание блокнота.

Виктор отошёл к противоположной стене, уселся на край лабораторного стола и решил наконец набрать своего настойчивого питерского сокурсника. Телефон в роуминге отозвался быстрыми гудками.

— Здравствуй, Николаша! Не занят? — негромко, но чётко заговорил Виктор в трубку. — Слушай, не в службу, а в дружбу, можешь через своих знакомых в архивах ОНП или ещё где пробить один личный номер? Да, жетон солдатский, армейский. Мы тут очень хотим узнать имя владельца. Диктую... Записывай. — Нокс продиктовал комбинацию цифр. — А, и ещё, Коль... Пусть наши достанут подробные сведения о том ладожском инциденте двухлетней давности. Ну, учили мы его на лекциях мельком, знаю, а мне сейчас нужен исходный материал, сухие факты. Спасибо, выручишь. Конечно, буду должен. Долг платежом красен, Коля! Да не ворчи ты, и на твоей Уткиной даче будет праздник! Давай, до связи.

Он убрал телефон в карман и неспешным шагом подошёл к Уэнсдэй, заглядывая через её плечо.

— Ну, что там, Дитя Скорби? — тихо спросил он.

Уэнсдэй медленно оторвалась от окуляра микроскопа. Её лицо в тусклом свете ламп казалось высеченным из мрамора.

— По вашим сухим ведомственным понятиям это мутант, — ровно произнесла она. — По более изысканной терминологии — ревенант. Структура клеток полностью разрушена некротическим составом. То, что мы встретили в склепе, физиологически уже было мертво. Живого, человеческого сознания в этой черепной коробке давно не осталось. То есть, Витя, это даже не Хайд с его двойным дном и не Вещь. Это... банальный зомби.

Виктор слегка пожал плечами, ничуть не удивлённый её выводами:

— Так прозаично?

Уэнсдэй разочарованно кивнула, недовольно поджав губы:

— Так прозаично. Я рассчитывала на более изощрённое проявление древнего зла. Я глубоко разочарована.

— Но какова тогда цель обращения? — Виктор задумчиво потёр подбородок. — Зачем кому-то вручную штамповать послушных ладожских мертвецов в лесах Новой Англии? Кому это...

Договорить он не успел. В этот момент Ксавье и Энид синхронно подняли головы от разложенных бумаг и громко, в один голос, позвали их к себе:

— Эй, идите сюда! Кажется, у нас кое-что есть!

Виктор и Уэнсдэй переглянулись и одновременно шагнули к столу «аналитического отдела». Ксавье наклонился над столом и, сверяясь с восстановленными цветными линиями, начал негромко, но чётко зачитывать примерный перевод каракуль:

— «Они обманули меня. Они обещали мне расширение границ мировоззрения, обещали, что я встречусь с моей семьей, смогу даже обнять их. Но я неделю жру людей. Я голоден, мне всё сложнее насытиться. Господи, прости меня!»

В лаборатории воцарилась гробовая тишина. Все невольно переглянулись, а Торп перелистнул страницу дневника и продолжил:

— На следующей странице: «Со мной что-то происходит. Мои руки... выгибаются. Я чувствую вонь. Везде чувствую. Жрать...» Далее то, что написано было уже гораздо более ужасным почерком, я воссоздал так: «Да! Я вижу их! Линда, Мишель! Ааааааа!»

Ксавье замолчал, указывая пальцем на сплошное переплетение безумных штрихов в конце тетради. Энид пожала плечами и тихо резюмировала:

— Тут, если в двух словах: жрать и жрать. Вот и вся рифма.

Виктор послушал этот леденящий душу отрывок, задумчиво потёр подбородок и совершенно буднично выдал:

— Что-то я проголодался.

Все присутствующие — Ксавье, Энид и даже видавшие виды лабораторные приборы — посмотрели на него с крайним изумлением. Только Уэнсдэй лишь слегка покосилась на русского агента. По её лицу нельзя было точно сказать, о чём она думает: то ли уже мысленно обозвала Виктора стендапером-неудачником с деструктивным чувством юмора, то ли... Впрочем, об этом «то ли» сама Аддамс не торопилась думать, чтобы не портить свою репутацию социопата.

Экран телефона Нокса внезапно коротко пискнул. Пришёл файл на электронную почту от Николая. Виктор тут же скачал его, быстро пробежался глазами по строчкам и посерьёзнел:

— Звали нашего клиента Эдриан Раш, служил в морской пехоте США. Был женат, но овдовел, жена в момент смерти была беременна. Неудивительно, что он согласился на это. Мужик был в глубочайшем горе, его легко было поймать на обещание «увидеть семью».

— Бедный... — искренне выдохнула Энид, прижав ладони к груди.

— Что там с ладожским случаем? — Уэнсдэй сразу перешла к сути, проигнорировав сантименты.

— Цитирую архив ОНП, — Виктор приблизил текст на экране. — Монстр был полностью идентичен нашему. Коля пишет, чтобы мы сравнили результаты анализа крови и плоти, совпадение будет стопроцентным. Тогда, два года назад, в регионе сначала тоже много простого народу сгинуло, а потом начали пропадать люди повлиятельнее. Причём только они. Внезапно. Хотя до этого особой логики в поведении монстра не наблюдалось, обычный жор.

Уэнсдэй хищно прищурилась, её детективный мозг мгновенно выстроил логическую цепочку:

— Похоже, тот культ решил использовать чудовище как идеальное орудие для зачистки...

— Возможно, — согласился Виктор. — И похоже, он его сам и создал. Поначалу они просто запустили тварь, чтобы запугать регион и создать страшную городскую легенду. А под этот шумок начали методично вырезать особые, нужные им цели. Но, что странно... Почему у нас в учебниках его охарактеризовали как иномирное, призванное извне существо? Что-то здесь явно не так...

— Согласна, — кивнула Уэнсдэй, скрестив руки на груди. — При всём моём скепсисе к государственным структурам, сомневаюсь, что у вас в ОНП на аналитику берут одних идиотов. Я смотрю по датам, что дело как-то слишком быстро замяли, стоило чудовище выследить и ликвидировать. Словно кто-то сверху очень не хотел, чтобы копали глубже.

— А ещё, я смотрю, что эти культисты слишком невидимые, вам так не кажется? — подала голос Энид, переводя взгляд с блокнота на пакеты с образцами. — Столько шума, а про них никто в Джерико и не слышал.

— Ну, почему же, — Ксавье постучал ручкой по столу, указывая на самую последнюю, едва разборчивую сноску в архивном файле Виктора. — Там вроде поймали одного тогда, в Питере. Судя из записей, местная полиция задержала какого-то бродягу с тем самым символом культа на татуировке. Его и закрыли.

Виктор тяжело вздохнул и скептически покачал головой:

— Похож на козла отпущения, если честно, этот бедолага. Настоящие кукловоды Ладожского культа сейчас сидят где-то очень высоко. И судя по Эдриану Рашу, они перенесли свои лаборатории прямо под нос академии Невермор.

Уэнсдэй посмотрела на Виктора, и в её глазах загорелся тот самый опасный, фанатичный блеск, который появлялся каждый раз, когда она выходила на след крупного заговора. Расследование выходило на совершенно новый, международный уровень.

Виктор затяжно зевнул, чувствуя, как адреналин окончательно испаряется, а на смену ему приходит свинцовая усталость.

— Всё, ребят, давайте спать, — он поднялся из-за стола, хрустнув затёкшей спиной. — Утро вечера мудренее. На свежую голову додумаем.

В комнате девочек сон тоже наступал неохотно. Энид уже лежала в своей постели, уютно закутавшись в пёстрое одеяло, и хитро, с явным прищуром косилась на Уэнсдэй. Та, расчёсывая свои безупречные чёрные косы перед зеркалом, мгновенно зафиксировала этот взгляд.

— Избавь меня от своих каверзных вопросов, Синклер, — ровно, не оборачиваясь, отрезала Уэнсдэй. — Нокс полезен как соучастник. У него есть ресурсы ОНП и неплохая реакция. На этом всё.

Энид тихонько хихикнула, не упустив возможности подколоть подругу:

— Ага, конечно! «Полезен как соучастник». А ещё он «Витя», у него классная куртка и вы так мило вместе вытирали кровь с монстра. Прямо романтика в стиле Аддамс!

Договорить она не успела, потому что на крышку стола с глухим стуком запрыгнул Вещь, наконец-то объявившийся после своей долгой таинственной отлучки. Уэнсдэй резко повернулась к нему, скрестив руки на груди, и угрожающе сузила глаза:

— Где ты был, это раз? — процедила она. — А два: у тебя сейчас явно пять лишних пальцев, которые я очень хочу укоротить.

Энид в притворном страхе мгновенно натянула одеяло на самое лицо, так что из-под разноцветного флиса выглядывали только её округлившиеся от смеха глаза.

Уэнсдэй раздражённо села на край своей кровати, собираясь продолжить допрос преданного помощника, но Вещь вдруг проигнорировал её гнев. Он стремительно подбежал к лежащему на тумбочке мобильному телефону Уэнсдэй, ловко разблокировал экран и начал быстро перебирать пальцами по сенсору. Через секунду он развернул экран к хозяйке.

Там светилась экстренная колонка местных новостей Джерико: буквально днём в академию Невермор с официальным, но закрытым визитом прибудет сам Госсекретарь США для личной аудиенции с директором.

Уэнсдэй замерла, мгновенно прекратив отчитывать Вещь. Её детективный мозг, работающий без сбоев даже глубокой ночью, моментально связал эту новость, ладожского ревенанта в лесу и фальшивого «козла отпущения» в архивах ОНП. Картинка заговора сложилась воедино.

— Энид, сними одеяло, — тихо и зловеще произнесла Уэнсдэй. — Этот шишка из правительства летит сюда. Официально — на аудиенцию с нашим директором. Но от результата этой встречи напрямую зависит статус нашей школы и статус всех изгоев в стране. А теперь вспомни Эдриана Раша, которого превратили в послушное оружие прямо на окраине города. Кому-то мы здесь как кость в горле, понимаешь? И этот «кто-то» подготовил идеальное покушение под прикрытием старой болотной легенды.

Энид медленно опустила одеяло, её весёлость как рукой сняло. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Расследование, которое они начали как обычную ночную вылазку, превратилось в гонку на выживание государственного масштаба. И без помощи сурового питерского агента им теперь точно было не обойтись.

Виктор проснулся от настойчивых и резких толчков в плечо. Сон мгновенно улетучился, уступив место годами выученным рефлексам. Нокс сел на кровати, готовый к бою, но в тусклом свете луны разглядел бледное лицо гостьи.

Он шумно выдохнул, потирая глаза:

— Уэнсдэй? Что случилось? Ты как сюда вообще вошла, замок же...

Девушка резко прижала прохладный тонкий палец к губам Виктора, заставив его замолчать.

— Много слов, — сухо отрезала она. — Смотри сюда.

Она протянула виктору под нос свой смартфон с открытой новостной статьёй о визите высокопоставленного чиновника. Виктор внимательно, строчка за строчкой, прочитал текст, после чего нахмурился и спросил:

— Подожди... Но ведь мы убили чудовище. Тот ревенант мёртв. Те, кто стоял за этим, лишились своего главного орудия.

— Если они задумали убить госсекретаря, а я уверена, что они не отступят, то нашей школе конец, — Уэнсдэй убрала телефон, её голос звучал зловеще-спокойно. — Изгои после такого точно попадут в опалу. И хорошо, если нам просто будут светить концлагеря. У Невермора и так репутация в последнее время не очень. Им нужен был громкий повод.

— У госсекретаря будет первоклассная охрана со стороны Секретной службы, — Виктор спустил ноги с кровати, рассуждая как тактик. — И он точно не приедет по темноте. Как они собирались исполнять свой план? Он же не поехал бы ночью на попутке через лес к склепу Крэкстоуна?

— Уверена, что у них был другой план, — Уэнсдэй скрестила руки на груди. — Ревенанта могли запустить прямо на территорию во время встречи.

Договорить они не успели. В комнату стрелой забежал Вещь. Он лихорадочно вспрыгнул на письменный стол, схватил лежащий там маркер и начал быстро, размашисто писать прямо в тетради Нокса: «За нами наблюдают».

Виктор и Уэнсдэй синхронно переглянулись. Русский агент задумчиво потёр подбородок:

— Интересно, как давно? Но сдаётся мне, что устранять нас прямо сейчас они не будут. Учитывая, сколько всего нам уже известно... Это подняло бы слишком много шума перед самым визитом министерского кортежа. По крайней мере, не сейчас.

— Почему ты в этом так уверен? — Уэнсдэй прищурилась, изучая его реакцию.

— Я не уверен, лишь предполагаю, — честно признался Виктор. — Вещь, друг, скажи, ты хорошо разглядел наблюдателя?

Вещь быстро застучал пальцами по столу, а затем снова взялся за маркер: «Не очень из-за густых теней. Он слишком быстро скрылся, как только я повернулся». Закончив писать, верная кисть преданно продемонстрировала полную готовность покараулить Виктора и Уэнсдэй до самого рассвета, расправив пальцы в защитной стойке.

Уэнсдэй удовлетворённо кивнула:

— Значит так, Вещь. Ты остаёшься здесь и ты в ответе за Витю... — она сделала едва заметную паузу, словно пробуя имя на вкус, но продолжила твердо: — Да, за Витю. Я сама сплю чутко, а вот мне надо вернуться и охранять нашу радугу, пока она спит без задних ног. Утром свидимся.

С этими словами Уэнсдэй бесшумно покинула комнату, скользнув в тёмный коридор.

Вещь проводил её взглядом, а затем медленно повернулся к Ноксу и многозначительно пошевелил пальцами, словно без слов задавая самый главный и каверзный вопрос.

Виктор устало улыбнулся и покачал головой:

— Что? Ну да, она ничего. Умна не по годам, что уж тут кривить душой, да и красива... мрачной такой, готической красотой. Но... давай все расспросы оставим на потом, друг. У нас впереди слишком сложный день. Ложись на тумбочку, дежурим по очереди.

Нокс снова откинулся на подушку, но сон к нему больше не шёл. Времени до прибытия госсекретаря оставалось совсем мало, а ставки в этой игре выросли до предела.