Гость с другого берега (джен)

Дорога от Бостона до Джерико казалась бесконечной, но Виктору Ноксу это даже нравилось. За окном арендованного седана проплывали густые, окутанные утренним туманом леса Новой Англии. В салоне тихо работала печка, а из динамика мобильного телефона, который он прижимал к уху, доносился приглушенный, но эмоциональный голос его сокурсника.

— Меня вот на Уткину дачу отправили, а тебя аж за океан! — с явной завистью в голосе говорил Николай, оставшийся проходить практику в сером и сыром Санкт-Петербурге. — Я понимаю, ты отличник, но у меня балл по практической демонологии даже чуть выше! В Джерико какое-то... Что это за город вообще?

Виктор усмехнулся, нисколько не напрягшись, наблюдая, как водитель объезжает выбоину на асфальте.

— Да это скорее городок, Коль, так что сильно не завидуй. Не Майами же.

— А вот жаль! — тут же отозвался Николай на том конце провода. — Почему наши студенты не имеют права съездить в Майами? Нас же готовят к серьёзной работе, всё такое! Где статус, где льготы?

— Коля, не гунди, весь роуминг на ворчание просадишь, — спокойно оборвал его Виктор, поправляя воротник своего строгого темного пальто. — В Майами свои специалисты по пляжной нечисти и дорого по бюджету. Тут у нас Невермор. Старейшая академия для изгоев. Исторично, дипломатично, дешевле.

— Слышал, что там нормальных нет совсем, — хмыкнул Коля, и в его голосе послышался неподдельный интерес, смешанный с легким опасением.

— Вот и узнаем, — ответил Виктор и отключил вызов.

Виктор на секунду бросил взгляд на центральное зеркало заднего вида, смахивая мусоринку с головы. В зеркале отразились его правильные, немного резкие черты лица, волевой подбородок, тёмные волосы.

Разговор с другом немного разбавил дорожную скуку, но впереди ждало самое сложное. Будущему агенту Организации по надзору за паранормальным (ОНП) предстояло провести в этих стенах около месяца. Официально — преддипломная практика и программа по обмену опытом. Неофициально — ОНП пристально следила за любыми крупными очагами скопления «изгоев» по всему миру, и Невермор стоял в этом списке на одном из первых мест.

Машина миновала кованые ворота с готическими шпилями. Перед Виктором открылся вид на величественный замок, который выглядел так, словно сошел со страниц мрачного средневекового романа.

Когда машина остановилась, и Виктор вышел из неё, его встретил пронизывающий до костей холодный ветер. Он застегнул пальто, взял свой чемодан и направился к главному входу. Навстречу ему, чеканя шаг по каменным плитам, шла невысокая девушка. Две идеально ровные черные косички, бледная кожа, абсолютно черная школьная форма и взгляд, способный заморозить кипяток.

Она остановилась в двух шагах от него, смерив Виктора изучающим, немигающим взглядом. В ее глазах не было ни страха, ни приветливости — только холодный, почти хирургический интерес.

— Вы из России, — не спросила, а констатировала факт Уэнсдэй Аддамс, едва заметно опустив взгляд на строгий крой его одежды. — ОНП присылает сюда студентов до того, как они станут полноценными ищейками?

Виктор слегка наклонил голову, принимая правила игры. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, а во взгляде читалась уверенность человека, который точно знает, зачем приехал.

— Обмен опытом, — ответил он, сделав легкий акцент на слове «опыт». — Надеюсь, программа окажется обоюдополезной.

— Невермор не любит чужаков, которые приходят сюда с блокнотами для отчетов, — Уэнсдэй слегка прищурилась, сделав шаг ближе. — Но если вы ищете монстров, вам не обязательно заглядывать в наши личные дела. Достаточно просто посмотреть вокруг.

— Я здесь не для того, чтобы судить, Аддамс, — Виктор мягко улыбнулся, но его глаза оставались серьезными. — Я здесь для того, чтобы учиться взаимодействовать. Даже с теми, кто предпочитает компании людей общество призраков и мрачные пророчества.

Уэнсдэй едва заметно дернула уголком губ — это было самое близкое к одобрению выражение лица, на которое она была способна при первой встрече.

— Посмотрим, насколько хватит вашей выдержки, Нокс. Добро пожаловать в Невермор.

Уэнсдэй шла впереди, не оборачиваясь, словно вела на казнь очередного осужденного, а Виктор спокойно следовал за ней, глухо стуча подошвами ботинок по каменному полу. Мрачные коридоры Невермора дышали вековой историей. Наконец они остановились перед массивной дубовой дверью кабинета директора. Аддамс коротко постучала и, дождавшись сухого «войдите», толкнула дверь, пропуская гостя вперед.

Виктор вошел в просторный кабинет, залитый мягким светом из огромного витражного окна.

— Виктор Нокс, студент Академии при Организации по надзору за паранормальным, Санкт-Петербург. Прибыл для прохождения преддипломной практики, — четко, без лишнего пафоса представился он.

Директор, сидевшая за массивным столом, как раз держала в руках распечатанную копию его личного дела. Она внимательно изучала бумаги поверх элегантных очков, после чего перевела взгляд на парня и зачитала вслух:

— «Высший балл по оперативно-тактической подготовке в зонах аномальной активности, первое место на межвузовских соревнованиях по бесконтактному сдерживанию сущностей класса "Эхо", свободное владение тремя языками, включая латынь...» — она аккуратно закрыла папку. — Весьма впечатляюще, мистер Нокс. ОНП давненько не присылала своих студентов в Невермор. Как будто у вас всё это время просто не было подходящих кандидатов.

Виктор слегка усмехнулся, сохраняя абсолютное спокойствие:

— Видимо, я подходящий.

Директор с легким прищуром посмотрела на Виктора, словно пытаясь разглядеть за этой уверенностью скрытые мотивы или юношеское хвастовство. Заметив этот оценивающий взгляд, Виктор едва заметно поднял бровь и добавил:

— Так комиссия решила.

Женщина едва заметно улыбнулась — ей явно понравился этот сдержанный, но твердый ответ. ОНП всегда славилась жесткой дисциплиной, и этот студент был эталонным продуктом своей системы.

— Что ж, комиссия ОНП редко ошибается, — директор откинулась на спинку кресла и перешла к жилищному вопросу. — Перейдем к бытовым деталям. Жить вы будете в гостевом крыле, но поскольку академия огромна, вам понадобится гид.

Она перевела взгляд на застывшую у двери девушку:

— Уэнсдэй, подойди, пожалуйста.

Аддамс сделала несколько шагов вперед, ее лицо оставалось каменной маской.

— Я бы хотела, чтобы ты проводила мистера Нокса в его комнату и показала ему здесь абсолютно всё, — мягко, но не терпящим возражений тоном произнесла директор.

Уэнсдэй не постеснялась спросить напрямую, проигнорировав правила субординации:

— Почему именно я? Мой график и так перегружен из-за личных... расследований.

Директор посмотрела на нее долгим, проницательным взглядом и ответила с легкой загадочностью:

— Скажем так, Уэнсдэй... Моя интуиция просто кричит о твоей кандидатуре. К тому же, кому, как не тебе, приглядывать за специалистом по безопасности из России?

Уэнсдэй перевела свой немигающий взгляд на Виктора, словно взвешивая, насколько опасным или полезным может оказаться этот союзник. Виктор лишь вежливо кивнул ей, готовый к новой экскурсии.

Покинув кабинет директора, они пошли по длинному галерейному переходу. Уэнсдэй двигалась быстро и бесшумно, четко и без лишних эмоций вводя Виктора в курс дела. Она лаконично объясняла, где находятся учебные классы, сколько времени дается на обед и в какие части замка без надобности лучше не соваться.

Ученики Невермора, встречавшиеся по пути, то и дело косились на незнакомца. Появление нового лица посреди семестра, да еще и одетого в строгий, нездешний полувоенный стиль, вызывало массу шепотков. Особенно пристально Виктора провожал взглядом парень с длинными волосами в испачканной краской куртке — Ксавье Торп. Он буквально буравил русского студента глазами, оторвавшись от своего блокнота.

Виктор, обладавший отличной оперативной подготовкой, мгновенно зафиксировал этот интерес. Обернувшись на ходу, он спокойно спросил Уэнсдэй:

— А что этот юноша так меня изучает? Он на всех так смотрит или только на мое лицо?

— Это Ксавье, — ровным, безразличным голосом ответила Уэнсдэй, даже не повернув головы. — Он художник-провидец. Обычно он так смотрит на тех, кого собирается нарисовать мертвым, или на тех, в ком видит угрозу для своего эго. В твоем случае, думаю, срабатывают оба фактора. Твоя стрижка и выправка слишком сильно выделяются на общем фоне.

— Понятно, профессиональная деформация, — усмехнулся Виктор. — У нас в ОНП таких называют «тревожными элементами». Главное, чтобы краской не испачкал.

В этот момент из-за угла буквально вылетела яркая, как тропическая птица, девушка. Энид Синклер, сияющая разноцветным маникюром и ядовито-розовой кофтой, затормозила прямо перед ними, едва не врезавшись в Виктора. Её глаза горели от любопытства.

— Уэнсдэй! — громко прошептала она, полностью игнорируя концепцию личных границ. — Весь кампус только и говорит, что к нам приехал секретный агент из Европы! Это он? Боже, привет! Я Энид, соседка этой тучки.

Она лучезарно улыбнулась Виктору, протягивая руку с разноцветными когтями, и тут же засыпала его вопросами, не давая вставить ни слова.

Виктор замер на месте, удивленно подняв брови от такого напора. Обучение в ОНП готовило его к встречам с призраками, проклятиями и древними культами, но к настолько концентрированному подростковому оптимизму в розовом цвете жизнь его явно не готовила. Тем не менее, он быстро вернул самообладание и аккуратно пожал её руку в ответ.

— Воу-воу, Энид, здравствуйте, — с легкой улыбкой произнес он. — Я Виктор Нокс, можно просто — Витя. Тучки, говорите? А вы, значит, солнце, да?

Уэнсдэй от такой метафоры тоже замерла. Её лицо, казалось, стало еще бледнее, а в глазах промелькнуло искреннее отвращение к столь приторному сравнению. Она медленно повернула голову и буквально процедила сквозь зубы:

— Энид. Виктору нужно отдохнуть с дороги. К тому же, твои лучи заставляют слепнуть даже мертвых. Убери свой ультрафиолет, пока у меня не начался анафилактический шок.

Виктор слегка наклонил голову набок и с легкой усмешкой посмотрел на Уэнсдэй:

— Да, Энид, вы были абсолютно правы. Насчет тучки.

Аддамс лишь пренебрежительно фыркнула и нетерпеливо позвала Виктора за собой, резко развернувшись на каблуках.

— Идем, Нокс. Не теряй времени на пустые разговоры с местной фауной. Энид у нас оборотень. Из стаи Сан-Франциско, если тебе это о чем-то говорит.

Виктор послушно зашагал следом за своей мрачной провожатой, но слова про оборотня заставили его профессиональный интерес проснуться. Он бросил короткий взгляд назад, на сияющую Энид, а затем снова посмотрел на спину Уэнсдэй и задумчиво поднял бровь:

— Оборотень? С такой тягой к ярким цветам и бурной радости? Должно быть, она потомок Фенрира, съевшего солнце. Не меньше.

Уэнсдэй даже не обернулась, но по её напрягшейся спине было видно, что сарказм русского студента она оценила. Гостевое крыло было уже совсем близко.

Наконец они добрались до гостевого крыла и остановились перед тяжелой дверью. Уэнсдэй молча протянула Виктору массивный железный ключ. Виктор вставил его в замочную скважину, провернул дважды, и дверь с тихим скрипом отворилась.

Он зашел внутрь, окинул взглядом скромную, но со вкусом обставленную комнату с высокой дубовой кроватью, массивным столом и видом на туманный внутренний двор, после чего мысленно резюмировал: «Ну... три звезды заслужили». Для человека, который на учениях ОНП спал в палатках посреди карельских болот, это были практически королевские апартаменты.

Уэнсдэй не уходила. Она задержалась на пороге, скрестив руки на груди, и словно чего-то ждала, буравя его своим фирменным немигающим взглядом.

Виктор аккуратно поставил чемодан у шкафа, снял пальто, повесил его на спинку стула и, оставшись в строгой темной рубашке, повернулся к своей провожатой:

— Что ж, надеюсь, призраки не будут громко топать по ночам, — с легкой улыбкой произнес он, а затем внимательнее всмотрелся в лицо девушки. — И... Уэнсдэй, всё нормально? Вы словно крепко задумались или что-то забыли.

Аддамс слегка прищурилась, изучая его реакцию. Тишина в коридоре гостевого крыла казалась почти осязаемой, и её голос прозвучал особенно отчетливо. Уэнсдэй ещё несколько секунд молча изучала Виктора, прокручивая в голове ворох мыслей. Этот парень совершенно не вписывался в рамки обычных людей, но и на привычных ей изгоев из Невермора он тоже не был похож. В нём чувствовалась опасная, холодная дисциплина ОНП, которая странным образом сочеталась с абсолютным, почти издевательским спокойствием.

— Увидимся на ужине. Через час, — ровно произнесла она, отступая на шаг к выходу. — Располагайся. И не нужно на «вы».

В ответ Виктор снова выдал ту самую едва заметную, понимающую полуулыбку, от которой по спине обычного человека пробежали бы мурашки. Но Уэнсдэй лишь молча развернулась и пошла по коридору.

Её шаги эхом отдавались от каменных стен, а мысли уносили всё дальше от гостевого крыла. Интуиция — та самая, о которой говорила директор — внутри буквально кричала. В этом Викторе Ноксе определённо что-то было. Больше всего Уэнсдэй злило странное, иррациональное ощущение, будто они уже когда-то виделись. Словно в какой-то прошлой жизни их пути пересекались при весьма мрачных обстоятельствах.

На секунду она поймала себя на опасной мысли: ей подсознательно захотелось сравнить Виктора с Тайлером. Точнее, с тем Тайлером, каким он казался изначально — понимающим, надежным, готовым прийти на помощь. Но Уэнсдэй тут же мысленно одёрнула себя. Она слишком хорошо помнила, чем закончилась та история и кем Тайлер оказался на самом деле. Виктор приехал из организации, которая профессионально занимается контролем и ликвидацией угроз. А значит, верить его мягкой улыбке и спокойному голосу нельзя было ни в коем случае.

Тем временем Виктор в своей комнате закрыл дверь, бросил взгляд на старинные настенные часы и потянулся к карману брюк, где как раз завибрировал мобильный телефон. На экране высветилось: «Коля».

Время ужина наступило точно по расписанию. Цепкая, натренированная память Виктора без труда воспроизвела маршрут до столовой — ОНП жестко вбивала в своих студентов навык мгновенного запоминания планов зданий.

Оказавшись в огромном обеденном зале, Нокс впервые за весь день почувствовал себя немного неуютно. Вокруг шумели, толкались и громко смеялись подростки. Самому Виктору было уже почти двадцать четыре года — в ОНП он пришел после гражданского вуза и жесткого отбора, за плечами была суровая школа жизни и реальные выезды на объекты. На фоне местных шестнадцатилетних школьников он чувствовал себя едва ли не ветераном. В голову даже закралась мысль, что было бы неплохо договориться с директором об отдельном питании, подальше от этого детского лагеря.

Но тут прямо перед ним, словно соткавшись из воздуха, материализовалась Уэнсдэй. Рядом с ней, как и следовало ожидать, радостно прыгала Энид, похожая на ходячий фейерверк.

Виктор поймал себя на мысли, что ему мгновенно полегчало. Причем он сам не мог себе объяснить, почему — то ли из-за того, что эти двое уже были ему знакомы, то ли потому, что мрачная аура Аддамс отлично заземляла этот подростковый хаос.

— Витя! — звонко крикнула Энид, активно махая рукой. — Какое совпадение! Ты обязан сесть с нами! У нас за столом как раз есть свободное место, и я обещаю рассказать тебе всё-всё про наши ордена и сплетни!

Энид так яростно настояла на том, чтобы посадить Виктора с ними за один стол, что спорить было просто бесполезно. Уэнсдэй при этом не произнесла ни слова. Когда Виктор учтиво отступил на шаг назад, пропуская девушек впереди себя в очереди на раздаче еды, она лишь окинула его своим фирменным, долгим и немигающим взглядом. В этом жесте русского студента она явно увидела не просто вежливость, а привычку контролировать пространство и держать тыл защищенным.

Они взяли подносы и направились к столу. Виктор спиной чувствовал, как десятки глаз — включая Ксавье Торпа и других старожилов Невермора — сверлят его куртку.

Виктор аккуратно опустил поднос на дубовый стол и сел напротив девушек. Боковым зрением он отчетливо видел, как по залу пробежала волна шепотков. Ученики за соседними столами откровенно пялились, переглядывались и едва ли не пальцами тыкали в сторону новенького.

Виктор, привыкший к скрытным операциям ОНП, не выдержал этого повышенного внимания. Он наклонился чуть вперед и негромко, так, чтобы слышали только его спутницы, произнес:

— Чувствую себя обезьянкой в зоопарке. Столько зрителей.

С этими словами он переглянулся с Уэнсдэй. Аддамс задержала на Викторе взгляд на секунду. В её глазах промелькнуло нечто похожее на мрачную солидарность — она сама презирала толпу и её стадные инстинкты.

Но развить безмолвный диалог им не дали. В разговор тут же вклинилась Энид. Наперебой, активно жестикулируя вилкой, она начала вываливать на Виктора тонны информации обо всех и вся. Буквально за пару минут она успела проболтаться о сложных душевных терзаниях Ксавье, о скрытных сиренах во главе с Бьянкой и о местной иерархии изгоев.

Уэнсдэй, чьё терпение к чужой болтливости стремилось к нулю, уже открыла рот, чтобы жестко оборвать подругу, но Виктор вовремя поднял открытую ладонь, призывая к спокойствию:

— Уэнсдэй, всё нормально. Человек сейчас выдал крайне полезную аналитическую информацию. Энид, продолжай, пожалуйста.

Энид буквально просияла от такой похвалы от «взрослого агента» и затараторила с удвоенной силой. В Уэнсдэй в этот момент что-то напряглось. И дело было вовсе не в раздражающей болтовне сожительницы. Аддамс укололо то, как профессионально Нокс перехватил инициативу и расположил к себе Энид, превратив обычные сплетни в оперативную сводку.

И тут Энид, войдя в кураж, выдала лишнее. Она увлеченно проболталась об одном недавнем жутком инциденте в округе Джерико, расследованием которого Уэнсдэй втайне начала заниматься. Поняв, что сболтнула лишнее, Энид резко осеклась под леденящим, обещающим мучительную смерть взглядом подруги.

В столовой на мгновение повисла тяжелая пауза. Энид виновато сжалась, но после немого укора Уэнсдэй всё же попыталась оправдаться и, заглядывая в глаза Аддамс, выпалила:

— Ну, Уэнс, пусть гость знает, какая ты крутая!

Виктор медленно отложил приборы, и его расслабленный взгляд мгновенно сменился цепким, профессиональным прищуром будущего следователя ОНП. Он посмотрел прямо на Уэнсдэй, ожидая её реакции.

Уэнсдэй медленно перевела свой леденящий взгляд сначала на сжавшуюся Энид, а затем на Виктора. В её глазах крутились шестерёнки сложного аналитического процесса. Парень явно не собирался отступать, а скрывать то, о чём уже растрепала Синклер, было бессмысленно.

— Хорошо, — ровно произнесла Аддамс, оперевшись подбородком на сложенные замком пальцы. — Ты пришел за опытом и практикой? Мне не нужна помощь, но мне интересно посмотреть на то, чему вас готовят в вашей академии. Заодно ты будешь... на виду.

Виктор спокойно выслушал её условия. Он протянул руку, взял гранёную кружку и сделал глоток чая. Тут же его лицо непроизвольно перекосилось, а брови поползли вверх. В голове промелькнула тоскливая мысль: «М-да... Что в академии в Питере, что в Неверморе — чай везде одинаковая, разведенная водой бурда».

Поставив кружку на стол, он промокнул губы салфеткой и ответил, вернув лицу прежнее невозмутимое выражение:

— Предлагаешь соучастие? Я согласен. Ведь ты права, мне нужен опыт.

Уэнсдэй едва заметно прищурилась. В её голосе проскользнули привычные саркастические нотки:

— Надеюсь, от вида крови ты не впадешь в месячную кому. Нам придётся иметь дело не с бумажными отчётами твоей комиссии.

На самом деле внутри Аддамс происходила странная борьба. В глубине души она до последнего искренне надеялась, что этот Виктор Нокс — лишь красивая обёртка. Что он только с виду такой собранный, уверенный и опасный, а на деле окажется слабеньким теоретиком, который сбежит при первой же реальной угрозе. Почему она так отчаянно желала думать о нём в негативном ключе — признаться себе Уэнсдэй не спешила. Или просто не могла, боясь обнаружить, что этот взрослый русский агент вызывает у неё слишком много несвойственного ей любопытства.

— В ОНП кому не прощают, — усмехнулся Виктор, проигнорировав её шпильку. — Так что за мой вестибулярный аппарат можешь не переживать. Когда выдвигаемся?

Энид, крутившая головой во время их диалога, тихо пискнула от восторга, понимая, что только что невольно создала самый мрачный и эффективный детективный дуэт этого семестра.

— Этой ночью мы пойдём в ближайшие леса, — ровным, заговорщическим тоном произнесла Уэнсдэй, проигнорировав восторженный писк Энид. — Пройдём перед этим по центральной тропинке кампуса. Незадолго до твоего приезда я видела там кое-что необычное. И странные следы на деревьях. Будто кору сдирали огромными когтями, но под странным углом.

Энид тут же закивала, её весёлость на миг улетучилась, сменившись тревожным любопытством:

— Да, а сегодня утром на местном новостном портале написали об исчезновении одной пожилой пары. Они поехали за город и пропали как раз приблизительно в тех местах, у опушки. Полиция думает, что они заблудились, но мы-то знаем...

Виктор внимательно выслушал обеих, слегка побарабанив пальцами по столу. Специфика работы ОНП приучила его к строгому регламенту и оценке рисков. Он посмотрел на Уэнсдэй и спросил:

— Почему идти стоит именно ночью? Проводить осмотр места происшествия в темноте — не самая лучшая затея с точки зрения криминалистики.

Уэнсдэй слегка наклонила голову, и в её глазах вспыхнул знакомый вызов:

— Потому что ночью меньше вероятность столкнуться с мешающей полицией, шерифом и прочими лишними личностями вроде директора. — Она сделала многозначительную паузу, в упор глядя на Виктора. — Или для стажёра ОНП это слишком? Боишься нарушить комендантский час и получить выговор от своей комиссии?

Виктор не повёл и бровью на эту откровенную провокацию. Напротив, его губы снова тронула та самая лёгкая полуулыбка, которая так раздражала и одновременно интриговала Аддамс.

— Ты права. Это слишком, — протянул он, выдержав театральную паузу, и закончил: — Слишком заманчиво. Так в котором часу отправляемся?

Он повернул голову к притихшей Энид, которая явно не ожидала, что разговор зайдёт так далеко, и добавил с иронией:

— Энид берём с собой освещать дорогу? А то я в этой спешке совсем забыл батарейки к тактическому фонарику купить. Со светом её глаз мы точно не заблудимся.

Энид округлила глаза, переводя взгляд с Виктора на Уэнсдэй, не понимая, радоваться ей такому предложению или начинать паниковать. Уэнсдэй же лишь сурово сдвинула брови, понимая, что русский агент не только принял её вызов, но и умудряется шутить в своей излюбленной манере.

Уэнсдэй призадумалась ненадолго, взвешивая все «за» и «против» такого состава. Постукивая бледными пальцами по столу, она наконец вынесла вердикт:

— Энид обладает нужным чутьём и она хороший следопыт. Она не помешает как полезный, но неудобный инструмент на солнечной энергии.

Синклер обиженно округлила глаза и уставилась на подругу. Уэнсдэй даже не моргнула:

— Я пошутила.

Виктор не выдержал и искренне улыбнулся, глядя на эту колоритную пару:

— Да, девчонки... Какие же вы разные.

— Вы, нормисы, зато все одинаковые, — отрезала Уэнсдэй, резко поднимаясь со своего места. — В одиннадцать вечера у ворот гостевого крыла. Не опаздывай.

Она развернулась и полетела к выходу из столовой. Энид торопливо вскочила следом, но успела заговорщически прошептать Виктору:

— Не обижайся! Это она так хотела сказать, что... ну, в общем, не бери на свой счёт! До встречи!

Виктор проводил взглядом Аддамс и бегущую за ней Синклер. Он с тоской посмотрел на кружку с недопитой бурдой, решительно отодвинул её и тоже пошёл на выход. До назначенного времени оставалось чуть больше двух часов, нужно было проверить снаряжение.

Однако спокойно дойти до гостевого крыла ему не дали. Примерно через пятьдесят метров, в полутёмном арочном переходе, дорогу ему преградил Ксавье Торп. Художник выглядел взвинченным, в его глазах горела глухая обида, смешанная с подростковой злостью. Он встал прямо на пути Виктора, преграждая дорогу.

— Слыш, провидец, — Ксавье сделал шаг вперёд, явно пытаясь устроить что-то вроде сцены ревности и навязать драку. — Ты только приехал, а уже трёшься около Уэнсдэй? Думаешь, раз ты такой весь из себя агент, тебе всё можно?..

Он дёрнулся вперёд, собираясь схватить Виктора за грудки, но Нокс даже не изменился в лице. Виктор мгновенно посерьёзнел. Его тело сработало на чистых рефлексах ОНП: короткий перехват за запястье, неуловимый подворот плеча, и Ксавье оказался намертво заблокирован в жёстком, болезненном, но безопасном обездвиживающем приёме.

Торп судорожно выдохнул, уткнувшись лицом в каменную стену и понимая, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой.

— Спокойно, друг, — тихо и веско произнёс Виктор над его ухом. — Иначе разговора у нас с тобой не выйдет вообще. Не знаю, что ты там себе надумал, но я лишь делаю свою работу.

Выждав пару секунд, чтобы парень перестал дёргаться, Виктор аккуратно отпустил Ксавье и сделал шаг назад, давая тому личное пространство. Он поправил рукава рубашки и добавил совершенно спокойным, но твёрдым голосом:

— Остынь, подумай и попробуй ещё раз. Может, тогда и поговорим как мужчины. Взрослые.

После этого Виктор, даже не оборачиваясь, уверенно удалился к себе в комнату, оставив тяжело дышащего и уязвлённого Ксавье приходить в себя в пустом коридоре. Пришло время готовиться к настоящей охоте.

Зайдя в комнату, Виктор запер дверь на защелку и подошел к столу. Подготовка к боевому выходу — это ритуал, где нет места спешке. Из потайного дна чемодана он первым делом достал тактический фонарь. Разумеется, Нокс соврал девчонкам: прибор был полностью заряжен, а его диод мог работать в стробоскопическом режиме, способном ослепить даже существо с ночным зрением.

Следом на стол лег тяжелый боевой кинжал в кожаных ножнах, украшенный строгой серебряной вязью. Оружие было запаковано и экранировано по особой методике ОНП, из-за чего его не выявили ни на одном таможенном досмотре в аэропорту. Виктор взял его исключительно по совету Николая, который перед отъездом твердил: «Запомни, Витя, за океаном наши спецсредства связи могут заглушить, но сталь — она и в Африке сталь».

Затем Виктор достал два небольших бруска, внешне похожих на твердое мыло. В академии ОНП их называли просто «концентратами». Натренированными движениями он растолок оба вещества в мелкий порошок и развел в строго выверенных пропорциях воды, после чего разлил жидкости по компактным капсулам-инъекторам.

В этот момент он невольно поморщился, вспомнив изнурительные тренировки в Питере. Студентов заставляли пробовать эти концентраты на вкус, чтобы они могли опознать их даже вслепую. Первое «мыло» — горькое, с металлическим привкусом — предназначалось для экстренного поддержания ясности ума, мгновенного блокирования боли и ускоренного заживления мелких ран и царапин. Второе вещество — едкое и химически активное — служило для создания аэрозольной завесы, способной дезориентировать большинство известных враждебных сущностей. Впрочем, Нокс трезво оценивал ситуацию: американская нечисть могла отличаться от питерской, так что основные методы противодействия придется разрабатывать прямо по ходу дела.

Сборы были окончены. Виктор убрал капсулы в подсумок, закрепил нож на поясе под курткой, присел на дорожку и тяжело вздохнул. До выхода оставалось пятнадцать минут.

В тишине пустой комнаты образы Уэнсдэй и Энид почему-то никак не выходили у него из головы. Виктор поймал себя на легкой улыбке, подумав об оборотне: «Энид — такая яркая, симпатичная болтушка. Она бы идеально подошла нашему Кольке. Тот вечно ворчит, а эта бы его быстро расшевелила».

Но затем его лицо снова стало серьезным. Мысли Нокса то и дело, словно по магниту, возвращались к образу Уэнсдэй. В её ледяной отстраненности и фанатичном упорстве было что-то, что заставляло его внутренние радары ОНП работать на пределе. Это не было страхом или простым влечением — это было предчувствие большой, темной бури, в эпицентр которой они вдвоем шагнут уже через несколько минут.

Часы на стене глухо пробили без пяти одиннадцать. Виктор поднялся, поправил воротник и бесшумно скользнул за дверь.

Виктор Нокс вышел из гостевого крыла ровно в одиннадцать вечера. Под его строгой темной курткой надежно покоился боевой кинжал, а капсулы-инъекторы ОНП были готовы к любому развитию событий.

У ворот его уже ждали. Уэнсдэй стояла неподвижно, скрестив руки на груди. На ней была все та же черная школьная форма, но поверх нее она накинула мрачное темное пальто. Рядом переминалась с ноги на ногу Энид. В отличие от ужина, на оборотне была плотная куртка, а в руках она держала мощный поисковый фонарь.

Уэнсдэй мазнула по Виктору холодным, оценивающим взглядом. Ее зрачки на секунду опустились к его правому боку, затем к левому рукаву. Аддамс подмечала мельчайшие детали:

— Сменил выправку. Движения стали более плавными. Ты перенес центр тяжести назад. На тебе скрытое снаряжение, Нокс. И это не блокнот для отчетов.

Виктор лишь спокойно поправил манжет куртки, выдав свою фирменную полуулыбку:

— В ОНП учат, что лучшая страховка — это готовность. А на ужин оружие носить — дурной тон.

Энид Синклер тоже во все глаза разглядывала парня. Ее оборотническое чутье мгновенно уловило перемену атмосферы. Если в столовой Виктор казался ей просто симпатичным, ироничным старшекурсником из Европы, то сейчас от него повеяло чем-то по-настоящему опасным. Профессиональным.

— Воу, Витя... — Энид слегка отступила назад, удивленно округлив глаза. — Ты сейчас выглядишь так, будто собрался штурмовать базу суперзлодеев. От тебя даже пахнет по-другому. Каким-то... металлом и хвоей. Это твой любимый одеколон?

— Это запах готовности, Энид, — за нее ответила Уэнсдэй, не давая Виктору вставить слово. — Хватит болтать. Включай свой прожектор на солнечной энергии, мы выдвигаемся.

Они покинули территорию академии Невермор через неприметную калитку и вышли на центральную тропинку, ведущую прямиком в густые леса Джерико. Лес встретил их мертвой тишиной и плотным, наползающим со стороны низин туманом. Мощный луч фонаря Энид разрезал темноту, выхватывая узловатые корни и старые раскидистые деревья.

Пройдя около километра, Энид резко замерла и глухо зарычала — низкий, звериный звук вырвался из ее горла. Когти на ее правой руке непроизвольно удлинились, окрасившись в ярко-розовый цвет.

— Здесь... пахнет чужаком. И сталью. И... чем-то очень тухлым.

Виктор мгновенно шагнул вперед, прикрывая девчонок корпусом. Его рука легла на рукоять спрятанного ножа.

— Энид, свети левее. На тот старый дуб, — скомандовал он тихим, ровным голосом.

Уэнсдэй подошла вплотную к Виктору. В луче света перед ними предстало то, о чем Аддамс говорила в столовой. Кора векового дерева на высоте двух метров была буквально измочалена. Огромные, глубокие борозды уходили вглубь древесины, но под странным, неестественным углом — словно существо, оставившее их, имело вывернутые суставы.

Но самым жутким было другое. Чуть ниже следов когтей, намертво прибитая к стволу ржавым железнодорожным костылем, висела старая, покрытая грязью и запекшейся кровью мужская кепка. Именно такие носили пожилые местные жители. На кепке отчетливо виднелся аккуратный, выжженный неизвестным составом символ в виде перевернутого треугольника с тремя каплями внутри.

Виктор прищурился, вглядываясь в знак, и его лицо окончательно растеряло всю иронию:

— Опаньки... А вот это уже совсем не американская чертовщина. Этот символ используют культисты на Ладожском озере. Уэнсдэй, похоже, твое расследование только что стало международным.

Уэнсдэй провела тонкими пальцами по выжженному знаку, нисколько не испугавшись, а наоборот — почувствовав прилив мрачного вдохновения. Она обернулась к Виктору, и ее глаза хищно блеснули в темноте:

— Значит, твоя комиссия прислала тебя очень вовремя, Нокс. Нам пора углубиться в чащу.

— Этот символ использовали культисты на Ладожском озере, — Виктор посерьёзнел, его палец замер в миллиметре от выжженного треугольника. — Они называли себя «Призванные Глубиной». Смешивали древнее язычество с призывом тварей из пограничных миров. Жертву скармливали, а вещи забивали в дерево ржавым железом. Своеобразный отчёт для их... покровителя.

Уэнсдэй убрала руку от коры и посмотрела на Нокса с явным, хотя и мрачным проблеском уважения.

— Забавно, — отозвалась она. — Значит, твоё ОНП отправило тебя сюда не просто протирать штаны на лекциях. Но как ладожская чертовщина оказалась в лесах Новой Англии?

— Вот это нам и предстоит выяснить, — Виктор достал фонарь и перевёл его в режим узкого луча. — Свети под ноги, Энид. Уэнсдэй, смотрим на землю.

Они быстро напали на след. Тварь, уходившая в глубь леса, двигалась тяжело, оставляя глубокие борозды в сыром мху. Но главным ориентиром стали капли запекшейся крови. Виктор посветил на одну из них, опустился на одно колено и аккуратно дотронулся кончиком ножа.

— Кровь неестественно тёмного цвета, — констатировал он. — Почти чёрная. И густая, как дёготь.

Уэнсдэй присела рядом, бесстрашно разглядывая багровую субстанцию:

— У человека такая кровь бывает только при сильнейшем отравлении трупным ядом или... если это вообще была не человеческая кровь. Нападавший ранен?

— Вряд ли, — Виктор поднялся, увлекая её за собой дальше по следу. — Культисты Ладоги часто проводили ритуал «очернения». Они вливают в жертву субстанцию, которая заживо превращает ткани в полумёртвую массу. Это делает мясо... скажем так, съедобным для того, кого они призывают. Так что эта кровь, скорее всего, принадлежит пропавшему старику. Точнее, тому, что от него осталось.

Они быстро зашагали вперёд, уходя всё дальше от безопасных стен Невермора. Шаг за шагом, сами того не замечая, Виктор и Уэнсдэй погрузились в глубокий профессиональный спор. Они на ходу строили теории, обменивались знаниями и дополняли фразы друг друга.

— Если ритуал классический, — рассуждала Уэнсдэй, перешагивая через поваленное дерево, — тварь не уйдёт далеко от места подношения. Ей нужно время на переваривание энергии. Значит, её логово в радиусе двух миль.

— Согласен, — кивнул Виктор, сканируя взглядом кроны деревьев. — Но учитывай местную специфику. В ваших лесах высокая влажность и много старых пещер. Ладожские твари не любят открытые пространства, они ищут сырость. Если здесь есть старый коллектор или заброшенная шахта — она там.

— В полумиле отсюда есть заброшенный склеп семейства Крэкстоун, — Уэнсдэй резко остановилась и посмотрела на него. — Идеальное место. Холод, камень и изоляция.

— Отлично. Веди, — коротко бросил Нокс.

Пока этот мрачно-детективный тандем увлечённо спорил о методах расчленения и повадках болотных монстров, Энид Синклер тихо шла чуть позади, послушно освещая им дорогу. На её лице сияла широкая, заговорщическая улыбка. Она тихонько усмехнулась в кулак, переводя взгляд с упрямого затылка Уэнсдэй на уверенный силуэт Виктора.

Оборотническое чутьё Энид никогда не обманывало. Она уже прекрасно понимала, какими именно намёками и шуточками будет дразнить свою мрачную соседку всю ближайшую неделю. Уэнсдэй Аддамс, которая никогда ни с кем не делилась мыслями, сейчас взахлёб обсуждала Ладожские культы с двухметровым русским агентом, буквально дыша с ним в один такт. Это было историческое событие.

Энид резко замерла посреди тропы. Её широкая улыбка мгновенно исчезла, а ноздри судорожно задвигались, втягивая сырой ночной воздух. Дело было вовсе не в безмолвных угрозах Уэнсдэй — оборотень почуяла нечто такое, от чего шерсть на её загривке встала дыбом. Она молча указала фонарем вперед.

Прямо перед ними из тумана выплыли тяжелые каменные своды заброшенного склепа семейства Крэкстоун. Древняя дубовая дверь была выбита с петлями и валялась на земле. Из черного зева гробницы веяло могильным холодом, гнилью и тем самым приторным, дёгтевым запахом Ладожского культа.

Стараясь не шуметь подошвами ботинок, ребята цепочкой прошли внутрь склепа. Плотная темнота поглотила их. Оказавшись в главном зале среди полуразрушенных каменных саркофагов, они отчетливо услышали то, от чего кровь стыла в жилах — тяжелые, хриплые и утробные вздохи, доносившиеся из глубины подземного яруса. Существо спало или переваривало добычу, но его присутствие буквально давило на перепонки.

Все трое замерли, сливаясь с тенями, и принялись знаками планировать свои дальнейшие действия. Уэнсдэй указала на узкий парапет сверху, откуда было удобно атаковать, а Виктор аккуратно нащупал на поясе капсулы с концентратом.

Пользуясь секундной паузой, пока они выжидали, Виктор наклонился к Энид и едва слышным, профессионально контролируемым шепотом спросил:

— Энид, пока мы стоим... Это правда, что вы можете полностью обращаться только в полнолуние? Наши академические учебники в Питере врут или у вас тут свои особенности?

Синклер удивленно моргнула в темноте, не ожидая антропологических вопросов в паре метров от логова монстра. Она так же тихо выдохнула ему в ответ:

— Вообще-то да, только в полнолуние. Ну, или если происходит какой-то дикий эмоциональный всплеск, когда нужно защитить стаю... А что? В ваших учебниках написано, что мы бегаем при каждом закате?

— В наших учебниках написано, что сильные волки ломают этот цикл тренировками, — так же тихо отозвался Виктор, и в его глазах промелькнула искра уважения. — Значит, если что, рассчитываем на твои когти и скорость, а полную форму оставим на свидание с Колей.

Уэнсдэй, стоявшая чуть впереди, медленно повернула к ним голову. Её глаза в полумраке склепа казались абсолютно черными озерами.

— Если вы двое не прекратите этот светский кружок любителей кинологии, — процедила она мертвенно-спокойным шепотом, — я лично скормлю ваши языки тому, что дышит внизу. Нокс, распределяй роли. Твоя ладожская дрянь — твои правила.

Виктор понимающе кивнул, доставая из подсумка две капсулы. Игра в кошки-мышки закончилась, наступало время чистой тактики ОНП.

Ребята начали бесшумно спускаться по склизким каменным ступеням, ведущим в самую глубину усыпальницы Крэкстоуна. Энид шла первой, её оборотническое чутьё безошибочно указывало дорогу, а тяжёлые, хриплые вздохи твари становились всё громче, отражаясь от низких сводов.

Наконец, они миновали последнюю арку и замерли как вкопанные. В центре подземного зала, среди разбитых гробов и вековой пыли, копошилось нечто огромное. Существо отдалённо напоминало человека, но его кожа была серо-синей, покрытой трупными пятнами, а вывернутые под неестественным углом конечности заканчивались массивными чёрными когтями. Тварь жадно поглощала остатки чего-то, что когда-то было человеком, и её пасть разевалась слишком широко, обнажая ряды острых, игловидных зубов.

Виктор мгновенно оценил обстановку: замкнутое пространство, один выход, противник превосходит их по массе и силе, но сейчас отвлечён. Профессиональные рефлексы ОНП требовали чёткого распределения ресурсов. Он медленно переглянулся с девчонками, его рука уже лежала на подсумке с капсулами, а пальцы второй руки сжимали тактический нож.

Наклонившись к Аддамс, Виктор едва слышно, но веско спросил:

— Уэнсдэй, скажи для начала, что есть у тебя? Из оружия или способностей. И я сейчас не про анкету в твоём школьном шкафчике. Что ты можешь пустить в ход прямо сейчас?

Уэнсдэй даже не повернула головы, её немигающий взгляд был прикован к пирующему монстру. Однако уголок её губ дрогнул от этой шпильки. Она аккуратно запустила руку под полу своего мрачного пальто и медленно извлекла оттуда нечто, заставившее Виктора уважительно приподнять бровь.

Уэнсдэй медленно извлекла из складки пальто свой любимый обоюдоострый клинок с готической рукоятью. Лезвие из тёмной вороненой стали словно впитывало скудный свет подземелья, и от него веяло какой-то зловещей, почти осязаемой жаждой крови. Виктору на миг показалось, что на её бледном лице промелькнула едва заметная, предвкушающая улыбка.

Нокс одобрительно кивнул, оценив её готовность, и без лишних слов протянул свой тактический фонарь Энид, которая уже вовсю сжимала собственный прожектор.

— Значит, так, — шёпотом начал Виктор, переходя на сухой командный тон. — Существо на грани жизни и смерти, но скорее неживое... Боится яркого света. Ладожские твари любят темноту. Энид, наших фонарей должно хватить, чтобы на секунду застопорить тварь. Возьми ещё и мой. По команде врубай оба на максимум прямо ему в морду.

Синклер на ходу перехватила второй прибор, её руки слегка подрагивали, но глаза горели решимостью.

— Я выйду первым, — продолжил Виктор, доставая из подсумка капсулу с едким химическим концентратом. — Швырну в него вот это. Он немного замедлится от аэрозоля и съест меня не сразу. Пусть идёт в середину зала, здесь, среди обломков, ему будет сложнее маневрировать. Уэнсдэй, заходи с подветренной стороны, со спины. Зажмём его в клещи и одновременно вгоним свои кинжалы ему в сердце. Должно сработать.

Энид, поражённая такой моментальной и точной раскладкой, удивлённо округлила глаза:

— Откуда ты всё это знаешь?

Виктор на секунду повернулся к ней и выдал свою фирменную, абсолютно невозмутимую полуулыбку:

— У сокурсника контрольную списывал. Того самого Николашки.

Уэнсдэй едва заметно хмыкнула, поудобнее перехватывая рукоять своего клинка. Ирония русского агента перед лицом смертельной опасности её больше не раздражала — она разжигала в ней азарт.

— Хватит лирики, — процедила Аддамс, бесшумно растворяясь в левой тени усыпальницы. — На счёт три, Нокс. Покажи, чему тебя учили в твоём Петербурге.

Виктор глубоко вздохнул, его пальцы намертво сжали капсулу и тактический нож ОНП. Время пошло.

Виктор бесшумно выскочил к середине усыпальницы. Присев меж покрытых вековой пылью гробов, он на секунду зажмурился, мысленно проклиная весь этот авантюризм: «Надеюсь, мой хвалёный план сработает».

Резко выпрямившись, Нокс вылетел из-за укрытия и точным броском швырнул сосуд с дезориентирующим концентратом прямо в чудовище. Капсула с треском лопнула на груди монстра, окутав его едким химическим облаком. Тварь яростно взревела, замахала мощными лапами и, вопреки расчётам, с пугающей скоростью рванула прямо на Нокса. Скорость монстра оказалась запредельной. Виктор попытался уйти перекатом, но чутка не успел уклониться идеально — тяжёлое костлявое запястье твари наотмашь врезалось ему в плечо, сбивая с ног и отбрасывая на каменные обломки.

Энид вздрогнула от ужаса, но не струсила. Стиснув зубы, она врубила оба фонаря на полную мощность, пытаясь целиться ослепляющими лучами прямо в шатающуюся, сочащуюся слизью морду монстра. Уэнсдэй замерла в тени колонны, сжав губы и недовольно ворча про себя — её раздражало, что идеальная тактика ОНП затрещала по швам в первые же секунды.

Виктор тяжело прохрипел, чувствуя, как левую сторону груди сковало острой болью. Не теряя времени, он сорвал с пояса инъектор с целебным «мылом», зубами выдернул колпачок и залпом выпил горькую алую жидкость. Лицо агента судорожно перекосилось, он сморщился и хрипло проворчал:

— Ну и гадость какая!..

Тем не менее, концентрат ОНП сработал мгновенно: боль отступила, а треснувшие ребра отозвались лишь глухим теплом. Виктор резко встал на ноги и на весь склеп крикнул Уэнсдэй:

— Давай, Уэнс!

Аддамс не стала комментировать такое фамильярное сокращение своего имени. Она просто сорвалась с места, превратившись в быструю чёрную тень. Тварь, разъярённая слепящим светом Энид, неуклюже прикрыла лапой морду и уже собиралась на полной скорости боднуть лбом нападающую Уэнсдэй. В этот критический момент Виктор на чистых рефлексах швырнул в неё вторую колбу с едким химикатом.

Прогремел глухой хлопок. Огромные чёрные когти вслепую прошли прямо над головами распластавшихся Виктора и Уэнсдэй. Обезумевший от боли и химических ожогов монстр начал крушить всё вокруг себя, бешено махая руками-плетями и буквально не давая подойти к себе ни на шаг. Обломки саркофагов разлетались в пыль.

— Не подобраться! — сквозь грохот крикнула Уэнсдэй, удерживая равновесие. — Он нас в пюре превратит тут же!

— Регенератор! Попробуй кинуть в него! — сообразил Виктор. В его голове мгновенно сложилась новая безумная формула: если влить заживляющий состав ОНП в полумёртвые, некротические ткани ладожской твари, запустится обратная реакция — химическое отторжение.

Виктор выхватил последнюю колбу с ярко-алой жидкостью и точным пасом бросил её Уэнсдэй. Девушка на лету поймала флакон. В этот момент тварь начала приходить в себя от аэрозоля. Энид, понимая, что друзьям крышка, уже внаглую шагнула вперёд, направляя оба мощных прожектора монстру прямо в глаза. Тварь завыла, снова прикрывая лицо лапищами и открывая торс.

Виктор, оставшийся без огнестрела, замахнулся и с нечеловеческой силой метнул свой тактический нож прямо в область сердца монстра. Сталь ушла по самую рукоять. Тварь оглушительно взревела, выгибаясь назад, и в эту же секунду сзади ей в спину прилетел брошенный Уэнсдэй регенератор. Колба разбилась, и концентрированная алая жидкость начала стремительно, со зловещим шипением разъедать полумёртвые ткани существа, вызывая жуткие судороги.

Уэнсдэй, воспользовавшись тем, что монстр в шоке схватился за лопающуюся рану на спине, на сверхзвуковой скорости очутилась прямо перед ним. Поймав момент, когда тварь максимально открылась, она с размаху вонзила свой фамильный готический кинжал точно в рану от ножа Виктора — прямо в бьющееся гнилое сердце.

Тварь мучительно, потусторонне завопила. Из-за двойного удара и химической реакции регенератора процесс умерщвления пошёл в два раза быстрее. Чудовище, умирая, в последнем отчаянии начало гоняться за ребятами по кругу, круша остатки колонн, но с каждым шагом его движения становились всё медленнее, тяжелее и неуклюжее. Наконец, издав затихающий хрип, огромное синее тело грузно рухнуло на каменный пол и окончательно замерло.

В склепе повисла оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием троих выживших и тихим гудением фонарей Энид.

Ребята тяжело дышали, пар от их дыхания белыми облачками поднимался к каменному своду склепа. Опустив оружие, они аккуратно и неспешно начали приближаться к затихшей туше. Едва Виктор склонился над ней, чтобы оценить состояние тканей, как тварь резко дёрнулась в предсмертной судороге, пугая всех до чертиков.

Но дотянуться до Нокса она не успела. Прямо сверху ей по голове с глухим металлическим звоном прилетел тяжелый прожектор от Энид. Синклер приложила столько оборотнической силы, что череп существа хрустнул. Вот теперь тварь померла окончательно.

Все трое застыли, глядя на поверженного монстра, и долго молчали, переводя дух. Первой гнетущую тишину нарушила Уэнсдэй. Она повернула голову к Виктору и ровным, слегка язвительным голосом спросила:

— Ты точно был отличником в своей академии?

Виктор устало усмехнулся, потирая ушибленное плечо, где под курткой уже вовсю работало целебное «мыло»:

— Ну, справились-то мы отлично. Результат налицо.

— Ты ошибся в расчётах её скорости, — холодно констатировала Аддамс.

— Да, признаю. И чуть не ушёл в рассвете сил, — ничуть не обиделся Виктор, возвращая себе привычное спокойствие. — Но для первого раза на незнакомой территории, я считаю, неплохо. Ладно, давай возвращать наши ножички.

Уэнсдэй ничего не сказала на это. Вместе с Виктором и Энид она приложилась к тяжелой туше монстра. Напрягая силы, они дружно перевернули её на спину. Виктор упёрся сапогом в синеватую грудь и с силой выдернул свой тактический нож. Уэнсдэй сделала то же самое со своим фамильным клинком. Затем они абсолютно синхронно, одинаковым профессиональным движением, вытерли окровавленные лезвия об остатки одежды на твари.

Энид, наблюдавшая за этой сценой со стороны, не выдержала и тихо хихикнула. Заметив, как к ней одновременно повернулись два суровых лица, она примирительно вскинула руки ладонями вперед:

— Молчу, молчу! Всё, я нема как могила!

А сама про себя весело подумала: «Боже, ну до чего же они одинаковые! Вот чего тянут? Два дурачка! Идеальная же пара!»

Виктор и Уэнсдэй смерили друг друга долгими, проницательными взглядами — в них читалось странное, ещё неосознанное притяжение людей, которые только что вместе заглянули в бездну. Но секунду спустя они оба синхронно переключились обратно на монстра. На шее твари, скрытый под слоем грязи, блеснул старый металлический жетон.

Уэнсдэй бесцеремонно дёрнула за цепочку, сорвав жетон прямо с шеи монстра. В свете фонарей блеснула потемневшая сталь. Это был стандартный солдатский жетон с выбитым личным номером.

Виктор нахмурился, вглядываясь в цифры, и задумчиво произнёс:

— Кажется, я догадываюсь, как эта тварь оказалась здесь... Жетон. Думаете, могло ли оно надеть это на себя само? Или оно носило его до того, как...

— ...стало этим? Это ты хочешь сказать? — Уэнсдэй закончила его мысль, и её голос стал ещё холоднее.

— Пока нет, но склоняюсь к этому, — признал Виктор, поднимаясь на ноги. — Давай осмотримся. Здесь должно быть что-то ещё.

Они разделились. Пока Энид с нарастающим ужасом осматривала груды человеческих костей и обглоданные останки, разбросанные по углам усыпальницы, Виктор и Уэнсдэй обшаривали разбитые гробы. Наконец, у одной из стен Нокс наткнулся на небольшой, испачканный в грязи рваный блокнот.

Они с Уэнсдэй склонились над находкой. Записи внутри были сделаны неровным, корявым почерком, который ближе к концу тетради становился всё более хаотичным, дёрганым и трудночитаемым — буквы превращались в бессмысленные ломаные линии. Из тех обрывков, что всё же удалось разобрать, складывалась жуткая картина: эта тварь не была вызвана из Ладожских глубин через портал. Существо в прошлом являлось обычным человеком. И этот человек писал дневник до тех пор, пока его пальцы ещё могли держать карандаш, а разум не угас окончательно. Его заживо превратили в монстра.

— Девушки, в вашей академии есть кто-нибудь, кто мог бы это профессионально прочитать и расшифровать? — Виктор показал блокнот Уэнсдэй. — Наверняка тут есть имя или хотя бы ориентировка на виновника всего этого торжества. На того, кто сотворил с ним такое.

Уэнсдэй мрачно усмехнулась, в её глазах вспыхнула ярость — она слишком хорошо помнила историю с Хайдом и Тайлером:

— Опять подконтрольные твари. Кто-то очень умело использует чужие древние рецепты на территории Джерико.

Ребята аккуратно упаковали блокнот. Виктор времени зря не терял — его питерская подготовка требовала сбора улик. Он достал из подсумка пустой медицинский шприц, вставил иглу в вену на шее монстра и набрал густую, тёмную кровь. Затем, достав свой нож, он с глухим хрустом срезал массивную кисть лапы чудовища с огромными когтями.

— Образцы, — спокойно пояснил он на удивлённый взгляд Энид, убирая трофеи в герметичные пакеты. — На изучение. Нашей лаборатории в ОНП это очень пригодится. Теперь уходим, пока сюда не нагрянул местный шериф.

По пути на выход из склепа, когда они снова очутились на лесной тропинке, Уэнсдэй резко замедлила шаг и поравнялась с Виктором. Её взгляд был прикован к его профилю.

— «Уэнс»? — ровно, с едва уловимой опасной интонацией спросила она. — Ты явно не дорожишь своей жизнью, Нокс.

Виктор удивлённо поднял брови и изобразил максимально виноватую улыбку, на которую только был способен:

— Время тогда шло на секунды, а у тебя имя красивое, но чертовски неудобное для боевых команд.

Уэнсдэй остановилась и в упор посмотрела виктору в глаза — холодно, без малейшего намёка на шутку:

— Тогда называй меня «дитя скорби». Это официально и полностью отражает мою суть.

— Красиво, — серьёзно кивнул Виктор, даже не сморгнув под её леденящим взглядом. — Но в бою это совсем долго. Пока я это выговорю, нас обоих три раза в пюре превратят. По очереди.

Уэнсдэй едва заметно прищурилась, принимая поражение в этом раунде, но её ответ заставил Энид позади тихонько пискнуть от восторга:

— Тогда я буду звать тебя... Витей. Хочешь ты того или нет.

— Всегда пожалуйста! — Виктор открыто улыбнулся, ничуть не уязвлённый такой внезапной фамильярностью со стороны мрачной Аддамс.

Энид, у которой внутри уже вовсю горело желание обсудить этот «исторический прорыв» в личных границах Уэнсдэй, открыла рот, чтобы вставить своё веское слово. Однако один короткий, обещающий долгую и мучительную смерть взгляд Аддамс заставил её мгновенно сменить тему на ходу:

— Ой, Витя! Лучше расскажи про своё ОНП. Так интересно! У вас там все такие? Ну... собранные, крутые, с мылом этим сумасшедшим?

— Разберёмся с этой историей — расскажу обязательно, — пообещал Виктор, перехватывая пакет с отрезанной лапой монстра поудобнее. — А сейчас лишь вот что скажу: не все там такие. Есть один уникальный персонаж...

— А у тебя эго... — скептически протянула Уэнсдэй, решив, что Нокс собирается хвастаться своими заслугами перед комиссией.

— Нет, — мягко перебил её Виктор, и в его голосе прозвучала искренняя теплота. — У меня друг. Николашка. Вот уж кто у нас ходячая аномалия.

Девчонки переглянулись. Уэнсдэй ничего не ответила, но внутри неё снова шевельнулось то самое странное чувство из «прошлой жизни». Этот парень из ОНП умел удивлять — за маской сурового ликвидатора скрывался кто-то очень надёжный. Впереди, сквозь густые ветви деревьев, уже начали проглядывать готические шпили академии Невермор.

Едва они перешагнули границу территории Невермора, как из тумана навстречу им выросла плотная группа людей. Их уже ждали. Возглавляла процессию бледная от гнева директор, рядом суетились обеспокоенные учителя, а чуть позади, скрестив руки на груди, стоял Ксавье Торп. На его лице читалось мрачное торжество.

Администрация академии тут же обступила троицу, не дав им сделать и шага к гостевому крылу. Наперебой посыпались упрёки за грубое нарушение комендантского часа и самовольное оставление территории без предупреждения.

Директор шагнула вплотную к Виктору, её идеальная осанка сейчас казалась натянутой струной:

— Мистер Нокс, я поражена вашей безответственностью! Вы — студент иностранной академии под эгидой ОНП. Пока вы здесь, перед лицом вашей комиссии за вашу жизнь в ответе лично я! И вы в первый же день утягиваете за собой двух моих учениц в тёмный лес?!

Ксавье, поймав момент, тут же вставил своё веское слово, злорадно глядя на Виктора:

— Да во всём виноват этот ваш Нокс! Приехал из своего Питера и строит из себя героя. Его стоит немедленно выдворить из академии, пока он тут всех под нож не пустил!

Уэнсдэй резко повернулась к художнику и буквально цыкнула на него, заставив Торпа подавиться собственными словами. Её леденящий взгляд не предвещал Ксавье ничего хорошего.

Виктор же даже бровью не повёл на обвинения директора. Вместо оправданий он спокойно, но веско произнёс:

— Мы ушли, потому что у нас была оперативная наводка. И мы ушли не зря.

С этими словами они с Уэнсдэй синхронно вытащили свои трофеи. Виктор продемонстрировал герметичные пакеты с тёмной кровью и массивной когтистой лапой, а Уэнсдэй высоко подняла рваный солдатский блокнот и жетон.

— Мы близки к разгадке исчезновения местной пары, — констатировала Аддамс. — И то, что бродит в лесах, создано человеческими руками.

Виктор бросил короткий взгляд на толпящихся вокруг учителей и Ксавье, после чего посмотрел прямо в глаза директору:

— Если можно, то давайте продолжим тет-а-тет. В вашем кабинете. Без лишних ушей.

Голос директора мгновенно изменился. Мягкая, светская манера общения улетучилась, уступив место собранности человека, который слишком хорошо знает, чем пахнут подобные находки. Она обвела взглядом пакеты с биоматериалом и коротко кивнула:

— В любом случае, так и будет. Пройдёмте.

Она развернулась и быстрыми шагами направилась к главному корпусу. Виктор, Уэнсдэй и Энид последовали за ней. Ксавье, упорно игнорируя тот факт, что его никто не приглашал, незаметно пристроился к их процессии, замыкая шествие и пытаясь расслышать, о чём тихо переговариваются Нокс и Аддамс.

В кабинете директора было тихо, лишь за окном шумел ночной ветер. Виктор и Уэнсдэй по очереди, без лишних эмоций, изложили суть произошедшего в склепе Крэкстоуна. Когда дело дошло до деталей боя, Виктор спокойно достал свой тактический фонарь, нажал на скрытую панель и вывел на голографический экран телефона чёткую видеозапись всей схватки, снятую на встроенную мини-камеру.

Уэнсдэй резко повернула голову, её глаза опасно сузились:

— Ты это записывал?

Виктор виновато развёл руками, вернув на лицо свою фирменную полуулыбку:

— Да. Прости, что не сказал. Инструкция ОНП обязывает фиксировать контакты с неизвестными сущностями. Ракурс, кстати, отличный получился.

— А я неплохой оператор! — гордо вставила Энид, которая большую часть боя как раз и удерживала монстра в лучах сдвоенных прожекторов.

Директор внимательно досмотрела видеозапись до конца, её лицо оставалось предельно серьёзным. Она тяжело вздохнула, побарабанила идеальными ногтями по столу и покачала головой:

— Весьма впечатляюще, мистер Нокс. Равно как и безрассудно. Я выделю вам закрытую лабораторию академии для изучения состава крови и тканей этого существа, а также для проведения сравнительного анализа.

Затем она перевела взгляд на потрёпанный, хаотично исписанный блокнот солдата и неожиданно посмотрела на притаившегося у двери Торпа:

— Что касается дневника... Расшифровать его я поручаю Ксавье. Он у нас специалист по художествам, а судя по этому почерку, тут уже начались какие-то совсем дикие художества. Ксавье восстановит структуру текста, а Уэнсдэй и Виктор уже додумают, что со всей этой информацией делать дальше.

Ксавье, явно не ожидавший, что его не просто не выгонят, но ещё и привлекут к делу, довольно приосанился и бросил победный взгляд на Виктора.

Директор тем временем строго обвела взглядом всю троицу «ночных охотников» и напомнила:

— Но не обольщайтесь. Ваш побег в леса не останется безнаказанным. Правила Невермора едины для всех, даже для стажёров ОНП, и отработку вы получите в полном объёме. Я помогу вам скрыть этот инцидент от общественности, но я очень надеюсь, что меня после этого не будет донимать местный комиссар полиции. Меньше всего Джерико сейчас нужны международные скандалы.

Виктор понимающе кивнул, соглашаясь на условия. Расследование официально получило зелёный свет внутри академии.

Ребята не стали дожидаться утра. Сна после адреналиновой схватки в склепе не было ни в одном глазу, поэтому вся компания тут же переместилась в сумеречную, пахнущую реагентами лабораторию Невермора.

Уэнсдэй сразу же нависла над мощным микроскопом, бережно перенеся каплю тёмной, густой крови существа на предметное стекло. Ксавье расположился за соседним столом. Он то и дело бросал косые, ревнивые взгляды на склонившихся друг к другу Уэнсдэй и Виктора, но всё же старательно корпел над потрёпанным письмом, орудуя цветными капиллярными ручками для восстановления угасающих контуров букв. Энид устроилась на стуле прямо рядом с ним. Ради общего дела она на удивление быстро включилась в процесс и организовала с художником небольшой мозговой штурм, пытаясь по уцелевшим словесным триггерам набросать хотя бы примерное содержание блокнота.

Виктор отошёл к противоположной стене, уселся на край лабораторного стола и решил наконец набрать своего настойчивого питерского сокурсника. Телефон в роуминге отозвался быстрыми гудками.

— Здравствуй, Николаша! Не занят? — негромко, но чётко заговорил Виктор в трубку. — Слушай, не в службу, а в дружбу, можешь через своих знакомых в архивах ОНП или ещё где пробить один личный номер? Да, жетон солдатский, армейский. Мы тут очень хотим узнать имя владельца. Диктую... Записывай. — Нокс продиктовал комбинацию цифр. — А, и ещё, Коль... Пусть наши достанут подробные сведения о том ладожском инциденте двухлетней давности. Ну, учили мы его на лекциях мельком, знаю, а мне сейчас нужен исходный материал, сухие факты. Спасибо, выручишь. Конечно, буду должен. Долг платежом красен, Коля! Да не ворчи ты, и на твоей Уткиной даче будет праздник! Давай, до связи.

Он убрал телефон в карман и неспешным шагом подошёл к Уэнсдэй, заглядывая через её плечо.

— Ну, что там, Дитя Скорби? — тихо спросил он.

Уэнсдэй медленно оторвалась от окуляра микроскопа. Её лицо в тусклом свете ламп казалось высеченным из мрамора.

— По вашим сухим ведомственным понятиям это мутант, — ровно произнесла она. — По более изысканной терминологии — ревенант. Структура клеток полностью разрушена некротическим составом. То, что мы встретили в склепе, физиологически уже было мертво. Живого, человеческого сознания в этой черепной коробке давно не осталось. То есть, Витя, это даже не Хайд с его двойным дном и не Вещь. Это... банальный зомби.

Виктор слегка пожал плечами, ничуть не удивлённый её выводами:

— Так прозаично?

Уэнсдэй разочарованно кивнула, недовольно поджав губы:

— Так прозаично. Я рассчитывала на более изощрённое проявление древнего зла. Я глубоко разочарована.

— Но какова тогда цель обращения? — Виктор задумчиво потёр подбородок. — Зачем кому-то вручную штамповать послушных ладожских мертвецов в лесах Новой Англии? Кому это...

Договорить он не успел. В этот момент Ксавье и Энид синхронно подняли головы от разложенных бумаг и громко, в один голос, позвали их к себе:

— Эй, идите сюда! Кажется, у нас кое-что есть!

Виктор и Уэнсдэй переглянулись и одновременно шагнули к столу «аналитического отдела». Ксавье наклонился над столом и, сверяясь с восстановленными цветными линиями, начал негромко, но чётко зачитывать примерный перевод каракуль:

— «Они обманули меня. Они обещали мне расширение границ мировоззрения, обещали, что я встречусь с моей семьей, смогу даже обнять их. Но я неделю жру людей. Я голоден, мне всё сложнее насытиться. Господи, прости меня!»

В лаборатории воцарилась гробовая тишина. Все невольно переглянулись, а Торп перелистнул страницу дневника и продолжил:

— На следующей странице: «Со мной что-то происходит. Мои руки... выгибаются. Я чувствую вонь. Везде чувствую. Жрать...» Далее то, что написано было уже гораздо более ужасным почерком, я воссоздал так: «Да! Я вижу их! Линда, Мишель! Ааааааа!»

Ксавье замолчал, указывая пальцем на сплошное переплетение безумных штрихов в конце тетради. Энид пожала плечами и тихо резюмировала:

— Тут, если в двух словах: жрать и жрать. Вот и вся рифма.

Виктор послушал этот леденящий душу отрывок, задумчиво потёр подбородок и совершенно буднично выдал:

— Что-то я проголодался.

Все присутствующие — Ксавье, Энид и даже видавшие виды лабораторные приборы — посмотрели на него с крайним изумлением. Только Уэнсдэй лишь слегка покосилась на русского агента. По её лицу нельзя было точно сказать, о чём она думает: то ли уже мысленно обозвала Виктора стендапером-неудачником с деструктивным чувством юмора, то ли... Впрочем, об этом «то ли» сама Аддамс не торопилась думать, чтобы не портить свою репутацию социопата.

Экран телефона Нокса внезапно коротко пискнул. Пришёл файл на электронную почту от Николая. Виктор тут же скачал его, быстро пробежался глазами по строчкам и посерьёзнел:

— Звали нашего клиента Эдриан Раш, служил в морской пехоте США. Был женат, но овдовел, жена в момент смерти была беременна. Неудивительно, что он согласился на это. Мужик был в глубочайшем горе, его легко было поймать на обещание «увидеть семью».

— Бедный... — искренне выдохнула Энид, прижав ладони к груди.

— Что там с ладожским случаем? — Уэнсдэй сразу перешла к сути, проигнорировав сантименты.

— Цитирую архив ОНП, — Виктор приблизил текст на экране. — Монстр был полностью идентичен нашему. Коля пишет, чтобы мы сравнили результаты анализа крови и плоти, совпадение будет стопроцентным. Тогда, два года назад, в регионе сначала тоже много простого народу сгинуло, а потом начали пропадать люди повлиятельнее. Причём только они. Внезапно. Хотя до этого особой логики в поведении монстра не наблюдалось, обычный жор.

Уэнсдэй хищно прищурилась, её детективный мозг мгновенно выстроил логическую цепочку:

— Похоже, тот культ решил использовать чудовище как идеальное орудие для зачистки...

— Возможно, — согласился Виктор. — И похоже, он его сам и создал. Поначалу они просто запустили тварь, чтобы запугать регион и создать страшную городскую легенду. А под этот шумок начали методично вырезать особые, нужные им цели. Но, что странно... Почему у нас в учебниках его охарактеризовали как иномирное, призванное извне существо? Что-то здесь явно не так...

— Согласна, — кивнула Уэнсдэй, скрестив руки на груди. — При всём моём скепсисе к государственным структурам, сомневаюсь, что у вас в ОНП на аналитику берут одних идиотов. Я смотрю по датам, что дело как-то слишком быстро замяли, стоило чудовище выследить и ликвидировать. Словно кто-то сверху очень не хотел, чтобы копали глубже.

— А ещё, я смотрю, что эти культисты слишком невидимые, вам так не кажется? — подала голос Энид, переводя взгляд с блокнота на пакеты с образцами. — Столько шума, а про них никто в Джерико и не слышал.

— Ну, почему же, — Ксавье постучал ручкой по столу, указывая на самую последнюю, едва разборчивую сноску в архивном файле Виктора. — Там вроде поймали одного тогда, в Питере. Судя из записей, местная полиция задержала какого-то бродягу с тем самым символом культа на татуировке. Его и закрыли.

Виктор тяжело вздохнул и скептически покачал головой:

— Похож на козла отпущения, если честно, этот бедолага. Настоящие кукловоды Ладожского культа сейчас сидят где-то очень высоко. И судя по Эдриану Рашу, они перенесли свои лаборатории прямо под нос академии Невермор.

Уэнсдэй посмотрела на Виктора, и в её глазах загорелся тот самый опасный, фанатичный блеск, который появлялся каждый раз, когда она выходила на след крупного заговора. Расследование выходило на совершенно новый, международный уровень.

Виктор затяжно зевнул, чувствуя, как адреналин окончательно испаряется, а на смену ему приходит свинцовая усталость.

— Всё, ребят, давайте спать, — он поднялся из-за стола, хрустнув затёкшей спиной. — Утро вечера мудренее. На свежую голову додумаем.

В комнате девочек сон тоже наступал неохотно. Энид уже лежала в своей постели, уютно закутавшись в пёстрое одеяло, и хитро, с явным прищуром косилась на Уэнсдэй. Та, расчёсывая свои безупречные чёрные косы перед зеркалом, мгновенно зафиксировала этот взгляд.

— Избавь меня от своих каверзных вопросов, Синклер, — ровно, не оборачиваясь, отрезала Уэнсдэй. — Нокс полезен как соучастник. У него есть ресурсы ОНП и неплохая реакция. На этом всё.

Энид тихонько хихикнула, не упустив возможности подколоть подругу:

— Ага, конечно! «Полезен как соучастник». А ещё он «Витя», у него классная куртка и вы так мило вместе вытирали кровь с монстра. Прямо романтика в стиле Аддамс!

Договорить она не успела, потому что на крышку стола с глухим стуком запрыгнул Вещь, наконец-то объявившийся после своей долгой таинственной отлучки. Уэнсдэй резко повернулась к нему, скрестив руки на груди, и угрожающе сузила глаза:

— Где ты был, это раз? — процедила она. — А два: у тебя сейчас явно пять лишних пальцев, которые я очень хочу укоротить.

Энид в притворном страхе мгновенно натянула одеяло на самое лицо, так что из-под разноцветного флиса выглядывали только её округлившиеся от смеха глаза.

Уэнсдэй раздражённо села на край своей кровати, собираясь продолжить допрос преданного помощника, но Вещь вдруг проигнорировал её гнев. Он стремительно подбежал к лежащему на тумбочке мобильному телефону Уэнсдэй, ловко разблокировал экран и начал быстро перебирать пальцами по сенсору. Через секунду он развернул экран к хозяйке.

Там светилась экстренная колонка местных новостей Джерико: буквально днём в академию Невермор с официальным, но закрытым визитом прибудет сам Госсекретарь США для личной аудиенции с директором.

Уэнсдэй замерла, мгновенно прекратив отчитывать Вещь. Её детективный мозг, работающий без сбоев даже глубокой ночью, моментально связал эту новость, ладожского ревенанта в лесу и фальшивого «козла отпущения» в архивах ОНП. Картинка заговора сложилась воедино.

— Энид, сними одеяло, — тихо и зловеще произнесла Уэнсдэй. — Этот шишка из правительства летит сюда. Официально — на аудиенцию с нашим директором. Но от результата этой встречи напрямую зависит статус нашей школы и статус всех изгоев в стране. А теперь вспомни Эдриана Раша, которого превратили в послушное оружие прямо на окраине города. Кому-то мы здесь как кость в горле, понимаешь? И этот «кто-то» подготовил идеальное покушение под прикрытием старой болотной легенды.

Энид медленно опустила одеяло, её весёлость как рукой сняло. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Расследование, которое они начали как обычную ночную вылазку, превратилось в гонку на выживание государственного масштаба. И без помощи сурового питерского агента им теперь точно было не обойтись.

Виктор проснулся от настойчивых и резких толчков в плечо. Сон мгновенно улетучился, уступив место годами выученным рефлексам. Нокс сел на кровати, готовый к бою, но в тусклом свете луны разглядел бледное лицо гостьи.

Он шумно выдохнул, потирая глаза:

— Уэнсдэй? Что случилось? Ты как сюда вообще вошла, замок же...

Девушка резко прижала прохладный тонкий палец к губам Виктора, заставив его замолчать.

— Много слов, — сухо отрезала она. — Смотри сюда.

Она протянула виктору под нос свой смартфон с открытой новостной статьёй о визите высокопоставленного чиновника. Виктор внимательно, строчка за строчкой, прочитал текст, после чего нахмурился и спросил:

— Подожди... Но ведь мы убили чудовище. Тот ревенант мёртв. Те, кто стоял за этим, лишились своего главного орудия.

— Если они задумали убить госсекретаря, а я уверена, что они не отступят, то нашей школе конец, — Уэнсдэй убрала телефон, её голос звучал зловеще-спокойно. — Изгои после такого точно попадут в опалу. И хорошо, если нам просто будут светить концлагеря. У Невермора и так репутация в последнее время не очень. Им нужен был громкий повод.

— У госсекретаря будет первоклассная охрана со стороны Секретной службы, — Виктор спустил ноги с кровати, рассуждая как тактик. — И он точно не приедет по темноте. Как они собирались исполнять свой план? Он же не поехал бы ночью на попутке через лес к склепу Крэкстоуна?

— Уверена, что у них был другой план, — Уэнсдэй скрестила руки на груди. — Ревенанта могли запустить прямо на территорию во время встречи.

Договорить они не успели. В комнату стрелой забежал Вещь. Он лихорадочно вспрыгнул на письменный стол, схватил лежащий там маркер и начал быстро, размашисто писать прямо в тетради Нокса: «За нами наблюдают».

Виктор и Уэнсдэй синхронно переглянулись. Русский агент задумчиво потёр подбородок:

— Интересно, как давно? Но сдаётся мне, что устранять нас прямо сейчас они не будут. Учитывая, сколько всего нам уже известно... Это подняло бы слишком много шума перед самым визитом министерского кортежа. По крайней мере, не сейчас.

— Почему ты в этом так уверен? — Уэнсдэй прищурилась, изучая его реакцию.

— Я не уверен, лишь предполагаю, — честно признался Виктор. — Вещь, друг, скажи, ты хорошо разглядел наблюдателя?

Вещь быстро застучал пальцами по столу, а затем снова взялся за маркер: «Не очень из-за густых теней. Он слишком быстро скрылся, как только я повернулся». Закончив писать, верная кисть преданно продемонстрировала полную готовность покараулить Виктора и Уэнсдэй до самого рассвета, расправив пальцы в защитной стойке.

Уэнсдэй удовлетворённо кивнула:

— Значит так, Вещь. Ты остаёшься здесь и ты в ответе за Витю... — она сделала едва заметную паузу, словно пробуя имя на вкус, но продолжила твердо: — Да, за Витю. Я сама сплю чутко, а вот мне надо вернуться и охранять нашу радугу, пока она спит без задних ног. Утром свидимся.

С этими словами Уэнсдэй бесшумно покинула комнату, скользнув в тёмный коридор.

Вещь проводил её взглядом, а затем медленно повернулся к Ноксу и многозначительно пошевелил пальцами, словно без слов задавая самый главный и каверзный вопрос.

Виктор устало улыбнулся и покачал головой:

— Что? Ну да, она ничего. Умна не по годам, что уж тут кривить душой, да и красива... мрачной такой, готической красотой. Но... давай все расспросы оставим на потом, друг. У нас впереди слишком сложный день. Ложись на тумбочку, дежурим по очереди.

Нокс снова откинулся на подушку, но сон к нему больше не шёл. Времени до прибытия госсекретаря оставалось совсем мало, а ставки в этой игре выросли до предела.

Раннее утро встретило Джерико густым, промозглым туманом. Виктор и Уэнсдэй на ходу распределили роли прямо у ворот гостевого крыла. Время поджимало. Кортеж госсекретаря должен был прибыть в академию всего через несколько часов.

Уэнсдэй стремительно направилась к директору. Ей предстояло вывалить на стол главы школы все ночные находки и настоять на немедленном звонке в полицию. Виктор же взял на себя самую деликатную часть. Был огромный риск, что местный шериф — комиссар Гальпин — Уэнсдэй даже на порог не пустит из-за её репутации вечной нарушительницы спокойствия. А вот Виктор был человеком новым, сторонним и, главное, представлял Организацию по надзору за паранормальным. Пусть пока и в статусе студента-практиканта.

С помощью срочной телефонной протекции директора Виктор уже через двадцать минут сидел в кабинете комиссара. Атмосфера была натянутой. Нокс без лишней воды, чётко и по-военному изложил суть дела: рассказал про ночную вылазку, труп ревенанта в склепе Крэкстоуна и кратко обрисовал ладожский инцидент двухлетней давности.

— Това... господин комиссар, — Виктор вовремя прикусил язык, чуть не выдав привычное питерское обращение к старшим по званию. — Скажите, никто новенький в ваших краях не появлялся с момента или незадолго до момента начала этих убийств?

Комиссар Гальпин тяжело вздохнул, потёр усталые глаза и нахмурился. Информация русского агента ложилась на его собственные подозрения слишком гладко.

— Вообще-то... появилась тут одна троица, — медленно произнёс комиссар. — Объявились недели три назад. На вид — обычные автомеханики. Документы у них были в полном порядке, комар носа не подточит. Но один из них говорит с сильным, характерным русским акцентом. Эти трое выкупили старый ангар у лесопилки и открыли там станцию техобслуживания.

Виктор мгновенно подобрался, его взгляд стал жёстким:

— А где именно находится их автомастерская?

Комиссар назвал точный адрес на окраине города. Нокс резко поднялся со стула, застёгивая куртку:

— Необходимо срочно осмотреть это место. Прямо сейчас. Может, ещё застанем хозяев, пока они не двинулись к академии.

— Погоди, парень! — комиссар тоже вскочил, недовольно заворчав. — Какое «осмотреть»? Без ордера на обыск я не могу дать тебе людей. Это частная собственность, меня прокурор живьём съест!

Однако Гальпин посмотрел на решительное лицо Виктора, вспомнил про изуродованные трупы в лесу и, главное, вспомнил о госсекретаре США, чей самолёт уже заходил на посадку. Если высокопоставленный чиновник погибнет на его участке от рук паранормальных мутантов, ордер на обыск станет меньшей из его проблем.

Комиссар обречённо махнул рукой:

— Чёрт с тобой. Дерзай, салага. Но всё под твою личную ответственность! Если тебя там поймают или подстрелят — я тебя не знаю, ты действовал сам по себе. Я же пока свяжусь со своими людьми в Секретной службе. Попробуем максимально обезопасить нашего чинушу на въезде.

— Спасибо, — коротко бросил Виктор.

Он стремглав вылетел из здания полицейского участка и рванул по указанному адресу. На ходу он лихорадочно набирал номер Уэнсдэй. Смартфон отозвался быстрым кликом.

— Уэнс, у нас есть адрес, — быстро заговорил Виктор, тяжело дыша от бега. — Старая лесопилка на отшибе, прикрытие — автомастерская. Трое наёмников, один точно наш, из Союза. Скорее всего, это и есть кураторы проекта «Ревенант».

— Отлично, — отозвался в трубке её леденящий душу голос. Было слышно, как на заднем плане хрустят сухие ветки. — Я уже сама выдвигаюсь на это место. Директор пытается утрясти вопросы с охраной, но я не собираюсь ждать. Встретимся у ангара. И не смей начинать веселье без меня, Витя.

Виктор отключил вызов, прибавляя ходу. Впереди, за плотной стеной елей, уже показались ржавые крыши заброшенной промзоны.

Виктор прибыл на место, виртуозно воспользовавшись местным прокатным самокатом — правда, в спешке он совершенно забыл его оплатить, просто бросив двухколёсный транспорт в ближайших кустах.

Пригнувшись, он аккуратно подкрался к забору бывшей лесопилки и замер, высматривая противника. Вокруг стояла слишком подозрительная, мёртвая тишина. Ни шороха, ни голосов, никого не было видно на заросшем травой дворе. Понимая, что драгоценное время утекает сквозь пальцы, Виктор решительно двинулся вплотную к деревянному строению. Его правая рука крепко сжимала рукоять скрытого тактического ножа, готовая в любую долю секунды обнажить лезвие.

Он подобрался к зданию, которое теперь служило гаражом. Обойдя его сбоку, Нокс наткнулся на входную дверь — она была приоткрыта. Виктор нахмурился. Щелка в пару сантиметров выглядела так, словно дверь оставили открытой специально, заманивая дурака в ловушку. Опытный агент ОНП на такое вестись не собирался, поэтому решил занять глухую позицию снаружи, укрывшись за ржавым кузовом старого пикапа. Уэнсдэй где-то задерживалась.

— Уэнс... где же ты? — нетерпеливо прошептал Виктор, сканируя взглядом периметр.

Вдруг тяжёлые железные ворота ангара со скрипом поползли в стороны. Из здания вышел мужчина. На вид — дружелюбный, улыбчивый, совершенно обычный обыватель, в котором никто бы не заподозрил создателя жутких ревенантов. Он спокойно сел в припаркованную у входа дорогую машину, завёл мотор и на высокой скорости уехал с территории лесопилки, скрывшись за поворотом дороги.

Виктор, выругавшись про себя, лихорадочно выхватил телефон. Пальцы быстро застучали по экрану, отправляя срочные сообщения в их общий чат: «Один уехал на дорогом седане в сторону города. Энид, срочно передай директору и полиции! Уэнс, я захожу внутрь гаража, время уходит. Координаты те же».

Убрав мобильный, Виктор снова перевёл взгляд на приоткрытую дверь. Медлить больше было нельзя — внутри могли оставаться двое других механиков, уничтожающих улики, или очередная партия готовых к бою монстров. Нокс бесшумно скользнул к порогу, выставив нож перед собой и контролируя каждый сантиметр пространства. Его натренированная интуиция ОНП не просто подсказывала — она буквально оглушительно кричала о том, что внутри его уже очень сильно ждут.

Виктор осторожно, с грацией кота перешагнул высокий порог ангара. Он двигался исключительно в густых тенях и между кузовами разобранных машин, почти не издавая шума — все же суровая подготовка в ОНП дала о себе знать.

В главном зале не было ничего примечательного, зато из глубины помещения донёсся негромкий шум возни. Виктор замер, слившись с бортом старого фургона. Из бокового прохода вышел второй механик — тоже с виду абсолютный нормис, в котором трудно было заподозрить убийцу. Он хладнокровно выставил какой-то большой чёрный пластиковый мешок наружу, к мусорным бакам, и тут же скрылся в бытовке, глухо хлопнув дверью.

В левом углу ангара располагался импровизированный офис за стеклянной перегородкой. Нокс быстро нырнул туда — благо дверь оказалась открыта, а внутри никого не было. Его взгляд тут же зацепился за старый деревянный секретер. Виктор скользнул к нему и начал быстро просматривать бумаги.

То, что он нашёл, заставило его сердце забиться чаще. В ящиках лежали подробные записи о наблюдениях за ревенантами, причём самые ранние отчёты датировались временами того самого Ладожского инцидента в России. Рядом лежали свежие снимки: академия Невермор, снятая через длиннофокусный объектив издалека, фотографии того самого участка лесной дороги, где должна была проехать машина госсекретаря, и даже детальные фото спящего ревенанта, которого ребята уничтожили в склепе Крэкстоуна несколько часов назад. На краю стола также лежал странный ритуальный барабан, покрытый неизвестными рунами.

Виктор аккуратно приоткрыл дверцу стоявшего в углу шкафа — он был пуст, но на полках остались чёткие следы от ампул и химических контейнеров. Здесь явно хранили запасы некротического состава.

Вдруг за его спиной раздался спокойный голос на чистом русском языке, от звука которого у Виктора перехватило дыхание. Голос был до боли, до дрожи знакомым:

— Как тебе моя коллекция?

Виктор резко, на чистых рефлексах развернулся, выставив нож, и удивлённо уставился на вошедшего. В ту же секунду он понял, почему его натренированный слух не уловил ни единого шороха шагов. Перед ним стоял человек, который сам когда-то учил его скрытности. Виктор узнал своего бывшего преподавателя по тактике и боевой подготовке из питерской академии ОНП.

— Фёдор Петрович?.. Вы?! — только и смог выговорить поражённый Нокс, не опуская оружия.

Мужчина в грязной спецовке механика лишь горько и снисходительно усмехнулся, глядя на своего лучшего ученика. Пазл в голове Виктора мгновенно сложился: вот почему Ладожское дело в архивах ОНП было так быстро и топорно замято, и вот почему кураторы заговора так легко читали все шаги паранормального ведомства. Враг всё это время сидел на кафедре академии.

Фёдор Петрович не показывал ни капли злости или агрессии. Он открыто, по-доброму улыбался, словно встретил своего старого друга на вокзале после долгой разлуки. Виктор, чуя смертельную опасность за этой мягкостью, держал дистанцию и цепко, не мигая, следил за каждым микродвижением своего бывшего учителя. Он слишком хорошо помнил, что именно этот человек на учениях за секунду укладывал троих инструкторов.

— Таить нечего, Витя, — спокойно произнёс Фёдор Петрович, опёршись спиной о косяк двери. — Ты и так обо всём догадываешься. Ты всегда был умным парнем. Моим любимым учеником. Да, это я в ответе за появление ревенантов. Мне, конечно, помогали, но их уже в живых нет, как и нашего идеолога. Ты же в курсе, что предыдущий директор ОНП хотел изменить нашу страну? Времена-то какие были? Какое могущество мы потеряли, как ОНП тогда тоже пострадало... как эти твари отовсюду лезть начали. Хаос в стране, хаос везде. Понимаешь?

— Вы хотели переворот? — тихо спросил Виктор, не опуская тактического ножа.

— Нет, — покачал головой Фёдор Петрович. — Мы хотели использовать наших ревенантов, управляемых вот этим барабаном. Использовать, чтобы создать нужный настрой у общества и избавиться от лишних фигур в большой политике. Тогда бы наш директор в нужный момент пришёл как спаситель. Не вышло. Нашлись такие как ты, которые всё испортили. Нас накрыли, но для всех представили так, как вы сейчас на лекциях учите. Никто не хочет подставлять ОНП и выносить сор из избы.

Виктор понимающе кивнул. Он прекрасно осознавал законы системы — подвергать обнародованию даже среди студентов информацию о предательстве верхушки паранормального ведомства было чревато крахом всей структуры.

— Почему вы преподавали? — задал Нокс следующий логичный вопрос. — Как вас пустили к курсантам?

— Учли мои былые заслуги, я активно сотрудничал со следствием, сдал пару пешек, — цинично усмехнулся преподаватель. — Короче, я был пай-мальчиком для комиссии. До поры до времени.

— Почему здесь и сейчас решили снова взяться за старое?

— Решил, что прошло достаточно времени, сынок, — Фёдор Петрович сделал шаг вперёд, но Виктор мгновенно перенёс центр тяжести, предупреждающе качнув лезвием. Мужчина остановился. — Я разыграл свою гибель во время командировки и уехал сюда. Невермор — отличная мишень. Там одни монстры, с которыми ОНП в последнее время сюсюкается. Мол, это просто дети, люди, здесь им лучше... Монстры остаются монстрами, Витя. И я хотел это наглядно показать всему миру, пустив ревенанта на госсекретаря прямо из этих лесов. Потом на сцену вышел бы я и возглавил бы новое движение по зачистке. Я уже прекрасно представлял, на какие рычаги давить в Вашингтоне. Стать у руля такой державы — значит защищать нормальных людей ещё эффективнее. От таких монстров, как твоя напарница, например.

Виктор на секунду сжал челюсти. Слова учителя били точно в цель, заставляя вспомнить все догмы академии. Но прямо сейчас за спиной Фёдора Петровича, в тёмном проёме окна офиса, бесшумно, словно сама смерть, соткался силуэт Уэнсдэй Аддамс. Её клинок из воронёной стали был поднят для удара, а глаза хищно сузились. Она слышала каждое слово.

Фёдор наигранно улыбнулся, даже не оборачиваясь к окну:

— Она уже сзади, да? — потом он тяжело, почти по-отцовски вздохнул, и его лицо мгновенно стало холодным. — Тебя же не переубедить, да? Эх, молодёжь...

В ту же секунду его правая рука молниеносным движением швырнула под ноги Виктору световую гранату, а левая запустила в сторону Уэнсдэй тяжёлый боевой кинжал. Девушка едва успела уклониться — сталь со свистом пробила оконную раму в паре сантиметров от её виска. Хлопок, ослепительная вспышка — и Фёдор буквально растворился в воздухе. Виктор, знавший повадки учителя, успел вовремя зажмуриться, избежав полной слепоты, но вспышка всё равно оставила перед глазами жгучие зелёные пятна.

Нокс на ощупь рванулся вперёд и выскочил из офиса в главный зал ангара прямо к Уэнсдэй. В её руках уже откуда-то материализовался компактный тактический арбалет. Из бытовки с диким рёвом выскочил второй сообщник Фёдора. Уэнсдэй среагировала мгновенно: щёлкнула тетива, и тяжёлый болт насквозь пробил наёмнику предплечье, заставив его с матом выронить оружие.

Но радоваться было рано. Фёдор Петрович, использовав замешательство, проскочил тенью прямо между Виктором и Уэнсдэй. Одним мощным, выверенным броском он швырнул Уэнсдэй в сторону подстреленного сообщника, а Виктора точным ударом ноги в грудь откинул в противоположный угол ангара.

Уэнсдэй на полной скорости влетела в деревянную стену, глухо охнула и выронила арбалет. Второй наёмник, бешено вращая глазами, с мясом вырвал арбалетный болт из своей руки, на ходу зубами сорвал колпачок с ампулы регенератора, залпом выпил его и с голыми руками пошёл добивать девушку. Но Аддамс, несмотря на сильный удар, быстро пришла в себя. Перехватив свой любимый готический клинок, она жёстко и безжалостно ввязалась с ним в яростный ближний бой, уклоняясь от его мощных ударов.

Фёдор Петрович тем временем стоял в центре зала прямо напротив поднимающегося на ноги Виктора. За те несколько секунд, пока Нокс приходил в себя, бывший майор ОНП успел накинуть на себя специальный разгрузочный костюм, имитирующий костлявый силуэт нежити, а на его руках красовались тяжёлые штурмовые перчатки с длинными, зазубренными лезвиями-когтями. Точно такими же, какие оставляли следы на вековых дубах в лесу.

Виктор сплюнул кровь, поудобнее перехватил свой тактический нож и хмуро усмехнулся:

— План «Б», да? Что ж, вам идёт, товарищ майор!

— Зато эффективно, сынок! — отрезал Фёдор.

С этими словами учитель и ученик сошлись в смертельном поединке. Сталь бешено зазвенела о сталь, высекая искры в полумраке заброшенного ангара.

Бой напоминал смертельный танец, где партнёры пытались красиво, профессионально и как можно быстрее изрубить друг друга. Виктор работал на пределе возможностей, едва поспевая отбивать своим тактическим клинком смертоносные лезвия-когти Фёдора и вовремя уходить от его резких подсечек. В один из моментов Нокс обманным финтом достал учителя — лезвие оставило глубокую царапину на щеке майора. Но Фёдор Петрович тут же ответил: поддел Виктора когтями в бочину по касательной, заставив того зашипеть от боли, и наотмашь пнул его ногой в грудь.

Виктор ушёл от следующего прямого удара, ловко откатившись за тяжёлый деревянный ящик, который он изо всех сил толкнул прямо в сторону противника. Схватка перенеслась вглубь зала. Они прыгали по капотам машин, проскакивали в узкие щели между кузовами, круша всё на своём пути. Поймав долю секунды, Виктор выхватил из подсумка раствор дезориентации и швырнул его прямо в лицо Фёдору. Бывший майор чертыхнулся, яростно отплевался, но на одних рефлексах успел перехватить ржавую арматуру у самого своего виска, которую Нокс использовал как рычаг. Виктор тут же отпустил железо, чтобы не быть отброшенным мощным противоходом, и сам в прыжке с разворота вмазал ногой по голове Фёдора.

Учитель покачнулся. Пользуясь замешательством, Виктор сблизился и прописал ему сокрушительную двойку в корпус. Едва успев заметить хищный взмах снизу, Нокс рыбкой отскочил назад, спасая собственные руки от лезвий-когтей. Фёдор, тяжело дыша, снова ринулся в атаку. Сделав обманный крюк, он перехватил Виктора на вираже и с силой отбросил его в сторону — прямо на лобовое стекло разбитого авто.

Стекло с оглушительным треском осыпалось. Виктор, не теряя ни мгновения, схватил самый крупный и острый осколок и с размаху вонзил его в бочину Фёдору. Но в процессе яростного переката майор полоснул лезвиями Виктора по спине. Ткань куртки лопнула, Нокс вскрикнул от обжигающей боли и сильно пошатнулся. Теряя равновесие, он из последних сил метнул свой нож прямо у стопы правой ноги Фёдора, намертво пригвоздив его тяжёлый армейский ботинок к подгнившему деревянному настилу.

Майор на секунду замер, пытаясь высвободить ногу. Этого времени Виктору хватило, чтобы судорожно выхватить из кармана последнюю ампулу с регенератором и залпом выпить алое «мыло». В глазах перестало темнеть, глубокие порезы на спине мгновенно стянулись, и дышать сразу стало полегче.

В этот момент из облака пыли показалась Уэнсдэй, которая уже успела окончательно разобраться со своим противником, оставив того лежать без сознания у стены. В её руках снова был арбалет, и она хладнокровно целилась прямо в грудь Фёдора Петровича. Но опытный майор среагировал быстрее: он резко выдернул пригвождённый нож Виктора из пола и с хирургической точностью швырнул его прямо в девушку. Уэнсдэй резко отпрянула назад, и нож со звоном вонзился точно в корпус самого арбалета, выведя оружие из строя.

Фёдор на долю секунды отвлёкся на траекторию полёта ножа. Виктор моментально воспользовался этим единственным шансом. Рванувшись вперёд всем телом, он вложил всю оставшуюся силу в один-единственный чёткий, сокрушительный удар кулаком прямо в висок своего бывшего учителя.

Глаза Фёдора Петровича закатились, и тяжёлое тело майора в бутафорском костюме нежити мешком рухнуло на бетонный пол ангара. Всё было кончено. В гараже воцарилась тишина, нарушаемая лишь капающим из пробитого радиатора тосолом.

Уэнсдэй и Виктор сошлись у неподвижного тела Фёдора. Аддамс подошла вплотную и критически осмотрела Нокса с ног до головы, задержав взгляд на разорванной и окровавленной ткани его куртки:

— Ты ранен.

— Да ерунда, — Виктор отмахнулся, тяжело дыша и пытаясь унять дрожь в мышцах после бешеного боя. — Ты как? Ты цела?

Уэнсдэй молча наблюдала за этим искренним, неподдельным беспокойством в его глазах. На её бледном лице промелькнула едва заметная, горькая усмешка:

— У тебя у самого кровь идёт... Не жалко?

Виктор не успел ответить на эту шпильку. Его натренированный слух оперативника ОНП уловил сзади резкий, сухой щелчок затвора. Не тратя ни доли секунды на размышления, он рванулся вперёд, крепко схватил Уэнсдэй за плечи, прижал к своей груди и резко развернул корпусом, закрывая её собой:

— Берегись!

Под действием выпитого ранее регенератора второй наёмник пришёл в себя быстрее, чем они ожидали. Поднявшись на одно колено, он вслепую вскинул пистолет и выстрелил Виктору прямо в спину. Грохот выстрела разорвал пространство ангара, но следом тут же прогремела целая серия ответных залпов. Врага окончательно добил комиссар Гальпин, ворвавшийся в гараж вместе с вооружённым нарядом полиции.

Пуля прошила плечо Виктора чуть выше лопатки. Нокс резко выдохнул, его ноги подкосились, и он обмяк, теряя опору. Уэнсдэй мгновенно обхватила его своими тонкими, но на удивление сильными руками, не давая ему рухнуть на грязный бетон. В этот момент в её груди болезненно повернулся невидимый осколок. Она почувствовала острый, удушающий укол того самого чувства, о котором никогда и ни за что не сказала бы вслух.

Уэнсдэй полностью перестала стесняться. Её больше не волновала собственная репутация ледяной социопатки, которой чужды человеческие привязанности. Она крепко держала русского агента, бережно опуская его голову себе на колени, пока вокруг суетились полицейские и кричала напуганная Энид. В глазах у Виктора стремительно потемнело, голоса вокруг превратились в глухой белый шум, и он окончательно потерял сознание.

Виктор пришёл в себя медленно, словно выплывая из вязкого, тёмного омута. Первым делом в лицо ударил стойкий, чистый запах антисептиков и каких-то незнакомых лечебных трав. Спина и плечо больше не горели адским огнём — там чувствовалось лишь тупое, терпимое онемение.

Зрение наконец сфокусировалось, рассеивая размытые серые силуэты. Виктор осторожно повернул голову на подушке.

В палате было тихо. В высокое готическое окно лился мягкий дневной свет. Прямо возле его кровати, на жёстком деревянном стуле, неподвижно сидела Уэнсдэй. На её коленях лежала какая-то старинная книга в тяжёлом кожаном переплёте, но Аддамс не читала её. Она сидела, идеально выпрямив спину, сложив бледные руки на обложке, и неотрывно, не мигая, смотрела прямо на Виктора. На её лице не было привычной маски безразличия — в глубине её тёмных глаз читалось нечто сложное, острое и до конца не осмысленное ею самой.

Виктор попытался улыбнуться своей привычной невозмутимой полуулыбкой, но губы пересохли, и получился лишь тихий, хриплый выдох.

— Привет, Дитя Скорби... — негромко произнёс он, слегка пошевелив пальцами здоровой руки. — Долго я тут... прохлаждался?

Уэнсдэй даже не вздрогнула от его голоса. Она медленно закрыла книгу, отложила её на прикроватную тумбочку и наклонилась чуть ближе к нему.

— Почти шестнадцать часов, Витя, — ровно ответила она, но её голос прозвучал мягче, чем обычно. — Пуля прошла навылет. Врач Невермора сказала, что твоё питерское регенерирующее мыло спасло тебе жизнь. Твои ткани начали стягиваться ещё до того, как тебя привезли на операционный стол. Ты заставил Энид рыдать три часа подряд, а комиссара Гальпина — выкурить пачку сигарет прямо в коридоре.

Она сделала короткую паузу, пристально изучая выражение его лица, и добавила с привычной мрачной иронией:

— А меня ты заставил потратить целую ночь на чтение скучнейших медицинских трактатов, чтобы убедиться, что ты не решишь умереть в моей присутствии. Это было бы крайне эгоистично с твоей стороны.

Виктор тихо хмыкнул, чувствуя, как к нему окончательно возвращаются силы и его привычный питерский цинизм:

— Ну, умирать в планы ОНП не входит. Комиссия не одобрит отчёт. Что с госсекретарём? И с моим... бывшим учителем?

Уэнсдэй слегка прищурилась, и на её губах промелькнула едва заметная, хищная улыбка — знак того, что расследование завершилось её полной победой.

— Энид отыграла прекрасно и перехватила того третьего, — ровным тоном продолжила Уэнсдэй, не сводя с него глаз. — Она зажала его седан на подъезде к городу. Даже Аякс и Ксавье помогли — один превратил лобовое стекло машины в камень, а второй отвлёк водителя своими ожившими рисунками. Госсекретарь в полной безопасности, сейчас он подписывает новые соглашения с директором.

Она сделала небольшую паузу, переводя дыхание, и её взгляд стал ещё холоднее:

— Что касается твоего бывшего учителя... Фёдор будет осуждён по законам США. Ему предъявят покушение на убийство высшего чиновника и незаконные эксперименты над людьми. Это значит, что он отправится прямиком на электрический стул. С ОНП всё уже официально согласовано. Твоё ведомство предпочло мгновенно вычеркнуть Фёдора из всех баз данных, словно его никогда не существовало. Ему конец.

Виктор тяжело выдохнул, глядя в потолок, и медленно кивнул.

— Знаешь, я бы сказал, что это жестоко, но не скажу, — негромко произнёс он, и на его бледное лицо вернулась тёплая, привычная полуулыбка. — Он сам выбрал свою карму. Променял ОНП на личные амбиции. И... подожди, ты что, улыбаешься? Это тоже считается твоей личной победой?

Уэнсдэй тут же сдвинула брови и смерила Виктора своим самым суровым, леденящим взглядом, безмолвно упрекая его в крайней невоспитанности и излишней наблюдательности. Однако, вопреки своему грозному виду, она медленно поднялась со стула, бережно, но уверенно поправила ему сползшее одеяло, а затем взяла с тумбочки стакан прохладной воды и аккуратно помогла Виктору сделать несколько глотков.

Нокс почувствовал, как приятная прохлада смывает остатки лазаретной сухости в горле. Он аккуратно вернул голову на подушку и посмотрел на Дитя Скорби с искренней признательностью:

— Спасибо.

Уэнсдэй молча вернулась на свой стул, снова положив руки на старинную книгу. Тишина в палате больше не была гнетущей — теперь это была тишина двух напарников, которые знали, что их общая практика в Неверморе только начинается, и впереди их ждёт ещё немало мрачных тайн.

Уэнсдэй выразительно закатила глаза, когда тишину лазарета бесцеремонно нарушил звонкий, оглушительный девчоночий крик. Дверь палаты распахнулась, и внутрь буквально влетела Энид. В руках она бережно держала огромный пакет, доверху набитый свежими фруктами, местными вкусняшками из Джерико, а к её запястью были привязаны весёлые разноцветные воздушные шарики, которые смотрелись в готическом интерьере лазарета максимально чужеродно.

— Витя! Боже мой, ты очнулся! — радостно завопила Синклер, бросая пакет на тумбочку.

Виктор невольно улыбнулся, глядя на этот ходячий праздник. Энид, полностью проигнорировав концепцию личных границ, с размаху заключила его в свои крепкие оборотнические объятия. Нокс от неожиданности и давления на свежую рану немного закряхтел. Энид тут же испуганно отстранилась и виновато прижала ладони к щекам:

— Ой, прости-прости-прости! Я совсем забыла про плечо! Сильно больно?!

— Всё нормально, Энид, жить буду, — хрипло рассмеялся Виктор, поудобнее устраиваясь на подушках. — Спасибо за гостинцы. Нашему Кольке в Питер точно надо выслать фотографию этих шариков, он не поверит.

Следом за Энид в палату нерешительно вошёл Ксавье Торп. Он выглядел смущённым, переминался с ноги на ногу и прятал руки в карманы куртки. Художник подошёл к кровати, бросил короткий взгляд на Уэнсдэй, а затем открыто посмотрел на раненого агента ОНП.

— Слушай, Виктор... — Ксавье вздохнул, собираясь с мыслями. — Я пришёл извиниться. За ту сцену в коридоре перед ужином. Я был кругом неправ, вспылил из-за... ну, в общем, глупо вышло. Ты настоящий профессионал. Спасибо, что прикрыл Уэнсдэй там, в ангаре.

Он протянул руку. Виктор, оценив этот честный мужской поступок, приподнялся и крепко пожал ему руку в ответ:

— Всё нормально, Ксавье. Всё окей, проехали. В нашей работе и не такие недопонимания случаются. Главное, что в итоге сработали как одна команда.

Уэнсдэй, молча наблюдавшая за этой картиной единения и всеобщего прощения, лишь скептически хмыкнула и покачала головой. Она перевела взгляд на Виктора и ровным, сухим голосом произнесла:

— Я думаю, такого отчёта по преддипломной практике ни у кого в твоей академии точно не было за всю её историю. Нападение на след, международный заговор культа, ликвидация ревенанта и штурм базы наёмников в первый же день.

Виктор весело заговорщически подмигнул ей:

— Да уж, Дитя Скорби... Такое из интернета точно не скачаешь. Комиссия ОНП перечитывать замучается.

Уэнсдэй лишь укоризненно покачала головой на его неисправимый питерский юмор, а Энид и Ксавье дружно и громко рассмеялись. Мрачные тучи, так долго сгущавшиеся над Невермором, наконец-то рассеялись, и впереди у этой колоритной четвёрки было целых три месяца совместной учёбы и новых, захватывающих расследований.

Месяц практики пролетели как один день. Настал хмурый осенний день, когда Виктору Ноксу пора было возвращаться в Россию. Ветер кружил палую листву у парадного входа в Невермор, где стоял чёрный седан, готовый отвезти агента ОНП в аэропорт Бостона.

Провожать Виктора вышла вся компания: улыбающаяся, но заметно погрустневшая Энид, сдержанный Ксавье и директор, которая вежливо поблагодарила Нокса за неоценимый вклад в безопасность академии.

Уэнсдэй подошла последней. Она держала руки за спиной, а затем медленно протянула Виктору изящный предмет. Это был тот самый фамильный готический кинжал с лезвием из тёмной стали, украшенный серебряной вязью и лилиями.

— На досмотре его не засекут, — ровным, тихим голосом произнесла она. — Вещь лично обработал его тем самым экранирующим составом твоей организации. Теперь это твоя страховка.

Виктор бережно принял тяжёлое оружие, коснувшись пальцами её прохладной ладони. На мгновение между ними повисла тишина. Внезапно Уэнсдэй подняла на него свои абсолютно чёрные глаза и тихо произнесла:

— Спасибо тебе. За всё, Витя.

Прежде чем Нокс успел ответить, она сделала маленький шаг вперёд, нарушая все свои железные принципы отстранённости. Виктор мгновенно сориентировался. Он тоже сделал шаг навстречу, раскрыл руки и крепко, надёжно обнял её. Уэнсдэй не сопротивлялась. Напротив, она уткнулась подбородком в его плечо и обняла Виктора в ответ, заставив Энид на заднем плане судорожно и восторженно всхлипнуть.

— Мы ещё встретимся, Дитя Скорби, — негромко сказал Виктор, вдыхая знакомый запах хвои и старых книг. — Я чувствую, что наше общее дело — это только начало. Приезжай к нам в Петербург. Тебе там точно понравится. Мрачно, сыро, красиво — всё, как ты любишь.

Уэнсдэй едва заметно кивнула, на долю секунды чуть сильнее прижимаясь к его куртке, после чего плавно отстранилась, вернув лицу привычную маску спокойствия.

Виктор бережно убрал кинжал во внутренний карман пальто, бросил последний взгляд на готические шпили Невермора и сел на заднее сиденье машины. Дверь захлопнулась. Автомобиль плавно тронулся с места. Нокс обернулся и помахал друзьям рукой через стекло на прощание.

Машина набрала скорость, миновала тяжёлые кованые ворота и окончательно скрылась за поворотом лесной дороги. Энид и Ксавье медленно пошли обратно к замку, обсуждая будущие лекции. И только Уэнсдэй Аддамс ещё очень долго стояла на крыльце совсем одна, неподвижно глядя вслед уехавшему автомобилю, увозившему её питерского агента.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Год пролетел незаметно, растворившись в бесконечных дежурствах, оперативных отчётах и выездах на объекты. Виктор успешно защитил диплом, в основу которого лёг тот самый международный инцидент в Джерико, и уже год как официально носил звание оперативного агента ОНП. Питерские будни крутили его в своём привычном ритме: аномалии в Ленинградской области, редкие пикировки с Колей, который теперь заправлял аналитическим отделом, и сухая ведомственная рутина.

В один из самых обычных, промозглых осенних вечеров Виктор возвращался домой после тяжёлой смены. Свинцовое небо Санкт-Петербурга привычно сеяло мелкую, ледяную изморозь. Ветер с Невы пробирал до костей, заставляя прохожих сильнее кутаться в шарфы и спешить к метро.

Нокс шёл, подняв воротник своего тёмного пальто, привычно сканируя взглядом тени в подворотнях — пятилетняя выправка и полевой опыт никуда не делись. Подходя к своему двору-колодцу, он уже на автомате нащупал во внутреннем кармане рукоять готического кинжала, с которым никогда не расставался.

У самого подъезда своего дома Виктор резко замер. Его сердце на долю секунды пропустило удар, а внутренние радары ОНП, обычно предупреждающие об опасности, выдали совершенно незнакомый, оглушительный сигнал.

В тусклом жёлтом свете старого уличного фонаря, прямо на мокром асфальте, стоял знакомый силуэт. Абсолютно чёрное строгое пальто, идеально ровные косички, бледная кожа и лакированные ботинки, на которых поблёскивали капли питерского дождя. Она стояла неподвижно, скрестив руки на груди, идеально вписываясь в мрачную, готическую атмосферу старого Петербурга, словно всегда была его частью. Рядом с её багажной сумкой из темноты выскочил Вещь, радостно застучав пальцами по бетону в знак приветствия.

Виктор смотрел на неё, не веря собственным глазам. Вся его привычная агентская невозмутимость и профессиональный цинизм мгновенно испарились. Лицо Нокса озарила широкая, искренняя и по-настоящему счастливая улыбка.

Она медленно подняла на него свои бездонные чёрные глаза. На её бледных губах промелькнула едва заметная, понятная только им двоим полуулыбка.

— Здравствуй, Витя, — негромко произнесла Уэнсдэй Аддамс.

Её голос прозвучал удивительно тепло посреди этого холодного питерского вечера. Виктор сделал быстрый шаг навстречу, понимая, что его предчувствие у ворот Невермора не обмануло. Это действительно было только начало.

Энид уютно устроилась на своей половине комнаты в Неверморе, увлечённо листая ленту и постя свежие фотографии с весёлыми фильтрами. Настроение было отличным, кампус жил своей привычной яркой жизнью, как вдруг экран её смартфона залился громкой мелодией входящего видеозвонка.

На дисплее высветился незнакомый международный номер. Энид удивлённо приподняла брови, покрутила телефон в руках, но природное любопытство взяло верх — и она свайпнула по экрану, принимая вызов.

Картинка пару секунд подгружалась, а затем на экране появился парень лет двадцати пяти. Симпатичный брюнет с аккуратной бородой-эспаньолкой, одетый в на удивление яркую, сочно-жёлтую футболку — вещь, которую в гардеробе угрюмых питерских агентов ОНП встретишь нечасто. За его спиной угадывался строгий интерьер аналитического отдела, заваленный папками с эмблемами ведомства.

Заметив, что связь установилась, парень смущённо, но очень искренне улыбнулся и немного неловко помахал рукой прямо в камеру:

— Привет! Я Коля! Друг Вити, помнишь такого?

Энид от неожиданности даже рот приоткрыла, а её глаза радостно округлились.

— Это... он мне про тебя много рассказывал, пока практику у вас сдавал, — Коля слегка поправил воротник футболки, его утреннее ворчание куда-то бесследно испарилось, уступив место искреннему восхищению. Он внимательно посмотрел на сияющую Синклер через экран и добавил: — Слушай, а ты правда на солнышко похожа!

Энид мгновенно расплылась в своей самой лучезарной улыбке, её внутренний датчик оптимизма зашкалил, а разноцветные коготки непроизвольно удлинились от избытка чувств. Кажется, Витя не прогадал, и его питерский друг наконец-то нашёл ту самую «аномалию», которая способна расшевелить любой суровый аналитический отдел.