Кокон (гет)

Остаток ночи они проговорили на какие-то отвлечённые темы. Стив больше не задавал неудобных вопросов и не пытался лезть ей в душу, и постепенно Макс пришла в себя. Впервые за долгое время она говорила что-то вслух, от чего неразработанные связки периодически начинали побаливать. Тогда Стив, давая ей передохнуть, разбавлял тишину своими историями. Он травил какие-то нелепые байки из своей жизни: про дурацкие вечеринки в старшей школе, про то, как однажды чуть не въехал в столб на отцовском «Камаро», пытаясь впечатлить друзей, а ещё упомянул, что Дастин до сих пор называет его «мистер Волосатик», намекая на его шикарную шевелюру на груди. Макс фыркала, но почти не улыбалась.

Ближе к трём часам ночи она наконец признала очевидное: из-за дыры в потолке её кровать промокла насквозь, и возвращаться в комнату не имело смысла.

— Останусь здесь, — кивнула она на небольшой диван. — Всё равно уже не усну.

— Тогда я останусь здесь, — Стив кивнул на второй конец дивана.

Макс нахмурилась и хотела было возразить, но в последний момент передумала. Она только устало махнула рукой, кое-как перебралась с коляски на диван и стала разминать затекшие ноги. Стив притащил откуда-то плед и подушку, и Макс поймала себя на мысли, что смотрит на это с каким-то странным, давно забытым ощущением тепла в груди.

Они включили телевизор. Шёл какой-то старый комедийный сериал, где закадровый смех подсказывал, где зрителям нужно смеяться, от чего Макс закатывала глаза. Затем Стив, схватив пульт, начал залпом переключать каналы — кулинарное шоу, новости, канал с дурацкими викторинами… Он комментировал всё с таким энтузиазмом, что Макс даже пару раз выдавила из себя нечто отдалённо похожее на усмешку.

Она не заметила, в какой момент начала проваливаться в сон. Глаза просто стали тяжелыми, картинка на экране расплылась, и где-то на середине вопроса ведущего о том, сколько континентов на Земле, Макс отключилась.

Её голова опустилась Стиву на плечо, и он замер, боясь пошевелиться. Посмотрев на её расслабленное лицо без уже ставшей привычной маски злости и усталости, он неожиданно понял, что она давно перестала быть для него той противной девчонкой, которая однажды угнала его тачку (с ним же в машине, но это уже детали). Удивлённо задрав брови, Стив впервые осознал, что Макс — эта заноза в заднице, которая ещё недавно влипала в неприятности со своей шайкой, — в действительности красивая девушка. Да, сейчас она была в тяжёлом состоянии, под глазами залегли тени, а сквозь футболку было заметно, как сильно она исхудала. Но ничего из этого не отменяло тот факт, что Стив уже несколько минут пялился на её лицо, пытаясь запомнить каждый изгиб её губ.

«Ох, как же я влип», — мелькнуло у него в голове. И, как ни странно, он был совсем не против.

— Спокойной ночи, Мейфилд, — шёпотом произнёс он, касаясь губами рыжей макушки. Затем он накинул плед на её ледяные ноги и, в конце концов, позволил себе откинуться на спинку дивана.

Макс проснулась от того, что слюнка скатилась с её подбородка.

Во сне её всё время преследовал какой-то чудесный запах, и она пыталась всеми силами до него добраться, но ватные ноги упрямо не давали ей нормально двигаться. Резко распахнув глаза, Макс осознала, что запах ей совсем не приснился.

Сначала она не поняла, что это. Так пахло где-то в прошлом, когда мама ещё жила с ней, и по утрам готовила ей завтраки перед школой. Тогда день начинался не с тишины и самобичевания, а со звука шипящей на сковороде яичницы и маминого голоса: «Макс, вставай, опоздаешь!», и даже Билли, в то время вечно чем-то раздражённый, теперь казался не таким уж и невыносимым. Сейчас та жизнь казалась ей далёким сном.

Макс медленно села на кровати, протирая лицо рукой, и поморщилась, пытаясь понять, где находится. Она снова уснула на диване? Воспоминания медленно возвращались, и она неосознанно провела рукой по пустому месту рядом.

На кухне что-то зашипело на сковороде. Сковороде? Где он её вообще откопал?

Она с трудом приподнялась, пытаясь перебраться в коляску, и в этот момент из-за угла показался Стив. В одной руке у него была тарелка с горкой золотистых блинчиков, в другой — кружка с чаем. На футболке красовалось белое пятно от муки, а волосы торчали во все стороны.

— Доброе утро, — улыбнувшись, сказал он, будто это было самым обычным утром в его жизни. — Я надеюсь, ты голодная, а то я слегка переборщил, там ещё штук 20.

Макс, упав обратно на диван, ошарашенно посмотрела на него, потом на блинчики, а потом снова на него. Горло сжало так, что стало трудно дышать.

— Ты… — начала она и замолчала.

— Я, кстати, нашёл вторую кружку, — не заметив её замешательства, он поставил завтрак перед ней на журнальный столик. — Пришлось обшарить всю кухню, я тогда и муку, кстати, нашёл, ну заодно и мусор выкинул. А, и ещё вытащил твой матрас на улицу, чтобы до вечера успел подсохнуть.

Макс, пытаясь обработать столько новой информации, медленно взяла кружку в руки и почувствовала давно забытое ощущение тепла от керамической посуды. Мысли, которые ранее носились со скоростью света в её голове, на мгновение притихли. Она прикрыла глаза, сделала маленький глоток и удовлетворённо выдохнула.

— Стив, — осипшим от сна голосом произнесла она, не поднимая глаз.

— М? — не отвлекаясь от накладывания ей в тарелку порции блинчиков, промычал парень.

— Спасибо.

Стив ничего не ответил и неловко пожал плечами. Его взгляд задержался на её лице на пару секунд, затем он сел рядом, взял свою кружку и откинулся на спинку дивана.

— Как я уже сказал, там столько блинов, что на обед хватит, — как ни в чём не бывало заметил он. — Если, конечно, ты готова рискнуть. Сахара я насыпал на глаз.

Макс удивлённо посмотрела на него и откусила первую за долгое время домашнюю еду. От удовольствия она слегка прикрыла глаза и сделала ещё один укус.

— Очень вкусно, — сказала она, доедая блинчик. — Не знала, что ты умеешь готовить. Мне казалось…

— Что я пустоголовый король школы с дурацкой причёской на крутой тачке? — хмыкнув, спросил он. Глядя в расширившиеся глаза Макс, Стив не выдержал и слегка хохотнул. — Да, Дастин рассказал, как ты обо мне отозвалась как-то раз. Но я не в обиде, потому что знаю, что это ложь. Моя причёска самая крутая на свете.

Он поправил волосы для убедительности, и Макс неожиданно рассмеялась. Тихо, почти шёпотом, но это был самый настоящий смех. Стив смотрел на неё и думал, что ради этого звука он готов печь блины каждое утро.

Они доели завтрак почти молча. Макс пила чай маленькими глотками, стараясь растянуть удовольствие, а Стив, посмотрев в окно, за которым медленно разгоралось серое утро, глубоко вздохнул.

— Мне нужно уехать, — наконец произнёс он, и Макс почувствовала, как что-то внутри неё сжалось.

Она кивнула, стараясь не показать, что её накрывает. Конечно, ему нужно ехать. У него своя жизнь, свои дела. А она… она останется здесь. Одна.

— Я ненадолго, — быстро добавил он, словно прочитав её мысли. — К вечеру вернусь, честно. — Он постарался вложить максимум уверенности в свой голос. — Кстати, на столе лежат те документы, которые я вчера привёз. Почитай, если будет скучно, это...

— Не нужно, — перебила его Макс, снова натягивая привычную маску безразличия. — Я в порядке, можешь не возвращаться.

Стив снова вздохнул и подумал, что она опять пытается закрыться в своём коконе. Понимая, что спорить с Макс бессмысленно и им обоим нужно немного времени, он решительно встал и накинул на себя куртку. Не говоря ни слова, Стив мягко улыбнулся ей и вышел за дверь.

Макс проводила его взглядом. Она уже хотела было что-то сказать, но сжала губы с такой силой, что они побелели. Спустя несколько секунд она услышала, как заурчал двигатель, затем машина отъехала от трейлера, и звук постепенно затих где-то вдалеке. И наступила тишина.

Она неверяще смотрела на закрытую дверь, будто надеялась, что Стив сейчас вернётся и скажет, что это шутка и он никуда не собирается. Но он не вернулся ни через 5, ни через 10 минут. Макс не понимала, как он мог за сутки так сильно привязать её к себе, при этом даже не пытаясь сделать что-то особенное. Постепенно она начала замечать, что с каждой минутой ей становится всё сложнее дышать. Вокруг будто сгустились тени, придавливая своим весом. Вчера, сам того не осознавая, Стив разогнал всех её демонов каким-то своим внутренним светом, и она впервые смогла по-настоящему поспать без кошмаров. Было так легко, словно его присутствие не давало им подобраться слишком близко. А теперь он ушёл, и они снова вернулись.

«Я в порядке», — повторила она себе. — «И мне совсем не страшно».

Но руки уже дрожали.

Медленно переведя взгляд на стол, Макс заметила ту самую папку, про которую ей говорил Стив. Встряхнув головой, чтобы отогнать свои мысли, она потянулась к документам, просто чтобы отвлечься и занять руки. Внутри оказалась кипа каких-то бумаг, бланки с печатями и официальными формулировками, от которых сразу заныло в висках.

А потом до неё дошло.

Направление в реабилитационный центр Хокинса. Контакты специалиста по ПТСР. Список адаптационных программ… И главное — уже заполненное заявление на получение гранта на лечение для жертв стихийного бедствия. Там, где требовалось описать причину травмы, чьим-то аккуратным почерком было выведено: «Землетрясение в Хокинсе, федеральная декларация о чрезвычайной ситуации».

Стоило взглянуть на эти слова, и перед глазами снова встала та самая ночь, когда её бедное тело было настолько изломано, что она до сих пор не могла оправиться. Собственный крик, ужасом отражающийся от стен, до сих пор слышится в кошмарах, заставляя её просыпаться в холодном поту.

Макс моргнула, прогоняя непрошеное воспоминание.

Единственное пустое место оказалось на последнем листе, там, где ей нужно было поставить свою подпись. Всё остальное Стив заполнил сам, она сразу узнала его немного корявый почерк. Макс провела кончиками пальцев по строчкам, пытаясь осознать, что делать дальше — никто и никогда не совершал таких поступков ради неё. Мейфилд не сомневалась, что компания Лукаса на всё готова ради неё, но почему-то именно этот занудный нянька-переросток с дурацкой причёской стал тем, кто реально что-то сделал. И когда только успел?

Значит, он подумал об этом ещё раньше, до того, как впервые приехал сюда, и заранее подготовил все бумаги. Его мама наверняка знала об этой программе и подсказала, какие бумаги нужны, куда звонить, как заполнить заявление, чтобы его приняли. А Стив… Стив просто взял и сделал.

Комок подкатил к горлу, и она почувствовала, как внутри всё сжимается от благодарности, которую она не умела принимать, и ужаса, что теперь придётся что-то с этим делать.

Швырнув папку на стол, Макс отъехала к окну, пытаясь взять себя в руки. Уже в который раз за последние сутки Харрингтон выводил её из равновесия, заставляя снова что-то чувствовать! И самое страшное было, что каким-то образом эти чувства касались и его самого.

Нервно взглянув на себя в зеркало, Макс устало вздохнула. Где же осталась та яркая и красивая девчонка, от которой мальчишки в школе сходили с ума? Сейчас на неё смотрело бледное, растрёпанное чудище, по нелепой случайности носившее её имя. Проворчав что-то про красавчиков, обитающих у неё дома в последнее время, Макс покатила коляску в сторону душевой, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок. В душевой, скинув всю одежду, она кое-как перебралась на пластиковый стул, служивший ей там опорой, и долго сидела под струями горячей воды, не в силах заставить себя двигаться дальше. Когда кожа сильно покраснела, а подушечки пальцев стали совсем морщинистыми, она выключила воду и осторожно потянулась к коляске, держась за скользкий край раковины. Нога скользнула по мокрому полу, и она даже не успела ничего сообразить. Только почувствовала, как тело теряет равновесие, хлипкий стул уезжает в сторону, и острый край раковины встречается с её челюстью.

Боль вышибла воздух из лёгких. Она вскрикнула и рухнула на холодный кафель, прижимая руку к ушибленному месту. Несколько секунд она просто лежала, глядя на потоки воды, смешанные с ручейком крови, вытекающим из её разбитой губы.

Боже, как же стыдно. Она не может даже просто помыться, как нормальный человек. Слёзы навернулись сами собой — от боли и бессилия, и какой-то обиды на саму себя.

И в этот момент снаружи послышался звук мотора.

Сердце пропустило удар. Стив? Но ведь он же сказал, что приедет вечером, а прошло только… Сколько она просидела в душе? Час-полтора? Макс зажмурилась, осознавая, в каком виде он её найдёт, но встать сил не было. Она услышала шуршание пакетов, лёгкое бормотание, а затем крик:

— Макс? — голос Стива раздался из прихожей, и она услышала, как он замер. — Ты в душе?

Она хотела крикнуть, чтобы он не уходил, но из горла вырвался только сдавленный звук. Макс попыталась подняться, но рука снова соскользнула, и на весь трейлер раздался громкий шлепок тела о кафель. Макс не услышала, а скорее почувствовала, как Стив бросился на звук и, ни о чём не думая, открыл дверь в душевую.

Стив замер на пороге с пакетом в руке. Сначала он смутился — она была без одежды, прикрытая лишь небольшим полотенцем для рук, которое едва прикрывало тело. Но как только его взгляд упал на лужу воды, смешанную с кровью, и на её неестественную позу, смущение мгновенно исчезло, сменившись ужасом.

— Макс!

Пакет грохнулся на пол, и он уже был рядом, опускаясь на колени прямо в воду. Одной рукой Стив осторожно коснулся её лица, приподнимая голову, другой же убрал налипшие на глаза волосы.

— Чёрт, Макс, что случилось? — его голос срывался, а пальцы уже ощупывали её затылок и шею, проверяя, нет ли там ушибов. Он аккуратно провёл пальцем по её разбухшей губе и стёр струйку крови. — Как же ты умудрилась… Где ещё болит?

— Я… — Макс, шмыгнув носом, попыталась отвернуться, но он не позволил. — Я в порядке.

— В порядке? — Стив почти рассмеялся, но смех вышел нервным. — Лежишь на полу с разбитым лицом, и ты считаешь это порядком?

Макс замолчала, а на глаза снова навернулись слёзы. Стив, увидев это, напрягся, и его голос стал тише.

— Прости. Я не должен был уезжать. Думал, тебе не повредит отдохнуть от моей физиономии. Боюсь представить, если бы я приехал позже.

— Тебе нечего было здесь делать, — перебила она, стараясь звучать твердо, но он всё равно услышал слёзы в её голосе. — Я бы сама справилась.

— Конечно справилась бы, — он усмехнулся, но вместо сарказма она впервые уловила заботливые нотки в его голосе.

Отойдя от первоначального шока, Стив схватил большое банное полотенце и обернул его вокруг пострадавшей девушки.

— Давай я тебя подниму, — тихо сказал Стив.

— Не надо.

— Макс.

Она подняла на него глаза. Он спокойно смотрел в ответ, и в его взгляде она не увидела ни жалости, ни брезгливости. Стив старался не отводить глаза, чтобы ненароком её не смутить.

— Ты весь промокнешь, — упрямилась она.

— Конечно промокну, — согласился он. — Но тебя я отсюда всё равно вытащу.

Пока Макс искала, что ответить, он просунул руку ей под спину, другую — под колени, и поднял, прижимая к груди. Мокрое тело девушки тут же прилипло к его футболке, а вода с её волос стекала по его шее, но он не обращал на это внимания.

Макс вцепилась в его плечо, рискуя оставить на нём синяки, но Стив даже не поморщился. Он аккуратно вышел из душевой и, крепко прижимая её к себе, отнёс на диван.

— У тебя есть аптечка? Нужно обработать твою губу.

— Там, на холодильнике, что-то было. — Стив кивнул, и Макс резко ощутила холод, когда он отстранился.

Он быстро нашёл аптечку и вернулся, опускаясь перед ней на корточки. Взял вату, смочил перекисью и замер.

— Будет больно, — предупредил он тихо.

— Я не маленькая.

Стив усмехнулся уголком губ, но улыбка вышла какой-то растерянной. Его пальцы слегка подрагивали, когда он осторожно коснулся её разбитой губы. Макс, которая всё это время пристально наблюдала за каждым его действием, вздрогнула от жжения, но не отстранилась.

— Терпи, — прошептал он и слегка подул ей на ранку.

Макс смотрела, как он склонился над ней, как осторожно убирает волосы с её лица, как хмурится, счищая кровь. Вблизи его ресницы казались длиннее, а на щеке была маленькая россыпь родинок, которую она раньше никогда не замечала.

— Ты дрожишь, — сказал он, откладывая вату в сторону.

— Я же мокрая.

— Тебе холодно?

Макс приоткрыла рот, чтобы сказать «да», но почему-то не смогла. Потому что ей не было холодно. Вообще. С того самого момента, как он поднял её с пола, ей было нестерпимо жарко, будто в летнюю жару кто-то включил обогреватель.

Стив наклеил пластырь, но не отстранился. Он замер, рассматривая её лицо, и вдруг что-то изменилось. Его глаза будто потемнели, и взгляд опустился на её нижнюю губу. Она ощутила, как по спине пробежал холодок, и сама не заметила, как перестала дышать. В воздухе повисло напряжение — такое плотное, что, казалось, его можно было разрезать ножом.

— Всё, — сказал он тихо. — Теперь не трогай.

— Я и не собиралась, — прошептала она в ответ.

Стив кивнул, разрушив напряжение, которое зависло между ними, и поднялся. На секунду он задержался, глядя на неё сверху вниз, и неожиданно улыбнулся краешком губ, а затем пошёл на кухню. Макс же осталась сидеть на диване, прижимая к груди промокшее полотенце, и чувствовала странную легкость, будто она на несколько секунд стала пушинкой, которую Стив без малейшего напряжения мог бы носить хоть весь день.

«Вот же придурок», — подумала она, — «А вот я влипла».