Музыка Бездны: страсть в доме аристократов (гет)

Сиэль, которому как раз недавно исполнился двадцать один, задержался в дверях гостевой комнаты, будто хотел ещё что-то сказать, но не находил слов. Обычно он не терялся в беседах, не колебался ни секунды, но сейчас в груди вдруг шевельнулось странное чувство — не любопытство даже, а что-то тёплое, осторожное, будто он боялся спугнуть хрупкую тишину, в которой Зэди наконец-то перестала быть статуей и стала просто девушкой, уставшей и живой.

— Если вам понадобится что-нибудь… — начал он и тут же оборвал себя, недовольный собственной мягкостью. Но потом всё-таки договорил: — Просто позвоните в колокольчик. В этом доме умеют хранить тайны.

Зэди подняла на него глаза — и в этом взгляде было столько благодарности, что у Сиэля на мгновение сбилось дыхание.

— Вы очень добры, граф, — прошептала она, чуть склонив голову. — Я этого не забуду.

А в зале тем временем бал не просто продолжался — он будто расцвёл заново. И виной тому была именно Зэди. Даже после того, как её увели, гости не могли перестать о ней говорить.

Виконт Алистер Чембер, обмахиваясь веером так энергично, будто пытался раздуть костёр своих эмоций, восторженно восклицал:

— О, эта бледность! Эта осанка! Она словно сошла со страниц готического романа! Я бы посвятил ей сонет… если бы умел писать стихи!

Лау, лениво потягивая чай, лишь приподнял бровь:

— Она не столько загадочна, сколько опасна для сердечного ритма джентльменов. Смотрите, как они все вытягивают шеи, пытаясь разглядеть, куда её увели.

Даже Элизабет, обычно такая жизнерадостная, стояла у колонны, теребя ленточку на платье, и тихо вздыхала:

— Она такая… печальная. Как будто знает что-то, чего нам знать не положено. И всё равно хочется подойти и обнять её, сказать: «Не бойся, мы тебя защитим».

А Мэйлин, пробираясь между гостями с подносом, чуть не уронила хрустальный бокал, когда заметила, как Зэди выходила из зала под руку с Феридом.

— Ох, какая леди! Такая изящная… и такая грустная! — шептала она Финниану, который тут же покраснел до ушей.

— Да… — пробормотал Финниан, глядя вслед Зэди так, будто видел не девушку, а рассвет после долгой ночи. — Как цветок, который растёт в тени. Хочется просто стоять рядом и… не мешать.

Бардрой, наблюдая за этим с верхней галереи, только хмыкнул в усы:

— В этом доме и так вечно творится что-то странное. А теперь ещё и это. Надеюсь, Себастьян знает, что делает.

Сам Себастьян как раз в этот момент стоял у окна в коридоре, скрестив руки, и смотрел в темноту сада. Его безупречная выдержка чуть подрагивала по краям — будто даже демон мог почувствовать, как в воздухе повисло что-то новое, тонкое, похожее на предчувствие.

Когда Сиэль вернулся в зал, его тут же окружили.

— Ну же, граф, расскажите! Как она? Что с ней? — наседал Алистер.

— Она в порядке, — коротко ответил Сиэль, но его голос прозвучал чуть мягче, чем обычно. — Ей просто нужен покой.

— А я бы ей принёс пирожное, — мечтательно протянул Снейк, который стоял чуть в стороне, поглаживая одного из своих маленьких питомцев. — Или, может, книгу… что-нибудь про звёзды. Мне кажется, ей нравятся звёзды.

Сиэль на мгновение замер, будто эта простая мысль попала точно в цель.

— Возможно, — тихо согласился он. — Возможно, ей и правда нравятся звёзды.

И в этот момент что-то в нём щёлкнуло. Не долг хозяина дома, не любопытство аристократа, не расчёт стратега — а простое, человеческое желание сделать так, чтобы эта девушка хоть на минуту перестала бояться и просто улыбнулась.

Он повернулся к Себастьяну:

— Приготовь для неё комнату в восточном крыле. Там окна выходят на сад, и по вечерам оттуда лучше всего видно небо. И… пусть туда принесут что-нибудь тёплое. Плед. Чашку горячего шоколада. И книгу. Что-нибудь не слишком серьёзное.

Себастьян чуть склонил голову, пряча в уголках губ едва заметную улыбку — ту самую, которая означала, что он понял гораздо больше, чем было сказано вслух.

— Будет исполнено, господин.

Тем временем в гостевой комнате Зэди всё ещё сидела на краю кровати, сжимая в пальцах край платья. Ферид стоял у окна, неподвижный, как изваяние, и смотрел в сад.

— Они все такие… обычные, — вдруг тихо сказала Зэди, будто разговаривая сама с собой. — Такие живые. Хотят помочь, хотят понравиться… а я не могу им ничего дать. Только опасность.

Ферид не обернулся.

— Не ищи в них добродетель, — холодно произнёс он. — Они просто люди. Сегодня восхищаются, завтра забудут.

— А ты? — резко спросила она, подняв голову. — Ты тоже забудешь?

Он наконец повернулся, и в его красных глазах мелькнуло что-то, похожее на усталость.

— Я не умею забывать, — сказал он. — В этом моя проблема.

В дверь снова постучали — на этот раз не Себастьян, а Мэйлин, которая, дрожа от волнения, принесла поднос с чаем и маленьким букетиком полевых цветов, который Финниан нарвал в саду.

— Простите, мисс… я просто подумала, что цветы… они ведь делают комнату уютнее… — пролепетала Мэйлин, не решаясь поднять глаза.

Зэди вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком. Она встала, подошла и осторожно взяла букетик.

— Спасибо, — прошептала она. — Это… очень красиво.

Мэйлин просияла так, будто ей подарили драгоценность.

— Рада, что вам понравилось! Если что-то нужно — зовите! Мы все здесь… ну, то есть, я… мы… — она снова замялась, но потом решительно кивнула. — Мы вас не бросим.

Когда дверь закрылась, Зэди прижала цветы к груди и закрыла глаза. Впервые за долгое время ей не хотелось бежать.

А в коридоре Себастьян тихо сказал Сиэлю:

— Господин, я провёл небольшую проверку. Этот Ферид… он не просто дворецкий. В его манере держаться, в его взгляде… есть что-то древнее. И опасное.

Сиэль кивнул, не сводя глаз с двери, за которой сейчас сидела Зэди.

— Я тоже это вижу, — тихо ответил он. — Но знаешь, Себастьян… иногда самое опасное — это не то, что бросается в глаза. Иногда самое опасное — это когда кто-то так отчаянно нуждается в защите, что сам не понимает, как сильно тянет за собой тьму.

Себастьян склонил голову.

— Тогда наша задача — сделать так, чтобы эта тьма не коснулась тех, кто хочет ей просто улыбнуться.