Музыка Бездны: страсть в доме аристократов (гет)

Летнее утро. Щебечут птицы. Без пяти минут шесть утра.

Сиэль спит, Себастьян что-то вышивает костюме Господина по его приказу. Ведь сегодня в поместье состоится бал. И на него приглашена вся элита, все местные сливки общества.

* * *

Играет музыка, характерная для бала Викторианской эпохи, начинается бал, гости приходят один за другим, все веселятся и радуются, Себастьян играет на скрипке.

Как вдруг Сиэль замечает юную девушку примерно 21 года на вид, в красивом белом платье с красными маленькими цветами и объемной зеленой лентой обвязанной вокруг талии. Шея ее закрыта белой тканью, на голове шляпка с нежно-розовыми розами. Она вся бледная и очень уставшая входит в зал, продолжая держать стать, осанка ее ровная, но одну деталь было нельзя не заметить. Она шла в сопровождении дворецкого — высокого, с белыми волосами и красными глазами.

Сиэль подошел к ней:

— Здравствуйте, мисс…

— Дадли. Меня зовут Зэди Дадли, граф. Безумно рада вас видеть. — она попыталась улыбнуться.

Позже все начали танцевать вальс, и на этом моменте Зэди упала посреди зала. Все начали охать и ахать, волнительно перешептываться, Себастьян бросился к ней и взял ее на руки, начав щупать пульс. Когда он оголил ее шею, то увидел множественные следы укусов от зубов, похожие на укусы вампира.

— Господин… — сказал он Сиэлю, который тоже это увидел.

Музыка оборвалась так резко, будто кто-то перерезал невидимую струну. В зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь испуганным шёпотом гостей и чьим-то сдавленным всхлипом.

Себастьян, не теряя ни секунды, подхватил Зэди на руки — её голова безвольно склонилась, белое платье с красными цветами казалось теперь пугающе похожим на саван. Он стремительно направился к боковому проходу, прочь от любопытных взглядов.

— За мной, господин, — бросил он через плечо, и Сиэль, стиснув кулаки, поспешил следом.

Они миновали парадные коридоры, свернули в узкие служебные переходы, где паркет уступал место простым доскам, а люстры — скромным канделябрам. В тихой комнате для прислуги Себастьян бережно уложил девушку на кушетку, откинул белую ткань с её шеи и нахмурился. Следы укусов были свежими, неровными — будто кто-то терзал её в спешке, без изящества и расчёта.

— Это не работа вампира благородных кровей, — тихо произнёс Себастьян, почти себе под нос. — Слишком хаотично. Слишком… жадно.

Сиэль подошёл ближе, вглядываясь в бледное лицо Зэди. Её ресницы чуть подрагивали, дыхание было едва уловимым.

— Кто она такая? И почему пришла сюда? — голос графа звучал твёрдо, но в нём сквозило беспокойство. — И кто этот её дворецкий с белыми волосами? Я его не знаю… а в нашем кругу редко появляются незнакомцы с такой внешностью.

Словно в ответ на его слова, в дверях появился тот самый дворецкий — высокий, с белыми волосами и пронзительными красными глазами. Он не вошёл, а словно просочился сквозь щель, оставаясь в полутени коридора. Его губы изогнулись в лёгкой, почти насмешливой улыбке.

— Вы заботливо приютили мою госпожу, граф Фантомхайв, — произнёс он низким, тягучим голосом. — Благодарю за гостеприимство. Но, боюсь, ей здесь не место.

Себастьян мгновенно встал между ним и Зэди, его поза стала угрожающе расслабленной — так кошка замирает перед прыжком.

— Не подходите ближе, — спокойно, но с отчётливой угрозой в голосе произнёс демон. — Ваша госпожа едва дышит, а вы говорите о «не месте»?

Дворецкий чуть склонил голову, будто оценивая Себастьяна, и его улыбка стала шире.

— О, я вижу, вы не обычный слуга, — протянул он, прищурившись. — В вас есть… нечто. Но даже вам не справиться с тем, что преследует мою госпожу. Она бежала от этого, надеялась затеряться среди вашей чопорной аристократии. Думала, что здесь её не найдут.

Сиэль шагнул вперёд, его взгляд был острым, как лезвие:

— Говорите прямо. Кто её преследует? И что это за следы на шее?

Дворецкий помедлил, словно решая, стоит ли раскрывать карты, затем вздохнул, будто смиряясь с неизбежным:

— Её преследует тот, кто не признаёт границ и титулов. Тот, кто считает, что всё и все — лишь угощение. И если он поймёт, что она здесь… ваш прекрасный бал превратится в бойню, граф.

В этот момент Зэди тихо застонала и приоткрыла глаза. Её взгляд был мутным, но, заметив склонившегося над ней Себастьяна, она вдруг схватила его за рукав с неожиданной силой.

— Не дайте ему найти меня, — прошептала она, и в её голосе прозвучал такой неподдельный ужас, что даже у Себастьяна на мгновение дрогнул уголок губ. — Он не должен узнать, что я здесь…

Себастьян мягко, но уверенно высвободил руку и наклонился чуть ближе:

— Расскажите нам всё. Сейчас. Пока у нас ещё есть время.

Зэди обвела взглядом комнату — Сиэля, стоящего с напряжённой осанкой, Себастьяна с его пугающей собранностью, своего дворецкого в тени… и, наконец, кивнула, словно приняв какое-то внутреннее решение.

— Хорошо, — выдохнула она. — Но сначала… мне нужно воды. И, пожалуйста… не оставляйте меня одну.

Зэди судорожно глотала воду. Затем бегло, испуганно посмотрела на Ферида и словно моментально пришла в себя.

— Уважаемый дворецкий, граф Сиэль. Спасибо за беспокойство, я правда это очень ценю. Простите что потревожила, — она в спешке закрыла свою шею тканью, — я просто сегодня плохо ела и упала в обморок… видимо сахар упал… так некрасиво вышло… со мной все нормально, можете не переживать. Мой дворецкий Ферид обо всем позаботится.

Зэди натянула ткань на шею так плотно, будто хотела спрятать не только следы укусов, но и сам страх, что всё ещё дрожал где-то под кожей. Её пальцы слегка подрагивали, но осанка снова стала безупречной — будто она защёлкнула невидимый корсет из гордости и хороших манер.

— Правда, всё в порядке, — повторила она чуть твёрже, будто сама пыталась поверить в эти слова. — Просто… лето, духота, я слишком рано встала, чтобы успеть к началу бала. А ещё эти корсеты… вы ведь знаете, граф, как они умеют выжимать из нас последние силы ради красоты.

Сиэль прищурился. Он умел отличать настоящую слабость от театральной маски, и сейчас перед ним явно была маска. Но он не стал срывать её прилюдно. Вместо этого он чуть склонил голову, будто принимая её объяснение, хотя в глазах мелькнуло холодное, цепкое любопытство.

— Что ж, если вы настаиваете, что с вами всё хорошо, — произнёс он сдержанно, — тогда позвольте хотя бы предложить вам покой. В наших гостевых комнатах тише, чем в зале, и там можно прийти в себя без лишних взглядов.

Зэди уже открыла рот, чтобы снова отказаться, но Ферид вдруг шагнул вперёд, выходя из тени. Его красные глаза на мгновение встретились с взглядом Себастьяна — два хищника, оценивающие друг друга.

— Мудрое предложение, граф, — спокойно сказал Ферид, и в его голосе не было ни капли волнения за госпожу — скорее, расчёт. — Моя госпожа действительно нуждается в отдыхе. И в тишине.

Себастьян едва заметно нахмурился. Что-то в этой «заботе» звучало не как преданность слуги, а как контроль стража.

— Тогда я провожу вас, — произнёс он, не сводя глаз с Ферида. — Чтобы вы не заблудились в наших коридорах.

Ферид чуть приподнял бровь, будто забавляясь, но не стал спорить.

— Как пожелаете, уважаемый, — протянул он с лёгкой усмешкой. — Хотя я редко теряюсь.

Пока они шли по коридору — Зэди между ними, словно между двумя огнями, — девушка то и дело бросала на Ферида короткие, почти умоляющие взгляды. И каждый раз он едва заметно качал головой — так, чтобы никто, кроме неё, не заметил. Мол, не говори. Не сейчас.

Когда они добрались до гостевой комнаты, Себастьян первым вошёл внутрь, быстро осмотрел её: окно, шкаф, нишу за портьерой — всё, где мог прятаться враг. Убедившись, что здесь безопасно, он отступил к двери.

— Здесь тихо и спокойно, — сказал он, обращаясь к Зэди, но при этом не сводя взгляда с Ферида. — Если вам что-то понадобится — позовите.

Зэди кивнула, опустив глаза.

— Спасибо… правда. Я скоро вернусь в зал. Не хочу портить всем праздник.

Но как только дверь закрылась за Себастьяном и Сиэлем, она резко повернулась к Фериду, голос её дрожал, но был полон упрёка:

— Ты не должен был позволять им уводить меня сюда! Они что-то подозревают…

Ферид спокойно снял перчатки, положил их на столик и подошёл к окну, отодвинув занавеску, чтобы проверить, нет ли кого под окнами.

— Они подозревают ровно столько, сколько мы позволим им подозревать, — холодно ответил он. — А ты чуть не выдала наш секрет, теряя сознание посреди зала. Это было… неосмотрительно.

— Я не могла контролировать это! — вспыхнула Зэди, тут же понизив голос, чтобы не услышали в коридоре. — Ты знаешь, что чем дольше контракт действует, тем сильнее мне становится плохо после… после твоих укусов. Ты забираешь слишком много.

Ферид обернулся, и в его красных глазах мелькнуло что-то, похожее на раздражение — или на вину, которую он тут же спрятал под привычной насмешливой маской.

— Контракт есть контракт, — произнёс он жёстко. — Ты хотела защиты от того, кто охотится на тебя. Я дал её. Цена известна.

Зэди обхватила себя руками, будто ей вдруг стало холодно, несмотря на летнее тепло.

— Да, я знаю цену, — тихо сказала она. — Но я не хочу, чтобы из-за меня пострадали другие. Если он найдёт меня здесь… этот дом, эти люди…

В этот момент в дверь тихо постучали.

— Мисс Дадли? — раздался голос Себастьяна, ровный и спокойный, но в нём чувствовалась сталь. — Я принёс вам чашку тёплого чая с мёдом. Говорят, это помогает при слабости.

Зэди замерла, её глаза расширились. Она посмотрела на Ферида, словно спрашивая: «Что делать?»

Ферид медленно подошёл к двери, положил руку на ручку, но не открыл.

— Мы не принимаем угощений от незнакомцев, — произнёс он громко и чётко. — Моя госпожа отдохнёт, и вскоре мы вернёмся в зал.

За дверью повисла короткая пауза.

— Как пожелаете, — наконец ответил Себастьян, и в его тоне прозвучало что-то новое — не угроза, но предупреждение. — Но знайте: если вашей госпоже снова станет плохо, мы будем рядом. И не только чтобы помочь.

Шаги Себастьяна затихли в коридоре.

Зэди тяжело опустилась на край кровати.

— Он знает, — прошептала она. — Он что-то понял.

Ферид вернулся к окну, скрестив руки на груди.

— Пусть думает, что знает, — пробормотал он. — Главное, чтобы не догадался о главном. Пока он считает, что ты просто жертва, а я — странный слуга, у нас есть время.

Но в его голосе впервые прозвучала тень сомнения

Сиэль, которому как раз недавно исполнился двадцать один, задержался в дверях гостевой комнаты, будто хотел ещё что-то сказать, но не находил слов. Обычно он не терялся в беседах, не колебался ни секунды, но сейчас в груди вдруг шевельнулось странное чувство — не любопытство даже, а что-то тёплое, осторожное, будто он боялся спугнуть хрупкую тишину, в которой Зэди наконец-то перестала быть статуей и стала просто девушкой, уставшей и живой.

— Если вам понадобится что-нибудь… — начал он и тут же оборвал себя, недовольный собственной мягкостью. Но потом всё-таки договорил: — Просто позвоните в колокольчик. В этом доме умеют хранить тайны.

Зэди подняла на него глаза — и в этом взгляде было столько благодарности, что у Сиэля на мгновение сбилось дыхание.

— Вы очень добры, граф, — прошептала она, чуть склонив голову. — Я этого не забуду.

А в зале тем временем бал не просто продолжался — он будто расцвёл заново. И виной тому была именно Зэди. Даже после того, как её увели, гости не могли перестать о ней говорить.

Виконт Алистер Чембер, обмахиваясь веером так энергично, будто пытался раздуть костёр своих эмоций, восторженно восклицал:

— О, эта бледность! Эта осанка! Она словно сошла со страниц готического романа! Я бы посвятил ей сонет… если бы умел писать стихи!

Лау, лениво потягивая чай, лишь приподнял бровь:

— Она не столько загадочна, сколько опасна для сердечного ритма джентльменов. Смотрите, как они все вытягивают шеи, пытаясь разглядеть, куда её увели.

Даже Элизабет, обычно такая жизнерадостная, стояла у колонны, теребя ленточку на платье, и тихо вздыхала:

— Она такая… печальная. Как будто знает что-то, чего нам знать не положено. И всё равно хочется подойти и обнять её, сказать: «Не бойся, мы тебя защитим».

А Мэйлин, пробираясь между гостями с подносом, чуть не уронила хрустальный бокал, когда заметила, как Зэди выходила из зала под руку с Феридом.

— Ох, какая леди! Такая изящная… и такая грустная! — шептала она Финниану, который тут же покраснел до ушей.

— Да… — пробормотал Финниан, глядя вслед Зэди так, будто видел не девушку, а рассвет после долгой ночи. — Как цветок, который растёт в тени. Хочется просто стоять рядом и… не мешать.

Бардрой, наблюдая за этим с верхней галереи, только хмыкнул в усы:

— В этом доме и так вечно творится что-то странное. А теперь ещё и это. Надеюсь, Себастьян знает, что делает.

Сам Себастьян как раз в этот момент стоял у окна в коридоре, скрестив руки, и смотрел в темноту сада. Его безупречная выдержка чуть подрагивала по краям — будто даже демон мог почувствовать, как в воздухе повисло что-то новое, тонкое, похожее на предчувствие.

Когда Сиэль вернулся в зал, его тут же окружили.

— Ну же, граф, расскажите! Как она? Что с ней? — наседал Алистер.

— Она в порядке, — коротко ответил Сиэль, но его голос прозвучал чуть мягче, чем обычно. — Ей просто нужен покой.

— А я бы ей принёс пирожное, — мечтательно протянул Снейк, который стоял чуть в стороне, поглаживая одного из своих маленьких питомцев. — Или, может, книгу… что-нибудь про звёзды. Мне кажется, ей нравятся звёзды.

Сиэль на мгновение замер, будто эта простая мысль попала точно в цель.

— Возможно, — тихо согласился он. — Возможно, ей и правда нравятся звёзды.

И в этот момент что-то в нём щёлкнуло. Не долг хозяина дома, не любопытство аристократа, не расчёт стратега — а простое, человеческое желание сделать так, чтобы эта девушка хоть на минуту перестала бояться и просто улыбнулась.

Он повернулся к Себастьяну:

— Приготовь для неё комнату в восточном крыле. Там окна выходят на сад, и по вечерам оттуда лучше всего видно небо. И… пусть туда принесут что-нибудь тёплое. Плед. Чашку горячего шоколада. И книгу. Что-нибудь не слишком серьёзное.

Себастьян чуть склонил голову, пряча в уголках губ едва заметную улыбку — ту самую, которая означала, что он понял гораздо больше, чем было сказано вслух.

— Будет исполнено, господин.

Тем временем в гостевой комнате Зэди всё ещё сидела на краю кровати, сжимая в пальцах край платья. Ферид стоял у окна, неподвижный, как изваяние, и смотрел в сад.

— Они все такие… обычные, — вдруг тихо сказала Зэди, будто разговаривая сама с собой. — Такие живые. Хотят помочь, хотят понравиться… а я не могу им ничего дать. Только опасность.

Ферид не обернулся.

— Не ищи в них добродетель, — холодно произнёс он. — Они просто люди. Сегодня восхищаются, завтра забудут.

— А ты? — резко спросила она, подняв голову. — Ты тоже забудешь?

Он наконец повернулся, и в его красных глазах мелькнуло что-то, похожее на усталость.

— Я не умею забывать, — сказал он. — В этом моя проблема.

В дверь снова постучали — на этот раз не Себастьян, а Мэйлин, которая, дрожа от волнения, принесла поднос с чаем и маленьким букетиком полевых цветов, который Финниан нарвал в саду.

— Простите, мисс… я просто подумала, что цветы… они ведь делают комнату уютнее… — пролепетала Мэйлин, не решаясь поднять глаза.

Зэди вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком. Она встала, подошла и осторожно взяла букетик.

— Спасибо, — прошептала она. — Это… очень красиво.

Мэйлин просияла так, будто ей подарили драгоценность.

— Рада, что вам понравилось! Если что-то нужно — зовите! Мы все здесь… ну, то есть, я… мы… — она снова замялась, но потом решительно кивнула. — Мы вас не бросим.

Когда дверь закрылась, Зэди прижала цветы к груди и закрыла глаза. Впервые за долгое время ей не хотелось бежать.

А в коридоре Себастьян тихо сказал Сиэлю:

— Господин, я провёл небольшую проверку. Этот Ферид… он не просто дворецкий. В его манере держаться, в его взгляде… есть что-то древнее. И опасное.

Сиэль кивнул, не сводя глаз с двери, за которой сейчас сидела Зэди.

— Я тоже это вижу, — тихо ответил он. — Но знаешь, Себастьян… иногда самое опасное — это не то, что бросается в глаза. Иногда самое опасное — это когда кто-то так отчаянно нуждается в защите, что сам не понимает, как сильно тянет за собой тьму.

Себастьян склонил голову.

— Тогда наша задача — сделать так, чтобы эта тьма не коснулась тех, кто хочет ей просто улыбнуться.

Ночь опустилась на поместье мягко, но в воздухе уже не чувствовалось прежней беззаботной праздничности. Бал затих, гости разошлись по комнатам или уехали, а коридоры наполнились тишиной, в которой каждый шаг отдавался чуть громче, чем следовало.

В восточном крыле, в той самой комнате с видом на сад, Зэди сидела у окна, держа в руках букетик полевых цветов. Она смотрела на звёзды и пыталась убедить себя, что всё под контролем. Но сердце стучало слишком быстро.

— Ты опять думаешь о нём, — раздался из темноты голос Ферида. Он стоял у двери, будто растворяясь в тени, и только красные глаза слегка светились, выдавая его присутствие. — О том, кто охотится. Или теперь уже о них?

Зэди вздрогнула, но не обернулась.

— Я думаю о том, что здесь слишком много людей, которые хотят мне помочь, — тихо сказала она. — Это… непривычно. И страшно.

Ферид сделал шаг вперёд, и на мгновение в его голосе проскользнуло что-то, похожее на раздражение — или на ревность:

— Тебе не нужна их помощь. У тебя есть я. И наш контракт.

— А если мне нужно что-то кроме контракта? — вдруг спросила она, повернувшись к нему. — Если мне хочется, чтобы кто-то просто спросил: «Как ты?» — и не ждал ответа, потому что уже всё понял?

Ферид замер, будто эти слова ударили его сильнее, чем любой клинок.

— Этого я дать не могу, — холодно произнёс он, но в голосе дрогнула едва уловимая трещина. — Я могу защитить. Могу убить любого, кто подойдёт слишком близко. Но… не это.

В этот момент в коридоре послышались шаги — ровные, выверенные, безупречные. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Себастьян с подносом. На нём — чашка горячего шоколада, книга в кожаном переплёте и маленькая коробочка, перевязанная лентой.

— Госпожа Дадли, — спокойно произнёс он, входя и ставя поднос на столик. — Граф распорядился, чтобы вам было уютно. А это, — он кивнул на коробочку, — небольшой знак внимания. Внутри — брошь в виде серебряной луны. Говорят, она приносит покой тем, кто не может уснуть.

Зэди посмотрела на коробочку, потом на Себастьяна — и впервые за вечер на её лице мелькнула настоящая, пусть и робкая, улыбка.

— Спасибо, — прошептала она. — Это очень… заботливо.

Себастьян чуть склонил голову, но не ушёл. Вместо этого он остановился у окна рядом с ней и посмотрел на звёзды.

— Иногда тишина бывает громче крика, — тихо сказал он. — И если когда-нибудь вам захочется просто посидеть в этой тишине, не прячась и не объясняя ничего… я могу побыть здесь. Не как слуга. А как тот, кто тоже знает, каково это — нести тяжесть, которую никто не видит.

Ферид резко шагнул вперёд, загораживая Зэди своей фигурой. Его глаза вспыхнули алым.

— Довольно, — процедил он. — Она не нуждается в твоих философских беседах. И в твоих подарках.

Себастьян даже не вздрогнул. Напротив, его улыбка стала чуть шире — той самой, от которой у обычных людей холодела кровь.

— О, я не спорю, что вы её защитник, — спокойно ответил он. — Но разве защита — это только сила и контроль? Разве нельзя защищать и тишиной? И заботой?

— Можно защищать, убирая с дороги тех, кто мешает, — прошипел Ферид, и воздух вокруг него словно потяжелел.

Себастьян лишь приподнял бровь.

— Интересно. Значит, я уже «мешаю»?

— Ты слишком близко, — выплюнул Ферид.

— Как и ты, — мягко парировал Себастьян.

Они замерли друг напротив друга — два существа, чуждых этому миру, два хищника, встретившихся на одной тропе. И между ними, как тонкая грань между светом и тьмой, стояла Зэди.

Она вдруг подняла руку, словно пытаясь удержать обоих, не дать им сорваться в схватку.

— Пожалуйста… не надо, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала такая усталость, что даже Ферид на мгновение опустил плечи. — Мне не нужно, чтобы вы сражались из-за меня. Мне нужно… просто чтобы кто-то был рядом. И не смотрел на меня так, будто я — загадка, которую надо разгадать, или трофей, который надо отстоять.

Оба замерли. И в этой тишине вдруг стало слышно, как где-то далеко в саду поёт соловей.

Себастьян первым отступил на шаг, склонив голову в почтительном, но теперь уже не формальном жесте.

— Простите, госпожа, — тихо произнёс он. — Вы правы. Иногда мы забываем, что забота — это не борьба. Это… просто быть.

Ферид не отводил взгляда, но его плечи чуть расслабились. Он не согласился, но и не стал спорить.

А потом, к удивлению обоих, он тихо сказал:

— Если она хочет тишины… я могу посидеть с ней. Просто помолчать.

Себастьян на мгновение задержал дыхание — будто услышал что-то неожиданное, почти человеческое.

— Тогда я принесу ещё одну чашку шоколада, — спокойно сказал он. — Для вас. Говорят, даже тем, кто питается тьмой, иногда хочется чего-то тёплого.

И, не дожидаясь ответа, он вышел, закрыв за собой дверь.

Зэди опустилась в кресло, прижимая к себе букетик, и посмотрела на Ферида.

— Он… другой, — тихо сказала она.

Ферид хмыкнул, но сел на край подоконника, скрестив руки.

— Да. Другой. Но… не враг.

— А ты? — вдруг спросила она. — Ты ведь тоже не просто мой защитник, правда?

Он не ответил. Но в его глазах на секунду мелькнуло что-то, чего Зэди раньше не видела. Что-то, похожее на страх — не за себя, а за неё.

* * *

А в другом конце поместья Сиэль стоял у окна своей комнаты, глядя на тёмный сад. В руках он держал маленькую серебряную брошь — ту самую, которую велел передать Зэди. Но теперь ему казалось, что этого недостаточно.

— Себастьян, — тихо позвал он, не оборачиваясь.

— Да, господин? — голос дворецкого прозвучал прямо за его плечом, как всегда, беззвучно и вовремя.

Сиэль сжал брошь в кулаке.

— Завтра утром я хочу устроить для неё прогулку по саду. Пока все спят, пока роса ещё лежит на траве, а воздух пахнет пионами. Пусть это будет… только для неё. И пусть ты будешь рядом. Но не как телохранитель. А как тот, кто поможет мне сделать так, чтобы она хоть на час забыла, что за ней кто-то охотится.

Себастьян склонил голову.

— Будет исполнено, господин.

Но в его глазах мелькнуло едва заметное понимание: граф Фантомхайв, всегда такой холодный и расчётливый, впервые хотел не раскрыть тайну и не наказать врага, а просто подарить кому-то мгновение покоя. И это было опаснее любой битвы.