The Paramnesiа's Effect (гет)

«Если ты неглуп

И умеешь зорким быть,

То увидишь образ ты,

Который не забыть»⁽¹⁾.

Гарри почувствовал ужасную боль в ногах, голове и во всем теле сразу. Мальчик пошевелился и ощутил под собой нечто рассыпчатое и хрустящее. Открыв глаза, ребенок, сквозь запыленные и потрескавшиеся очки, увидел над собой черное, звездное небо.

Что произошло? Дурсли опять выгнали его из дома?

Гарри приподнял ватную голову и огляделся. Затем рассеянно обнаружил, что находится в лесу. Ночью.

Осознание происходящего мучительно медленно доходило до его сознания.

Вдыхая, мальчик запнулся. Затем замер, дышать стало невообразимо тяжело. Мальчик принялся расцарапывать себе горло от паники, лишь бы убрать ту невидимую веревку, что душила его. Перед глазами мир уже начинал темнеть, как ребенок смог вдохнуть полный глоток свежего воздуха.

Сердце колотилось, Гарри сел и согнул ноги в коленях, чтобы никто до них не добрался.

Лес, сплошные голые столбы деревьев. И страшные ветки, принимающие форму чудовищ.

Гарри испуганно заерзал на месте и, наконец, зарыдал. Слезы пеленой окутали глаза, мешая видимости.

И это беспомощное состояние пугало Гарри еще больше.

Как он оказался в лесу? Дядя... Дядя правда выбросил его на съедение волкам, как и говорил? Он потерялся? Но как? Последнее, что он помнил, был Том, говорящий ему уйти... Значит, он умер и попал в ад, как ему внушала тетя?

Значит, его личный ад выглядит как темный лес, полный чудовищами?

Гарри, не зная, что ему делать, сжался в комочек у дерева и, спрятав голову в земле, задрожал.

Его маленькое тельце еще долго содрогалось от страха, пока наконец сбивчивое дыхание не стало размеренным.

Но дрожь и мурашки блуждали по коже до самого раннего утра.

* * *

Гарри проснулся от легкого щебета птиц. Затем потянулся и тихо хихикнул, когда солнечный лучик упал ему на глаза.

Лес молчал.

Он так и стоял, холодный, с чуть пробивающимся сквозь листву солнцем.

Тут улыбка слетела с лица мальчика. Он замер, в ступоре смотрясь по сторонам. Затем вскочил, подбежав к ближайшему дереву и прижавшись к нему спиной.

Осознание произошедшего вчера тяжелым грузом навалилось на маленькие плечи.

— Умоляю, нет, — заплакал Гарри. — Прошу, мама... — Гарри не звал маму, это слово просто слетело с его языка, не успев и осмыслить. Гарри и так знал, что она не придет. Никогда не приходила. С ним всегда был лишь Том. Только Том.

Гарри опустил голову и всхлипнул. Затем закричал. Громко, отчаянно. И этот глухой детский плач по чулану, по матери растворялся в пении птиц.

Чуть успокоившись, Гарри вытер лицо от слез и замер, почувствовав легкий солоноватый привкус на губах. Взгляд расстроенных изумрудных глаз упал на руки.

Сердце заколотилось, словно собиралось выскочить из груди. Вся одежда, руки, ноги были насквозь пропитаны слизью и кровью. На руках виднелись алые разводы, следы от мельчайших капель.

Гарри открыл рот, не зная, что делать, как себя вести.

«Я... Убил кого-то?» — пронеслась в голове мысль, но тут же сменилась страшным осознанием.

«Том убил кого-то».

Воображение сразу стало рисовать страшные картинки, как Он мучает кроликов или вытыкает глаза котятам. Мучает его руками, руками, которыми Гарри будет пользоваться всю жизнь. Которыми будет принимать еду, трогать друзей, других людей.

Гарри не мог представить картины страшнее. Картина, что он мог заживо сжечь человека, просто не приживалась в детском сознании. Сознании восьмилетнего мальчика, который жил в чулане под лестницей, дружил с большими пауками и не обижал даже бабочек.

Гарри вздрогнул и почувствовал слабость в ногах, головокружение и тошноту. Сознание помутнелось, казалось, даже медленно, пошатываясь, покидало его...

Вдруг послышался хруст травы неподалеку.

Мальчик вздрогнул и поднял заплаканное испуганное лицо перед собой. Взгляд зацепил мелькнувшую меж деревьев рыжую макушку.

Гарри расширил глаза и раскрыл рот, следя за ней.

Казалось странным, что под огромной копной рыжих волос виднелся черный плащ до самой земли. Фигура носилась туда-сюда, казалось, даже летала.

— Мама? — позвал мальчик ее.

Фигура остановилась.

Она стояла к нему лицом, но при этом лица не было видно. Оно было занавешено густым слоем рыжих волос. Рукава были странно длинными, ног видно не было.

— Мама? — снова позвал мальчик. Это правда мама? Она не умерла в автокатастрофе и пришла спасти его?

Фигура покачнулась. Видимо, мама была тоненькая, раз казалось, что ткани были повешаны как на вешалку. И от дуновения ветра встречались друг с другом легким похлопыванием.

«Значит, я тощий в маму, а не в папу, как говорила тетя Петунья», — догадался Гарри.

Фигура полетела в его сторону. И как только ветер сильный поток ветра ударил в нее, волосы встрепенулись. И под ними показалось страшное, обезображенное лицо с огромными шарообразными глазами и улыбкой. Улыбкой, которая всю жизнь будет преследовать Гарри в кошмарах. Улыбкой с тонкими острыми клыками, которую ножом вырезали до ушей.

Гарри парализовало от ужаса, мальчик не мог шелохнуться, глядя на подлетающую к нему «маму».

Стало очень, преочень холодно...

* * *

— Ха! Фу, какой ты трус! Тебе понравилась моя шуточка, Потти?!

Гарри стоял у дома на Тисовой улице. Рядом с ним стоял он. Казалось, ничего необычного, но мальчика продолжало колотить. Лезгной пот все так же лился по воспаленному лбу, а зубы стучали от страха.

Гарри не понимал, не осознавал, что ему говорит он.

— Ты разве не догадался, что заснул в тот самый момент, как увидел кровь?

Гарри расширил глаза и перевел обезумевший взгляд на него. Веки мальчика дергались.

— Это... Не мама?

— Твоя мать мертва, мальчик. Я видел, как она умерла, клянусь Мерлином.

— А что это...

— Я! — Он захохотал как безумный, схватясь за ребра. Но Гарри никогда не слышал такого страшного смеха. Гаркающего, скрипящего, словно плохо смазанная дверь. Гарри никогда не слышал такого неискреннего и мертвого смеха.

— А теперь вон! Прочь из моего тела! Твое время вышло!

Гарри хотел закричать в ответ, что это и его тело тоже. Что он не хочет прикасаться к еде окровавленными чужими жизнями руками. Не хочет быть убийцей, такой же как и Том!

Но вместо слез, криков и бунта, Гарри вздохнул и кивнул. Мальчик знал, что не сможет противостоять ему. Он был тем самым бесконечным злом, что скрывалось в каждом темном закоулке. Злом, которое может сделать больно, когда захочет. Злом, которому наплевать на самого Гарри, которое использует Гарри для поддержания жизни.

Гарри пошел прямиком к углу дома. Оказавшись вплотную к стене, он почувствовал, как его тело пронзила леденая, замерзшая игла. Тело начало синеть, покрываться мурашками. Замерзать.

Перед тем как умереть, Гарри дернулся от боли, нахлынувшей на все его тело волной.

Он улыбнулся, кивнул своим мыслям, и мир вокруг постепенно начал тускнеть.

1) Бабадук

Вернуться к тексту