У мертвецов нет власти (джен)

* * *

Пять лун спустя Королевская Гавань наконец встретила Веларионов звоном колоколов.

Город словно взорвался шумом, толпы заполнили улицы, люди карабкались на крыши, дети бежали вслед за процессией.

Даже спустя годы дом Веларионов оставался символом богатства и силы.

Особенно теперь — после войны на Ступенях, после новых путешествий Морского Змея, после заключения брачного союза с Наследницей престола.

Лорд Корлис наслаждался каждым мгновением и даже не пытался этого скрывать.

 

Лаэрион наблюдал за городом с высоты драконьей спины.

Морской Дым лениво скользил по небу, под его крыльями раскинулась Королевская Гавань.

Столица.

Сердце королевства.

Главный город людей, называвших себя наследниками Валирии.

И чем дольше он смотрел, тем сильнее росло его разочарование.

Драконье Логово было достаточно величественным. Красный Замок тоже. Было еще несколько стоящих зданий, безусловно — но всё остальное…

Грязь.

Теснота.

Дым.

Беспорядок.

И вонь, казалось, могла добраться до него даже в небесах.

Население старой Валирии посчитало бы подобную столицу дешевым провинциальным портом.

Ничем больше.

 

Пир начался вечером.

Тронный зал сиял тысячами свечей, столы ломились от еды, музыканты играли без остановки. Рыцари хвастались подвигами. Лорды и Леди оценивали союзников и соперников.

Ничего нового.

Власть всегда выглядела одинаково, менялись только декорации.

 

Когда объявили дом Веларионов, зал поднялся на ноги.

Корлис шёл первым, Рейнис рядом. Следом Лейна.

И Лейнор.

Лаэрион чувствовал на себе десятки взглядов: некоторые были зависливыми, другие настороженными, третьи откровенно жалостливыми. Последние забавляли его особенно сильно — люди никак не могли смириться с его шрамами.

Будто половина лица была важнее дракона, флота и богатства.

Лорд-командующий Королевской гвардией обьявлял прибывающих высокородных гостей — Ланнистеры, Баратеоны, Аррены, Талли, Хайтауэры…

Старые имена, новые лица.

Лаэрион слушал вполуха. Куда больше его интересовали сами люди. Их взгляды, их реакции, их страхи, их амбиции — они говорили намного больше титулов.

 

Рейнира сидела рядом с отцом.

При виде жениха её лицо стало заметно холоднее. Прошло уже несколько месяцев после их разговора на Дрифтмарке, но обиду она явно не забыла.

Лаэрион считал это хорошим знаком.

Значит, она всё ещё размышляла над его словами. Вопрос, к каким выводам пришла.

 

Затем появился Деймон Таргариен и вот тогда зал действительно оживился. Даже Лаэрион невольно заинтересовался — младший брат короля оказался любопытным человеком.

Опасным, самолюбивым, непредсказуемым. Но, по крайней мере, в нём чувствовалась энергия. Он напоминал Лаэриону многих молодых валирийских аристократов.

Тех, кто был способен как прославить свой род, так и уничтожить его одним необдуманным поступком.

 

Наконец, Визерис поднялся для речи.

Король выглядел больным.

Очень больным — теперь Лаэрион видел это ясно. Не просто усталым, не просто стареющим — больным.

И болезнь медленно побеждала.

Тем не менее голос его оставался уверенным.

Он говорил о дружбе, о союзе домов, о будущем королевства, о том, что этот брак навсегда объединит Таргариенов и Веларионов. Лаэрион слушал вполуха, пока двери зала внезапно не распахнулись.

 

Вошла королева.

В зелёном платье.

Ярком.

Насыщенном.

Невозможно не заметить.

 

Музыка словно споткнулась, разговоры стихли.

Даже Визерис замолчал.

Алисента двигалась спокойно.

Уверенно.

Как человек, прекрасно понимающий произведённый эффект. Кто-то начал шептаться, несколько лордов обменялись взглядами — символ был слишком очевиден.

Даже для Лаэриона.

Особенно для Лаэриона.

 

И тогда он почувствовал запах.

Едва заметный. почти растворившийся среди ароматов еды, духов и свечей, но всё же знакомый. Он узнал бы его даже спустя тысячу лет.

Алые благовония.

Те самые. Из И-Ти.

На мгновение его губы дрогнули. Затем он улыбнулся. Медленно, почти лениво, от чего обожжённая сторона лица стала выглядеть ещё страшнее. Ну кто-бы сомневался. что маленькая богобоязненная андальская королева искуситься заморскими благовониями. Надушит ними столь важное платье. Возможно, попросит их в свою обожаемую замковую септу?

Несколько ближайших придворных поспешно отвели взгляд.

 

Рейнира заметила улыбку.

— Что тебя так развеселило? — тихо, почти сквозь зубы спросила она.

— Просто подумал о торговле.

— Во время королевского пира и собственной свадьбы?

— Особенно во время королевского пира и собственной свадьбы.

Принцесса посмотрела на него как на безумца. Лаэрион лишь отпил заморского вина.

Объяснять он ничего не собирался.

 

Королева тем временем заняла своё место.

Безупречная.

Прекрасная.

Безукоризненная.

Настоящая дочь Староместа — послушная супруга, благочестивая королева, образец добродетели.

Именно такой её видели окружающие.

Лаэрион видел другое — он видел игрока. Терпеливого, осторожного, умного — гораздо более опасного, чем считало большинство присутствующих.

Поспешившего и уверовавшего в собственную безопасность — и уже проигравшего.

Поэтому он продолжал улыбаться.

 

Позже, когда пир был в самом разгаре, Корлис наклонился к сыну.

— Ты выглядишь довольным.

— Возможно.

— Это связано с браком?

— Отчасти.

— Или с чем-то ещё?

Лаэрион перевёл взгляд на королевский стол.

— Иногда достаточно просто наблюдать.

Корлис проследил за его взглядом, но ничего не понял. И это было к лучшему.

 

Пир продолжался до глубокой ночи.

Лорды напивались, рыцари спорили, музыканты играли. Танцы сменяли тосты, тосты сменяли интриги, интриги сменяли новые тосты.

Всё как обычно.

А Лаэрион сидел среди этого великолепия и размышлял.

О Валирии.

О Власти.

О Времени.

О том, насколько странным оказался этот мир. Мир, где младшая ветвь драконьих владык превратилась в королевскую династию. Где величайшие сокровища древности были забыты. Где люди считали себя хозяевами истории, не понимая, насколько легко она способна изменить направление.

Иногда одного решения достаточно. Одной ошибки, одной случайности, одного вдоха.

И впервые за долгое время почувствовал удовлетворение.

Не счастье, не радость — именно удовлетворение. Потому что впервые с момента своего пробуждения начал по-настоящему влиять на этот мир. А значит, прошлое наконец переставало быть его единственной опорой.

Теперь у него появлялось будущее.

И у него были свои планы.

* * *

Десять лет спустя.

Роды никогда не были простым делом.

Рейнира лежала среди смятых простыней, измученная и бледная. Рядом плакал новорождённый младенец.

Очередной сын.

Очередной наследник.

Очередная причина для беспокойства половины королевства.

Повитуха едва успела закончить перевязывать пуповину, когда в комнату вошла одна из служанок королевы.

— Её Величество желает немедленно увидеть младенца.

Рейнира закрыла глаза. Затем медленно открыла их вновь.

— Разумеется.

Голос её звучал устало, но спокойно. Слишком спокойно для женщины, только что перенёсшей роды.

— Подайте платье.

Служанки переглянулись.

— Принцесса…

— Подайте платье.

На этот раз спорить никто не рискнул. В последние годы Рейнира сильно изменилась.

Многие говорили, что причиной стал возраст, другие винили политику, некоторые — брак.

Истина заключалась во всём сразу.

 

Когда дверь вновь открылась, в комнату вошёл Лейнор. Точнее тот человек, которого весь мир продолжал считать Лейнором Веларионом.

За прошедшие годы его шрамы сгладились, но правая сторона лица навсегда сохранила следы старых ожогов. Однако теперь никто не видел в этом уродства — люди слишком привыкли.

А ещё слишком боялись — потому что наследник Дрифтмарка давно перестал быть беззаботным юношей.

— Ты опять собираешься идти сама? — спросил он.

Рейнира устало посмотрела на мужа.

— Если не пойду сама, она решит, что победила.

— Она всё равно так решит.

— Возможно.

— Тогда зачем?

— Из принципа.

Лейнор вздохнул:

— Иногда мне кажется, что ты становишься похожа на меня.

— Ужасная перспектива.

— Полностью согласен.

Несмотря на слова, он подошёл к кровати. Осторожно поднял ребёнка. Затем обернулся к слугам:

— Позовите кормилицу и приготовьте паланкин. Принцесса всё равно попытается дойти сама, так пусть хотя бы делает это с удобством.

Рейнира закатила глаза, но возражать не стала.

 

Путь до покоев королевы занял значительно больше времени, чем обычно.

Когда процессия наконец достигла цели, первой в комнату вошёл Лейнор.

С младенцем на руках.

Следом внесли Рейниру, за ней шли служанки.

Королева Алисента уже ждала.

Эти годы обошлись с ней жестоко. Не внешне — внешне она всё ещё оставалась красивой молодой женщиной, пусть и одетой в чрезмерно закрытое платье. Но обреченность невозможно скрыть никакими нарядами — она поселилась в глазах, в осанке, в каждом движении.

— Рейнира. Как любезно с твоей стороны прийти лично.

— Вы пожелали увидеть ребёнка.

— После родов следует отдыхать.

— Ваше беспокойство трогает меня до глубины души.

К счастью для всех, в этот момент появился король.

Визерис вошёл медленно. Поддерживаемый слугой. Болезнь продолжала пожирать его тело — левая рука отсутствовала почти до локтя, нескольких пальцев на правой тоже не хватало, но глаза при взгляде на дочь по-прежнему светились теплом.

— Ещё один внук! — воскликнул он. — Покажите мне мальчика.

Лейнор немедленно выполнил просьбу. Король долго разглядывал ребёнка. Улыбался. Смеялся. Почти как раньше. На мгновение даже показалось, будто болезнь отступила.

И закономерно разбудил младенца — громкий детский крик отразился от стен королевских покоев.

— Крепкий мальчик, — счастливо смеялся король, пока Лейнор передавал младенца подскочившей кормилице. — Очень крепкий. Вырастет славным рыцарем.

— Несомненно, Ваше Величество, — закивал улыбающийся Лейнор. Затем неожиданно добавил:

— Возможно, вам стоит назвать его самому.

Визерис замер.

— Что?

— Мы не ожидали ещё одного сына. Будет правильно, если имя ему дадите вы.

Королеву перекосило.

Король просиял. Совершенно искренне, как ребёнок, получивший долгожданный подарок. Он тут же начал перебирать валирийские имена. Одно за другим. Вслух. Размышляя. Споря сам с собой.

Рейнира и Лейнор понимающе переглянулись. И одновременно улыбнулись.

За прошедшие годы они научились понимать друг друга без слов.

К немалому удивлению обоих. Когда-то они едва переносили общество друг друга.

Теперь всё изменилось.

Это не любовь, нет. Нечто более редкое — уважение, доверие, партнёрство.

Возможно, именно на таких вещах и строятся самые крепкие браки.

 

Пока король размышлял над именем младенца, Рейнира перевела взгляд на мачеху. И мягко спросила:

— Как поживает моя дорогая сестра Хелейна?

На долю секунды лицо Алисенты исказилось. Настолько быстро, что никто другой этого бы не заметил.

Но Рейнира заметила.

И испытала мрачное удовлетворение.

За последние десять лет многое произошло. Некоторые надежды умерли, некоторые мечты рухнули, некоторые планы так и не осуществились.

У королевы осталась лишь одна дочь.

Тихая, странная, мечтательная.

Последнее особенно бросалось в глаза.

— Благодарю за заботу. Хелейна чувствует себя прекрасно.

— Я очень рада, — Рейнира улыбнулась.

Совершенно искренне, отчего Алисенте стало только тревожнее.

— Действительно, у нашей будущей королевы все должно быть прекрасно, — неожиданно добавил Лейнор.

Наступила тишина.

Визерис поднял голову.

Алисента моргнула.

Один раз.

Потом второй.

— Будущая королева? — переспросил король.

Лейнор посмотрел на него с неподдельным удивлением.

— Разве это не очевидно?

— Что именно?

— Дочь короля — королева. После Рейниры, разумеется. Но принцесса Хелейна вполне может стать королевой. Например, выйдя замуж за нашего Джейхейриса.

Визерис несколько секунд переваривал услышанное, а затем неожиданно просиял:

— Семеро милостивые… А ведь я никогда об этом не думал!

— Теперь подумайте, — улыбаясь посоветовал Лейнор.

— Это замечательная идея! — Рейнира немедленно поддержала мужа. — Хелейна была бы прекрасной королевой.

Король выглядел растроганным. Счастливым. Он уже начал рассуждать о будущем союзе. О единстве семьи, мире между ветвями дома, драконах, детях и грядущих поколениях.

Только Алисента молчала, с каждой секундой становясь всё бледнее.

Рейнира с улыбкой уверяет своего отца, что Хелейна будет замечательной королевой, вот только взгляд ее острых глаз все еще направлен на все сильнее бледневшую мачеху. Рейнира искренне улыбается и переглядывается с супругом — Хелейна действительно может стать королевой.

Если доживет.

Лейнор поймал её взгляд и едва заметно улыбнулся.

Той самой улыбкой, от которой его изуродованное лицо становилось особенно пугающим.

Алисента невольно отвела глаза.

 

За окном сияло солнце.

В Красном Замке праздновали рождение нового принца.

Король мечтал о будущем.

Рейнира держала сына на руках.

А человек, когда-то бывший Лаэрионом Гэлталисом, смотрел на свою семью и впервые за очень долгое время чувствовал не ярость. Не скорбь. Не тоску по Валирии.

А удовлетворение.

 

Древний мир погиб, его род исчез, его имя обратилось в прах — но история продолжалась.

И теперь он снова был её частью.

Не как последний призрак ушедшей эпохи, а как один из тех, кто определяет будущее.

* * *