Джон Сильвер: Кровь на золоте, или Как Слепой Пью глаза потерял (джен)

Остров встретил морских волков удушливой, знойной тишиной и запахом гниющей болотной травы. Баркас ткнулся носом в белый песок пьяной бухты.

Флинт, никого не слушая и бешено вращая глазами, взвалил на себя тяжеленные мешки и в одиночку ушёл вглубь леса — закапывать сокровища и чертить свою проклятую карту. Остальная троица осталась караулить у берега.

— Ну что, парни, план такой, — хмуро пробасил Израэль Хэндс, почёсывая мощный затылок и оглядывая стену вековых сосен. — Ждём, пока старик всё спрячет и отметит на пергаменте. Потом идём туда, щёлкаем его, всё выкапываем, грузим на корабль и уплываем к чёртовой матери богачами. Бен, дуй за ним. Следи в оба глаза, запоминай места на случай, если этот старый лев карту сожрёт, а он может.

Худощавый Бен Ганн испуганно сглотнул, но кивнул и тенью скользнул в чащу вслед за капитаном.

Прошел томительный, душный час. На берег, тяжело дыша и спотыкаясь о корни, выбежал Бен Ганн. Глаза его горели лихорадочным восторгом:

— Я всё видел! Всё запомнил! Флинт всё зарыл и прямо сейчас чертит карту на песчаном холме под тремя соснами!

— Вот и славно, — Билли Бонс зловеще оскалился, обнажив жёлтые зубы, и поправил пистолеты за поясом. — Пошли по душу капитана. Открываем тайники и валим отсюда.

Они застали Флинта на вершине холма. Капитан стоял спиной к ним, тяжело дыша, и бережно сворачивал свежий пергамент. Но стоило пиратам сделать шаг, как старый лев резко, словно почуяв чужой взгляд, развернулся. Его лицо было испачкано землей, глаза бешено блестели, а в руках мгновенно оказались обнажённый кортик и взведённый пистолет. Капитан всё понял без слов.

— Бунт, крысы портовые?! — взвыл Флинт.

Огромный Израэль Хэндс, похожий на плечистый шкаф, с ревом кинулся вперёд, выставив мушкет, но Флинт оказался дьявольски быстр и силён. Он легко уклонился от удара, перехватил мощную руку боцмана и с дикой, неестественной силой впечатал рукоять пистолета Хэндсу прямо в челюсть. Великан с глухим стоном рухнул в кусты, потеряв сознание.

Бен Ганн испуганно взвизгнул и попытался замахнуться саблей, но обезумевший капитан крутанулся волчком. Он наотмашь съездил Бену тяжелым сапогом в лицо, а затем добавил плашмя кортиком по затылку. Хрустнуло знатно. Бен Ганн кубарем покатился по склону холма, врезался в сосну и затих без чувств.

Флинт тяжело дышал, его кафтан был разорван, с подбородка капала слюна. Он победно захохотал, вытирая кровь с лица, уверенный, что раскидал бунтовщиков. Капитан уже развернулся, чтобы уйти с холма...

БАХ!

Грохот выстрела разорвал тишину джунглей. Билли Бонс, который всё это время трусливо прятался за толстым стволом дерева, в крысу шмальнул капитану прямо в спину.

Пуля прошла навылет через плечо. Флинт обомлел. Лицо его перекосило от дикого удивления и ярости, он медленно, со стоном начал разворачиваться к штурману лицом, не веря в такую подлость...

БАХ!

Второй выстрел Бонса из левого пистолета грохнул мгновенно. Пуля прилетела Флинту точно в лоб. Ужасный и легендарный капитан упал навзничь, уставившись мёртвыми, остекленевшими глазами в ясное небо Карибов.

Билли Бонс, дрожа от страха и подступающей жадности, подскочил к трупу, силой разжал окоченевшие пальцы Флинта и вырвал заветную карту. Единоличное обладание сокровищами окончательно выжгло ему мозг. Наплевав на гигантский «Морж», наплевав на раненых подельников, Бонс припустил со всех ног обратно к берегу. Он запрыгнул в шлюпку, яростно налёг на вёсла и погреб прочь от этого проклятого места — далеко-далеко в открытый океан, надеясь когда-нибудь добраться до цивилизации.

Трёхмачтовый пиратский флагман так и остался стоять на якоре в бухте. Огромный корабль был брошен навсегда. Без хозяина и команды за следующие три года он напрочь отсыреет под тропическими ливнями, обрастет тиной и медленно развалится, превратившись в гниющий скелет на воде.

Прошло несколько часов. Палящее солнце Карибов наконец привело Израэля Хэндса в чувство. Огромный канонир со стоном поднялся, сплюнул выбитый зуб и, держась за расколотую челюсть, побрёл искать товарищей.

Бен Ганн лежал у подножия холма. Когда Хэндс перевернул его, Бен открыл глаза. Он прекрасно помнил Хэндса, помнил Флинта и то, что они пираты. Но сильнейший удар и падение начисто вышибли из его головы кратковременную память о последних часах на острове.

— Вставай, голова садовая! — рявкнул Хэндс, изо всех сил тряся его за плечи. — Бонса нигде нет! Походу он нас кинул и уплыл на шлюпке! Показывай, где старик золото зарыл, заберём сколько унесём! де сокровища, Бен?! Ты же следил за ним!

Бен Ганн испуганно захлопал глазами, потер окровавленный затылок и растерянно пролепетал:

— Я... я помню, как мы приплыли, Израэль. Помню, как кэп ушёл в лес. А дальше — темнота. Хоть убей, не помню, куда он пошёл и где копал! Всё отшибло!

Хэндс побелел от золотой лихорадки и бессилия. Поняв, что толку от Бен Ганна теперь как от козла молока, огромный канонир со всех ног бросился к берегу. У воды качалась самая последняя шлюпка.

Ни секунды не раздумывая, Хэндс прыгнул в неё, оттолкнулся от берега и отчалил в открытое море, оставив огромный «Морж» гнить в одиночестве. А Бен Ганн так и остался стоять на берегу мёртвой бухты, обречённый три года дичать среди скал и мечтать о кусочке сыра.