Сердце, нуждающееся в спасении (гет)

Тиканье часов казалось оглушительным.

Люси перевернулась на другой бок, натягивая одеяло почти до самых глаз. Холод не уходил. Он сидел где-то глубоко внутри, под ребрами, заставляя дрожать даже тогда, когда лоб покрывался испариной.

Мира вечером заставила ее выпить горькую настойку. Во рту до сих пор держался вкус полыни и мяты. Жар то отступал, позволяя провалиться в тяжелый сон, то возвращался снова.

Каждый раз вместе с воспоминаниями.

Фестиваль.

Огни.

Украшенная Магнолия.

Они с Леви почти две недели спорили, как лучше оформить площадь, а Нацу умудрился случайно подпалить часть фейерверков еще до начала праздника. Она собиралась увидеть все это.

Не увидела ничего.

За окном медленно светлело. Даже через закрытые ставни доносился глухой шум города. Праздник продолжался. Наверное, сейчас в гильдии уже просыпаются самые ранние. Кто-нибудь ищет рассол. Грей наверняка снова проснулся без одежды. Эльфман требует завтрак. Нацу шумит громче всех. От этих мыслей Люси невольно улыбнулась. И тут же поморщилась.

В горле саднило так, будто она наглоталась стекла. Она попыталась приподняться. Перед глазами сразу поплыли темные пятна. Пришлось снова опуститься на подушку.

— Ну вот...

Получилось совсем жалко. Магия звездных духов вчера выжала ее досуха. Но сейчас Люси беспокоила вовсе не болезнь. Перед глазами снова возникло лицо Лаксуса.

"Слабаки..."

Она нахмурилась.

Что же он хотел доказать? Что гильдия стала слабой? Что дед больше не способен быть мастером? Что сила важнее семьи?

Она пыталась собрать все воедино. Не получалось. Если бы все сводилось к власти, он бы просто победил Макарова. Но он устроил войну. Заставил друзей сражаться друг с другом. Рисковал жителями города.

Зачем?

Ответ все время ускользал. Люси устало закрыла глаза. Ей вдруг стало ужасно стыдно. Не потому, что она заболела. А потому, что где-то глубоко внутри ей очень хотелось понять человека, которого сейчас ненавидела вся гильдия. Она сжала в ладони ключ Девы. Металл казался неожиданно тяжелым.

— Откройтесь...

Голос сорвался. Она глубоко вдохнула.

— Откройтесь, врата. Дева.

Золотой свет вспыхнул совсем ненадолго. Дева появилась молча. В руках она держала маленький глиняный флакон. И записку. Почерк Макарова невозможно было перепутать.

"Выпей все до дна, балда.

И чтоб завтра была на ногах.

Иначе сам притащу тебя на праздник.

Макаров."

Несмотря на слабость, Люси тихо рассмеялась.

— Есть, мастер...

Настойка оказалась еще противнее предыдущей. Но подействовала почти сразу. Жар начал отступать. Дышать стало легче. Когда она снова посмотрела на часы, стрелки уже приближались к трем. Спать больше не хотелось. Совсем.

Она медленно поднялась. Приняла душ. Переоделась. Высушила волосы полотенцем. Пристегнула к поясу связку ключей. За окном было еще темно.

— Посидим немного на улице, Плю?

Через несколько секунд дух уже бодро семенил рядом. Город спал. Фонарики, оставшиеся после праздника, тихо покачивались на ветру.

Люси не спешила. Ей хотелось только одного. Тишины.

Парк встретил ее запахом влажной земли. Ветер качнул старую сакуру. Лепестки медленно закружились в воздухе.

Плю чихнул так громко, что эхо разнеслось между деревьями. Люси невольно подняла голову. Она была здесь не одна.

Под старой сакурой кто-то сидел.

Сначала она решила, что это случайный прохожий. Потом свет фонаря коснулся знакомых светлых волос. Шрама. Мехового плаща.

Лаксус.

Он даже не обернулся. Сидел неподвижно, словно не замечая ни рассвета, ни ветра, ни цветов. Только теперь Люси поняла одну странную вещь. Она никогда раньше не видела его одного. Не в гильдии. Не среди Громовержцев. Не во время задания. Только сейчас.

И неожиданно он показался ей...

не сильным.

А очень одиноким.