Вне компетенции: неучтенные переменные (джен)

— Как ты его, паразита старого! — довольно потирал руки Флимонт после того, как я в красках расписал визит к Лавгудам, статью Дамблдора и наш асимметричный ответ через «Придиру».

— Да, действительно изящный ход, — одобрительно кивнул Карлус.

— И ведь умеет же Ксенофилиус работать, когда припечет! — хмыкнул Флимонт. — А я уж грешным делом думал, у него совсем мозги от этих кизляков поплыли. Ан нет, хватка осталась.

— Я же говорила тебе, Флимонт, ты несправедлив к мистеру Лавгуду, — упрекнула мужа Юфимия.

Флимонт лишь пробурчал в усы что-то неразборчивое. Я же, сидя за массивным столом в библиотеке, всё утро разбирал корреспонденцию, которая успела прийти утром к Лавгудам, пока я был доступен для почтовых сов.

Первым делом я вскрыл министерские конверты. Одно из писем было от Амелии Боунс. Глава ДМП выражала сдержанное беспокойство моим «исчезновением» и настоятельно просила впредь так не делать. Боунс напоминала, что я являюсь ключевым свидетелем по ряду дел, которые всё еще рассматривает Визенгамот. Она писала, что безусловно рада моему заявлению в прессе, но на будущее просила хотя бы в конфиденциальном порядке сообщать ей координаты для связи. Амелия уверяла, что я могу ей доверять и тайна моего убежища будет сохранена.

Доля логики в ее словах была. Скрываться от лояльной части Министерства, когда я стал столь публичной и важной политической фигурой — тактика сомнительная. Надежный абонентский ящик или адрес для переадресации писем мне определенно нужен. Осталось придумать, как это организовать без риска засветить Корнуолл.

Следом я открыл письмо от Гермионы. Всё ожидаемо: «Гарри, где ты был? Почему никому ничего не сказал? Я так испугалась, когда прочитала статью директора! И почему ты дал интервью именно Лавгудам, у них же репутация сумасшедших!» Слишком много вопросов для человека, который не является моим командиром или напарником.

Со вздохом я взялся за послание от Молли Уизли. По сути — то же самое, что у Грейнджер, только щедро приправленное патокой и истерикой. «Где ты был? Почему пропал? Если ты у Лавгудов, это же совсем рядом с нами! Заходи в гости, мы наконец нормально познакомимся и разрешим все те досадные недоразумения. Мы же не чужие люди, мы так дружили с твоими родителями…»

Я не удержался и зачитал это письмо портретам вслух, сопроводив рассказом о том, какую сцену наблюдал вчера во дворе «Норы». Картина маслом: мать орет, дети огрызаются, дом трещит по швам. Предки ожидаемо рассмеялись.

— Эх, Уизли… Ничтожества! — как всегда, не стесняясь в выражениях, припечатал Флимонт — Не оставляют попыток подлизаться к тебе так же, как пытались прилипнуть к Джеймсу. Спят и видят, как бы взять тебя на воспитание и присосаться к сейфам Поттеров. Другие чистокровные, да и просто приличные семьи, в гробу эту рыжую ораву видали.

— Я начинаю понимать их старших сыновей, Билла и Чарли, — усмехнулся Карлус. — Парни сбежали на край света к гоблинам и драконам. Видимо, по сравнению с обществом Молли, кровожадные ящеры — просто милые единороги.

По холстам прокатился смешок.

Далее настала очередь письма от Дамблдора. Длинное, витиеватое и максимально манипулятивное. Сначала два абзаца приторного беспокойства о том, куда я пропал. Затем — пространные рассуждения о «плохом влиянии» и о том, что он «понимает, чем я руководствовался, выступая против него в суде», но я, увы, «не вижу полной картины». Вот если бы у нас был шанс поговорить лично, он бы объяснил, что всё не так однозначно. Отдельный кусок пергамента был посвящен тому, насколько мне жизненно необходимо провести лето в доме Дурслей, ведь там работает некая великая «Кровная защита». Ну и в конце — ненавязчивый совет обратиться за помощью к «проверенной и светлой» семье Уизли.

М-да. Обычно из старого интригана слова клещами не вытянешь, а тут накатал целый трактат. Напрасно ты так рвешься встретиться, бывший директор. Тебе эта встреча совершенно точно не понравится. Я зачитал и этот шедевр эпистолярного жанра.

— Ты гляди, как стелет, старый козел! — возмутился Флимонт. — Не вздумай ему отвечать.

— И не собирался. Точнее, отвечу, но… немного иначе, — я покрутил в руках конверт с гербом Малфоев. — Есть у меня кое-какие соображения.

Вот от кого я не ожидал скорой весточки, так это от Люциуса. Я ведь предупредил их, что нахожусь в надежном убежище. Письмо было коротким и сухим:

«Гарри Поттер.

В свете новых обстоятельств я полагаю, что тебе следует прибыть в Малфой-Мэнор не 27 числа, как мы договаривались ранее, а как можно скорее. У нас тебе будет обеспечена гораздо более надежная безопасность, чем у Лавгудов. Кроме того, появились темы, требующие немедленного обсуждения. В назначенное ранее время и место завтра тебя будет ждать Герби. Постарайся прибыть. Пришли сову, если требуется изменить время. С уважением, Л.М.»

— А Люциус не теряет времени даром. Узнаю мертвую хватку Абраксаса, — одобрительно кивнул Карлус.

— Именно, — поддержала мужа Дорея Блэк. — Ты нанес первый удар Дамблдору, но «Придира» — недостаточно солидный источник для высшего общества. Люциус явно хочет развить твой успех и добить старика. У него в кармане половина редакции «Пророка». Наверняка он предложит тебе дать развернутое интервью уважаемому журналисту. Оттого и спешит — время терять не хочет.

— И попытается вытянуть факты, которые ударят по Дамблдору юридически, — добавил Карлус. — Например, преступную халатность при исполнении обязанностей магического опекуна. Я уверен, он использует это

— Кстати, об опекунстве и защите, — я снова развернул пергамент директора.

— Дамблдор здесь упорно твердит, что на доме Дурслей висит какая-то мощная «Кровная защита».

— Что за чушь?! — вскинулся Флимонт. — Какая, к Мордреду, Кровная защита у маглов?! Вы слышали когда-нибудь о подобном бреде?

Остальные портреты синхронно покачали головами.

— Это старый манипулятор в очередной раз пудрит тебе мозги, — отрезал дед. — Никакой защиты на доме маглов нет и быть не может. Откуда ей там взяться? Кто бы ее запитал? Кровные чары могут строиться только на родственниках-магах по прямой линии. А Петунья — лишь сестра Лили, да еще и сквиб или магла. Тебе она просто тетка. Какая от нее защита?

— Может, кто-то другой поставил чары на дом и привязал их к ней? — предположил я.

— Кто? Поставить стационарную защиту на дом — это тебе не носки от моли заговорить! — фыркнул Флимонт. — Тут нужен классный специалист-чаровик, мастер ритуалистики, и желательно не один.

— А сам Дамблдор?

— Не задавай глупых вопросов, внук. Альбус — сильный боевик и трансфигуратор, но в родовой магии и сложных щитах он профан.

— Но я читал, что именно он ставил Фиделиус на дом в Годриковой Впадине…

— Врет! — припечатал дед. — А если и ставил, то теперь понятно, почему Волдеморт так легко вас нашел. Наложить Фиделиус на жилой дом — это сложнейшая работа для целой бригады, занимающая не один день. Знал бы ты, сколько времени ушло на наложение чар на квартиру в Черринг-кросс и этот дом. И сколько людей над этим работало! И сколько галеонов отвалить пришлось. А старый дурень способен наложить Фиделиус разве что на садовый сарай, да и то не факт, что чары не слетят через неделю.

— Однако, — задумчиво протянул Карлус, — в доме Дурслей наверняка что-то есть. Иначе зачем Альбусу так упорно загонять тебя туда? Врать в открытую о защите, которой нет… Это подозрительно. Имеет смысл проверить. Ты же умеешь сканировать магический фон, Гарри. Да и в нашем хранилище есть артефакторные линзы для анализа чар.

— Опасно туда соваться… — скривился Флимонт. — Вдруг там ловушка?

— Ничего, — я решительно поднялся из-за стола. — Я не собираюсь ломиться туда с парадного входа. У меня есть запас Оборотного зелья и мантия-невидимка. Схожу, проведу разведку периметра.

Меня действительно зацепила эта загадка. Если Кровной защиты, о которой так любил вещать канонный директор, никогда не существовало… что же он там прятал? Зачем обрекал героя на годы унижений? Сигнальные сети? Ментальные подавители? Магические якоря? Я должен был это выяснить.

Но сначала — ответ Малфою. Я сел за стол и быстро набросал короткое письмо:

«Лорд Малфой. Согласен прибыть завтра в назначенное время и место. Герби может ждать меня у кафе Фортескью в 12:00. Прошу позаботиться о Букле до моего приезда — не хочу рисковать, отправляя её с ответом.

С уважением, Г.П.»

Поднявшись в башню, где располагалась небольшая совятня, в которой, правда, жила одна Букля. Впрочем, сова не выглядела недовольной. Фиби о ней заботилась, да и сама сова имела возможность летать и охотиться.

— Отнесёшь письмо Малфоям и останешься у них, — объяснил я, закрепляя письмо у нее в лапах. — Я прибуду завтра и пробуду не меньше недели. Ты там мне понадобишься. В письме я написал, чтобы они о тебе позаботились.

Букля утвердительно ухнула и расправила крылья.

— Лети.

Сова взмахнула крыльями и исчезла в вечернем небе.

Теперь подготовка. Ну что, посмотрим на бывшую обитель Поттера, где мне так и не удалось побывать.

Я спустился в хранилище Поттеров. Массивная дверь с рунами отозвалась на касание моей руки, и я вошёл внутрь. Хранилище было огромным. Стеллажи с книгами, сундуки с артефактами, стойки с оружием. Я прошёл к секции артефакторных инструментов. Генри, портрет прадеда-артефактора, рассказывал мне о них.

— Артефакторные линзы, — пробормотал я, разглядывая футляр. — Вот они.

Линзы выглядели как очки с толстыми стёклами, испещрёнными тончайшими рунами. При активации они показывали структуру магических плетений. Не просто «есть магия», а как она устроена. Какие руны, цель, кто создатель (если плетение свежее). Я надел линзы, активировал. Мир вспыхнул сотнями нитей. Защитные чары хранилища светились золотом. Артефакты на полках — серебром и синим. Я снял линзы и убрал в чехол.

— Идеально. С этим я смогу разобрать любой артефакт Дамблдора.

Далее собрал привычную винтерхолдскую поясную сумку, где было оружие и походный набор зелий, пристроил световой меч на пояс и захватив из стазис-шкафа флягу с оборотным зельем, я позвал Фиби. Домовичка перенесла меня в неприметную квартиру над «Дырявым Котлом» в Лондоне. Оттуда, уже под личиной обычного невысокого и щуплого клерка, я добрался до Тисовой улицы обычным магловским транспортом, чтобы не вызвать ни единого всплеска магии.

* * *

Оказавшись в Литтл-Уингинге, я нашел глухой переулок, накинул мантию-невидимку и уже под ней неспешно дошел до Тисовой улицы.

Вот оно… то самое место. Дом номер четыре. Совершенно обычный типовой коттедж, ничем не отличающийся от десятков соседних. На подъездной дорожке припаркован серый «Воксхолл». Уже смеркалось, в окнах горел свет, иногда за задернутыми шторами мелькали тени.

Всё еще находясь под мантией, я приступил к сканированию. Сначала обычное магическое зрение. Затем Сила — «чувство жизни». Потом активировал артефакторные линзы из хранилища Поттеров. Для верности я сел прямо на газон, ушел в легкий транс и усилил чувствительность медитацией, прогнав весь цикл проверок по второму кругу.

Ничего. Никаких чар на доме не было. Вообще. Отсутствовали даже намеки на сигнальные контуры или остаточные следы мощной родовой магии. Лишь где-то в глубине здания едва угадывался фон небольшого артефакта. И всё.

Я медленно обошел дом по периметру, снова пропустив всё через линзы и Силу. Результат тот же. Даже в соседнем доме, где жила сквибка миссис Фигг, я чувствовал больше магии — там стояли простейшие охранки. А у Дурслей было абсолютно чисто.

Свет в доме по-прежнему горел, хозяева бодрствовали. Я терпеливо ждал в засаде. Лишь когда окончательно стемнело, окна погасли, а «чувство жизни» подтвердило, что все трое обитателей погрузились в глубокий сон, я двинулся к входной двери. Достал набор отмычек — всё-таки не зря я в свое время водился с Гильдией Воров в Скайриме.

Через минуту тихо щелкнул замок, и я переступил порог. Едва я оказался внутри, как чутье взвыло. Инстинктивно я мгновенно воздвиг глухие ментальные щиты. Невидимое плетение, явно засекшее вторжение, склизким щупальцем потянулось к моему разуму. Вслед за ним ударило второе, которое почему-то атаковало саму мою ауру, заставляя ее неприятно и рвано пульсировать. Пришлось набросить еще и технику «Вуали Силы». Чужие заклинания бессильно завязли в защите, потеряв цель.

Осторожно ступая по ковру и всё еще скрываясь под мантией, я прошел по коридору в гостиную — именно там находился источник излучения. Вон он, на каминной полке. На вид — дешевый латунный кубок, какие дают за победу в дартс в каком-нибудь местном пабе. Но количество наложенных на него чар впечатляло.

Я присмотрелся через артефакторные линзы… И замер. Сложная вязь: ментальные закладки, дестабилизирующие контуры, тактильные сигналки. Причем нити плетений тянулись не только в пространство (ища меня). Едва заметными, пульсирующими жгутами они впивались прямо в спящих наверху Дурслей. Это были чары агрессии, раздражения и подавления эмпатии. Дестабилизирующий фон работал как радиация, отравляя их разум. Главное разочарование — артефакт старый, ему не один год. Проследить создателя не получится.

Я продолжил осмотр.

Был еще один пучок нитей. Он дублировался и уходил куда-то в сторону. Я проследил за ним взглядом и невесело усмехнулся. Ну да. Они уходили точно в каморку под лестницей.

Я подошел к дверце, открыл её и заглянул внутрь, активировав магическое зрение. Так и есть: в стены вшиты металлические пластины-ретрансляторы, фокусирующие «сигнал» от артефакта прямо на спальное место.

Я медленно выдохнул, стискивая зубы. Дамблдор сделал их монстрами. Не просто «поселил мальчика к плохим людям». А превратил обычных людей в тюремщиков.

Десять лет.

Десять лет ребёнок спал под этой радиацией. Пальцы сами потянулись к световому мечу. Руки чесались прямо сейчас раздолбать эту дрянь.

Нет. Не сейчас. Тем более сломать это было бы слишком просто. А вот использовать против того кто это создал и поставил тут — будет эффективнее.

Я это сделаю! Превращу оружие Дамблдора в его могилу.

Я шагнул внутрь коморки, сел на жесткий матрас, служивший кроватью, и прикрыл за собой дверь. Зажег узконаправленный луч фонаря, нашел выключатель и зажег тусклую лампочку. Сбросил мантию, осмотрелся. М-да… Жутковато. Именно здесь вырос Он. Тот, оригинальный Гарри Поттер.

Иной раз я задумывался: а что стало с его душой, когда мое сознание заняло это тело? Ведь я перенесся в этот мир не в момент его рождения, а уже на вокзале Кингс-Кросс. Детство в чулане, издевательства, письма из Хогвартса, Хагрид, первый визит в Косой переулок… Всё это прошло «за кадром» и, судя по всему, строго по канону. У меня не осталось его памяти — всё приходилось восстанавливать по крупицам и догадкам.

Что с ним случилось? Его сознание затерлось? Растворилось? Или перенеслось в другой мир? Может, он прямо сейчас летает рядом бесплотным призраком и видит всё, что я делаю? И что он чувствует? Бесится от того, что я ломаю его судьбу? Или, наоборот, радуется, что не ему приходится тащить этот груз? Не придет ли он однажды с криком: «Верни мою жизнь! Верни мне Гриффиндор и друзей, которых ты оттолкнул!»?

В памяти всплыло мое самое первое перерождение. Старая Республика. Четыре тысячи лет до битвы при Явине. Мое имя — Кип Дюррон, я простой солдат из охраны уникального джедая Бастилы Шан. «Ты ударился головой, это пройдет», — говорил мне тогда Траск Улго. А потом голос Дарта Малака — жуткий, искаженный вокабулятором, режущий правдой: «Даже общие усилия Совета Джедаев не смогут скрыть твою истинную сущность. Ты — Дарт Реван, мой бывший учитель, Лорд Ситхов!»

Хотя меня потом и признали Реваном, я так и не вспомнил в деталях ту, первую жизнь до засады во Внешнем Кольце. Лишь туманные обрывки, приходившие через Силу. Так и сейчас.

А что, если бы я очнулся раньше? Если бы проснулся от стука дяди Вернона в эту самую дверь, и мне пришлось бы жарить бекон, терпя оскорбления? Вряд ли мои действия кардинально изменились бы. Разве что я начал бы ломать игру Дамблдора гораздо раньше, еще до визита лесничего.

Я поднялся, выключил свет, набросил мантию и вышел из каморки. «Не знаю, что с тобой случилось, Гарри, но обещаю: они ответят за всё, что с тобой сделали».

Я бросил последний взгляд на артефакт в гостиной и окончательно решил пока его не трогать. До завтра за ним вряд ли кто-то явится. Дамблдор даже не подозревает, что его тайна раскрыта. Он давно потерял способность предугадывать мои шаги.

Покинув дом, я отошел в безопасную зону, вызвал Фиби и через секунду уже вдыхал свежий морской воздух Корнуолла.

Вернувшись в библиотеку, я подробно рассказал портретам о своей находке. Флимонт ожидаемо разразился многоэтажными ругательствами, от которых у портретных дам завяли бы уши, если бы они не привыкли. Аристократичный Карлус лишь холодно усмехнулся.

— Что и требовалось доказать, — произнес он. — Нет там никакой защиты. Просто грязный инструмент принуждения и контроля!

— Почему ты не уничтожил эту дрянь? Или не принес сюда в изолированном контейнере? — возмутился Флимонт.

— У меня появилась идея получше. Я знаю, как использовать это против нашего общего врага, — я хищно улыбнулся.

Судя по блеску в глазах, Карлус всё понял моментально. Дорея Блэк тоже одобрительно прищурилась.

— Даже так… — многозначительно протянул прадед Генри.

— А-а-а-а, дошло! — наконец радостно хлопнул себя по коленям Флимонт. — Вот это мой внук! Это же просто шикарный подарок для беловолосого сноба! Не просто пустые обвинения в газете, а неоспоримое, железобетонное доказательство!

— Именно.

— Удачи тебе завтра, внук! Но для начала иди отдохни, время позднее! — напутствовал Флимонт. — Как-никак, тебе завтра к аристократии на прием идти. Малфои внешность и умение держать лицо ой как ценят!

— Спокойной ночи всем, — кивнул я и направился в спальню, на ходу продолжая выстраивать в голове тактику завтрашних переговоров в Малфой-Мэноре.

* * *

Ровно в 12 с легким хлопком перед Кафе Фортескью появился Герби — старый домовик Малфоев. Интересно а где Добби? Он вообще существует в этой вселенной? И будет ли он рваться меня «спасать»? Я стоял недалеко, с надвинутой на глаза бейсболкой и уже доедал мороженное в вафельном рожке. Герби сразу меня не заметил, осмотрелся. Покров Силы и небольшой маскирующий артефакт из хранилища делали свое дело — пока я стоял на месте — прохожие скользили по мне взглядом, но не задерживались. Подросток и подросток.

— Я тут Герби — сказал я

Наконец домовик меня заметил

— Здравствуйте сэр. Хозяева ждут. Вы готовы сэр?

— Да, — я подошел протянул руку, — переноси!

Я уже столько раз перемещался с Фиби что уже привык к аппарации.

Тихий хлопок аппарации разорвал утреннюю тишину, и мы с Герби оказались перед высокими коваными воротами Малфой-Мэнора. В отличие от моего Корнуолла с его суровой морской красотой, здесь всё кричало о вековых традициях, богатстве и снобизме: идеально подстриженные живые изгороди, белые павлины, лениво бродящие по изумрудным газонам, и величественный фасад самого поместья.

Ворота бесшумно распахнулись, пропуская нас на широкую аллею. У парадного входа, на мраморных ступенях, меня уже ждали.

Нарцисса Малфой выглядела безупречно. Строгая мантия глубокого синего цвета подчеркивала ее аристократичную бледность, а осанка выдавала породу Блэков. Рядом с ней стоял Драко, в дорогом костюме, он изо всех сил старался казаться взрослым и невозмутимым, хотя в его глазах явно читалось жгучее любопытство.

— Мистер Поттер, — голос Нарциссы был прохладным, но безукоризненно вежливым. Она сделала легкий, едва заметный кивок. — Добро пожаловать в Малфой-Мэнор. Мы рады, что вы смогли прибыть столь оперативно.

Я ответил вежливым, но коротким поклоном — ровно настолько, чтобы проявить уважение к хозяйке дома, но не показать слабости.

— Леди Малфой. Благодарю за приглашение и предоставленный транспорт. В свете вчерашних событий, ваше предложение оказалось как нельзя кстати

.

Драко не выдержал первым. Он спустился на одну ступеньку, смерив меня оценивающим взглядом.

— Твое вчерашнее интервью наделало немало шума, Поттер. Отец оценил ход. Хотя выбрать рупором сумасшедшего Лавгуда и его «Придиру»… это было рискованно.

— Главное не рупор, Драко, а охват аудитории и эффект неожиданности, — я позволил себе легкую, холодную усмешку. — Никто не ждал удара оттуда. Да и официальная пресса сейчас слишком… ангажирована. Рад тебя видеть.

Драко чуть растерянно моргнул, явно не ожидая такого спокойного и взвешенного ответа, но быстро взял себя в руки и кивнул.

— Взаимно, Поттер. Выглядишь… иначе.

— Драко, — мягко, но властно прервала его Нарцисса. Ее цепкий взгляд скользнул по моей фигуре, словно сканируя, но я держал ментальные щиты наглухо закрытыми. Она чуть заметно улыбнулась краешками губ — кажется, моя защита ее впечатлила. — У вас еще будет время обсудить газетные интриги и школьные дела. Пройдемте, Гарри. Люциус пока не вернулся. Мы покажем тебе твою комнату.

Я кивнул и, не оглядываясь по сторонам, уверенным шагом последовал за хозяйкой вглубь вражеского — или, по крайней мере, временно союзного — логова.

Сначала мне показали мою комнату, которая хоть и являлась гостевой, но размерами и убранством не уступала главной спальне моего дома в Корнуолле. Я оставил саквояж в комнате. Потом мне провели небольшую экскурсию по Малфой-мэнору.

Обширное поместье Малфоев по всему периметру было обнесено высокой чугунной решёткой с двустворчатыми ажурными воротами, от которых начиналась мощеная дорога к главному входу в особняк. Трёхэтажный особняк размещался на пологой возвышенности, его фасад был окружён великолепным сквером с газонами, клумбами, фонтанами, дорожками и тщательно подстриженными кустарниками. Сквер спускался уступами от дома до самых главных ворот, по сторонам переходя в лесопарк, где за редкими вековыми деревьями направо виднелся пруд с мостиком и беседкой, налево — холм с невысокой обзорной башенкой.

Позади особняка находились бытовые постройки и площадка для квиддича, а налево удалённом углу — что-то похожее на комплекс отработки боевых заклинаний.

Сам же особняк был великолепен. Роскошное оформление комнат и внутренних переходов демонстрировало не только богатство, но и безупречный вкус хозяев, даже в мелочах.

Разумеется, роль главного экскурсовода взял на себя Драко, с видимым удовольствием демонстрируя богатства поместья и рассказывая, где что находится. Нарцисса лишь молча сопровождала нас, изредка короткими, точными репликами дополняя рассказы сына.

Наконец появился эльф Герби с сообщением, что стол накрыт, и я был приглашен к обеду. Тут же в холле материализовался и Люциус. Он коротко, но уважительно поприветствовал меня, и мы перешли в шикарную, залитую светом столовую.

Помимо Герби, там прислуживало еще три домовика. Один из них оказался на редкость неловким: он едва не уронил соусник и постоянно суетился. На него раздраженно прикрикивали не только сами хозяева, но и два других эльфа.

— Что этот домовик сделал, что с ним так обращаются? — вежливо, но прямо поинтересовался я.

— С Добби недавно произошло крайне неприятное событие, — поморщившись, ответил Люциус, промокая губы салфеткой. — Его пытались похитить и заставить действовать под «Империусом». Вероятно, хотели заставить шпионить за нами. К счастью, я усилил охрану в последние дни, и нам удалось его отбить. Но последствия грубого внедрения в разум не прошли бесследно. Он и раньше не отличался сообразительностью — еще молод по меркам домовиков, — а после ментального удара всё никак не придет в себя. Приходится держать его в ежовых рукавицах, в его состоянии жесткость действует лучше, чем мягкость.

Так вот оно что… Вот, оказывается, что заставило Добби из канона пойти против хозяев и вести себя как сумасшедший. И кто именно пытался его подчинить — догадаться нетрудно. Только в этой реальности Ордену Феникса крупно не повезло. Условия изменились. Да и их Светлый Лидер из уважаемого директора и председателя Визенгамота стремительно превращается в подсудимого.

За обедом дела не обсуждали, ограничившись вежливой светской беседой. Лишь после десерта Люциус предложил переместиться в кабинет, и я понял: сейчас начнется настоящая игра. Нарцисса последовала за нами, а вот Драко с явной неохотой ушел встречать Крэбба и Гойла, которые тоже были приглашены сегодня.

Едва тяжелые дубовые двери кабинета закрылись, отсекая нас от остального дома, лорд Малфой заговорил:

— Гарри, наконец-то у нас представилась возможность побеседовать серьезно. События вокруг вас развиваются слишком стремительно, чтобы откладывать тему, которую я давно хотел обсудить.

— Я вас слушаю.

— Ваше интервью в «Придире» наделало немало шума, мистер Поттер, — Люциус откинулся в кресле, изучая меня холодным, оценивающим взглядом. — Смелый ход для одиннадцатилетнего мальчика. И по-своему остроумный. Но всё же «Придира» — не самое серьезное издание, а у Ксенофилиуса репутация… скажем так, эксцентрика. Как вы вообще с ним познакомились?

— Случайно столкнулись еще осенью. Он очень просил об интервью, но тогда я отказал. А после окончания учебного года мы снова случайно встретились в Косом переулке. Было неудобно отказывать во второй раз, — гладко солгал я.

— И почему вы решили использовать именно его рупор?

— Статья Дамблдора в «Пророке» застала меня как раз тогда, когда я был у Лавгудов в гостях. Я решил ответить максимально быстро, ударив на опережение. Даже если площадкой послужит такой журнал, как «Придира». Правда — она везде правда.

— Правда — крайне опасная вещь, Гарри. Особенно когда она бьет по могущественным людям, — вкрадчиво заметил Малфой.

— Если они боятся правды, значит, их могущество иллюзорно.

Губы Люциуса дрогнули в едва заметной, искренней улыбке.

— Вы совершенно не похожи на обычного ребенка, мистер Поттер.

— Мне многие так говорят, лорд Малфой.

Нарцисса, до этого хранившая молчание, тихо произнесла:

— Потому что вы им не являетесь. — Её голос был холоден, но в нём звучало уважение. — Одиннадцатилетний мальчик не говорит о могуществе и иллюзиях. Не держит ментальные щиты так плотно, что даже я не могу их прощупать. И уж точно не смотрит на моего мужа как равный на равного.

Люциус слегка повернулся к жене, приподняв бровь. Похоже, он не ожидал, что она вмешается так рано. Я встретил её взгляд. Холодные, оценивающие серые глаза Блэк. Да, права была Дорея. Не стоит ее игнорировать.

— Вы правы, леди Малфой. Я не обычный ребёнок. Никогда им не был.

Нарцисса медленно кивнула.

— Хорошо. Тогда мы можем говорить честно. Без притворства.

— Именно этого я и хочу.

— Если так, то вы должны прекрасно понимать: отсидеться за книгами у вас не выйдет. Вы — политическая фигура. — Люциус вернул разговор в нужное русло — И ваш политический вес изрядно вырос за последние несколько месяцев.

— К чему вы клоните?

— Вы уже наверняка осознали истинную силу своего имени. Вы заставили даже такой мусорный журнал, как «Придира», превратиться в источник, которым сейчас зачитываются все, вплоть до Министра Магии. У Лавгуда сегодня берут интервью о том, как он брал интервью у вас! Но высшее общество по-прежнему читает «Ежедневный Пророк». А там… скажем так, у Дамблдора всё еще сохраняется влияние.

— Поэтому вы хотите предложить мне дать эксклюзивное интервью в «Пророк» через ваших доверенных журналистов? — спокойно перебил я.

Люциус замер на долю секунды. Видимо, понял, что я прочитал его ходы наперед.

— Именно. Но для этого мне нужно понимать… насколько далеко вы готовы зайти? Как мы уже выяснили, вы не особо жалуете Альбуса Дамблдора, хотя номинально он всё еще является вашим опекуном.

— Дамблдор — не мой опекун. Он мой тюремщик, — я встретил ледяной взгляд аристократа, не моргнув. — И я готов зайти настолько далеко, насколько потребуется.

Люциус медленно кивнул, переваривая услышанное.

— У меня сложилось стойкое ощущение, что он вообще не заботился о моей безопасности в школе. Более того, меня будто бы специально пытались изолировать и подружить с совершенно определенными людьми.

— Дайте угадаю, — Малфой презрительно скривился. — Семья Уизли?

— В точку.

— Они давно и слепо преданы Дамблдору. Логично, что старик хотел любыми средствами привязать вас к ним, взяв под полный контроль.

— Кроме того, — продолжил я, — меня весь год подталкивали к сомнительным, смертельно опасным авантюрам. А когда поняли, что я не собираюсь играть по их правилам, развернули кампанию по травле. Но вы об этом прекрасно знаете. Как и о том, что творилось в Запретном лесу. Поэтому у меня нет и не может быть теплых чувств к директору.

— В таком случае, мы можем говорить совершенно открыто. Я могу помочь вам, мистер Поттер, — Люциус подался вперед, сцепив пальцы в замок. — В моем распоряжении лучшие юристы в магической Британии. Мы можем лишить Дамблдора опекунства над вами на законных основаниях. Но для этого мне нужно оружие. Факты. Неоспоримые доказательства.

— Что именно вы хотите получить?

— Всё, что может разрушить его репутацию. Факты преступной халатности. Доказательства манипуляций. Подтвержденную небрежность при исполнении обязанностей. Я выдержал паузу, делая вид, что задумываюсь.

— У меня есть информация, лорд Малфой. Но мне нужны гарантии.

— Какого рода?

— Вы предлагаете мне помощь не из благотворительности. У вас есть свои, вполне конкретные политические цели. Я хочу знать — какие.

Нарцисса же откровенно улыбнулась. Не холодно, а почти… восхищённо.

— Вы проверяете нас, мистер Поттер. — Она отставила чашку чая. — Большинство в вашем возрасте не думают о мотивах. Они просто хватают протянутую руку. А вы… вы сомневаетесь.

— Я не могу позволить себе не сомневаться, леди Малфой.

— Мудро. — Нарцисса склонила голову. — Но позвольте мне ответить на ваш вопрос. Мой муж хочет уничтожить Дамблдора. Это правда. Но я хочу защитить своего сына. Дамблдор делает Хогвартс опасным. Кентавры, тролли, философские камни… Это безумие. И я не хочу, чтобы Драко погиб из-за старческого маразма директора.

Я внимательно посмотрел на неё. Сила показывает… правду. Она действительно боится за Драко.

— Понятно. Значит, у нас общие интересы.

— Именно. — Люциус одобрительно кивнул.— Вы поразительно прямолинейны.

— Я еще слишком молод для политики. Пока я не научился виртуозно говорить намеками, предпочитаю предельную ясность.

Люциус помолчал, взвешивая слова.

— Хорошо. Я хочу видеть Дамблдора уничтоженным. Политически, юридически, морально. Он слишком долго держал магическую Британию за горло своими узловатыми старческими руками.

— И вы просто хотите занять его место?

— Нет. Я хочу свободы действий для тех, кто этого достоин. Альбус навязывает обществу свою волю, свои сомнительные промагловские взгляды и губительные реформы. Я хочу порядка, традиций, а не тирании под маской всеобщего блага.

Я пристально посмотрел на него через Силу. Врет ли он? Частично — да. Люциус жаждет власти и влияния. Но его ненависть к Дамблдору абсолютно реальна и искренна. Как временный, ситуативный союзник — вариант идеальный. Но как насчет другой стороны? Надо прощупать…

— Но… Лорд Малфой, ещё один вопрос. Личный. — Я изобразил смущение и нерешительность.

— Слушаю.

— Вы верите, что Волдеморт мёртв? — Люциус замер. Глаза сузились.

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что мне нужно понимать… кому я доверяю.

Долгая пауза.

— Я не знаю, жив ли он, — наконец сказал Люциус. — Но если он вернётся… — он встретил мой взгляд. — Я не повторю ошибок прошлого. Я служил ему против воли. И заплатил слишком высокую цену.

Правда ли это? Сила показывает… смешанные эмоции. Страх. Сожаление. Злость. Он не лжёт. Но и не говорит всю правду. Возможно раньше он действительно ему верил, но сейчас, видимо, сожалеет. Но этого достаточно. Пока что.

— Понял. Спасибо за честность. Я дам вам компромат, который похоронит Дамблдора, но… — я сделал небольшую паузу, слегка нахмурившись, словно подбирая правильные слова. Интересно, поймет ли он намек? Люциус понял мгновенно.

— Вы хотите сказать: «Но я взамен не хочу становиться вашей новой пешкой»? Верно? — лорд Малфой примирительно склонил голову. — Я и не жду от вас подчинения, Гарри. Я предлагаю вам взаимовыгодный союз, а не службу.

— Хорошо. Но кроме юридической помощи мне понадобится защита. Если Дамблдор попытается вернуть меня силой — вы вмешаетесь?

Люциус кивнул.

— Малфой-мэнор под моим контролем. Здесь вы в безопасности. И если потребуется — я лично выступлю в Визенгамоте.

— Но я хочу знать… что вы еще хотите от меня? Кроме компромата.

Люциус помолчал и он переглянулись с Нарциссой. Как истинные аристократы они явно умели держать лицо. Но я все же заметил что-то похожее на легкое удивление и… одобрение? Видимо, не ожидали такого от подростка и наверняка терялись в догадках, кто меня успел подготовить.

— Я хочу, чтобы вы помнили, кто помог вам, когда вы были один. И когда настанет время — я попрошу услугу. Одну. Но не сейчас.

— Какую? — Я не знаю. Возможно, через год. Возможно, через десять лет. Но когда я попрошу — вы не откажете. Я посмотрел на него через Силу. Он серьёзен. Это не ловушка. Это скорее долг. Что ж, ожидаемо. Вспомнились слова портретов, и особенно Дореи Блэк.

Я задумался. Нарцисса вмешалась:

— Мистер Поттер, вы не обязаны соглашаться. — Голос её был мягче, чем у мужа.

— Мой муж предлагает очень широкое обязательство. Слишком широкое. Люциус повернулся к жене, слегка нахмурившись.

— Нарцисса…

— Люциус, он прав, требуя ясности. — Она посмотрела на меня. — Позвольте мне уточнить. Услуга будет законной. Не аморальной. И не направленной против вас или ваших близких. Это честно?

Я посмотрел на Люциуса. Тот колебался… но кивнул. Удивительно. Нарцисса будто бы почувствовала, что Люциус малость перестарался, и решила немного смягчить условия, чтобы не спугнуть.

— Согласен. Если это не противоречит моим принципам — я помогу.

Нарцисса удовлетворённо кивнула. Люциус усмехнулся.

— Достаточно справедливо.

— Тогда… — я позволил себе холодную улыбку — мы договоримся.

— Первым делом, — Люциус откинулся на спинку кресла с довольным видом, — нужно дать интервью «Пророку». Но развить в нем тему, которая в «Придире» была упомянута вскользь. А именно — плохое исполнение Дамблдором обязанностей опекуна.

Идеальный момент!

— Тогда я могу предложить нечто более весомое, чем просто слова для газетной статьи? — тихо спросил я, глядя Люциусу прямо в глаза.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Что, если в доме, где я рос, долгие годы работал некий… артефакт? Артефакт, который намеренно дестабилизировал мою ауру, подавлял разум и провоцировал маглов-опекунов на агрессию по отношению ко мне?

Всегда безупречно сдержанный Люциус на долю секунды потерял лицо. Нарцисса рядом с ним заметно напряглась, ее спина стала неестественно прямой.

— Это… правда? — голос лорда Малфоя дрогнул. — Это очень серьезное заявление, Гарри.

— Это факт. Я был в доме Дурслей вчера вечером. Артефакт всё еще там. Я просканировал его, насколько позволили мои навыки, и уверен в своих выводах.

— Вы… вы говорите, что жили под ментальным артефактом? Десять лет? — Голос Нарциссы дрогнул, она, как и муж наверное впервые за весь разговор потеряла над собой контроль.

— Да.

Люциус шумно выдохнул. Даже сквозь его аристократическую маску отчетливо проступило нетерпение хищника, почуявшего кровь, — или человека, сорвавшего невероятный куш.

— У вас есть знакомые специалисты по артефакторике? Может кто-то из отдела тайн?

— Гарри… Я могу привлечь лучших людей! Но ты хоть понимаешь, что это означает? Это может стать окончательным приговором для него, — Малфой решительно поднялся из-за стола. — Мы обязаны зафиксировать это немедленно!

Двери кабинета распахнулись, и внутрь ввалилась троица: Драко, Крэбб и Гойл.

— Гарри! Пошли в квиддич погоняем, погода отличная! — с порога заявил младший Малфой.

— Драко, не сейчас, — жестко отрезал Люциус. — Мы с мистером Поттером должны срочно отбыть по крайне важному делу. У вас еще будет время для развлечений. Гарри, где находится дом твоих магловских опекунов?

— Литтл-Уингинг, сэр… это…

— Я знаю только примерно где это, но не был именно там… Ладно, доедем на такси.

Драко открыл было рот возмутиться, но я уже ничего не услышал. Люциус твердо взял меня за плечо, и в следующее мгновение пространство схлопнулось.

Мы аппарировали в глухом переулке в нескольких кварталах от Тисовой улицы. Люциус уверенно вышел на проезжую часть и изящным взмахом трости, словно это была трость лондонского денди, остановил проезжающее пустое такси. Мы сели на заднее сиденье.

— Куда едем, сэр? — спросил таксист. Малфой вопросительно посмотрел на меня.

— Тисовая улица, дом шесть, — скомандовал я.

Водитель кивнул и тронул машину с места. Меня искренне удивило, насколько Люциус спокойно и естественно чувствовал себя в магловском мире. И это — лидер консерваторов-чистокровных! Невольно вспомнился Артур Уизли — официальный «специалист по маглам», который вел себя среди обычных людей как восторженный идиот, не знающий, как работают бумажные деньги. Люциус же сохранял осанку и достоинство, полностью контролируя ситуацию.

Когда мы прибыли на место, Малфой без заминки расплатился хрустящими фунтами (оказывается, магловская наличность у него всегда была при себе) и мы вышли на тротуар.

— Вон там. Дом номер четыре, — указал я. Люциус удивленно вскинул бровь.

— Зачем тогда было называть шестой номер?

— Базовая безопасность. Привычка, — пожал я плечами. — Никогда не высаживайся прямо у точки интереса.

Малфой медленно, с уважением кивнул, оценив мою паранойю, и мы направились к дому.

Разумеется, шифроваться и красться, как я вчера, Люциус не стал. Он достал палочку, небрежным невербальным жестом снес замки с двери и вошел внутрь. Дурсли сидели в гостиной перед телевизором. Малфой, даже не замедлив шага, сделал несколько плавных пассов палочкой. Маглы мгновенно остекленели взглядами и замерли, продолжая тупо смотреть в экран, абсолютно не замечая нашего присутствия.

— Вот, — я указал на каминную полку, где всё так же стоял дешевый кубок за дартс.

Мне снова пришлось набросить на себя ментальные щиты и Вуаль Силы — вблизи от артефакта сразу начинало мутить. Люциус подошел ближе, его глаза расширились. Он не касался предмета, лишь водил над ним кончиком палочки.

— Великий Салазар… Это же…

— Есть еще кое-что, — я отвернулся от кубка и подошел к чулану под лестницей. Распахнул дверцу. — Магические контуры от артефакта сфокусированы на металлических пластинах внутри.

— Но почему именно сюда? — нахмурился Люциус, заглядывая в крошечное, пыльное пространство с брошенным на пол матрасом.

— Потому что я здесь жил. До одиннадцати лет.

Малфой замер. Вся его аристократическая спесь и политический расчет вдруг испарились, оставив лишь искренний, неподдельный шок.

— Ты… жил… здесь? — он обвел взглядом конуру, не в силах поверить глазам.

— Да.

Люциус отшатнулся от чулана, словно от прокаженного.

— Это немыслимо. Это… за гранью.

Мы быстро вышли на улицу. Люциус еще на ходу достал небольшой блокнот и перьевую ручку, что-то быстро написал и вырвал листок, который тут же сгорел, оставив искры. Я вспомнил как Нарцисса у кафе Фортескью получила записку похожим образом. Интересно, это у него только с ней такой канал связи или есть несколько адресатов?

Ждать пришлось недолго. Воздух взорвался серией громких хлопков аппарации. Участок перед домом мгновенно заполнился людьми в бордовых мантиях. Еще через секунду прямо перед нами материализовался глава Аврората Руфус Скримджер в сопровождении фигуры в сером балахоне — Невыразимца.

Скримджер, похожий на старого, потрепанного в боях льва, коротко и сухо кивнул Малфою, после чего перевел тяжелый взгляд на меня. Было очевидно, что лорду он не доверяет ни на грош.

— Люциус. Я очень надеюсь, что ты не просто так поднял по тревоге элитный отряд Аврората и запросил специалиста из Отдела Тайн. Дело должно быть уровня национальной угрозы.

— Я здесь лишь в качестве посредника, Руфус, — холодно отозвался Малфой. — Мистер Поттер попросил меня о срочном содействии.

Скримджер пронзительно уставился на меня.

— Да, сэр, — я включил режим «уставшего, но решительного подростка». — Я… я просто не знал, к кому обратиться напрямую. Кому можно доверять. Поэтому я попросил помощи у отца моего школьного товарища. Я же не мог просто так прийти с улицы в Аврорат и заявить о таком…

— Почему не мог? Ты — Гарри Поттер, тебе бы любые двери открыли, — буркнул Руфус, но его взгляд немного смягчился. — Ладно, рассказывай, что у вас. Мне передали, что в доме маглов обнаружен незаконный артефакт ментального подавления?

— Он там, — я кивнул на приоткрытую дверь.

Мы вошли в гостиную. Я указал на кубок. Скримджер и Невыразимец синхронно достали палочки. Человек в сером балахоне накинул на лицо какие-то сложные линзы и начал плести диагностическую паутину.

— Мерлиновы подштанники… — сипло выдохнул Аврор, глядя на результаты. — Что это за дрянь?

Я тем временем максимально втянул в себя ману, свернул ауру и укрылся за Вуалью Силы. Кто знает, насколько глубоко видят эти линзы Невыразимцев. Пусть лучше считают меня сильным, но обычным подростком.

— Стоит давно. Много лет, — механическим голосом констатировал Невыразимец. — Три основных вектора внешнего воздействия. Сигнальная сеть. Маглоотталкивающие контуры извращенного типа — вместо отторжения они провоцируют немотивированную агрессию у простецов. Дестабилизирующий пульсатор и направленный ментальный пресс. — Он повернул голову в мою сторону. — Выйдите на улицу, мистер Поттер. Фон такой, что удивительно, как ваши мозги не превратились в кисель за столько лет.

Невыразимец еще раз посмотрел на меня через свои жуткие линзы и добавил:

— Какая плотная, концентрированная аура… Видимо, природный резерв и родовая магия послужили буфером. Невероятно повезло тебе, парень.

— Сэр… там еще линии туда идут — я указал на коморку — и там что-то вроде ретрансляторов —

— Я вижу, вижу. Сейчас все проверим.

— А почему туда? — удивился Скримджер, заглядывая в коморку — там же швабры хранят…

— Я… там жил —

— Что? — теперь пришла очередь удивлятся аврору — и никто… И Дамблдор ни разу не…

— Нет.

— Пойдем отсюда, Гарри, — Скримджер тяжело опустил руку мне на плечо и вывел на свежий воздух. Лицо главы Аврората потемнело от гнева. — Это… у меня нет слов. Не знаю, какая мразь это установила, но за такое светит не просто Азкабан. Это прямой путь к Поцелую Дементора. Отдел Тайн соберет доказательную базу, но я уже сходу вижу пять пунктов тяжких преступлений. И главный вопрос… Скримджер сжал кулаки. — Как, во имя Мерлина, твой магический опекун мог не замечать этого годами?!

Люциус Малфой, стоявший рядом, позволил себе ледяную, торжествующую ухмылку.

— Его магический опекун, Руфус, не замечает смертельно опасного бардака у себя под носом, в собственной школе. Стоит ли удивляться, что ему плевать на то, что происходит с Национальным Героем в магловской части Лондона?

Скримджер скрипнул зубами, глядя на дом.

— М-да… — протянул старый лев. — Впервые в жизни я вынужден согласиться с вами, мистер Малфой. Никогда не думал, что доживу до такого дня.

— Мистер Поттер вам пока не нужен? — спросил Люциус

— А? Нет, но завтра, будь добр, явись в министерство. Сразу ко мне. И это, парень… К тебе хоть сову уже можно отправить? А то Дамблдор вообще-то дело говорил — пропал ты.

— Да, сейчас можно, я живу в доступном для почтовых сов месте

— Ну тогда жди вызова. Ох, что будет… — Аврор потер лоб.

После Малфой перенёс меня обратно в Мэнор. Драко, Крэбб и Гойл набросились на меня с вопросами, но я отделался общими фразами.

— Про Дамблдора много спрашивали, про интервью. Предложили дать новое интервью, уже для «Пророка».

Этого хватило. Крэба и Гойла взрослые темы интересовали мало, Драко сделал вид что тоже, но по взгляду я понял, что он обязательно расспросит подробнее.

Остаток дня мы провели как обычные подростки. Квиддич, сладости, разговоры о школе. Но я чувствовал: за стенами кабинета Люциуса разворачивается буря. Люциуса не было до позднего вечера. Нарцисса тоже не бездействовала. Несколько раз аппарировала куда-то, возвращаясь с людьми — юристы? журналисты? политики? Она долго разговаривала с ними в кабинете или беседке. Тихие, но напряжённые голоса. Малфои готовились к войне. Драко тоже поглядывал на эту суету, иногда бросал на меня заинтересованные взгляды. Видимо, догадался, что дело было посерьезнее, чем интервью для пророка.

За ужином Люциус вернулся. Усталый, но довольный. Он не сказал ни слова о делах. Только светская беседа. Но перед сном коротко посоветовал:

—Хорошо выспись, Гарри. Завтра дел будет много.

Я кивнул.

Когда мы поднимались, Драко ожидаемо перехватил меня у комнаты.

— Гарри, не темни! Я же вижу, что дал родителям что-то серьезнее, чем тема для газетного интервью? Давай, рассказывай все.

Что ж, не буду обижать Драко недоверием, тем более он все равно все узнает. Как впрочем и вся Магическая Британия. Я кивнул ему чтобы он зашел в комнату, указал на кресла у камина. И рассказал ему все, без утайки. Про артефакт, про возможное лишение Даблдора статуса моего опекуна, про то, какой шум все это поднимет. Драко слушал внимательно, его глаза явно горели.

— Да! Это добьет старикашку! Молодец, Поттер! Правильно сделал, что все это сказал отцу! Ох, что начнется, — сказал Драко, потирая ладони.

Я откинулся на спинку кресла. Да, завтра начинается настоящая игра.