Цикл Неизбежности (джен)

Люмиан сидел на крыше и не сразу спустился.

Лицо его уже давно стало совершенно сдержанным; спокойный и серьёзный, он был так не похож на того смешливого проказника из таверны, словно это были два разных человека.

С тех пор как он случайно обнаружил, что Аврора обладает этими чудесными способностями, он всё время хотел их получить, но Аврора всегда говорила ему, что это не то, чему стоит завидовать и к чему стоит стремиться. Как раз наоборот: это очень опасно и полно страданий. Поэтому она не согласится, чтобы младший брат ступил на этот путь, и даже если она действительно владеет способом, позволяющим и обычному человеку управлять потусторонними силами, Люмиану она его не расскажет. Из-за этого Люмиан мог только снова и снова искать возможность уговорить и упросить её, но заставить не мог.

Прошло секунд десять. Люмиан поднялся, ловко подошёл к краю карниза и по деревянной лестнице спустился обратно на второй этаж. Неспешно, будто прогуливаясь, он подошёл к комнате Авроры, увидел, что коричневая деревянная дверь распахнута, и заглянул внутрь. В этот момент Аврора в лёгком голубом платье сидела за письменным столом у окна и, склонив голову при ярком свете настольной лампы, что-то писала.

Что она пишет так поздно? Что-то связанное с колдовством? Люмиан поднял руку, придержал дверную створку и пошутил:

— Дневник пишешь?

— Кто из приличных людей ведёт дневник? — Аврора даже не обернулась и продолжила выводить строки изящной перьевой ручкой цвета шампанского золота.

Люмиан возразил:

— А разве от Розеля Великого не осталось много дневников?

Розель был последним императором в истории Республики Интис, где сейчас жили брат с сестрой. Он положил конец правлению королевского дома Саурон, а затем, будучи консулом, короновался как «Цезарь» и сам называл себя Великим императором. На его счету было множество важных изобретений, в том числе паровой двигатель; он нашёл морской путь к Южному континенту, поднял волну колонизации и стал символом той эпохи более чем столетней давности. К сожалению, на склоне лет он пал жертвой предательства и был убит в Белом Кленовом дворце Трира. После смерти этого Великого императора по миру разошлось множество томов его дневников, но все они были написаны письменностью, которую никто не понимал, словно её вообще не существовало ни в одном уголке этого мира.

— Вот поэтому Розель и не был приличным человеком, — фыркнула Аврора, сидевшая к Люмиану спиной.

— Тогда что ты пишешь? — тут же спросил Люмиан.

Именно это он по-настоящему и хотел узнать.

Аврора ответила небрежно:

— Письмо.

— Кому? — Люмиан не удержался и нахмурился.

Аврора остановила перьевую ручку цвета шампанского золота, украшенную тонким резным узором, и стала проверять написанные ранее слова и фразы:

— Одному другу по переписке.

— Другу по переписке? — Люмиан немного растерялся.

Это ещё что за штука?

Аврора рассмеялась и, заправляя золотистую прядь за ухо, принялась наставлять младшего брата:

— Вот поэтому я и говорю: надо чаще читать газеты, больше читать книги, а не каждый день носиться по улице и даже пить! Посмотри на себя. Чем ты теперь отличаешься от безграмотного?

Друг по переписке — это друг, с которым знакомятся через газетные рубрики, периодику, журналы и тому подобное; такие друзья ни разу не встречались и общаются только письмами.

— А какой смысл в таком друге? — Люмиан отнёсся к этому делу весьма серьёзно.

Он не удержался, убрал руку с дверной створки и потрогал подбородок. У Авроры ведь даже парня никогда не было. Нельзя допустить, чтобы её обманул какой-то тип, которого она ни разу не видела в лицо.

— Смысл? — Аврора серьёзно подумала. — Во-первых, эмоциональная ценность. Ладно, я знаю, ты не понимаешь, что такое эмоциональная ценность. Человек — животное социальное, ему нужно общение. Есть дела, есть чувства, о которых я точно не стану рассказывать деревенским и не смогу рассказать тебе; нужен более укромный способ выговориться. Такой друг по переписке, с которым мы никогда не встретимся, как раз подходит. Во-вторых, не стоит недооценивать моих друзей по переписке. Среди них есть несколько очень сильных людей, есть и люди с особенно обширными познаниями. Вот эту лампу на батарейках, например, мне подарил один из них. Керосиновые лампы и свечи слишком вредят глазам и не годятся, чтобы писать по ночам…

Не дожидаясь, пока Люмиан снова задаст вопрос, Аврора подняла левую руку и махнула назад:

— Быстро спать, мой братец-пьяница! Спокойной ночи!

— Ладно, спокойной ночи. — Люмиан, хоть и был недоволен, всё же не стал расспрашивать дальше.

Аврора сразу следом распорядилась:

— Не забудь прикрыть дверь. Когда и дверь распахнута, и окно открыто, становится холодновато.

Люмиан медленно закрыл коричневую деревянную дверь.

Он шаг за шагом вернулся к себе в комнату, снял обувь и сел на кровать. В смутной ночной темноте перед глазами Люмиана проступали деревянный стол, придвинутый к окну, косо стоящий стул, маленькая книжная полка у боковой стены и шкаф на другой стороне. Он сидел тихо, погрузившись в размышления.

Он всегда знал, что у Авроры есть свои тайны и что о многом она ему не рассказывала. Это нисколько его не удивляло; он лишь беспокоился, что эти тайны, эти дела могут навлечь на Аврору опасность. А если действительно что-нибудь случится, он мало что сможет сделать. Он всего лишь обычный человек: тело покрепче, голова достаточно сообразительная.

Мысли всплывали одна за другой — и одна за другой опускались. Люмиан легко выдохнул, поднялся с кровати и пошёл в умывальню наскоро умыться. Потом он снял коричневую куртку и бросился в постель, которая ещё не успела согреться. В горах на рубеже марта и апреля всё ещё было холодновато.

* * *

В мутном полузабытьи Люмиану словно привиделась пелена серого тумана. Серый туман расползался вокруг, полностью скрывая далёкие предметы.

Люмиан шёл в спутанном сознании, но в каком бы направлении он ни двигался и как бы далеко ни уходил в сером тумане, в конце концов он всё равно возвращался в одно и то же место:

В свою спальню.

В спальню с кроватью, застеленной белым комплектом белья, с деревянным столом и стулом, стоявшими поперёк перед окном, с книжной полкой, шкафом и прочим.

* * *

Фух. Люмиан открыл глаза.

Утренний солнечный свет проходил сквозь не слишком плотные голубые шторы и озарял половину спальни. Люмиан сел и растерянно смотрел на эту картину; у него возникло ложное ощущение, будто он всё ещё видит сон.

Ему снова приснился тот сон. Тот серый туман, что будто никогда не рассеивался.

Он поднял руку, помассировал оба виска и беззвучно сказал самому себе:

«В последнее время всё чаще. Уже почти каждый день…»

Если бы этот сон приносил хоть какие-то дурные последствия, Люмиан ни за что не оставался бы таким спокойным, как сейчас. Впрочем, никаких хороших последствий он тоже не приносил.

— Вот бы за этим скрывалось какое-нибудь чудесное приключение… — пробормотал Люмиан, повернулся и спустил ноги с кровати.

Едва он открыл дверь и вышел в коридор, как услышал звуки из комнаты Авроры. Вот совпадение… На лице Люмиана появилась лёгкая улыбка.

Внезапно у него шевельнулась мысль. Он отступил на шаг назад и встал у края дверного проёма. Когда дверь спальни Авроры открылась, Люмиан быстро поднял правую руку, сжал пальцами висок, и на его лице проступило чуть болезненное выражение.

— Что случилось? — Аврора заметила эту сцену.

«Успех!» — мысленно похвалил себя Люмиан и сделал вид, будто старается взять себя в руки.

— Мне снова приснился тот сон, — ответил он низким голосом.

Золотистые волосы Авроры свободно спадали, а между бровями постепенно проступила тревога:

— Значит, прошлый способ не подействовал…

Она подумала и сказала:

— Возможно… мне стоит найти тебе гипнотизёра. Настоящего Гипнотизёра. Пусть разберётся, в чём причина.

— Такого, у которого есть чудесные способности? — нарочно спросил Люмиан.

Аврора слегка кивнула в ответ.

— Один из твоих друзей по переписке? — Люмиан не удержался и спросил ещё.

— Тебе-то какая забота? Думай лучше, как решить собственную проблему! — Аврора не дала прямого ответа.

«Я ведь как раз об этом и думаю, разве нет?» — проворчал Люмиан про себя.

Он тут же подхватил:

— Аврора, если я стану Чернокнижником, стану человеком, владеющим потусторонними силами, наверное, смогу разгадать тайну сна и окончательно положить ему конец.

— И думать не смей! — Аврора ответила без малейшего колебания.

Выражение её лица смягчилось:

— Люмиан, я не стану тебя обманывать. Этот путь опасен и полон страданий. Если бы у меня был другой выбор, если бы мир не становился всё опаснее, я предпочла бы быть самой обыкновенной писательницей и жить счастливо.

Люмиан тут же сказал:

— Тогда позволь мне вынести эти опасности и страдания. Я буду защищать тебя, а ты просто живи счастливо и делай то, что хочешь.

Эти слова он много раз мысленно произносил.

Аврора промолчала две секунды, и вдруг на её лице распустилась улыбка:

— Ты сейчас дискриминируешь женщин?

Не дав Люмиану возможности изложить всё заново, она серьёзно сказала:

— Бесполезно. Стоит выбрать этот путь — и возможности пожалеть об этом уже не будет.

Ладно, ладно, я иду умываться. А ты сегодня хорошо учись дома и готовься к июньским вступительным экзаменам в университет!

— Ты же сама сказала, что мир становится всё опаснее. Какие ещё экзамены? — пробормотал Люмиан.

Он считал, что сейчас важнее всего обрести силу, а не решать экзаменационные задания.

Аврора улыбнулась:

— Знание — сила, мой неграмотный братец.

Люмиану нечего было ответить; он мог лишь проводить Аврору взглядом, пока она входила в умывальню.

* * *

После полудня. Площадь деревни Корду.

Реймонд Клегг ещё издалека увидел Люмиана Ли, сидевшего на корточках под вязом и неизвестно о чём размышлявшего.

— Разве ты не должен учиться дома? — Реймонд подошёл к нему, и в голосе его звучала явная зависть.

Он был другом Люмиана, ростом чуть ниже метра семидесяти, с каштановыми волосами и карими глазами, обычной внешности; лицо у него было слегка румяным.

Люмиан поднял голову и улыбнулся:

— Аврора ведь вам рассказывала? Даже тому, кого вешают, надо дать перевести дух! Я столько времени учился, должен же когда-то отдохнуть.

Всё утро он без остановки думал, может ли получить потусторонние силы без помощи Авроры. Для этого нужно искать, нужны зацепки, нужно, чтобы он сам взялся за расследование. В конце концов он решил, что те ходившие по деревне истории о чудесных силах, возможно, таят в себе что-то настоящее и какие-то зацепки, и потому специально пришёл сюда ждать Реймонда.

— Будь я на твоём месте, я бы отдыхал самое большее четверть часа, — сказал Реймонд, прислонившись к тому самому вязу. — У нас-то нет начитанной старшей сестры, которая нас учит. Мне в следующем году уже придётся учиться пасти овец.

Люмиан не обратил внимания на эти слова и задумчиво сказал:

— Расскажи ещё раз ту легенду о Чернокнижнике, которую ты рассказывал в прошлый раз.

Реймонд не очень понял, к чему клонит Люмиан, попытался вспомнить и с сомнением переспросил:

— О Чернокнижнике?

Раньше в деревне жил один Чернокнижник, потом он умер. В день похорон снаружи прилетела сова, уселась наверху кровати и улетела только тогда, когда тело вынесли.

А потом гроб стал очень тяжёлым; понадобилось целых девять быков, чтобы сдвинуть его.

— Раньше — это насколько раньше? — продолжил расспрашивать Люмиан.

Реймонд растерялся ещё сильнее:

— Откуда мне знать? Я слышал это от отца.