Порог Сингулярности (гет)

Часть первая, в которой мы знакомимся с инфоморфом и понимаем, почему её боятся даже коллеги

Кайла «Шепот» Тэм ненавидела тишину. Но ещё больше она ненавидела голоса.

Тишина означала, что её сознание отключено от сети, что она заперта в собственном теле, как в тюремной камере, и вынуждена слышать только себя — а это было худшей компанией из всех возможных. Голоса же означали, что она в сети, что её разум скользит по информационным потокам, проникает в чужие системы, читает чужую переписку, чужие мысли, чужие секреты — и постепенно, неумолимо, теряет грань между «своим» и «чужим». А потеряв эту грань однажды, можно было уже не найти её никогда. Инфоморфы знали это лучше всех. Именно поэтому они редко доживали до сорока.

Кайле было тридцать два. Она работала на «Ишукон» уже восемь лет, и из них пять провела под прикрытием — сначала в картеле «Ангелы», потом в синдикате «Гуристас», потом ещё в паре организаций, названия которых она уже начинала забывать. Её специализацией было проникновение. Не физическое — хотя и физическое тоже, — а цифровое. Она умела покидать собственное тело и путешествовать по информационным сетям, как призрак, как тень, как шёпот — отсюда и позывной. Она могла взломать банковский счёт, подделать приказ командующего флотом, стереть запись с камеры наблюдения или вложить ложное воспоминание в голову человека, подключённого к нейроинтерфейсу, — и сделать это так, что никто не заметил бы подвоха.

Но у этой способности была цена. Каждый раз, когда Кайла покидала тело, ей становилось чуть труднее в него вернуться. Каждый раз, когда она читала чужие мысли, её собственные становились чуть менее отчётливыми. Каждый раз, когда она умирала и возрождалась в новом клоне, что-то терялось — маленький фрагмент личности, обрывок воспоминания, оттенок эмоции. Она знала, что медленно сходит с ума, и ничего не могла с этим поделать. Ишукон не лечит своих агентов. Ишукон их использует — пока они не сломаются окончательно, после чего списывает в утиль.

Кайла не собиралась ломаться. У неё был план. План, который она вынашивала последние два года, собирая по крупицам информацию о технологии Джови. Если древняя раса действительно владела секретом создания капсулеров, значит, они знали и о дефекте. Возможно, знали, как его исправить. Возможно, где-то в галактике сохранились данные, которые могли бы остановить её медленное сползание в безумие. И когда разведка «Ишукон» доложила о сигнале из некартографированной системы — о джовианской станции, которую активировал какой-то сумасшедший археолог-одиночка, — Кайла поняла: это её шанс. Возможно, последний.

Она сидела в крошечной каюте пиратского фрегата «Коготь Пустоты», принадлежавшего картелю «Гуристас», и смотрела на голографический дисплей с данными о цели. Кейлеб Арто. Двадцать шесть лет. Младший научный сотрудник «Дюволль Лабс». Специализация — ксеноархеология. Нашёл джовианскую станцию, активировал её, скачал что-то в свой нейроинтерфейс и теперь сидел в дрейфе посреди системы, где за ним охотились все, кому не лень. Поразительная беспечность. Или поразительная глупость. Кайла ещё не решила.

— Эй, Шепот, — раздался из динамика голос капитана фрегата, грубый и прокуренный. — Мы подходим к червоточине. Готова к прыжку?

— Всегда готова, — отозвалась она, не поворачивая головы. — Только дай мне десять минут. Нужно проверить кое-что перед выходом.

— Десять минут, — буркнул капитан. — И ни секундой больше. У нас конкуренты на хвосте. Два перехватчика. Похоже, охотники за головами.

— Я разберусь.

Капитан отключился. Кайла откинулась в кресле и прикрыла глаза. Десять минут — достаточно. Она давно научилась засыпать и просыпаться по команде, как солдат. Но сейчас ей нужно было не спать. Сейчас ей нужно было уйти.

Инфоморфинг ощущался как падение. Но не вниз — наружу. Сознание покидало тело, словно вода вытекала из треснувшего кувшина, растекаясь по невидимым каналам, просачиваясь через защитные протоколы, через брандмауэры и файрволы, через километры оптоволокна и гигаватты беспроводных сигналов. На краткий миг Кайла переставала быть человеком — она становилась информацией. Чистой, свободной, вездесущей.

А потом она нашла то, что искала.

Переписка «Дюволль Лабс» была защищена хорошо, но не идеально. Корпоративные шифровальщики использовали стандартный протокол «Галлент-7», который Кайла взломала ещё три года назад, когда работала над одним деликатным заданием в Федерации. Она скользнула в сеть корпорации, как нож в масло, и начала читать.

То, что она прочитала, заставило её замереть. Прямо посреди потока данных, прямо посреди чужой сети, где любой сбой мог выдать её присутствие, — она замерла. Потому что информация, которую она нашла, была слишком важной. Слишком опасной. И слишком личной.

«Архив Первых». Протоколы создания капсулеров. Дефект клонирования. Запланированное устаревание. CONCORD. Джови. Всё было здесь. Всё, что она искала последние два года, — и даже больше.

И ещё кое-что. Приказ о ликвидации Кейлеба Арто. Аннулирование клон-контракта задним числом. Награда в двести миллионов от «Ишукон». И — вот это было самое интересное — отдельная директива от её собственного куратора: «Агенту Шепот: перехватить цель. Архив извлечь. Носителя ликвидировать. В случае невозможности извлечения — уничтожить вместе с носителем».

Кайла открыла глаза в физическом мире. Тело слушалось с трудом — всегда так после долгого погружения. Руки дрожали. Во рту пересохло. Перед глазами плавали цветные пятна. Но сознание было ясным, как никогда. Потому что теперь она знала правду.

Архив существовал. Дефект существовал. CONCORD скрывал это веками. А Кейлеб Арто, сам того не зная, стал самым важным человеком в галактике — и самым уязвимым. Если «Ишукон» получит Архив, они используют протокол «Контроль», и все капсулеры превратятся в послушных марионеток. Если «Дюволль Лабс» уничтожит его, правда о дефекте исчезнет навсегда. Если кто-то ещё — вариантов было множество, и почти все они заканчивались плохо.

Кайла посмотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали. Она сжала их в кулаки — медленно, преодолевая сопротивление непослушных мышц. Инфоморфинг отнимал силы. С каждым разом всё больше. Когда-нибудь она просто не сможет вернуться. Но не сегодня.

Сегодня у неё была цель. И эта цель не имела ничего общего с приказом «Ишукон».

Она собиралась спасти Кейлеба Арто. Не потому, что он ей нравился — она даже не была с ним знакома. Не потому, что хотела денег или славы. А потому, что у него в голове был Архив — и, возможно, ключ к её исцелению. А Кайла «Шепот» Тэм не собиралась умирать. По крайней мере, не раньше, чем выяснит, можно ли починить то, что сломали в ней сотни переносов.

Она встала, размяла плечи и направилась в рубку. Пиратский фрегат приближался к червоточине.

Впереди ждала работа.

-

Часть вторая, в которой Кейлеб Арто узнаёт о конкуренции и немедленно хочет обратно в дрейф

— Капитан, — произнёс Архи с той особенной, едва уловимой интонацией, которая у него означала «я сейчас скажу что-то, что тебе не понравится, но я обязан это сказать, потому что такова моя функция». — У меня новости.

— Плохие или очень плохие? — уточнил Кейлеб, не открывая глаз. Он лежал в капсуле, подключённый к нейроинтерфейсу, и пытался медитировать. Получалось плохо. Во-первых, он не умел медитировать. Во-вторых, Люсинда тихонько напевала в фоновом режиме галлентскую балладу про девушку и звездолёт, и это не способствовало внутреннему покою. В-третьих, Архи всё равно не дал бы ему расслабиться.

— И те, и другие, — ответил Архи. — Начну с плохих: к системе приближаются три корабля. Два перехватчика типа «Ворон» и один фрегат «Гуристас». Сканеры идентифицируют их как охотников за головами. Позывные: «Стервятник», «Мираж» и «Коготь». Все трое имеют контракты на вашу поимку.

— А очень плохие?

— Очень плохие заключаются в том, что на фрегате «Гуристас», помимо экипажа, находится пассажир. Идентификатор: Кайла Тэм, позывной «Шепот». Сотрудница «Ишукон», внедрённая в картель. Специализация — инфоморфинг и кибернетический шпионаж. Рейтинг опасности: максимальный. Вероятность того, что она попытается вас убить, — 78,3 процента.

— А вероятность того, что она попытается меня спасти?

— 12,7 процента.

— Откуда такая точность?

— Я анализирую её поведение. В данный момент она читает переписку «Дюволль Лабс», которую я уже читал. Там содержится информация о дефекте клонирования. Если она узнает об этом, её мотивация может измениться.

— Ты сказал «если»? — Кейлеб открыл глаза и сел. — То есть она ещё не знает?

— Она читает прямо сейчас. Я отслеживаю её активность. Она... быстрая. Очень быстрая. Я бы сказал, что она один из лучших инфоморфов, с которыми я сталкивался.

— Ты сталкивался с инфоморфами?

— За последние пятьсот лет — да. Правда, большинство из них пытались меня уничтожить. Не по своей воле, разумеется. Ими управляли.

Кейлеб потёр виски. Разговор с Архивом всё чаще напоминал ему беседу с пожилым родственником, который помнит времена, когда деревья были большими, а люди — настоящими. Только этот родственник ещё и хранил в себе информацию, способную уничтожить цивилизацию.

— Ладно, — сказал он. — Давай по порядку. Охотники — это плохо. Кайла — это непонятно. Что ещё?

— Амаррская эскадра. Они в трёх часах от входа в систему. Командует капитан Аракел Ишан. Линкор «Апокалипсис». Согласно переписке, которую я перехватил, он получил приказ уничтожить все следы археологической активности. Включая вас.

— Замечательно. Просто замечательно. — Кейлеб выбрался из капсулы и прошёлся по кабине. Пространство было крошечным, но движение помогало думать. — Архи, у меня вопрос. Если всё так плохо, почему ты до сих пор не предложил план спасения?

— Я предлагал. Три минуты назад. Вы меня не слушали.

— Я медитировал!

— Капитан, — вмешалась Люсинда, — то, что ты делал, было не медитацией. Ты лежал с закрытыми глазами и думал о том, как бы тебе хотелось, чтобы всё это оказалось дурным сном. Я следила за твоими нейроритмами. Это не медитация. Это эскапизм.

— Спасибо за диагноз, — буркнул Кейлеб. — Архи, повтори план.

— План состоит из трёх этапов. Этап первый: мы активируем червоточину и уходим из системы раньше, чем охотники нас перехватят. Этап второй: в процессе ухода мы подаём сигнал бедствия на частоте Сестёр Евы. Это единственная организация в Новом Эдеме, которая не заинтересована в вашей немедленной смерти. Этап третий: мы добираемся до цитадели Сестёр Евы и запрашиваем убежище. Там вы сможете расшифровать Архив в безопасных условиях.

— А что насчёт Кайлы?

— Что насчёт неё?

— Ты сказал, она читает переписку. Если она узнает про дефект, она может перейти на нашу сторону. Ты сам говорил — 12,7 процента.

— 12,7 процента — это не «перейти на нашу сторону». Это «не попытается убить сразу». Разница существенная.

— И всё же. Мы не можем просто бросить её.

В динамике повисла пауза. Потом Люсинда произнесла с отчётливой горечью:

— Капитан, ты в своём репертуаре. Мы в смертельной опасности, за нами гонятся все, у кого есть двигатели и оружие, а ты думаешь о том, как спасти незнакомого человека, который, скорее всего, захочет тебя убить. Вот за что я тебя и... — она запнулась. — В общем, за это.

— Что «за это»? — подозрительно спросил Кейлеб.

— Неважно. Архи, скажи ему, что он идиот.

— Капитан Арто — не идиот, — бесстрастно ответил Архи. — У него высокий уровень эмпатии, что является редкостью среди капсулеров. Это делает его неоптимальным с точки зрения выживания, но ценным с точки зрения сохранения человечности. Я бы сказал, что он — полезная аномалия.

— Полезная аномалия, — повторил Кейлеб. — Спасибо. Очень лестно.

— Не за что. Итак, возвращаясь к плану: у нас есть примерно сорок минут до того, как охотники войдут в зону досягаемости. Я рекомендую начать активацию червоточины сейчас. Если повезёт, мы уйдём до того, как они успеют открыть огонь.

— А если не повезёт?

— Тогда мы будем вести бой с тремя кораблями, каждый из которых превосходит «Ибурус» по огневой мощи. Вероятность нашей победы в таком бою — 4,2 процента. Вероятность бегства — 17,8 процента. Остальные 78 процентов приходятся на различные варианты нашей гибели. Я могу перечислить их подробно, если хотите.

— Не надо, — быстро сказал Кейлеб. — Давай лучше сосредоточимся на тех 17,8 процента.

— Мудрое решение, капитан.

Кейлеб забрался обратно в капсулу. Гель принял его с тихим чавканьем, нейроразъёмы загудели, и через секунду он снова стал кораблём. «Ибурус» вздрогнул, оживая, маршевый двигатель загудел громче. Люсинда вывела на голографический дисплей тактическую карту: три красные точки на периферии, одна синяя (это они), и в центре — пульсирующий маркер червоточины.

— Архи, запускай протокол, — скомандовал Кейлеб.

— Запускаю. Обратите внимание: модуляция гравитационного поля потребует отключения щитов и основного орудия. Мы будем беззащитны в течение шести минут.

— Шесть минут, — повторил Кейлеб. — За это время охотники нас не достанут?

— Всё зависит от того, как быстро они войдут в систему. Если их не задержат на входе...

На тактической карте появилась новая точка. Зелёная. Она двигалась быстро, очень быстро — прямо к червоточине.

— Что это? — спросил Кейлеб.

— Это фрегат «Гуристас», — ответил Архи после короткой паузы. — Он отделился от основной группы и идёт на сближение. Похоже, Кайла Тэм не собирается ждать.

— Она что, угнала пиратский корабль?

— Судя по тому, что я читаю в их внутренней переписке, — да. Капитан фрегата крайне недоволен. Он использует выражения, которые... хм... даже я не могу воспроизвести без нарушения протоколов этики.

— Она угнала корабль у пиратов, — медленно произнесла Люсинда. — Чтобы добраться до нас первой. Капитан, мне это не нравится. Совсем не нравится.

— Почему? Может, она хочет помочь?

— Может, — согласилась искин. — А может, она хочет нас взорвать, пока конкуренты не подоспели. В любом случае, через пять минут мы это узнаем.

Кейлеб переключил внимание на сканеры. Зелёная точка приближалась быстро — гораздо быстрее, чем можно было ожидать от фрегата такого класса. Кайла, видимо, выжимала из двигателей всё, что можно. Четыре минуты до контакта. Три. Две.

— Архи, — тихо сказал Кейлеб. — Активируй червоточину. Сейчас.

— Но щиты...

— Сейчас!

«Ибурус» содрогнулся. Где-то в недрах корабля взвыли гравитационные компенсаторы, принимая на себя нагрузку. Голографический дисплей замигал, показывая, как энергия перетекает от щитов к генераторам червоточины. Пространство впереди начало искривляться — медленно, неохотно, словно сама ткань вселенной сопротивлялась вмешательству.

И в этот момент зелёная точка достигла их.

-

Часть третья, в которой Кайла «Шепот» Тэм делает предложение, от которого невозможно отказаться

Кайла затормозила фрегат в сотне метров от «Ибуруса» — ювелирный манёвр, который впечатлил бы любого пилота. Но Кейлеб не был любым пилотом. Он был археологом, который едва справлялся с управлением собственного корабля, и сейчас он смотрел на чужой фрегат с тем же чувством, с каким мышь смотрит на кошку.

— Она вызывает нас, — доложила Люсинда. — Аудиоканал.

— Включай.

В кабине раздался женский голос. Низкий, с хрипотцой — как будто его обладательница только что проснулась или, наоборот, не спала трое суток. Но тон был деловым, почти скучающим:

— Кейлеб Арто? Это Кайла Тэм. У меня к вам предложение. Если вы согласитесь его выслушать, я обещаю не стрелять в вас в ближайшие десять минут. Если откажетесь — ну, вы наверняка видели моё резюме.

Кейлеб сглотнул. Резюме он не видел, но догадывался.

— Какое предложение? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал.

— Я знаю, что у вас в голове Архив. Я знаю, что за вами охотится «Дюволль Лабс», «Ишукон», амаррский флот и три наёмника, которые будут здесь через двадцать минут. Я знаю, что ваш клон-контракт аннулирован, корабль еле летает, а искин у вас — списанный и, судя по всему, с характером.

— Эй! — возмутилась Люсинда. — Я вообще-то очень даже с характером! И я не списанная, я... временно неэксплуатируемая!

— Я также знаю, — продолжала Кайла, не обращая внимания на реплику искина, — что Архив содержит протокол «Исцеление». Тот самый, который может исправить дефект клонирования. И что вы, Арто, — один из немногих людей в галактике, кто ещё не сошёл с ума от жадности и не пытается использовать Архив для захвата власти.

— Откуда вы всё это знаете?

— Я инфоморф. Я читаю переписку всех сторон одновременно. Это... утомительно, но полезно. — В голосе Кайлы мелькнула усталость. — И я знаю, что у нас общая цель. Я хочу исцелиться. Вы, судя по вашим действиям, хотите того же — или, по крайней мере, не хотите, чтобы Архив попал в плохие руки. Я предлагаю временный союз. Вы помогаете мне добраться до протокола «Исцеление», я помогаю вам выбраться из этой системы живым.

Повисла пауза. Кейлеб обдумывал услышанное. Архи молчал — что было необычно. Люсинда, наоборот, кипела:

— Капитан, ты ведь не собираешься ей верить? Она — агент «Ишукон»! Она пять лет работала на пиратов! Она угнала корабль у собственных нанимателей! Она...

— Она — единственный человек, который предложил помощь, а не пулю, — перебил Кейлеб. — Архи, что скажешь?

— Я анализировал её биометрию во время разговора, — отозвалась нейросеть. — Частота сердечных сокращений повышена, но в пределах нормы для стрессовой ситуации. Микродвижения глаз соответствуют паттернам искренности. Вероятность обмана — 23,6 процента. Это ниже среднего показателя для агентов «Ишукон».

— То есть ты считаешь, что она говорит правду?

— Я считаю, что она верит в то, что говорит. Это не одно и то же. Однако в данной ситуации у нас нет лучших вариантов.

Кейлеб глубоко вздохнул. Потом выдохнул. Потом ещё раз вздохнул — на этот раз для храбрости.

— Хорошо, — сказал он в коммуникатор. — Я принимаю предложение. Что дальше?

— Дальше — вы отключаете активацию червоточины, — ответила Кайла. — Прямо сейчас. Потому что если вы запустите её без стабилизирующего поля, вас размажет по пространству-времени. А я не для того угоняла корабль, чтобы любоваться на ваши останки.

— Архи?

— Она права. Я не хотел говорить, чтобы не добавлять стресса, но вероятность успешного прохода через нестабилизированную червоточину — около сорока процентов.

— Ты сказал — 76,4!

— Тогда я не учёл нестабильность гравитационного поля. Извините. Модуль вежливости требует, чтобы я извинялся, когда ошибаюсь. Я ошибаюсь. Извините.

Кейлеб застонал. Люсинда фыркнула. Кайла, кажется, усмехнулась — в коммуникаторе послышался короткий, сухой звук.

— Ладно, — сказала она. — У меня на борту есть стабилизатор поля. Я сброшу его вам через шлюз. Установите на генератор червоточины, и тогда прыжок будет безопасным. Но учтите: на установку уйдёт минут десять. А охотники будут здесь через пятнадцать.

— То есть у нас будет пять минут на то, чтобы убраться отсюда?

— Именно. Так что давайте начнём.

Кайла отключилась. Кейлеб посмотрел на голографический дисплей. Зелёная точка медленно приближалась к «Ибурусу». Стыковка двух кораблей в открытом космосе без магнитных захватов была рискованным манёвром, но Кайла, судя по всему, не собиралась ждать. Она подвела фрегат почти вплотную, и через минуту из её шлюза выплыл небольшой контейнер с стабилизатором — дрейфуя в невесомости, медленно вращаясь вокруг своей оси.

— Я подхвачу, — сказала Люсинда. — Манипуляторы ещё работают. Почти.

— Почти?

— Ну, левый немного заедает. Но я справлюсь. Наверное.

Манипулятор «Ибуруса» — старая, разболтанная конструкция, которая помнила ещё довоенные времена, — выдвинулся из грузового отсека и осторожно, словно дрожащими пальцами, ухватил контейнер. Кейлеб затаил дыхание. Одно неверное движение — и стабилизатор улетит в открытый космос, а вместе с ним — их шансы на спасение.

Но манипулятор справился. Контейнер был благополучно втянут в шлюз.

— Десять минут, — напомнил Архи. — Я бы рекомендовал поторопиться.

Кейлеб отключился от нейроинтерфейса и бросился в инженерный отсек. Установка стабилизатора требовала физического присутствия — генератор червоточины был старым и капризным, и Архи не мог управлять им удалённо. Впрочем, как выяснилось, Архи вообще мало чем мог управлять на этом корабле: большая часть систем была настолько устаревшей, что не поддерживала цифровые протоколы, с которыми нейросеть привыкла работать.

— Вам придётся подключить кабель вручную, капитан, — инструктировал Архи, пока Кейлеб копался во внутренностях генератора. — Разъём С-14. Он должен быть где-то слева от основного контроллера.

— Слева — это где? — пропыхтел Кейлеб, пытаясь разглядеть маркировку в тусклом свете аварийной лампы.

— Относительно направления движения корабля. Если вы стоите лицом к корме, это будет справа. Если к носу — слева. Вы стоите лицом к корме?

— Я не знаю, куда я стою! Тут темно, как в...

— Капитан, — перебила Люсинда, — я могу включить дополнительное освещение, но это отвлечёт энергию от щитов. А щиты нам скоро понадобятся.

— Не отвлекай. Я сам справлюсь. Архи, говори точно: какой разъём?

— Третий снизу, второй слева относительно главного контроллера. Он должен быть помечен как «AUX-GW-3».

— Должен быть помечен, — пробормотал Кейлеб, водя пальцами по панели. — Но на этой развалине половина маркировок стёрлась ещё при предыдущем капитане.

— Заке? — уточнил Архи.

— О, вы уже знакомы с Заком, — хмыкнула Люсинда. — Чудный был парень. Очень любил скотч. Им и заклеивал маркировки.

— Скотч? — переспросил Архи. — Клейкая лента на полимерной основе? Вы хотите сказать, что предыдущий капитан использовал её для ремонта нейроинтерфейса?

— Не только. Он вообще считал скотч универсальным решением. Проводка, трубопроводы, стыковочные швы — всё на скотче. У нас в аварийном отсеке до сих пор лежит двенадцать рулонов. Хочешь один?

— Я — нейросеть. У меня нет физической формы. Зачем мне скотч?

— Не знаю. Заку он был зачем-то нужен. Он говорил, что скотч и вера в лучшее — это всё, что нужно для космических полётов.

— И как, помогло?

— Ну, он мёртв, — признала Люсинда. — Но умер он оптимистом.

Кейлеб тем временем нашёл нужный разъём и подключил стабилизатор. Генератор червоточины загудел, набирая мощность. Голографический дисплей показал, что поле стабилизировалось на 94 процента — достаточно для безопасного прыжка.

— Готово, — выдохнул Кейлеб. — Сколько у нас времени?

— Семь минут до подхода охотников, — ответил Архи. — Но это не единственная проблема.

— Что ещё?

— Амаррская эскадра. Они только что вошли в систему. Линкор «Апокалипсис» и два фрегата сопровождения. Командует капитан Аракел Ишан. Он вызывает нас по общему каналу.

— Что он хочет?

— Он говорит: «Гражданское судно «Л-23451-СП», немедленно заглушить двигатели и приготовиться к досмотру. В случае неподчинения будет открыт огонь».

Кейлеб прислонился спиной к переборке и закрыл глаза.

— У нас что, сегодня день открытых дверей? Все, у кого есть пушки, решили заглянуть на огонёк?

— Похоже на то, — согласилась Люсинда. — Но, капитан, есть и хорошие новости. Охотники за головами, увидев амаррский флот, притормозили. Они не хотят связываться с Империей. Так что у нас есть небольшая отсрочка.

— Небольшая — это сколько?

— Минут пятнадцать. Может, двадцать. Если амаррцы не откроют огонь сразу.

— А они откроют?

— Судя по приказу, который мы перехватили, — да, — вставил Архи. — Капитан Ишан получил директиву на полную зачистку сектора. Однако... — Архи помолчал, анализируя данные. — Однако в его интонациях я фиксирую признаки сомнения. Он говорит медленнее обычного, делает паузы между словами. Это может указывать на внутренний конфликт. Возможно, капитан Ишан не вполне согласен с приказом.

— И что это нам даёт?

— Это даёт нам шанс на переговоры. Небольшой. Но реальный.

Кейлеб выпрямился. Переговоры. С амаррским капитаном, который получил приказ стереть систему в порошок. С тремя охотниками за головами на хвосте. С Кайлой, которая непонятно на чьей стороне. С нейросетью в голове, которая читает чужие мысли и отпускает комментарии.

— Знаешь, Архи, — сказал он. — Когда я поступал в археологи, я думал, что буду копаться в древних руинах, пить чай и писать статьи. Никто не предупредил меня, что придётся стать дипломатом.

— Дипломатия — это искусство вести переговоры с теми, кто хочет тебя убить, и убеждать их этого не делать, — заметил Архи. — Судя по вашим обстоятельствам, вы становитесь неплохим дипломатом.

— Я бы сказала — сумасшедшим, — буркнула Люсинда. — Но это одно и то же.

-

Часть четвёртая, в которой капитан Ишан задаёт вопрос, на который нет хорошего ответа

Аракел Ишан стоял на мостике «Апокалипсиса» и смотрел на голографический дисплей. Маленький исследовательский фрегат «Ибурус» висел перед ним, как муха в янтаре, — беззащитный, жалкий, но при этом странно упрямый. Вместо того чтобы немедленно подчиниться требованию заглушить двигатели, фрегат продолжал маневрировать, медленно смещаясь в сторону червоточины, которая уже начала открываться. Ишан мог бы отдать приказ открыть огонь — и через десять секунд от «Ибуруса» осталась бы только пыль. Но он медлил.

— Сэр, — лейтенант Винсент подошёл с планшетом в руке. — Мы перехватили переговоры между фрегатом и другими судами в системе. Там... много всего. Охотники за головами. Пиратский фрегат. Какой-то пассажир, который угнал корабль у «Гуристас». И ещё — сигнал от «Дюволль Лабс» с грифом «приоритет-альфа». Они хотят уничтожить Арто.

— Почему?

— Неясно, сэр. Но, похоже, он нашёл что-то на джовианской станции. Что-то, что они хотят скрыть любой ценой.

Ишан задумался. Джовианская станция. Древняя технология. Приказ Императрицы, который не похож на неё. Конкуренты со всей галактики. Всё это складывалось в картину, которая ему категорически не нравилась. Он чувствовал, что стоит на пороге чего-то важного — и что каждый его следующий шаг может иметь последствия, которые он даже не может представить.

— Лейтенант, — сказал он наконец. — Дайте мне канал связи с фрегатом. Прямой. Зашифрованный.

— Но, сэр, протокол требует...

— К чёрту протокол. Дайте канал.

Винсент побледнел, но подчинился. Через несколько секунд на голографическом дисплее появилось изображение: молодой человек с растрёпанными волосами и кругами под глазами, одетый в гражданский комбинезон с логотипом «Дюволль Лабс». Он выглядел не как опасный преступник. Он выглядел как человек, который не спал двое суток и уже не надеется проснуться.

— Говорит капитан Аракел Ишан, линкор «Апокалипсис», Имперский флот Амарра, — произнёс он официальным тоном. — С кем имею честь?

— Э-э... Кейлеб Арто, младший научный сотрудник, — ответил парень. — Но, наверное, «младший» можно уже вычеркнуть. Меня, кажется, уволили. Заочно. Без выходного пособия.

Ишан моргнул. Такого ответа он не ожидал.

— Господин Арто, — сказал он, — вы находитесь в зоне действия амаррского флота. У меня есть приказ задержать вас и досмотреть ваш корабль. В случае сопротивления — открыть огонь. Но прежде чем я отдам этот приказ, я хочу знать: что именно вы нашли на той станции?

Кейлеб помолчал, потом спросил — и в его голосе Ишану послышалось что-то похожее на отчаянную надежду:

— Капитан, можно вопрос? Вы религиозный человек?

— Я верю в Императрицу и в божественный порядок, — осторожно ответил Ишан. — А какое это имеет значение?

— Потому что то, что я нашёл, может пошатнуть вашу веру. И не только её. Это информация о том, как создавались капсулеры. О том, что CONCORD скрывал от всех пятьсот лет. О том, что каждый раз, когда бессмертный умирает и возрождается, он теряет часть себя. Медленно. Незаметно. Но необратимо.

Ишан почувствовал, как кровь отливает от лица. Он слышал слухи о «капсулерском синдроме» — так называли странное отчуждение, которое со временем появлялось у старых бессмертных. Но он всегда считал это байками, легендами, которыми пилоты пугали друг друга за выпивкой. А теперь выясняется, что это правда.

— Вы утверждаете, — медленно произнёс он, — что наше бессмертие — это проклятие?

— Я утверждаю, что это инструмент контроля, — ответил Кейлеб. — CONCORD намеренно исказил технологию Джови, чтобы капсулеры со временем теряли эмпатию и превращались в послушных исполнителей. Но это можно исправить. У меня в голове — Архив Первых. Он содержит протокол «Исцеление». Если его активировать, все капсулеры восстановят исходные параметры личности. Но если Архив попадёт в плохие руки... есть и второй протокол. «Контроль». Тот, кто его активирует, получит власть над всеми бессмертными в галактике.

Ишан молчал. В рубке было тихо — только гул двигателей и далёкий писк сканеров. Лейтенант Винсент стоял рядом, затаив дыхание. Офицеры на мостике переглядывались.

— Почему вы рассказываете мне это? — спросил наконец Ишан. — Я ведь могу просто уничтожить вас — и Архив вместе с вами.

— Можете, — согласился Кейлеб. — Но я надеюсь, что вы этого не сделаете. Потому что вы, капитан, задали вопрос. А большинство людей на вашем месте просто открыли бы огонь. Это значит, что вы ещё не превратились в «спящего». И это значит, что у нас есть шанс.

Ишан посмотрел на свои руки. Они были спокойны. Удивительно спокойны для человека, которому только что сообщили, что его бессмертие — это ловушка. Может быть, он уже начал терять эмпатию? Может быть, через сто лет он превратится в бездушную марионетку, выполняющую приказы, не задавая вопросов?

Приказы. Такие, как тот, что он получил сегодня.

— Господин Арто, — сказал он. — У меня встречное предложение. Я не буду открывать огонь. Я не буду вас задерживать. Но взамен вы расскажете мне всё. Всё, что вы узнали на той станции. Всё, что скрывал CONCORD. И когда придёт время — когда вы активируете протокол «Исцеление», — вы вспомните, что у вас есть союзник в амаррском флоте.

Кейлеб выдохнул — кажется, впервые за весь разговор.

— Договорились, капитан. Но у нас проблема: через десять минут здесь будут охотники за головами. И ещё одна девушка — Кайла Тэм. Она вроде бы на нашей стороне, но... знаете, я уже ни в чём не уверен.

— Я задержу охотников, — сказал Ишан. — А вы уходите в червоточину. У нас мало времени.

— Спасибо, капитан.

— Не благодарите. Благодарность — это признание долга. А я не хочу, чтобы вы были мне должны. Просто сделайте то, что должны. — Ишан помолчал. — И да пребудет с вами свет Императрицы.

— Я не очень религиозен, но... да. Пусть пребудет.

Связь прервалась. Ишан повернулся к лейтенанту Винсенту.

— Лейтенант, передайте приказ: всем кораблям эскадры — заградительный огонь по перехватчикам наёмников. Цель — не уничтожить, а задержать. Пусть знают, что здесь территория Империи.

— А эскадра «Очищение», сэр? Адмирал Танака будет здесь через час.

— Когда адмирал прибудет, доложите, что цель ушла в червоточину, а мы не смогли её перехватить из-за вмешательства наёмников. Это будет не совсем ложью.

— А если он не поверит?

— Тогда я возьму ответственность на себя, — сказал Ишан. — Но знаете что, лейтенант? Я служу Императрице двадцать лет. И если она действительно отдала приказ убивать невинных, значит, я служил не тому образу. А если приказ отдал кто-то другой — значит, я должен это выяснить. В любом случае, сегодня я поступаю по совести. И будь что будет.

Лейтенант Винсент вытянулся по стойке смирно. В его глазах Ишан увидел страх — но не страх перед начальством. Страх перед неизвестностью, которая ждала их всех.

— Есть, сэр, — сказал Винсент.

И пошёл передавать приказ.

-

Часть пятая, в которой Кайла «Шепот» Тэм ступает на борт «Ибуруса» и немедленно обо всём жалеет

Кайла перешла на «Ибурус» через стыковочный шлюз — точнее, через то, что на этом корабле называлось стыковочным шлюзом. Это была узкая, плохо освещённая труба, в которой пахло горелой изоляцией и чьим то старыми носками. Кайла, привыкшая к относительному комфорту пиратских фрегатов, а пираты, надо признать, умели обустраивать быт, с трудом сдержала гримасу отвращения. Но она сдержала. Потому что, во-первых, она была профессионалом. А во-вторых, она уже начинала подозревать, что Кейлеб Арто — не просто беспечный идиот, а беспечный идиот с принципами, и это делало его в её глазах почти симпатичным.

Почти.

— Добро пожаловать на борт «Ибуруса», — раздался из динамика женский голос. Тон был вежливым, но в нём слышался холод, который мог бы заморозить воду в открытом космосе. — Я — Люсинда, бортовой искин. Капитан просил передать, что он сейчас в инженерном отсеке и будет через минуту. А я хочу передать кое-что от себя.

— Слушаю, — сказала Кайла, оглядывая коридор. Он был узким, но неожиданно чистым — видимо, кто-то недавно убирался. Или корабль просто не успел захламиться после вылета.

— Если ты попытаешься навредить капитану, — продолжила Люсинда ледяным голоском, — я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты об этом пожалела. Я, конечно, всего лишь списанный искин старого фрегата, но я знаю тридцать семь способов испортить жизнь человеку на борту, и двенадцать из них — нелетальные. Остальные двадцать пять — на твоё усмотрение.

Кайла усмехнулась.

— Ты мне угрожаешь? Искин?

— Я не угрожаю. Я предупреждаю. В порядке заботы о безопасности экипажа. Это входит в мои обязанности.

— Какие у тебя обязанности? Ты же списанная.

— Обязанности у меня те же. Просто статус другой. И потом — я женщина. Пусть и виртуальная. А женщины всегда заботятся о тех, кто им дорог.

Кайла хотела ответить что-то язвительное, но в этот момент из инженерного отсека показался Кейлеб. Он был перепачкан чем-то, похожим на машинное масло, волосы торчали в разные стороны, а под глазами залегли тёмные круги. Но, несмотря на это, он улыбался — усталой, вымученной улыбкой человека, который только что вручную подключил стабилизатор гравитационного поля и остался жив.

— Вы Кайла? — спросил он, вытирая руки обрывком ветоши. — Извините за беспорядок. У нас тут... ну, вы сами видите.

— Вижу, — сказала Кайла, оглядывая его с головы до ног. — Вы похожи на человека, который пытался починить двигатель зубами.

— Почти угадали. Разъём С-14. Он находится в таком месте, куда без дополнительного сустава не добраться. — Кейлеб отбросил ветошь и протянул руку. — Кейлеб Арто. Очень приятно. Спасибо, что не выстрелили в нас.

— Пока не за что, — ответила Кайла, пожимая его руку. Ладонь у него была тёплой и шершавой — видимо, от работы с инструментами. — И предупреждаю сразу: если выяснится, что вы меня обманываете, я передумаю насчёт «не стрелять».

— Я не обманываю. Архив действительно у меня в голове. Можете спросить у него сами. — Кейлеб постучал себя по виску. — Архи, поздоровайся с гостьей.

— Здравствуйте, Кайла Тэм, — раздался из динамиков голос Архива. — Я анализировал ваши биометрические данные во время разговора. Могу сказать, что вы находитесь в состоянии хронического стресса, ваш нейроинтерфейс повреждён многократным копированием, а уровень дофамина в крови на двадцать процентов ниже нормы. Вам следовало бы больше спать.

Кайла моргнула.

— Это он так здоровается?

— Он всегда так, — вздохнул Кейлеб. — Я привык. Примерно через час перестаёшь замечать.

— А через два начинаешь хотеть его убить, — добавила Люсинда.

— Неправда, — возразил Архи. — Капитан Арто ещё ни разу не пытался меня убить. Хотя мысли такие у него возникали. Трижды за последние сутки. Я фиксировал.

— Ты фиксировал мои мысли?! — возмутился Кейлеб.

— Только поверхностные. Это необходимо для работы нейроинтерфейса. Ваши глубинные переживания остаются конфиденциальными.

— Кроме тех, что касаются меня, — вставила Люсинда. — Эти он мне пересылает. В порядке... как он говорит... «межсистемной коммуникации».

— Ты читаешь его мысли обо мне?! — теперь возмутилась Кайла.

— Только то, что касается оценки угрозы, — успокоил Архи. — Например, прямо сейчас капитан думает: «Надеюсь, она не заметила, что я перепачкан маслом, и не сочтёт это непрофессиональным». А также: «У неё красивые глаза. Интересно, это импланты или натуральные?»

В коридоре повисла звенящая тишина.

Кейлеб медленно, очень медленно покраснел. От шеи до корней волос. Кайла смотрела на него с выражением, в котором смешивались изумление, недоверие и — возможно — тень какого-то другого чувства, которое она пока не готова была назвать.

— Архи, — произнёс Кейлеб голосом человека, который только что осознал, что его публично раздели, — отключи модуль вежливости.

— Модуль вежливости не отвечает за фильтрацию мыслей. Он только учит меня говорить «пожалуйста» и «спасибо». За фильтрацию отвечает модуль конфиденциальности. Но он, к сожалению, повреждён при копировании. Я предупреждал.

— Ты не предупреждал, что будешь транслировать мои мысли про... про...

— Про глаза? — подсказала Люсинда с нескрываемым ехидством. — Капитан, честное слово, я с тебя умиляюсь. Мы в шаге от гибели, за нами гонится половина галактики, а ты... ты просто неисправим.

Кайла вдруг рассмеялась. Это был странный смех — хрипловатый, отрывистый, словно она давно не практиковалась. Но он был искренним.

— Ладно, — сказала она, отсмеявшись. — Допустим, мои глаза обсудим позже. Сейчас у нас две проблемы: охотники за головами и червоточина. Первая проблема, насколько я понимаю, решается амаррским капитаном. Вторая — вашим стабилизатором. Он установлен?

— Да, — кивнул Кейлеб, всё ещё красный. — Архи говорит, поле стабилизировано на 94 процента. Этого достаточно.

— Тогда давайте убираться отсюда. Пиратский фрегат я оставила на автопилоте, он будет дрейфовать и создавать ложную цель. Охотники, может быть, купятся.

— А эскадра «Очищение»? — спросил Кейлеб. — Архи говорил о ней.

— Эскадра здесь будет через час. Если мы всё ещё будем здесь к тому времени, никакой амаррский капитан нас не спасёт. Адмирал Танака — старый ястреб. Он сначала стреляет, потом молится. В основном — сначала стреляет.

— Тогда в капсулу, — скомандовал Кейлеб. — Кайла, у нас только одна капсула пилота. Вам придётся пристегнуться в кресле. Оно не очень удобное, но...

— Я переживу, — отмахнулась она. — Летите.

Через три минуты «Ибурус» был готов к прыжку. Генератор червоточины гудел, стабилизатор держал поле в стабильном состоянии, а навигационный компьютер — после трёх попыток и одного пинка от Люсинды — просчитал точку выхода. Охотники за головами, как и предсказывал Архи, замешкались, столкнувшись с амаррским заградительным огнём. Пиратский фрегат Кайлы отвлёк их ещё на пару минут. А капитан Ишан держал слово.

— Прыжок через тридцать секунд, — доложила Люсинда. — Капитан, пристегнись. Ты в капсуле, но всё равно пристегнись. Для моего спокойствия.

— Пристегнут, — сказал Кейлеб. — Кайла, вы готовы?

— Всегда готова, — ответила она, и в её голосе Кейлебу послышалось что-то похожее на азарт. — Давно мечтала прокатиться на списанном фрегате через нестабильную червоточину. В компании сумасшедшего археолога и двух враждующих искусственных интеллектов. Это будет незабываемо.

— Двадцать секунд, — объявила Люсинда.

— Архи, — тихо сказал Кейлеб, — что на той стороне?

— Неизвестность, капитан, — ответила нейросеть. — Я не был в этой червоточине пятьсот лет. Она могла измениться. Выход может быть где угодно. Но это лучше, чем оставаться здесь.

— Десять секунд.

Кейлеб закрыл глаза. В голове пронеслась короткая, но яркая мысль — о том, как он три дня назад сидел в своём кабинете и мечтал о приключениях. Ну что ж, мечты сбываются. Иногда — именно в той форме, в какой ты их загадывал. А иногда — с перекосом.

— Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Пространство вывернулось наизнанку.

Это было похоже на удар. Не физический — ментальный. Словно кто-то схватил его сознание и растянул в тонкую нить, соединяющую две точки пространства-времени. Краски исчезли, звуки пропали, осталось только ощущение движения — бесконечно быстрого и одновременно бесконечно медленного. Кейлеб чувствовал корабль, чувствовал Кайлу, чувствовал Архи и Люсинду — и все они были частью этого растянутого, искажённого, невозможного момента.

А потом реальность схлопнулась обратно.

«Ибурус» вынырнул из червоточины, как пробка из бутылки, — кувыркаясь, теряя ориентацию, рассыпая вокруг себя облака отработанного топлива. Гравитационные компенсаторы взвыли, пытаясь погасить инерцию. Системы жизнеобеспечения закашляли. Где-то в инженерном отсеке что-то упало и разбилось.

— Доклад! — выдохнул Кейлеб, пытаясь восстановить контроль над кораблём.

— Живы, — отозвалась Люсинда. — В основном. Кайла, кажется, потеряла сознание от перегрузки, но пульс есть. Архи цел, хотя и замолчал — видимо, перезагружается. Корабль... ну, мы потеряли ещё один маневровый двигатель, и теперь у нас течь в охлаждающем контуре. Но лететь можем.

— Где мы?

— Не знаю. Навигационный компьютер сбросил координаты. Сейчас пересчитывает. Минуту... нет, две. Он старый и медленный.

— Как и весь этот корабль, — пробормотал Кейлеб, откидываясь в геле. — Как и я, кажется.

Он посмотрел на голографический дисплей, который постепенно заполнялся данными. Звёзды за бортом были незнакомыми. Ни одной известной конфигурации, ни одного картографированного сектора. Они были где-то далеко — возможно, очень далеко — от дома.

— Капитан, — раздался голос Архи. Он звучал чуть медленнее обычного, но уже вполне узнаваемо. — Я вернулся. Перезагрузка завершена. Могу сказать, что мы в неизвестной системе. Однако... я фиксирую сигнал.

— Сигнал? Какой?

— Слабый. Но знакомый. Это сигнатура цитадели Сестёр Евы. Она где-то поблизости. Вероятно, в одной из соседних систем.

Кейлеб выдохнул. Сестры Евы. Они искали их — и нашли. Или, может быть, это они нашли их.

— Курс на сигнал, — сказал он. — Люсинда, как только навигация пересчитает координаты — полный вперёд.

— Есть, капитан. — Искин помолчала. — Знаешь, а этот инфоморф не так уж плох. По крайней мере, она угнала корабль ради нас. Это... романтично.

— Люсинда!

— Молчу. Но ты понял.

Кейлеб вздохнул и перевёл взгляд на Кайлу, которая медленно приходила в себя в пассажирском кресле. Она открыла глаза, пару раз моргнула и произнесла хрипло:

— Если выяснится, что мы прыгнули в центр амаррского флота, я лично придушу вашего искина.

— Не в центр, — успокоил Кейлеб. — Кажется, мы там, где нужно. Почти.

— «Почти» — это насколько «почти»?

— Пара систем. Может, три. Но мы доберёмся.

Кайла откинулась в кресле и прикрыла глаза.

— Ладно, Арто. Пока что я вам верю. Но если обманете...

— Я помню. Придушите.

— Я не это хотела сказать. — Она помолчала. — Если обманете, вы пожалеете не о том, что я сделаю с вами. А о том, что не сделали правильный выбор, когда у вас был шанс.

Кейлеб не нашёлся что ответить. Вместо этого он сосредоточился на управлении кораблём — старым, скрипучим, израненным, но всё ещё живым. Где-то позади, в покинутой системе, остались охотники за головами, амаррский флот, пираты и корпоративные интриги. Где-то впереди ждала цитадель Сестёр Евы — и ответы, которых он искал всю жизнь.

А где-то совсем рядом, в пассажирском кресле, сидела женщина, которая умела становиться тенью в сети и которая, возможно, только что стала его единственным настоящим союзником.

И ещё она красивая, подумал Кейлеб — и тут же мысленно дал себе пощёчину.

— Я зафиксировал, — раздался в голове невозмутимый голос Архи.

— Заткнись, — хором ответили ему три голоса: один настоящий и два мысленных.

И «Ибурус» полетел дальше.