Ург’аш и духи перепутья (джен)

Часть первая: «Тёмный портал, или Почему не стоит завтракать перед телепортацией»

-

Если вы когда-нибудь проходили через Тёмный портал, вы знаете: это не путешествие, а издевательство. Не знаю, кто его строил — наверное, тот же безумный архитектор, что проектировал телегу Гракха. Сначала тебя засасывает в воронку из тьмы и зелёного пламени, потом выкручивает наизнанку, как мокрую тряпку, потом швыряет в пустоту, где нет ни верха, ни низа, ни времени, ни здравого смысла. А потом ты вываливаешься с другой стороны — и молись духам, чтобы все твои внутренности остались при тебе.

Угги вывалился из портала первым и немедленно пожалел о съеденном на завтрак яйце скорпида. Желудок подскочил к горлу, сделал сальто и рухнул обратно, оставив после себя ощущение, будто внутри всё перепуталось: сердце билось где-то в пятках, мозг переместился в живот, а печень, кажется, вообще ушла в пятки и не подавала признаков жизни. Земля под ногами была красной, твёрдой, покрытой трещинами, и пахла она серой и чем-то ещё — чем-то таким, от чего у нормального орка волосы встают дыбом на загривке.

— Ох, — сказал Угги, хватаясь за тотем на шее, будто тот мог спасти его от тошноты. Тотем не спасал. Тотем вообще вёл себя подозрительно тихо — то ли тоже укачало, то ли духи в Запределье были другими и требовали особого подхода. — Ох, не надо было есть это яйцо.

— А я тебе говорил! — раздался голос Зин'джи, который вывалился из портала следом и теперь лежал лицом в красную пыль, раскинув руки и ноги. Его ирокез, ещё утром гордо торчащий вверх, обвис и напоминал мокрую синюю тряпку. Клешня Судьбы, выпавший из мешка, сидел на спине хозяина и деловито ощупывал клешнёй его затылок — проверял, жив ли. — Говорил же: «Не жри перед порталом!» Нет, ты же у нас шаман, ты же с духами советуешься, ты же лучше знаешь!

— Духи ничего не говорили про яйца, — простонал Угги, пытаясь подняться. Ноги не слушались. Они были как чужие — ватные, дрожащие. Земля под ними плыла и качалась, хотя, если присмотреться, никакого землетрясения не было. — Духи вообще в последнее время какие-то неразговорчивые.

— Может, они тоже укачались?

Мысль о том, что духи стихий могут страдать от морской болезни при переходе через портал, была настолько нелепой, что Угги нервно хохотнул. Смех получился жалким, похожим на кашель больного скорпида. Он наконец утвердился на ногах и огляделся.

Зрелище, открывшееся его глазам, не поддавалось описанию. Нет, серьёзно — если бы ему дали лист пергамента и приказали нарисовать ад, он бы нарисовал именно это. Адский Полуостров. Небо было не голубым, не серым, не чёрным — оно было... никаким. Как будто кто-то взял и выжег весь цвет, оставив только грязно-бурую дымку, сквозь которую тускло просвечивало что-то, отдалённо напоминающее солнце и еще еле видны были три планеты. Но это было не солнце. Это был... глаз? Или просто игра воображения?

Земля была красной. Не как кирпич, не как закат — а как запёкшаяся кровь. Повсюду, насколько хватало взгляда, громоздились скалы — острые, зазубренные, похожие на клыки мёртвого великана. Из расщелин в земле поднимались струйки зелёного дыма, и ветер, горячий и сухой, как из кузнечного горна, доносил запах, от которого хотелось немедленно уйти обратно в портал. Серный смрад, смешанный с чем-то гнилостным, сладковатым, неестественным. Так пахнет смерть. Не простая, не от меча или стрелы — а та, что приходит с магией, выворачивающей законы природы наизнанку.

— Добро пожаловать в Запределье, — пробормотал Угги. — Назад хода нет.

— Хода нет, потому что портал с той стороны уже закрылся, — отозвался Зин'джи, с трудом поднимаясь на четвереньки, а потом и на ноги. С его синего лица сошла вся краска, и теперь он был похож на бледную поганку, какие росли в сырых местах Долины Испытаний. — Я проверял. Мы застряли.

— Я знаю, — Угги вздохнул. — Я и не собирался возвращаться. Пока не найду Аларис.

— Аларис, — тролль фыркнул, отряхивая с одежды красную пыль. Пыль была везде — в волосах, в складках брони, под ногтями. Она въедалась в кожу, оставляя ощущение лёгкого жжения. — Эта рыжая змея бросила нас в Чёрной горе, сбежала с Камнем Души, а ты всё ещё хочешь её найти? Зачем? Хочешь спалить ей брови, как когда-то спалил знамя Тралла?

— Я хочу вернуть камень, — твёрдо сказал Угги, и в его голосе прозвучало что-то новое, чего Зин'джи раньше не слышал. Не упрямство, нет. Решимость. — Это не просто артефакт. Тралл говорил, что в нём заключена душа демона. Если она попадёт не в те руки...

— ...будет много шума и мало приятного остального, — закончил тролль. — Ладно, я понял. Идём искать твою эльфийку. Но сначала — воды. У меня во рту такое чувство, будто я жевал пепел.

Вода у них была. Три фляги, выданные заботливым Регаром перед отправкой. Угги открутил крышку своей фляги и сделал глоток. Вода была тёплой и отдавала металлом, но это было лучше, чем ничего. Он протянул флягу Зин'джи, и тролль жадно присосался к горлышку. Клешня Судьбы, спустившись с его плеча, подковылял к лужице пролитой воды и начал деловито втягивать её в себя.

— Куда теперь? — спросил Зин'джи, возвращая флягу.

Угги огляделся ещё раз, теперь уже более осмысленно. На горизонте, в багровой дымке, угадывались очертания какой-то громадной конструкции. То ли крепость, то ли... нет, это был не форт орков. Слишком острые углы, слишком чуждый стиль. Демоническая архитектура.

— Туда, — он указал в сторону этих очертаний. — Если Аларис где-то и искать, то там, где есть магия. А магия в этих землях, судя по всему, сосредоточена вокруг демонов.

— Логично, — тролль поправил лук за спиной, проверил колчан. Стрел оставалось двадцать три — достаточно для пары стычек, но маловато для полноценного путешествия по адским пустошам. — А что, если по пути встретим местных? Ну, не демонов, а... кого-то ещё?

— Будем надеяться, что они дружелюбны.

— Ха! В Запределье? Дружелюбны? — Зин'джи покачал головой. — Ты оптимист, Угги. Это твой главный недостаток.

Они двинулись вперёд, ступая по потрескавшейся красной земле, и каждый шаг отдавался в ногах неприятной вибрацией. Земля здесь была живой. Не в том смысле, что по ней ползали жуки, хотя жуки тоже ползали — огромные, размером с кулак, блестящие чёрные панцири мелькали в трещинах, а в том, что она сама дышала, двигалась, стонала. Из глубин доносился низкий, утробный гул, от которого у Угги сводило зубы.

— Что это за звук? — прошептал Зин'джи, инстинктивно пригибаясь.

— Не знаю. Может, вулканы. Может, что-то похуже.

Прошло около часа. Пейзаж не менялся: красная земля, острые скалы, зелёный дым. Только стало жарче. Намного жарче. Угги чувствовал, как броня нагревается на солнце или том, что здесь заменяло солнце и припекает плечи даже сквозь поддоспешник. Пот заливал глаза, и он то и дело вытирал лоб рукавом. Зин'джи тяжело дышал, высунув язык, и всё чаще прикладывался к фляге, которая стремительно пустела.

А потом они услышали крик.

Он донёсся откуда-то слева, из-за гряды острых скал. Крик был не человеческий, не орчий, не троллий, а какой-то... скрипучий, гортанный, полный боли и страха. И одновременно с криком раздался другой звук: влажное чавканье, как будто кто-то огромный жевал добычу, и треск ломающихся костей.

Угги и Зин'джи переглянулись.

— Может, обойдём? — предложил тролль.

— А если там кто-то нуждается в помощи?

— А если там то, что эту помощь сожрёт и добавки попросит?

Угги колебался. Благоразумие боролось в нём с любопытством, и, как обычно, любопытство побеждало. Он осторожно двинулся к скалам, жестом приказав Зин'джи прикрывать его с луком. Клешня Судьбы, не дожидаясь команды, сполз с плеча тролля и засеменил вперёд на разведку — его способность сливаться с камнями сейчас была как нельзя кстати.

Через пару минут краб вернулся и тревожно защёлкал клешнёй.

— Он говорит: там что-то большое, — перевёл Зин'джи. — Очень большое. И оно жрёт кого-то.

— Отлично, — пробормотал Угги. — Именно то, что нам нужно для хорошего дня.

Они подкрались ближе, прячась за камнями, и выглянули.

Зрелище было... незабываемое. Посреди небольшой долины, окружённой скалами, лежала туша гигантского червя. Червь был мёртв — его тело, длиной с хороший дом, было разорвано пополам, и из раны вытекала зелёная, светящаяся слизь, которая шипела, соприкасаясь с землёй. А над тушей, вгрызаясь в неё, стояло существо, которого Угги никогда раньше не видел. Представьте себе помесь медведя, ящерицы и ночного кошмара: огромное, покрытое чешуёй, с двумя головами на длинных шеях и когтями, способными рвать камень. Существо чавкало, рвало плоть и, кажется, наслаждалось процессом.

— Это ещё что за... — начал Зин'джи, но осёкся, потому что вторая голова существа вдруг повернулась в их сторону.

Глаза у головы были жёлтыми, с вертикальными зрачками. Они уставились прямо на укрытие, где прятались Угги и Зин'джи.

— Нас заметили, — констатировал тролль.

— Бежим? — предложил Угги.

— Поздно.

Существо издало рёв — двойной, потому что обе головы заорали одновременно, создавая жуткий диссонанс, от которого заложило уши. И бросилось вперёд.

Первые несколько секунд Угги действовал на чистых инстинктах. Он отпрыгнул в сторону, уходя от удара когтистой лапы, пролетевшей в сантиметре от его лица, перекатился по земле и вскочил, сжимая тотем Огненного Шока. «Дух огня, — мысленно позвал он, стараясь, чтобы паника в его голосе не передалась духу, — видишь ту двуногую ящерицу? Давай её поджарим! С двух сторон, до хрустящей корочки!»

Тотем нагрелся. Из него вырвалась струя пламени, но... что-то пошло не так. Пламя было бледным, анемичным, как будто дух огня в Запределье страдал от недостатка кислорода. Оно ударило в грудь существа, но вместо того, чтобы поджечь, лишь слегка опалило чешую. Существо зарычало и мотнуло головами. Из его пасти, той, что была справа, вырвался сгусток какой-то зелёной субстанции, который полетел прямо в Угги. Угги едва успел пригнуться. Сгусток пролетел над головой и врезался в скалу позади. Скала зашипела и начала плавиться.

— Кислота! — заорал Зин'джи, пуская стрелу за стрелой. — Он плюётся кислотой! Это вообще законно?!

— В Запределье всё законно! — проорал в ответ Угги, пытаясь придумать, что делать. Огненный Шок не работал. Водяной элементаль? Вряд ли поможет против такого гиганта. Земляной? Камнедробыч, может, и смог бы задержать тварь, но для призыва нужна концентрация, а Угги сейчас не мог сконцентрироваться даже на том, чтобы не умереть.

— Угги, слева! — крикнул тролль.

Вторая голова, та, что ещё не плевалась кислотой, выбросилась вперёд на длинной шее и попыталась схватить Угги за ногу. Он отпрыгнул, но недостаточно быстро: челюсти сомкнулись на его сапоге и начали тащить. Угги упал, больно ударившись спиной о камень, и заорал, пытаясь дотянуться до тотема, который выскользнул из пальцев.

И тут случилось странное.

Из земли, прямо под брюхом существа, вырвался столб пламени. Но не такого, каким пользовался Угги, — не бледного, не анемичного, а яркого, белого, ревущего. Пламя ударило в чешую, и тварь взвыла от боли, выпуская ногу Угги. Из той же точки, откуда вырвался огонь, в воздух взметнулась фигура.

Это был орк.

Нет, не так. Это был Орк с большой буквы. Огромный, выше Угги на две головы, с мускулами, бугрящимися под обожжённой кожей, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в десятки косичек, и ожерельем из клыков, звякающим при каждом движении. В одной руке он сжимал молот, с которого срывались искры, в другой — тотем, похожий на волчью голову.

Регар Земляная Ярость.

— Назад, тварь! — взревел он, и голос его перекрыл даже двойной рёв монстра. Он взмахнул молотом, и с неба — откуда, там же нет облаков?! — ударила молния. Она вонзилась прямо в одну из голов существа, и та взорвалась, разлетаясь ошмётками плоти. Вторая голова заорала от боли и ярости, но Регар уже был рядом: тотем ударил в землю, и из неё вырвались каменные шипы, пронзившие брюхо твари. Ещё мгновение — и существо рухнуло, содрогаясь в агонии.

Наступила тишина. Только шипение кислой слюны, капающей на камни, нарушало её.

Регар повернулся к Угги. Лицо его было перепачкано кровью, не своей и копотью. Он тяжело дышал, но в глазах горел знакомый огонёк — смесь ярости и насмешки.

— Ну и как тебе Запределье, ученик? — спросил он, протягивая руку, чтобы помочь подняться. — Понравилось?

— Не очень, — честно ответил Угги, принимая помощь. Рука у Регара была твёрдой, как камень, и горячей, как печка. — Спасибо. Вы спасли мне жизнь.

— Пока не за что. Ты мне ещё должен рассказать, какого хрена вы здесь делаете. Я думал, вы с Траллом договорились, что ты сначала подучишься, а потом уже полезешь в самое пекло.

— Аларис! — выпалил Угги. — Она сбежала с Камнем Души! Мы пошли за ней. Через портал. А вы... откуда вы здесь?

Регар вытер молот о траву, красную, жёсткую, похожую на проволоку и повесил его на пояс.

— У меня здесь свои дела. Но о них позже. Сначала — убраться отсюда. Тут неподалёку лагерь Орды. Там нас хотя бы не сожрут. По дороге расскажешь.

Зин'джи, который всё это время стоял с открытым ртом и Клешня Судьбы, сидя у него на плече, тоже держал клешню приоткрытой, наконец обрёл дар речи:

— Это было... это было просто... ВЫ ВИДЕЛИ?! ОН ЕЁ МОЛНИЕЙ! И КАМЕННЫМИ ШИПАМИ! И МОЛОТОМ! ВСЁ СРАЗУ!

— Успокойся, тролль, — Регар усмехнулся. — Это только разминка. Настоящие битвы впереди.

-

Часть вторая: «Лагерь Орды, или Как я перестал бояться и полюбил сушёного скорпида»

-

Лагерь располагался в часе ходьбы от места битвы, в небольшой долине, защищённой скалами от вездесущего ветра. Это было скопление шатров и деревянных укреплений, над которыми развевалось знамя Орды — такое же, как в Оргриммаре, только потрёпанное, с обожжёнными краями. Пахло дымом костров, сушёным мясом и магией. Несколько десятков орков, троллей и тауренов суетились между шатрами: кто-то чинил броню, кто-то варил зелье в котле, кто-то просто сидел у костра, глядя в огонь.

Когда Регар, Угги и Зин'джи вошли в лагерь, на них обернулись. Но, узнав Регара, стражи опустили оружие и кивнули с уважением. Видимо, шаман был здесь хорошо известен.

— Располагайтесь, — бросил он, указывая на свободный шатёр. — Я скоро вернусь.

Он ушёл вглубь лагеря, а Угги и Зин'джи остались. Они зашли в шатёр — просторную палатку из плотной ткани, внутри которой стояли походные койки, грубо сколоченный стол и жаровня с тлеющими углями. Тепло жаровни было приятным после холодного ветра пустошей.

— Никогда не думал, что буду радоваться обычной палатке, — пробормотал Зин'джи, падая на койку. — А вот поди ж ты. Цивилизация.

— Какая тут цивилизация, — отозвался Угги, садясь на другую койку и стаскивая сапог. Сапог был продырявлен клыками твари, и из дыры торчал большой палец. — Тут даже таверны нет.

— Зато есть Регар. Он нас спас.

— Да. — Угги задумался. Регар. Снова. Сначала он появился в Долине Испытаний, когда Угги только начинал свой путь. Потом — в Оргриммаре, когда Угги поджёг знамя. Теперь — в Запределье, в самый критический момент. Случайность? Угги уже не верил в случайности. Духи что-то замышляли. И Регар был частью этого замысла.

Через полчаса шаман вернулся. Он принёс с собой котелок с горячей похлёбкой, Угги, попробовав, определил: мясо какого-то местного животного, корнеплоды, пряности — съедобно и лепёшки. Сел на походный табурет, скрестил руки на груди и уставился на Угги тяжёлым взглядом.

— Рассказывай, — потребовал он. — Всё. С самого начала. Что случилось в Чёрной горе?

Угги, вздохнув, начал рассказывать. О встрече с Аларис в таверне. О том, как она предложила сотрудничество. Об их походе в Глубины Чёрной горы. О драконах, элементалях, битве. И о том, как Аларис, схватив Камень Души, исчезла в портале.

Регар слушал, не перебивая. Только пальцы его, сжимавшие край стола, побелели от напряжения.

— Аларис, — произнёс он, когда Угги закончил. — Я знаю её. Она была ученицей в Луносвете. Талантливая, но упрямая. Вечно лезла туда, куда не просят. Я думал, её давно нет в живых.

— Она жива, — сказал Угги. — И у неё Камень Души.

— Камень Души, — Регар покачал головой. — Плохо дело. Очень плохо. Ты знаешь, что это за камень?

— Тралл говорил, что в нём заключена душа демона. Древнего генерала Легиона.

— Верно. Но не просто генерала. Это один из повелителей Скверны, который командовал вторжением в эти земли много веков назад. Его имя... — Регар запнулся. — Его имя лучше не произносить вслух. Даже здесь. Суть в том, что камень — не просто вместилище. Это ключ. Если кто-то сумеет открыть его и выпустить дух демона, последствия будут катастрофическими. А если кто-то сумеет подчинить этот дух себе...

— То он станет могущественным, как демон, — закончил Угги.

— Именно.

В шатре повисла тишина. Зин'джи, который до этого молча жевал лепёшку, отложил её в сторону.

— Так, значит, Аларис не просто изгой-исследовательница, — сказал он. — Она хочет заполучить эту силу?

— Не знаю, — Регар пожал плечами. — Я не видел её много лет. Может, она изменилась. Может, нет. Но оставлять камень у неё нельзя.

— Мы должны найти её, — сказал Угги.

— Мы? — Регар приподнял бровь. — Ты думаешь, ты готов?

— Я... — Угги запнулся. — Я не знаю. Но я должен. Это началось со мной — пророчество, Колючий Холм, амулет матери. Я чувствую, что это всё связано. Аларис, камень, демон, кентавры, которые искали амулет у холма... Это звенья одной цепи.

Регар долго смотрел на него, и в его взгляде было что-то, чего Угги не мог понять: не то уважение, не то сожаление.

— Ты изменился, — сказал он наконец. — С тех пор как я видел тебя в последний раз. Стал... твёрже.

— Запределье меняет людей, — усмехнулся Угги.

— Запределье меняет всех, — поправил Регар. — Вопрос в том, в какую сторону. Ладно. Я помогу тебе. Но с условием.

— Каким?

— Ты будешь меня слушаться. Во всём. Даже если мои приказы покажутся тебе странными. Даже если ты будешь не согласен. Я знаю этот мир лучше тебя. Если я скажу «беги» — ты бежишь. Если я скажу «бей» — ты бьёшь. Понял?

— Понял.

— Хорошо. Тогда завтра на рассвете начинаем тренировки. А пока — спать. Завтра будет тяжёлый день.

Угги кивнул и лёг на койку, уставившись в потолок шатра. Спать не хотелось. В голове роились мысли: Аларис, камень, Регар, пророчество. И ещё — странное чувство, что за ним наблюдают. Не духи — те были далеко, их голоса здесь звучали приглушённо, словно сквозь толщу воды. Кто-то другой.

Он повернулся на бок и увидел, что из темноты угла на него смотрят два жёлтых глаза. На мгновение сердце ёкнуло. Но потом глаза мигнули, и из тени выступил Клешня Судьбы. Краб деловито прошествовал по полу, залез на койку и устроился в ногах Угги, поджав лапы. Угги не стал его прогонять. В конце концов, даже краб-скептик искал тепла и компании в этом чужом, холодном мире.

-

Часть третья: «Уроки на выжженной земле, или Почему духи в Запределье не любят слово "пожалуйста"»

-

Рассвет в Запределье был странным. Небо не розовело, не золотилось — оно просто из грязно-бурого становилось чуть светлее, как будто кто-то медленно подкручивал фитиль гигантской лампы. Угги вышел из шатра, поёживаясь от холода, ночи в Адском Полуострове были на удивление холодными, словно дневной жар высасывал из земли всё тепло, и увидел Регара. Тот стоял на краю лагеря, глядя на восток, и в его руке дымилась трубка.

— Не спится? — спросил он, не оборачиваясь.

— Угу.

— Это хорошо. Шаману не нужно много спать. Шаман должен быть настороже. Особенно здесь.

Регар затянулся, выпустил кольцо дыма и повернулся к Угги.

— Сегодня мы начнём с азов. Ты когда-нибудь задумывался, почему духи в Запределье другие?

— Задумывался. Они... глухие. Или далёкие.

— Нет, — Регар покачал головой. — Они не глухие. Они — дикие. Это мир, который был разорван на куски. Здесь Скверна проникла повсюду, отравила землю, воду, воздух. Духи здесь — как раненые звери. Они не доверяют. Они боятся. И когда ты приходишь к ним со своими просьбами, они слышат не друга, а очередного мучителя.

— Но я же не мучитель! Я никогда...

— Ты — нет, — перебил Регар. — Но они этого не знают. Ты для них — чужак. Пришелец. Твоя аура пахнет другим миром. Они чуют это и настораживаются. Поэтому твой Огненный Шок был бледным. Поэтому дух огня едва откликнулся. Ты пытался приказать, а здесь нужно... по-другому.

— Как?

Регар протянул ему трубку.

— Попробуй.

Угги взял трубку, неуклюже зажал её в пальцах, вдохнул — и закашлялся. Дым был едким, горьким, с привкусом каких-то трав.

— Не в том дело, — Регар усмехнулся. — Трубка — это просто повод. Смотри.

Он вытянул руку вперёд, ладонью вверх. Прошло несколько секунд. Ничего не происходило. Потом Угги заметил: над ладонью воздух начал дрожать. Ещё мгновение — и на ладони зажёгся огонёк. Не яркий, не ревущий, а маленький, робкий, дрожащий, как осиновый лист на ветру. Но он горел.

— Я не приказывал, — тихо сказал Регар. — Я не просил. Я просто показал духу, что я здесь. Что я не враг. Что мне холодно и я хочу немного тепла. И он дал его. Не потому что обязан. А потому что захотел.

— Показать, — повторил Угги.

— Да. Духи не понимают слов. Они понимают чувства, образы, намерения. Если ты боишься — они чуют страх и отступают. Если ты злишься — они чуют ярость и защищаются. Если ты спокоен и открыт — они могут подойти. Но только если ты не требуешь. Требование — это агрессия. Агрессия — это угроза. Угроза — это война. А войну духи здесь видели слишком часто.

Угги посмотрел на свою ладонь. Попытался представить, что он просто сидит у костра в Долине Испытаний, а рядом Бабка Зула вяжет носки и ворчит про нерадивых учеников. Представить тепло очага, запах трав, уют. «Дух огня, — подумал он, стараясь не формулировать просьбу, а просто транслировать образ, — посмотри. Вот тепло. Вот дом. Вот покой. Я не хочу тебя использовать. Я просто хочу, чтобы ты знал: я тебя понимаю».

Прошла секунда. Другая. Третья.

И над его ладонью вспыхнул огонёк. Крошечный, с ноготь, бледный, но — живой.

— Вот, — Регар кивнул. — Ты понял.

Угги смотрел на огонёк, боясь дышать. Он был не просто источником света. Он был... присутствием. Чьим-то взглядом, направленным на него. Чьей-то волей, согласившейся на контакт.

— Спасибо, — прошептал он.

Огонёк мигнул и погас. Но тепло в груди осталось.

— Теперь попробуем кое-что посложнее, — сказал Регар, и в его голосе появилась уже знакомая Угги нотка «сейчас начнётся самое весёлое». — Призрачный волк. Ты когда-нибудь пробовал?

— Нет.

— Опасно. Но необходимо. Призрачный волк — это форма, которую принимают шаманы, чтобы быстро передвигаться по миру духов и по миру живых. В бою она бесполезна, но для путешествий незаменима. Ты превращаешься в волка — не настоящего, а сотканного из магии. Быстрого, тихого, способного проходить там, где не пройдёт обычное тело. Но есть нюанс.

— Какой?

— Ты должен сохранить контроль над своим сознанием. Если потеряешь — звериные инстинкты захлестнут тебя. Ты забудешь, кто ты, и можешь остаться волком навсегда.

— Навсегда? — Угги сглотнул. — А много таких случаев было?

— Достаточно. Обычно учеников тренируют постепенно, месяц за месяцем, шаг за шагом. У нас нет месяца. У нас есть... — Регар прикинул что-то в уме, — ...дня три. Поэтому будем рисковать.

— Риск — моё второе имя, — нервно пошутил Угги.

— Нет, твоё второе имя — «Неуклюжий». Третье — «Самоподжигатель». «Риск» будет четвёртым. Итак, слушай внимательно...

Следующие несколько часов слились для Угги в одно непрерывное, изматывающее усилие. Регар заставлял его медитировать, потом пытаться превратиться, потом снова медитировать, потом падать без сил, потом снова пытаться. Солнце, или его местный аналог, ползло по небу, тени удлинялись, а Угги всё сидел на камне, скрестив ноги, и пытался почувствовать духа волка.

— Он придёт, — говорил Регар. — Просто будь готов.

Дух волка пришёл на закате.

Угги сидел, погружённый в полузабытьё. Он уже не думал о превращении, не думал о задании, не думал даже об Аларис. Он просто был. И вдруг услышал шаги.

Нет, не шаги. Цокот когтей по камню.

Он открыл глаза. Перед ним стоял волк. Огромный, с серой шерстью, которая искрилась в сумерках, с умными, пронзительными глазами. Он был не совсем материальным — сквозь него просвечивали камни, — но не был и призраком. Нечто среднее. Дух, принявший форму.

Волк смотрел на Угги. Угги смотрел на волка.

«Ты звал меня», — казалось, говорил взгляд зверя.

«Да», — ответил Угги без слов.

«Ты хочешь мою форму?»

«Если ты позволишь».

Волк склонил голову набок. Потом шагнул вперёд — и слился с Угги.

Ощущение было... странным. Не боль, не удовольствие — что-то среднее. Как будто твоё тело вдруг вспомнило, что когда-то, много веков назад, оно могло ходить на четырёх лапах, чуять запахи за милю, слышать шелест мыши под слоем снега. Кости заныли, мышцы свело судорогой, и на мгновение Угги испугался: всё, сейчас он перестанет быть собой, потеряет контроль, навсегда станет зверем...

Но страх прошёл. И он почувствовал себя волком.

Он стоял на четырёх лапах, и мир вокруг был совсем другим. Запахи — острые, яркие, многослойные. Он чуял Регара, дым, пот, металл, злость и тепло, чуял Зин'джи, рыба, страх, эль, дружба, чуял краба, соль, панцирь, скепсис. Слышал, как бьются их сердца. Видел в темноте, как днём.

— Получилось, — услышал он голос Регара. — Поздравляю, ученик. Ты только что стал на шаг ближе к тому, чтобы выжить в этом проклятом мире.

Угги хотел ответить, но из пасти вырвалось только ворчание. Он попытался вильнуть хвостом — и хвост действительно вильнул.

— А теперь попробуй вернуться обратно, — сказал Регар.

Вернуться обратно оказалось труднее, чем превратиться. Угги пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы вспомнить, каково это — иметь руки, ноги, прямохождение, речь. Процесс был похож на пробуждение от очень долгого сна. Через минуту он снова сидел на камне — обычный, зелёный, слегка помятый, но счастливый.

— У меня получилось! — выдохнул он.

— Молодец, — Регар усмехнулся. — А теперь пройдись-ка.

Угги встал, сделал шаг... и обнаружил, что хвост всё ещё при нём. Он замер, уставившись на серый, пушистый отросток, который радостно вилял за его спиной.

— А это что?!

— А это, — Регар расхохотался, — значит, что ты не до конца вернулся. Бывает. У новичков часто остаются... артефакты. Хвосты, уши, иногда шерсть на лице. Пройдёт через пару часов.

— ПАРУ ЧАСОВ?!

— Ну, или через пару дней. Не переживай, это даже мило.

Угги обернулся на свой хвост. Хвост приветливо вильнул.

— Духи, — простонал он, — за что вы меня так ненавидите?

Духи, как обычно, не ответили.

-

Часть четвёртая: «Зангартопь: грибы-переростки, грибные люди и грибной юмор»

-

Три дня спустя Угги стоял на границе Зангартопи, пытаясь осознать, что его окружает. Если Адский Полуостров был выжженной пустыней, то Зангартопь была... грибным безумием. Грибы здесь росли везде. Не те маленькие, скромные грибочки, что прячутся в тени дубов, а гигантские, высотой с дом, с разноцветными шляпками, которые светились в полумраке мягким, призрачным светом. Воздух был влажным, тёплым, насыщенным спорами, и каждый вдох отдавал чем-то сладковатым, почти приторным. Под ногами хлюпала вода — вся земля здесь была пропитана влагой, как губка.

— Это... это потрясающе, — выдохнул Зин'джи, задрав голову к исполинским шляпкам. — Никогда не видел таких больших грибов. Интересно, они съедобные?

— Не советую, — отозвался Регар, который шагал впереди. — Некоторые из них ядовиты. Другие — разумны. Третьи — и то, и другое одновременно.

— Раз-разумны? — тролль запнулся. — Грибы?!

— Споры, — поправил шаман. — Споры — это форма жизни. Очень древняя. В Зангартопи живут спорлинги — создания, похожие на маленьких гуманоидов из грибов. Они мирные, но пугливые. Мы идём к ним.

— Зачем?

— За информацией. Спорлинги знают эти болота как никто. Если Аларис проходила здесь, они могли её видеть. А ещё они знают безопасные тропы через трясину.

Идти по Зангартопи было трудно. Ноги то и дело проваливались в мягкую, податливую почву, покрытую мхом. Вода, которой здесь всё было пропитано, имела странный синеватый оттенок и слегка светилась. Угги казалось, что он идёт не по земле, а по спине какого-то гигантского спящего существа — настолько всё вокруг было... живым. Дышало, шевелилось, перешёптывалось.

Через час пути они вышли к небольшой деревушке. Дома здесь были построены из высушенных грибных шляпок и напоминали перевёрнутые чаши. Вокруг суетились маленькие — по пояс орку — фигурки с круглыми головами, похожими на сморчки, и тонкими, гибкими конечностями. Спорлинги. Они носили простую одежду из грубой ткани и занимались повседневными делами: кто-то нёс воду в ведёрке, кто-то развешивал на просушку какие-то травы, кто-то просто сидел на пороге и смотрел в небо.

Увидев пришельцев, спорлинги замерли. Потом один из них, самый старый, судя по седой «бороде» из плесени, свисающей с головы-шляпки, подошёл ближе и поклонился.

— Приветствуем вас, путники из другого мира, — произнёс он на Общем с лёгким, едва уловимым акцентом. — Меня зовут Теллия. Я старейшина этой деревни. Что привело вас в наши болота?

— Мы ищем одну эльфийку крови, — сказал Регар, тоже слегка поклонившись, насколько позволяла его массивная фигура. — Рыжеволосая, в очках, с посохом. Она должна была пройти здесь несколько дней назад.

Старейшина Теллия задумчиво пожевал «губами».

— Эльфийка... да, была такая. Проходила два дня назад. Очень спешила. Спрашивала дорогу к Награнду.

— Награнд? — переспросил Угги. — Это далеко?

— Далеко, — кивнул спорлинг. — Через болота, потом через горы. Но самый короткий путь лежит через топи. А в топях сейчас неспокойно.

— Что значит «неспокойно»?

— Появились какие-то существа. Не демоны, нет. Что-то другое. Мы зовём их «болотными ползунами». Они охотятся на путников.

— Другого пути нет? — спросил Регар.

— Есть. Но он длиннее на несколько дней.

Шаман задумался. Угги видел, как он взвешивает варианты. С одной стороны — экономия времени. С другой — неизвестная угроза.

— Идём через топи, — сказал он наконец. — Мы не можем терять время.

— Я пойду с вами, — вдруг вызвался Зин'джи, который всё это время разглядывал спорлингов с живым интересом. — Ну, в смысле, я и так иду, но... я могу разведывать путь впереди. Я же охотник. И Клешня может чуять опасность.

Краб на его плече издал щелчок, который можно было трактовать как «почему я должен чуять опасность, если ты сам никогда её не чуешь, пока она не укусит тебя за задницу», но Зин'джи проигнорировал его, что было его обычной манерой общения с петом.

Топи встретили их тишиной. Странной, неестественной тишиной, от которой у Угги побежали мурашки по коже. Не было слышно ни птиц, ни насекомых, ни шороха ветра. Только хлюпанье воды под ногами да собственное дыхание. Деревья здесь — если это можно было назвать деревьями — походили на скрюченные скелеты, покрытые мхом и светящейся плесенью. Их ветви тянулись к путникам, словно пытаясь схватить.

— Мне это не нравится, — прошептал Зин'джи, натягивая лук. — Слишком тихо.

— Согласен, — Регар сжимал молот. — Угги, будь наготове.

Угги кивнул. Тотем Огненного Шока был зажат в руке. Амулет матери грел грудь.

Первая атака произошла, когда они проходили мимо особенно большого болотного пузыря. Пузырь лопнул, и оттуда выскочило существо — длинное, гибкое, покрытое слизью, с множеством щупалец и пастью, усеянной мелкими, острыми зубами. Оно бросилось на Зин'джи, который шёл первым, и обвило его ногу.

— А-а-а! — заорал тролль, падая в воду. Стрелы посыпались из колчана. Клешня Судьбы, сидевший на плече, подпрыгнул и вцепился клешнёй в глаз существа. Тот зашипел, забился, но хватку не ослабил.

— Сейчас! — Регар взмахнул молотом, но не успел ударить: из другого пузыря, слева, выскочило второе существо и прыгнуло на него.

Угги, не думая, выбросил вперёд руку с тотемом. «Дух огня! — мысленно крикнул он. — Помнишь, как мы грелись у костра? Тепло, уют, покой. А теперь представь: это существо хочет разрушить наш покой. Защити!»

Тотем полыхнул. Струя пламени — на этот раз яркая, мощная, не бледная — ударила в тварь, держащую Зин'джи. Та заверещала, разжала щупальца и скрылась под водой, оставляя за собой дымный след. Вторую тварь Регар добил молотом, припечатав её к гнилому дереву.

— Фух, — выдохнул Зин'джи, поднимаясь из воды и отплёвываясь. — Фу, какая гадость! Она воняет тухлыми яйцами!

— Не ной, — бросил Регар, осматривая рану на плече. Тварь всё-таки достала его когтями, и теперь по броне сочилась кровь. — Главное — живы. Угги, молодец. Хороший удар.

— Спасибо, — Угги почувствовал, как уши теплеют от гордости. — Я просто вспомнил, что вы говорили. Про тепло.

— Запомни это чувство, — Регар сорвал кусок ткани с плаща и начал перевязывать плечо. — Оно тебе ещё пригодится.

-

Часть пятая: «Награнд: зелёные холмы, синие небеса и одна очень злая эльфийка»

-

Когда путники наконец вышли из топей и увидели Награнд, Угги на мгновение забыл, как дышать. После красной пустыни Адского Полуострова, после мрачных, сырых болот Зангартопи это место казалось раем. Зелёные холмы, уходящие к горизонту. Высокое, голубое небо с белоснежными облаками. Парящие в воздухе острова, с которых срывались водопады, рассыпающиеся радужной пылью. Воздух здесь был свежим, чистым, пахнущим травой и цветами. Где-то вдалеке паслись стада животных, похожих на таллбуков, только крупнее и с более длинными рогами.

— Здесь красиво, — выдохнул Зин'джи. — Как... как в песнях про древние времена.

— Это родина орков, — негромко сказал Регар. — Наша родина. Точнее, её отражение. Здесь, в Награнде, всё ещё живут кланы, которые не пили кровь Маннорота. Коричневые орки. Они не знают Скверны.

Угги смотрел на холмы, и в груди его поднималось странное, щемящее чувство. Тоска по дому, которого у него никогда не было. Здесь, среди этих холмов, жили когда-то его предки. Здесь они охотились, сражались, растили детей. Здесь родились легенды, которые он слышал с детства.

— Аларис где-то здесь, — сказал он, отгоняя сентиментальность. — Мы должны найти её.

Поиски заняли остаток дня. Они шли по следам, которые оставляла эльфийка — сломанные ветки, отпечатки сапог на влажной земле, следы магии в воздухе. Наконец, к закату, они вышли к небольшой пещере, замаскированной кустарником. Из пещеры лился знакомый зелёный свет.

— Здесь, — прошептал Угги.

Они вошли.

Пещера была небольшой. В центре её горел магический костёр, а рядом, склонившись над алтарём, стояла Аларис. Камень Души лежал перед ней, и она что-то читала на древнем языке, водя над ним рукой. Свечение камня пульсировало в такт её словам.

— Аларис! — крикнул Угги, выходя из тени. — Остановись!

Эльфийка вздрогнула и обернулась. Вид у неё был усталый, измученный. Под глазами залегли тени, очки сидели криво, а рыжие волосы, обычно убранные в аккуратный хвост, выбились и рассыпались по плечам.

— Орк, — сказала она, и в голосе её не было прежней надменности. — Ты всё-таки нашёл меня. Упрямый, да?

— Отдай камень, Аларис. Он опасен.

— Я знаю, — она выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Именно поэтому я его и взяла. Чтобы он не попал в руки демонов.

— Что? — Угги опешил. — Но ты же... ты сбежала! Ты украла его!

— Я забрала его, потому что не могла допустить, чтобы вы его уничтожили, — она покачала головой. — Если уничтожить камень, дух демона освободится. Это именно то, чего хотят его слуги. Они уже здесь, в Запределье, и они ищут камень. Если они найдут его — катастрофа. Если уничтожить — катастрофа. Единственный выход — изучить его и найти способ нейтрализовать демона, не освобождая его.

— Ты могла бы объяснить это тогда, в Чёрной горе! — воскликнул Угги. — Зачем было бежать?!

— Потому что вы мне не поверили бы! — Аларис горько усмехнулась. — Изгой, бывшая демонолог, крадущая камень с душой генерала Легиона. Кто бы мне поверил? Я решила действовать одна.

— Одна ты не справишься, — внезапно сказал Регар, который до этого молча стоял у входа. — Тебя ищут. Не только мы. Демоны тоже. Они уже близко.

Словно в подтверждение его слов, снаружи донёсся гул — низкий, вибрирующий, от которого задрожали стены пещеры. Зин'джи, стоявший на страже, вбежал внутрь.

— Там... там демоны! — выдохнул он. — Много! И с ними какой-то огромный... я не знаю, кто это! Как будто рыцарь, но весь в чёрном и светится зелёным!

— Паладин Скверны, — мрачно сказала Аларис. — Значит, всё хуже, чем я думала. Они уже послали за камнем своих лучших слуг.

— Что будем делать? — спросил Угги.

— Драться, — Регар сжал молот.

— Поддерживаю, — Аларис вскинула посох.

— А я хотел бы проголосовать за отступление, — робко заметил Зин'джи. — Но, кажется, уже поздно?

— Поздно, — подтвердил Угги, выходя из пещеры.

Снаружи их ждали. Десятка два демонов помельче — бесы, гончие Скверны, несколько крупных стражей с топорами. И в центре — рыцарь в чёрных латах, с мечом, источающим зелёное пламя. Его лицо было скрыто шлемом, но Угги чувствовал, как от него веет такой ненавистью и силой, что колени подгибались.

— Отдайте камень, — прогудел рыцарь. Голос его был низким, скрежещущим, словно ржавое железо тёрлось о камень. — И, возможно, я сохраню вам жизнь.

— Возможно? — переспросила Аларис. — Даже не «скорее всего»? Какой негостеприимный паладин. В Луносвете так гостей не встречают.

— Ты! — рыцарь повернулся к ней. — Ты, жалкая эльфийка, возомнившая себя магом. Ты думаешь, что сможешь управлять силой, которую не в силах даже понять?

— Управлять? Нет. Я хочу её запереть. Навсегда. Чтобы такие, как ты, не смогли её использовать.

— Довольно слов! — рыцарь поднял меч. — Взять их!

И начался бой.

-

Часть шестая: «Битва у пещеры, или Как мы сожгли паладина, потеряли краба и нашли неожиданного союзника»

-

Первый бес бросился на Угги. Он увернулся, перекатился и запустил Огненный Шок — на этот раз точно в цель. Бес заверещал и рассыпался пеплом. Второго принял на щит Регар: удар молота — и демон отлетел к скале с проломленным черепом. Зин'джи стрелял без остановки: одна стрела, вторая, третья. Клешня Судьбы, забыв о самосохранении, бросился на гончую Скверны и вцепился ей в нос. Гончая завыла, замотала головой, но краб держался мёртвой хваткой.

Аларис и рыцарь сошлись в центре. Посох против меча. Огонь против Скверны. Она читала заклинания, он отбивал их мечом, и каждый удар высекал снопы искр. Эльфийка двигалась быстро, уклоняясь от тяжёлых, но медленных выпадов, и контратаковала огненными шарами и ледяными стрелами.

— Ты слаба, эльфийка! — рычал рыцарь. — Твоя магия — ничто против Скверны!

— Зато моя магия — не заёмная! — выкрикнула она, уклоняясь от очередного удара. — Я не продавала душу за силу, в отличие от тебя!

Угги тем временем пробивался к ней. Камнедробыч, которого он призвал в начале боя, крушил демонов направо и налево, но его уже теснили — врагов было слишком много. Хлюппи, водяной элементаль, пытался тушить зелёное пламя, которое рыцарь разбрасывал вокруг себя. Получалось не очень — Скверна не гасла от обычной воды.

— Угги! — вдруг закричал Зин'джи. — Клешня!

Угги обернулся и увидел, что рыцарь, заметив краба, вцепившегося в морду гончей, отшвырнул его ударом ноги. Клешня отлетел в сторону и ударился о камень, неестественно поджав лапы. Гончая, освободившись, бросилась на Зин'джи.

— Нет! — тролль вскинул лук, но стрела прошла мимо. Гончая прыгнула...

И напоролась на ледяной шип, выросший из земли прямо перед ней.

— Не отвлекаться! — рявкнула Аларис, не оборачиваясь. Это она сотворила заклинание. — Спасайте краба, я задержу рыцаря!

Угги, не помня себя, бросился к Клешне. Краб лежал неподвижно, его панцирь был треснут, одна клешня сломана. Из трещины сочилась жидкость. Угги подхватил его на руки, чувствуя, как внутри закипает что-то тёмное. Ярость. Чистая, незамутнённая, незнакомая.

— Ты! — он повернулся к рыцарю. — Ты ответишь за это!

Он не знал, что делает. Просто выбросил вперёд руку — и из неё вырвался не Огненный Шок, не струя пламени, а молния. Настоящая молния, белая, ослепительная, которая ударила рыцаря в грудь и отбросила его назад. Рыцарь врезался в скалу, оставляя в камне выбоину. Его доспехи задымились.

— Что... — прошептал Угги, глядя на свою руку. — Что это было?

— Гнев бури, — услышал он голос Регара. Шаман стоял рядом, тяжело дыша, и смотрел на него с каким-то странным выражением. — Ты только что использовал «Гнев бури», парень. Самостоятельно. Без подготовки.

— Я... я не специально.

— Знаю, — Регар усмехнулся. — В том-то и дело. Духи услышали твой гнев. И ответили. Ты становишься сильнее, Ург'аш. Гораздо быстрее, чем я ожидал.

Рыцарь тем временем поднимался. Его доспехи были повреждены, но он всё ещё был опасен.

— Ты заплатишь за это, шаман! — прорычал он, поднимая меч.

— Нет! — Аларис выступила вперёд. В руке её что-то засветилось. Камень Души. — Если ты хочешь камень — получи!

Она швырнула камень в рыцаря. Тот инстинктивно поймал его — и замер. Камень засиял ярче, и из него начал вытекать зелёный дым, окутывая фигуру паладина.

— Что ты делаешь?! — закричал Угги.

— То, что должна была с самого начала! — крикнула она в ответ. — Я не могу уничтожить камень. Но я могу передать его тому, кто... кто сможет его контролировать!

Дым сгустился, и рыцарь закричал. Это был крик не боли, а ужаса — словно внутри него происходила борьба. Свечение камня достигло пика, а потом резко погасло. Рыцарь пошатнулся, выронил меч и рухнул на колени.

Аларис подошла к нему и подняла камень, который выпал из его рук. Камень был чёрным, безжизненным. Пустым.

— Готово, — выдохнула она. — Я перенаправила дух демона. Теперь он внутри этого паладина. А камень пуст.

— Ты с ума сошла?! — Регар схватил её за плечо. — Ты понимаешь, что наделала? Теперь демон не в камне, а в живом существе! Он может вырваться!

— Не вырвется, — Аларис покачала головой. — Я наложила печать. Этот паладин был одержим Скверной, и теперь в нём живут два демона — его собственный и тот, из камня. Они будут бороться друг с другом, ослабляя друг друга. Это даст нам время.

— Время для чего? — спросил Угги.

— Для того, чтобы найти способ уничтожить обоих. Навсегда.

Рыцарь на земле застонал и потерял сознание. Демоны, оставшиеся без командира, начали разбегаться. Регар добил нескольких, остальные скрылись в темноте.

Аларис опустилась на землю, тяжело дыша.

— Я... я устала, — призналась она.

— Ничего, — Угги присел рядом. — Ты всё сделала правильно. Наверное.

— «Наверное», — она слабо усмехнулась. — Твой оптимизм, орк, меня когда-нибудь доконает.

Подошёл Зин'джи, держа на руках Клешню. Краб слабо шевелил здоровой клешнёй, подавая признаки жизни.

— Жить будет, — сказал тролль с облегчением. — Панцирь треснут, но это заживёт. Крабы вообще живучие.

— Я рад, — Угги погладил краба по панцирю. — Ты настоящий боец, Клешня.

Краб в ответ слабо щёлкнул клешнёй: «А ты думал».

— Надо уходить, — сказал Регар, оглядывая поле боя. — Скоро здесь будет полно демонов. Аларис, ты с нами?

— Куда я денусь, — она пожала плечами. — Кажется, я теперь в вашей команде. По крайней мере, пока мы не разберёмся с этим паладином и демоном внутри него.

— Тогда идём, — Угги поднялся. — Впереди долгий путь.

-

Эпилог третьей главы: «Сон под звёздами Награнда»

-

В ту ночь они разбили лагерь на одном из зелёных холмов Награнда. Небо над ними было усыпано звёздами — яркими, крупными, как драгоценные камни на чёрном бархате. Воздух был тёплым и мягким. Где-то вдалеке пели ночные птицы.

Угги сидел у костра, глядя в огонь. Рядом спал Зин'джи, обняв Клешню, которому Аларис наложила повязку на треснувший панцирь. Чуть поодаль сидел Регар, медитируя с закрытыми глазами. А напротив, уставившись в темноту невидящим взглядом, сидела Аларис.

— О чём думаешь? — спросил Угги.

— О том, что я наделала, — тихо ответила она. — Я думала, что смогу контролировать ситуацию. А в итоге едва не погубила всех.

— Но не погубила же.

— Случайно.

— Не случайно, — Угги покачал головой. — Ты рискнула. И сработало. Да, грубо, да, опасно. Но сработало.

— Ты всегда такой... понимающий? — она посмотрела на него.

— Я просто знаю, что все совершают ошибки. Я, например, поджёг знамя в тронном зале. С тех пор я стараюсь не судить других.

Аларис неожиданно улыбнулась. Тепло, без обычной насмешки.

— Знаешь, орк, а ты мне нравишься. Не как тролль — этот дурак со своим крабом. А ты. В тебе есть что-то... настоящее.

— Спасибо, — Угги смутился. — Ты тоже... ничего.

— «Ничего»? — она фыркнула. — Я — магистр, изгой, исследователь и, на минуточку, спасла ваши шкуры. А ты говоришь «ничего»?

— Ну, хорошо. Ты потрясающая. Устраивает?

— Более-менее.

Они замолчали. Где-то в вышине пролетела падающая звезда. Угги загадал желание. Чтобы они все выжили. Чтобы демон внутри паладина не вырвался. Чтобы Аларис осталась с ними. Чтобы Клешня поправился. Чтобы... желаний было слишком много. Но падающая звезда, кажется, всё равно их услышала.

— Ложись спать, — сказала Аларис. — Завтра снова в путь.

— А ты?

— Я посижу. Мне нужно подумать.

Угги кивнул и улёгся на одеяло, глядя в звёздное небо. Подумать. Да, подумать определённо стоило. О том, что он теперь умеет призывать молнии. О том, что духи стали ближе. О том, что врагов всё больше, а союзников — по-прежнему горстка.

Но это будет завтра.

А сегодня — звёзды, тишина и мир, который, несмотря ни на что, всё ещё прекрасен.