Летопись войн острова Лодосс. Том 4. Демонический дракон Горы Огненного дракона. Часть II (джен)

1

Бледный огонёк фонаря плясал, словно саламандра, отбрасывая по полутёмному трюму тревожную игру теней.

В этом свете проступали шесть человеческих фигур.

Это были Орсон и его спутники, побеждённые в бою с Ашрамом и взятые в плен. И если все они казались измученными до предела, причина была вовсе не в тусклом освещении.

Они были в трюме, на самом дне «Рога морского демона».

С того боя минуло уже два дня. Корабль вышел в море вчера.

За это время Орсона, назвавшего себя вожаком отряда, вызвали к Ашраму и допросили.

Орсон и остальные заранее решили: кого бы ни допрашивали, говорить только правду. У врага был маг. Кроме того, с ними был отец Хобб, учитель Шари. Солги они — ложь всё равно раскроют. А упрямиться зря и навлекать на себя пытки было бы глупо.

Когда Орсона вызвали, он, как и было условлено, рассказал всё начистоту. И не только это. Ашрам, похоже, заинтересовался им самим и стал расспрашивать о его прошлом. Орсон и тут честно рассказал всё: что он берсерк, одержимый духом гнева.

Когда допрос закончился, Орсона снова заперли в трюме, словно он больше ни на что не годился. После этого пленникам лишь дважды приносили еду, а в остальном о них совсем забыли. Рано или поздно его, наверное, прикуют к веслу. Сейчас, кажется, у каждого весла уже был гребец, но свободное место наверняка скоро появится.

Судьба Ширис и Шари могла оказаться ещё жесточе. Их могли отдать на потеху грубым матросам. В этом смысле то, что Ширис была тяжело ранена, возможно, даже было удачей.

Теперь никто не шевелился и никто не говорил.

Помещение было большим, но его набили снастями, припасами и грузом, так что места, где все могли бы спокойно вытянуться, не оставалось. Они разве что сидели на ящиках и бочках или прислонялись к ним, пытаясь дать телу отдых. Даже разогнуться как следует было нельзя, и к этому времени суставы у всех уже ныли так, словно жаловались вслух.

Потолочные и напольные доски поскрипывали: ги-и, ги-и. Воздух был неприятно сырой. Из пола и стен непрерывно сочилась вода; кое-где уже стояли лужи.

И всё же запаха моря почти не чувствовалось. С потолка тянуло нестерпимой вонью нечистот, и обоняние пленников давно онемело от этого смрада.

Гребцы сидели весь день прикованными к одному месту. Там же, на жёсткой деревянной скамье, им приходилось и есть, и спать. Испражнялись они тоже под себя. Говорили, галеру можно учуять даже из-за горизонта, и причина была именно в этой страшной вони.

Море, похоже, штормило. По ощущениям, тело подбрасывало снизу, а потом швыряло в воздух. Корабль бился в волнах, дерево отчаянно стонало, и сквозь щели в стенах и полу просачивалась морская вода.

Орсон и остальные, ловко использовав стоявшие вокруг бочки и ящики, соорудили некое подобие лежанки.

На этой лежанке уложили Ширис. Пятеро остальных сидели вокруг неё кто где.

Сесил снял свою мантию мудреца и укрыл ею Ширис.

Её раны, похоже, оказались глубже, чем ожидалось. Шари, очнувшись от магического сна, применила исцеляющее заклинание, но Ширис всё ещё не приходила в сознание.

Фоурт, усыплённый магией тёмной эльфийки, продолжал беспробудно спать и после окончания боя. Обычно сила магии со временем иссякает, но заклинание, наложенное на Фоурта, казалось исключением. Лишь несколько часов назад, после многих попыток, Сесилу наконец удалось снять с него чары и вернуть его в сознание.

— Как Ширис? — спросил Орсон у Шари.

Он задавал этот вопрос каждые два часа, и всякий раз лицо его становилось тревожным.

— Думаю, всё будет хорошо. Сейчас она дышит ровно, да и молодая она ещё.

— Лучше бы так и спала, тише было бы.

Сесил сказал, отвернувшись.

— Хлюпик, которого магией свалили с одного удара, ещё смеет задирать нос! — рявкнул Фоурт.

— Сам-то не лучше! И кто, по-твоему, снял с тебя заклятие? — Сесил не уступал.

— Тише, оба. Здесь раненая! — Шари сердито вскинула брови и сверкнула глазами на Фоурта и Сесила.

Оба угрюмо замолчали.

— Мы были не готовы — это надо признать. Но поражение в бою — не вина кого-то одного из нас. И всё же мы живы. Значит, Майри ещё не оставил нас.

— Мы живы? Майри нас не оставил?

Фоурт, до сих пор отворачивавшийся, вспыхнул от этих слов Шари. Он обернулся; лицо его налилось краской, а голос дрожал.

— Да, мы живы. А он… Марш умер! Его изрубили и, говорят, бросили рыбам на корм! И мои люди тоже погибли. Выходит, Майри ворам не помогает?

Очнувшись, Фоурт уже успел вытянуть из Орсона рассказ о том, почему погиб Марш. Сам выспрашивал, настойчиво и неотступно. В сущности, виной было то, что Фоурт оплошал. И, хуже всего, оплошал потому, что отвлёкся на женщину. Для него женщины были не чем иным, как ходячей бедой.

Конечно, он не собирался обвинять Ширис. Виноват был он сам, раз позволил себе отвлечься.

Шари осеклась под напором Фоурта и, понимая, что он чувствует, не нашла слов.

— Не задирай Шари так сильно.

Прозвучал голос. Слабый голос.

— Ширис! Ты очнулась?

Шари склонилась над бескровным лицом воительницы и легко коснулась её лба. Жар был, но не настолько сильный, чтобы тревожиться.

— С такими ссорами над ухом поневоле очнёшься.

Ширис печально улыбнулась и попыталась приподняться.

— Рано ещё, — Орсон поспешно потянулся, чтобы придержать её за плечо.

Но Ширис обмякла раньше, чем он успел её поддержать.

— Вот же позор… — простонала Ширис, лёжа на спине с закрытыми глазами.

В её глазах блеснула влага.

Орсон впервые видел, как Ширис плачет.

— Марш… тот здоровяк… он умер, да?

— Да, Ширис. Мы проиграли. Нет, даже не так: это были не те противники, с которыми мы могли тягаться. Враг был беспечен, поэтому мы ещё смогли оказать сопротивление. Если бы они с самого начала взялись всерьёз, нас бы всех перебили без малейшего труда.

— Проиграли? Ничего подобного! — крикнула Ширис, качая головой.

— Я побеждала. Такой здоровенной бабе я ни за что не проигрывала. Это мы потеряли бдительность. Кто бы подумал, что у неё живот такой твёрдый? В следующий раз я точно…

— Ширис…

Орсон коснулся её щеки и мягко остановил движение её головы.

— Ну что? — обиженно, сквозь слёзы, спросила Ширис.

— Ты не сможешь победить ту женщину-воительницу. Ни в следующий раз, ни даже если будет ещё один.

Орсон говорил тихо, осторожно подбирая слова.

— Не зазнавайся! Ты слабее меня, и что ты вообще понимаешь в бою? У неё только сила, да и та мужицкая. Она меч держать не умеет. Я обучалась настоящему фехтованию. Я ей не проиграю!

Орсон колебался, не зная, стоит ли продолжать, — и тихонько гладил спину Ширис, которая с трудом перевернулась на живот и даже не пыталась поднять голову.

Глава Гильдии воров медленно кивнул. Немой приказ — «скажи ей» — был ясен. И Орсон решил продолжить.

— Ты первоклассная мечница, Ширис. В поединке на фехтовальных клинках ты, наверное, не уступила бы почти никому. Но всё-таки ты женщина. У тебя не хватает силы в руках. И выносливости для долгого боя тоже не хватает. Да, твой клинок очень быстр. Поэтому ты можешь захватить инициативу. Но именно поэтому ты быстрее устаёшь. А ещё тот меч, которым ты пользуешься, слишком ненадёжен, если нужно пробить крепкую металлическую броню. Нанести смертельную рану будет трудно.

Едва заметная дрожь плеч Ширис вдруг оборвалась.

— Если сказать прямо, ты не смогла бы победить даже меня. Я получил бы несколько мелких ран. Но первым смертельный удар нанёс бы я…

— Не говори!

Закричав, Ширис приподнялась. Лицо её было мокрым и искажённым от слёз. Орсон вспомнил, что она прожила всего около шестнадцати лет. Вспомнил, что на самом деле она была в том возрасте, когда девушки наряжаются в яркие платья.

Он протянул к ней руки, чтобы поддержать: Ширис совсем не держалась.

Как он и ожидал, её повело, и она опёрлась на него. Ширис попыталась вырваться из его рук, но сил в теле совсем не было.

— Раньше ты никогда и словом не обмолвился. А теперь вдруг говоришь такое и хочешь, чтобы я поверила?

Голос её был горестным, совсем не похожим на обычный весёлый голос Ширис.

— Потому что раньше не было нужды говорить. Для обычной наёмничьей жизни тебя вполне хватало такой, какая ты есть. Но против них у нас нет шансов. Не знаю, что будет дальше, но если мы останемся живы, лучше окончательно выйти из этого дела. Парну мы уже достаточно отплатили. Что бы ни стало с Лодоссом, мы ведь сможем жить. Кто бы ни правил страной, войны не исчезнут. Наёмники без работы не останутся…

— Я сказала, не говори!

Голос Ширис вовсе не был сильным. Но это была не мольба, а приказ.

— Больше ни слова, Орсон. Я не проиграю. Только той женщине я не проиграю ни за что. Не может быть, чтобы я проиграла такой, как она. В следующий раз я выиграю. Обязательно выиграю. Не ради Лодосса и не ради Парна. Ради себя. Клянусь своей честью, я убью эту женщину.

Голос её осип от слёз, и даже Орсон, державший Ширис в руках, почти не мог разобрать слов. Но он безошибочно чувствовал, как горько ей было.

Она дрожала всем корпусом, будто в лихорадке. Обнимая узкие плечи Ширис, Орсон вдруг понял, что его собственные глаза горячо жжёт.

— Прости, Ширис. Всё потому, что мне не хватило силы…

Он крепче обнял её за плечи и почувствовал, как из его глаз льются слёзы. В то же время из глубины сердца поднялось незнакомое чувство.

Что это такое? — недоумевал Орсон, прижимая Ширис к себе.

Ему казалось, что то чужеродное присутствие, которое гнездилось в его сердце, начало слабеть. Это не было внезапной догадкой. Перемены в душе он ощущал уже несколько дней и пришёл к выводу, что начались они с того момента, когда его рассёк магический меч Ашрама. Орсон помнил, что тогда оказался в шаге от освобождения из-под власти духа гнева. И помнил, что сам удержал уходящего духа. Он сделал это ради мести. Тогда он попросил бы помощи даже у бога смерти, лишь бы тот помог бессильному Орсону.

Теперь он не чувствовал той свободы, которую ощутил тогда. Он знал: дух гнева всё ещё спит в глубине его сердца. Но почти не сомневался, что его оковы уже не так крепки, как прежде.

Как он изменится дальше, Орсон не знал.

Он просто отдался нахлынувшим чувствам и тихо притянул к груди бессильно плачущую подругу, словно прикрывая её собой.

Наверное, это было странное зрелище: Орсон держал в объятиях Ширис, всхлипывающую как ребёнок, и сам, не меняясь в лице, только молча ронял слёзы.

Сесил отвернулся и кашлянул, будто прочищая горло, а Фоурт смотрел куда-то вдаль и не шевелился. В душе Фоурт говорил себе, что Ширис права. Это стало их собственной битвой. Неизвестно, смогут ли они победить. Но десятки его людей, а главное, незаменимый товарищ и друг Марш были убиты. Он не мог не поклясться отомстить.

Тьма есть повсюду. Спина есть у каждого. Все что-нибудь едят и пьют. Для вора способов отомстить сколько угодно. Сколько бы лет ни потребовалось, Фоурт был намерен довести дело до конца — как тогда, когда отомстил за отца и братьев…

Рядом с Фоуртом сидел, свернувшись, грассраннер Маар; он тихо опустил голову.

А Шари всё шептала и шептала слова молитвы Майри, Богу войны, которому служила.

2

Через некоторое время Шари вызвал вооружённый матрос с Мармо.

Это случилось как раз тогда, когда пленникам в третий раз принесли еду: какие-то объедки, разложенные по грязным деревянным мискам.

Орсон спросил, что они собираются делать с Шари, но матрос лишь скривил лицо в похабной усмешке, ничего не ответил и увёл её.

Шари не собиралась сопротивляться. Учение Майри гласило: проиграв бой, нужно принять все требования врага. Поэтому Шари шла прямо, с гордо расправленной грудью.

Даже смерти она особенно не боялась. Истинные герои и те, кто отдал жизнь за учение Майри, отправляются к самому Майри — на Поле Радости. Там каждый получает радость, равную той храбрости, которую проявил при жизни.

Так что, если ей суждено умереть, но она соблюдала учение Майри и проявляла мужество, печалиться ей будет не о чем. Единственное, о чём она могла сожалеть, — что больше не сумеет быть полезной королю Кашуэ, Орсону и остальным спутникам.

— Тебя отдадут на потеху, — матрос обнял Шари за плечи, наклонился к её уху и дохнул в лицо гнилым дыханием. — Как тех баб, которых мы поймали на днях.

Шари посмотрела на него с презрением.

Затем схватила руку, лежавшую у неё на плече, вывернула её и одним резким движением отбросила назад, прямо в самого матроса.

— Когда ведёшь пленного, будь серьёзнее. Воины-жрецы Майри умеют сражаться и без оружия.

На мгновение матрос вскинул катлас, уже выхваченный правой рукой, но тут же, кажется, передумал. Он поморщился и стал растирать руку.

— Значит, у вашего Бога войны и свои между собой дерутся? — насмешливо сказал он. — А твоё тело пожелал не кто-нибудь, а как раз жрец Бога войны.

— Мы, служители Майри, готовы сражаться друг с другом изо всех сил ради избранных нами героев. И в этом есть наша гордость.

Отвечая так, Шари всё же была немало потрясена. Не из-за оскорбления матроса. Её потрясло, что вызвал её именно Хобб.

Она не могла представить, что ему от неё нужно и что он собирается сказать. Но встреча с Хоббом требовала от неё большого мужества. Когда-то они были учителем и ученицей; теперь оказались по разные стороны. Как он поведёт себя с ней? Лучше бы он оставил её в покое. Лучше бы они вовсе не встречались. Предстать перед Хоббом побеждённой и унижённой было для Шари мучительнее любой боли.

— Здесь.

Но безжалостный матрос остановился перед одной из кают.

Они поднялись на две лестницы, значит, оказались уровнем выше помещения гребцов. Палуба должна была быть прямо над ними.

Ровный шум волн был знакомым. Звук, который она слышала из трюма, больше походил на долгий, отдающийся эхом рёв морского демона.

— Отец Хобб, привёл, — матрос постучал в дверь и громко крикнул.

— Немедленно впусти её. Дверь открыта. А потом сразу уходи. Понял?

Ответ донёсся изнутри. Это без сомнения был голос отца Хобба.

Шари показалось, что сердце вот-вот выскочит у неё изо рта. Кровь бросилась в голову, и её едва не повело от головокружения.

Матрос открыл дверь и втолкнул Шари внутрь.

Комната была маленькой и скромной.

В ней стояли только кровать и письменный стол. К стене были прислонены доспехи и оружие, а на натянутой верёвке сушилось несколько ещё влажных вещей.

В храме Блейда грязную одежду жрецов стирали младшие служители. До того как стать аколиткой, Шари, по сути, одна стирала за всех, потому что была девушкой. В памяти вдруг всплыли давние, тёплые воспоминания, но она сразу отогнала их.

Хобб сидел на маленьком стуле перед столом и спокойно смотрел на Шари.

На миг она опустила взгляд к полу, закрыла глаза и тихо произнесла молитву Майри. Потом собралась с духом, подняла голову и прямо встретила взгляд Хобба.

— Не скажешь, что мы давно не виделись, но почему-то кажется именно так.

Лицо Хобба было спокойно. Он встал, предложил ей стул, на котором сидел сам, а сам опустился на край кровати.

— Садись.

Шари на мгновение подумала отказаться, но тут же передумала и подчинилась.

— Наверное, это потому, что мы оказались по разные стороны и наши помыслы далеко разошлись, — сказала она, уже сев, отвечая на прежние слова Хобба.

— Возможно. Да, возможно.

Выражение лица Хобба не смягчилось и не стало строже.

— Зачем вы меня позвали? — спросила Шари официальным тоном, выпрямив спину.

— Хочу услышать твои истинные мысли. Почему ты пошла за мной… нет, за лордом Ашрамом?

— Обстоятельства Орсон уже вам объяснил.

— Да, объяснил он на удивление послушно. Сказал, что вы получили тайный приказ короля Кашуэ. Что на этот раз пришли лишь истребить пиратов, а с нами столкнулись случайно. Что ещё четверо действуют по приказу короля Кашуэ. Что армия Флейма ведёт бой с Падающей Звездой, и многое другое. Даже то, о чём мы его не спрашивали.

— Это хорошо, — Шари продолжала держаться холодно.

— Сурова ты, Шари, — Хобб невольно криво усмехнулся. — Но мой вопрос не о замыслах короля Кашуэ. Я хотел спросить о твоих собственных чувствах. Почему ты пошла с теми наёмниками? Потому что так приказал король Кашуэ?

— Нет! — Шари сама удивилась своему голосу. Она не собиралась горячиться, но отрицание прозвучало слишком резко.

— Нет, — повторила она уже тише.

— После вашего ухода Его Величество Кашуэ пришёл в храм Майри. Он хотел попросить вашей помощи. Я рассказала ему, что произошло. Конечно, король Кашуэ разгневался, но он ни разу не приказал мне идти против вас.

— Тогда почему?

— Перед тем как мы расстались, вы сказали мне: голос бога слышится из глубины собственного сердца. И когда король Кашуэ рассказал мне о лорде Ашраме, я спросила своё сердце.

— Вот как, — Хобб с интересом вгляделся в лицо Шари. — И что же ответил тебе бог?

— Помочь королю Кашуэ. Помочь молодым людям, которые ещё не стали героями, но обладают нужными для этого качествами. Мне показалось, что бог велел именно это.

Хобб снова негромко протянул: «Вот как». Затем поднял глаза к потолку, что-то пробормотал и дважды, трижды удовлетворённо кивнул.

— Похоже, мне больше нечему тебя учить. Я позвал тебя, чтобы предложить войти в отряд лорда Ашрама, но теперь не стану. Раз уж служитель Бога войны избрал себе господина, он не предаёт его.

Хобб поднялся и положил руку на плечо Шари — так же, как в тот раз, когда решил сопровождать Ашрама.

Шари показалось, будто от этой руки сквозь кожу передаётся тепло. Напряжение вдруг покинуло её, и она расплакалась.

— Тогда иди, Шари. Сражайся так, как считаешь нужным. Я пойду на свою битву. И когда-нибудь мы встретимся на Поле Радости.

— Да, отец, — ответила Шари сквозь слёзы.

— После этого плавания кому-то из вас поручат передать послание от лорда Ашрама и вернуть его к Кашуэ. Вы должны будете сказать: кого бы он ни посылал, победы над нами ему не видать. Если он хочет помешать нашему замыслу, королю Кашуэ придётся выйти самому. Тогда лорд Ашрам намерен сразить его в поединке. Я помолюсь, чтобы послание доверили тебе. Что ты сделаешь, если тебя отпустят?

— Доложу королю Кашуэ, а потом снова приду бросить вам вызов.

— Да, так я и думал. Тогда возвращайся в трюм как пленница. И исполни судьбу, которую выбрала сама. Если в следующий раз мы встретимся врагами, я тоже буду сражаться с тобой изо всех сил.

— Да, отец.

Шари подумала: мужчину перед собой она в последний раз называет отцом.

3

Прошло ещё два дня, и отряд Ашрама наконец высадился на остров Синего дракона.

Это было вечером четвёртого дня после выхода из убежища.

К окрестностям острова они, как и планировали, добрались примерно за сутки. Но море штормило, и корабль не мог пройти через рифы, окружавшие остров. Три дня пришлось ждать в открытом море.

Однако против природы даже Ашрам ничего не мог сделать. Оставалось только смирно ждать, пока море успокоится.

И вот наконец — высадка.

Разумеется, никакой пристани на острове быть не могло, поэтому корабль подвели к песчаному пляжу на северной стороне и почти посадили его на берег.

Бросили якорь и закрепили судно. И всё равно до острова нужно было идти по морской воде. Глубина была такой, что утонуть нельзя, и Ашрам, не заботясь о том, что доспехи намокнут, пошёл к берегу пешком.

На остров высадились семеро, считая Ашрама. Кроме привычных спутников вроде Хобба и Гродера, с собой взяли воина по имени Орсон, наёмника Флейма.

Ашрам взял его живым свидетелем — на случай, если добьётся своего. После плавания он собирался отпустить Орсона, чтобы тот доложил Кашуэ об их сокрушительном поражении.

— Говорят, Абрам сейчас в спячке. Это правда?

Осторожно ступая по песку, чтобы ноги не вязли, Ашрам спросил Гродера, который шёл за ним, словно тень. В последнее время этот маг проявлял к нему нечто похожее на верность. Конечно, его истинным господином, без сомнения, оставался Вагнард.

— Надёжной эту информацию назвать нельзя. Абрам — водяной дракон, и, как я слышал, питается он гигантской рыбой. Поэтому в прежние времена его часто видели в море у этого острова. Но уже больше десяти лет не поступало сообщений о том, что кто-то видел Абрама, и только поэтому пошёл слух, будто он впал в спячку.

— Почему это имеет значение? — спросил Хобб.

— Потому что силы спящего дракона и дракона в период активности слишком различны, — ответил Ашрам.

— Наше путешествие началось с того, что злой дракон Нарш, живущий на Мармо, вступил в период активности. Этот древний дракон показал признаки того, что начнёт искать пищу и разорять всё Мармо. Поэтому мы с Вагнардом взяли спутников и отправились убить дракона. В итоге, доведя его до предсмертного состояния, мы сняли наложенное на Нарша проклятие и заставили его поклясться в верности.

— Тогда сила злого дракона была несравнима даже с ледяным драконом Брамдом, — продолжил Гродер. — На Нарша отправились десятки людей. Выжили только лорд Ашрам, мой учитель Вагнард, Смедди, Гилрам и я. Пятеро.

— Подробности о Сокровищах наместника мы услышали из уст Нарша. И ради победы Мармо отправились искать Скипетр Власти.

Выслушав Ашрама, Хобб глубоко кивнул.

— Это было долгим и тяжким путешествием. Хорошо бы путь лорда Ашрама завершился здесь, на острове Синего дракона.

— Я тоже на это надеюсь. По возможности мне не хотелось бы сражаться с Падающей Звездой, вошедшей в период активности. Остаётся молиться, чтобы Скипетр Власти был у Абрама. Но даже если мы получим сокровище, путешествие ещё не закончится. Нет, настоящая битва начнётся как раз после этого. Силой Скипетра Власти придётся объединить Лодосс.

Лицо Ашрама оставалось суровым.

— Истинно так. Я буду помнить об этом, — удовлетворённо кивнул Хобб.

Пещера, где жил Абрам, по слухам скрывалась среди скал на восточной стороне острова. Эти сведения они получили от Нарша. Во время прилива вход уходил под воду, так что идти нужно было в отлив. По расчётам Альхайба, как раз вскоре после захода солнца должен был наступить отлив. К тому времени, добавил он, пляж, куда посадили «Рог морского демона», тоже должен обсохнуть.

Вспомнив слова Альхайба, Ашрам ускорил шаг. Солнце вот-вот должно было сесть. Алый закат, дрожа, как марево, уже касался западного горизонта.

Чтобы добраться до пещеры как можно скорее, Ашрам и его спутники выбрали путь не вдоль берега, а наискось через остров.

Стоило немного углубиться, и песок под ногами сменился землёй. Низкая трава покрывала землю сплошным ковром, а над головой кружили бесчисленные морские птицы разных видов, заполняя небо странными криками.

На этом острове Синего дракона, где не жили ни люди, ни звери, птицам, похоже, было раздолье. Ашрам вспомнил, как с моря видел скальные обрывы, побелевшие от птичьего помёта. Из травы то тут, то там доносились крикливые голоса птенцов, требующих еды.

Через некоторое время травы стало меньше, и всё чаще попадались грубые камни. Верх камней был белым от птичьего помёта, а теневые стороны позеленели от мха.

И вот они снова вышли к берегу.

Теперь это был не песчаный пляж, а скалистая полоса. Повсюду виднелись камни причудливой формы: один похож на льва, другой — на огромный гриб.

Они шли по прибрежным скалам, осторожно ступая, чтобы не поскользнуться на водорослях. Наконец впереди поднялся огромный обрыв, и в нём раскрывалась громадная пещера.

Под обрывом тянулась ровная каменная полка; по ней, казалось, можно было дойти прямо до входа. В углублениях тут и там оставались приливные лужи, а в них — мелкие морские существа и рыбёшка, не успевшая уйти с водой.

Для выросшего в горах Орсона это было непривычное зрелище. Но сейчас у него не было ни возможности спокойно смотреть, ни особого желания. Он замечал, что суровые воины Мармо вокруг время от времени поглядывают на него с недоумением. Вероятно, и они видели его странность — странность берсерка.

Орсон рассказал Ашраму, что он берсерк. Ашрам, похоже, не сразу поверил его словам и вызвал тёмного эльфа Астара, чтобы тот проверил, правда ли это.

Астар, искусный повелитель духов, подтвердил: как и говорил Орсон, работа духов разума в нём была ненормальна. Духи, ведающие разумом, действовали слишком слабо. Все — кроме одного духа гнева, застоявшегося глубоко в сердце, словно раскалённая лава.

Сам Орсон, однако, почти уверился в перемене собственной души.

Когда его рассёк магический меч Ашрама, Сокрушитель душ, он едва не освободился от оков духа гнева. В конце концов Орсон сам, желая мести, призвал духа гнева обратно, но этот высший дух разума уже утратил прежнюю силу власти над ним.

Слова Ширис легко вывели его из состояния берсерка; он даже начал ощущать нечто, кроме гнева. В тот день, когда он плакал, обнимая Ширис, в каком-то уголке сердца точно было чувство нежности к ней.

Если я переживу ещё одно такое потрясение, я разорву путы духа гнева, поклялся про себя Орсон, обращаясь к Ширис.

И в тот же миг в голове возник вопрос.

А правда ли он хочет освободиться от оков духа гнева? Правда ли хочет снова стать обычным человеком?

Никогда прежде он не задавал себе такого вопроса. И то, что он не мог найти ответа, стало для Орсона тихим потрясением.

Через некоторое время семеро, включая Орсона, вошли в пещеру. В глубине было совершенно темно.

Гродер пробормотал руны высокого древнего языка, и на конце посоха в его правой руке вспыхнул магический свет. Он отражался голубовато-белым блеском от гладких каменных стен. Камень, на вид мокрый, искрился, словно украшение, усыпанное драгоценностями. Под ногами тоже было скользко, и отряд осторожно продвигался вглубь.

Впереди шли Ашрам и Хобб. За ними следовали Смедди и Гродер, а Орсона заставили идти в середине отряда. Позади держались Астар и Габерра, не сводя с его спины настороженных глаз на случай, если он сделает что-нибудь странное.

Они смотрели так, словно видели чудовище. Легенды о берсерках были известны и им.

Но с настоящим берсерком они, разумеется, никогда не встречались. И вряд ли хотели бы встретиться. Однако Ашрам, как ни странно, казалось, был расположен к этому воину.

Он даже спросил Астара: можно ли управлять силой берсерка по собственной воле? И когда тёмный эльф ответил, что это невозможно, Ашрам выглядел по-настоящему разочарованным.

Но теперь было не до берсерка. Все без исключения были напряжены до предела, думая об Абраме, с которым им предстояло сразиться. Для некоторых это был уже третий бой с драконом: злой дракон Нарш, ледяной дракон Брамд, а теперь водяной дракон Абрам. Впрочем, для Габерры и Астара Абрам был вторым.

Орсон же не видел дракона ни разу в жизни.

И всё же самым невозмутимым казался именно он — потому что чувств у него всё ещё было мало. Страх оставался для него почти незнакомым. К тому же Ашрам сказал, что ему не придётся сражаться с драконом. Ради самообороны Орсону позволили носить меч, но он и не думал применять его против дракона.

Если Ашрама и остальных убьёт Абрам, он сможет сбежать.

Тогда у него появится превосходный шанс. Пиратов после недавнего боя стало куда меньше. Если он один сумеет действовать ловко, возможно, получится освободить Ширис и остальных.

Тогда миссия, пусть и неожиданно, окажется выполнена. А уж у кого там останется Скипетр Власти — не их дело. Пусть тот, кому он нужен, сам идёт и берёт. Орсон не верил, что всё сложится так удобно, но пока решил хотя бы пожелать такого исхода.

Пещера, похоже, тянулась далеко вглубь. С момента входа прошло уже немало времени. Орсону пришло в голову, что, может быть, дракон сам прорыл эту громадную нору, чтобы она подходила ему как логово. На естественную пещеру это совсем не походило.

И тут Ашрам, шедший впереди, остановился.

Орсон посмотрел вперёд и увидел, что проход вывел их в огромное пустое пространство. Оно напоминало ту пещеру, где пираты складывали сокровища. Но эта полость была несравнимо больше. В центре её стояла прозрачная вода, похожая на небольшой пруд. Глубина, кажется, была невелика. Дно пруда сияло всеми цветами. В воде лежало невообразимое количество сокровищ.

А каменные стены испускали бледный голубовато-белый свет. Похоже, камень густо порос светящимся мхом.

Это место было огромным и величественным, словно естественный дворцовый зал. И в самой глубине полости, будто восседая на троне, лежал властитель этого острова.

— Так вот он, водяной дракон Абрам!

Орсон был подавлен его громадностью.

Тело Абрама тоже поросло светящимся мхом и было окутано голубовато-белым сиянием. По форме он больше походил не на дракона, а на гигантскую змею. Нельзя было даже понять, где кончается туловище и начинается хвост. Но огромные крылья и четыре ноги, видневшиеся между кольцами тела, говорили ясно: это не морской змей, а именно дракон.

Абрам тремя кольцами обвился вокруг скалы и тихо лежал на ней.

Он не был мёртв. Он спал. Время от времени тело водяного дракона медленно сжималось — это он дышал во сне. Каждый раз воздух в пещере гудел и закручивался ветром.

Дыхание водяного дракона было невероятно медленным. За один вдох Абрама Орсон успевал вздохнуть больше сотни раз. Так глубоко спал дракон. Казалось даже, что сейчас его мог бы убить и ребёнок. Но Ашрам и его спутники ничуть не расслабились. Напротив, их напряжение стало ещё сильнее; они осторожно приближались к водяному дракону, сохраняя дистанцию друг от друга.

На Орсона они, похоже, больше не обращали внимания. Поэтому он медленно отступил к входу в полость. Там присел и решил спокойно наблюдать за их боем.

Если подумать, это было величайшее зрелище. Будь здесь бард Маар, он, наверное, сложил бы такую эпическую песнь, что мог бы кормиться ею всю жизнь. Когда Орсон вернётся на корабль, надо будет рассказать Ширис. И Маару тоже.

Ашрам и остальные шаг за шагом приближались к водяному дракону. Заклинаний они, кажется, не творили.

Что же они собираются делать? Орсон следил за их движениями.

И в этот миг прозвучал голос. Орсону он слышался всего лишь звериным рёвом, но он интуитивно понял: в этом рёве есть смысл, это речь. Голос исходил от водяного дракона Абрама.

На глазах Орсона водяной дракон медленно распускал кольца. Будто потягиваясь, он расправил почти атрофированные крылья и дважды, трижды взмахнул ими.

Он был огромен. По размерам он почти не уступал громадной галере, которая доставила их сюда.

Абрам поднял голову на длинной шее и посмотрел на них сверху вниз. Орсон инстинктивно сжался. Ему показалось, что в горле застряло что-то, и вдруг нестерпимо захотелось холодной воды.

Водяной дракон Абрам снова зарычал — теперь ниже.

«Кто потревожил мой сон?» — вот что прокричал Абрам.

Но среди отряда только Гродер мог понять этот рёв как осмысленную речь. Абрам говорил на общем языке древних. Не на высоком древнем языке, которым пользуются при сотворении магии, а на повседневном языке времён погибшего Древнего королевства. Этот человеческий язык дракон выучил у магов, которые когда-то властвовали над ним.

— Люди. Даже если мы назовёмся подробнее, для тебя это ничего не будет значить, — ответил мужчина в чёрной робе на древнем языке.

— Люди мне ни к чему. Мелкие существа, слабые перед огнём, уходите отсюда скорее. Я хочу спать.

— Что он говорит? — тихо спросил Ашрам.

— Дракон, похоже, весьма свирепого нрава, — солгал Гродер.

Он должен был любой ценой заставить их сразиться с драконом и отнять сокровище, которое тот хранил. Поэтому ему нужен был предлог.

— А мне он кажется драконом куда разумнее ледяного Брамда. И несравнимо спокойнее злого Нарша. Ну да ладно. Спроси, есть ли у него Скипетр Власти.

Гродер молча кивнул. Он сохранял видимость спокойствия, но в душе уважал наблюдательность Ашрама, так остро уловившего истину. Действительно, дракон перед ними, похоже, был мудр и миролюбив.

Иначе он не стал бы предупреждать их, а сразу, в гневе за потревоженный сон, набросился бы.

— Абрам. Мы слышали, что сокровище, которое ты охраняешь, — Кристальный шар души. Это так?

Именно это спросил Гродер у Абрама.

Не о Скипетре Власти.

Он спросил, есть ли у него Кристальный шар души.

Кристальный шар души был одним из Сокровищ наместника. Его сила призывала душу в утратившее её тело; это была реликвия, таившая в себе мощную магию воскрешения. Его учитель Вагнард желал не Скипетр Власти, а именно этот Кристальный шар души. Причины Гродер не знал. Но приказ учителя был абсолютен.

И истинная его миссия состояла в том, чтобы добыть Кристальный шар души. Через любые препятствия. Даже если ради этого придётся сражаться с водяным драконом Абрамом. Даже если это подвергнет опасности Ашрама и его спутников.

Ничего не поделаешь, сказал себе маг в чёрном.

— Именно так, — ответил Абрам. — И что же вы сделаете, узнав это, прикованные к земле? Если вы пришли похитить Сокровища наместника, я должен воспрепятствовать вам. Такова миссия, возложенная на меня хозяином. И для вас это обернётся несчастьем.

— Нет. Несчастье ждёт тебя, Абрам.

— Значит, вы воры.

Дракон тихо выдохнул через ноздри и медленно начал принимать боевую стойку.

— Что с переговорами? — Ашрам насторожился при движении Абрама и крикнул Гродеру.

— Сорвались. Скипетра Власти у Абрама нет. Но он разгневан тем, что мы потревожили его сон, и собирается убить и пожрать нас.

Ответив, Гродер быстро взмахнул посохом в сторону и начал читать руны высокого древнего языка.

— Значит, выхода нет. Хобб, Боевую песнь! Рёв дракона сокрушает сердца тех, кто его слышит, так же как магия моего двуручного меча.

— Слушаюсь.

По приказу Ашрама Хобб начал читать Боевую песнь. Звонкий голос священного языка отразился от каменных стен полости и превратился в величественный многоголосый гул.

Орсон уже успел восхититься тем, как слаженно они действуют, когда Абрам взревел высоким голосом, словно рассекая стены пещеры.

Это был магический рёв, леденящий человеческое сердце и сминающий разум. Говорили, если услышать его совсем близко, удар может оказаться смертельным.

Заклинание Хобба едва успело — но не для всех.

Орсон остался незащищённым.

Как только дракон начал рычать, в сердце Орсона взвыла буря.

— Ува-а-а! А-а-а!

Орсон закричал и покатился по земле. Окружающий воздух будто давил на него, и дышать было невозможно. Бежать, бежать — только это оставалось в голове. Но ноги и поясница его не слушались. Абрам казался ему гигантским богом смерти.

Орсон понял: вот что такое страх.

И в тот же миг он ощутил, что в его сердце, вопя, корчится ещё что-то.

Но он не успел понять, что это предсмертный крик духа гнева. Непреодолимый страх сокрушил его; сознание опустело, словно натянутая струна лопнула со звоном, и Орсон рухнул на камень, закатив глаза.

— Заходите справа!

Прогремел яростный крик Ашрама.

Водяной дракон Абрам не просто изрыгал пламя наугад. Он хлестал длинным хвостом, как кнутом, пытаясь смести Ашрама и остальных.

Более того, этот древний дракон применял магию древнего языка.

Он разбрасывал разрушительные заклинания — молнии и огненные шары, — а чтобы защитить себя, заклинанием магического щита делал свою твёрдую чешую ещё крепче.

На огненные атаки тёмный эльф Астар ответил тем, что призвал из пруда, где лежали сокровища, Кракена, высшего духа воды.

Он призвал и Валькирию, известную как дева битвы, и раз за разом творил заклинание метательного копья: питаясь силой этого духа отваги, он пронзал тело дракона.

Но древний дракон ничем не посрамил имени сильнейшего из магических зверей и обрушился на Ашрама и его спутников с подавляющей мощью.

Смедди приняла удар могучего драконьего хвоста, и её отбросило к стене полости.

Всё тело Ашрама окатило огненным дыханием.

А грудь Астара, оставшуюся без защиты во время чтения заклинания, поразила молния.

К раненым подбегали Хобб и Габерра и исцеляющими заклинаниями закрывали их раны.

Восстановив силы, Ашрам с боевым кличем бросился к Абраму и тёмным лезвием Сокрушителя душ рассёк драконью чешую.

Воительница Смедди изо всех сил вонзила два меча в брюхо дракона, погрузив клинки глубоко в его тело.

И всё же Абрам не падал. Хвостом, когтями, клыками, пламенем и магией он продолжал атаковать, поджёг робу Гродера, изорвал правую руку Габерры.

На миг Ашрам даже подумал: если так пойдёт дальше, они все погибнут.

Будь Абрам в периоде активности, так бы и случилось.

Но движения Абрама в спячке были медленны, и Ашраму с остальными удалось избежать смертельных ран.

Разрушительная магия Гродера, двуручный меч Ашрама и два меча Смедди неуклонно стачивали жизнь Абрама, и вскоре движения древнего дракона стали ещё медленнее.

И всё равно упрямые контратаки водяного дракона мучили их до конца. Поэтому они не ослабляли натиск, пока Абрам не перестал двигаться, пока огонь его жизни не угас окончательно.

Двуручный меч Ашрама рассёк горло Абрама, а магические метательные копья Астара выбили оба глаза.

Наконец Абрам издал предсмертный вопль и с огромным грохотом рухнул на землю.

Что было дальше, Орсон не знал.

Когда он очнулся, перед ним было суровое лицо Хобба. Понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить: он услышал драконий рёв, обезумел от страха и потерял сознание.

Вспомнив это, Орсон наконец будто пришёл в себя и резко огляделся.

Громадное тело водяного дракона лежало, наполовину погрузившись в пруд. Вокруг него стояли Ашрам и его спутники.

Никто не погиб, но и невредимым никто не остался. У одних были страшные ожоги, у других кровь текла из множества ран. Правая рука Ашрама бессильно свисала; похоже, кость была сломана. Габерра сосредоточенно читал молитву над этой сломанной рукой.

Орсону было неожиданно, что даже жрец тёмного бога может творить исцеление.

— Следовало попросить помощи Майри и для тебя. Позволь извиниться, что я забыл.

Хобб заговорил с ним тихо.

Орсон всё ещё чувствовал, как быстро бьётся сердце. По всему телу стекал пот.

Дрожь никак не прекращалась. В голове звучало множество шумов, всё путалось, и он не мог собрать мысли. Казалось, в черепе у него пирует несколько сотен человек.

Вид Орсона озадачил Хобба.

— Майри, даруй этому человеку душевное спокойствие!

Решив, что Орсон дрожит от страха, он произнёс молитву священного языка и положил руку ему на правое плечо.

— Вы победили? — успокоившись, спросил Орсон у Хобба.

— Едва, но победили. Однако бой был напрасен, — ответил Хобб. — У Абрама не было Скипетра Власти. Лорд Ашрам уже решил отправиться к Горе Огненного дракона. Ты ведь это хотел услышать?

Так и было. Но Орсон не думал, что ему ответят честно. Тем более не ожидал, что Хобб сам расскажет всё без расспросов.

В этот момент из глубины полости донёсся голос, звавший Хобба. Это был Ашрам. Хобб поднялся и пошёл на зов.

— Богатство огромное. Что с ним делать? — спросил Ашрам подошедшего Хобба, указывая на сокровища, лежавшие на дне пруда.

— Что делать, говорите… В отличие от Альхайба, я к сокровищам интереса не питаю, — растерянно ответил Хобб.

— Я согласен с отцом Хоббом. Если рассказать тому человеку, он, вероятно, рано или поздно вернётся за ним. Да, с таким богатством военная казна Мармо стала бы куда свободнее. Можно нанять наёмников, служащих за золото, и увеличить награды солдатам. Но сейчас важнее всего время. Кашуэ, похоже, тоже уже начал действовать.

Гродер подошёл к ним и высказал своё мнение. Обе его руки были прикрыты тканью, и на ней он бережно держал большой хрустальный шар.

В центре прозрачной сферы Ашрам заметил пульсирующий радужный магический свет, похожий на биение сердца. От предмета расходилась такая мощная магия, что даже Ашрам, далёкий от магии, мог её ощутить.

— Что это у тебя? — спросил он Гродера, заинтересовавшись.

— Это Кристальный шар души, — ответил Гродер.

Его голос, казалось, слегка дрожал. Но не от страха — скорее от возбуждения.

— Кристальный шар души? Одно из Сокровищ наместника? Кажется, он возвращает души мёртвых.

— Я ещё не исследовал его, так что ничего определённого сказать не могу.

Голос Гродера звучал уверенно и даже радостно.

Ашрам с подозрением отметил странную восторженность этого обычно мрачного мага. Но он прекрасно знал: если начать подозревать каждого человека Мармо, конца этому не будет.

— Не знаю, что тебя так веселит, но радуешься ты изрядно. А мне вот тяжело на душе оттого, что придётся сражаться с четвёртым драконом.

— Я понимаю ваше беспокойство. Но простите меня. Это дурная привычка магов: мысли мои целиком заняты тем, как исследовать это сокровище. Остальные сокровища я полностью оставляю вам. Позволите ли мне первым вернуться на корабль?

Ашрам разрешил Гродеру уйти.

Гродер направился к выходу из пещеры лёгким шагом, словно шёл на встречу с возлюбленной.

— Стой!

Ашрам резко остановил Гродера.

— Да? Что-то ещё… — Гродер остановился и обернулся. Из тени глубоко надвинутого капюшона виднелись только губы, и они тревожно дёрнулись.

Увидев это, Ашрам усмехнулся.

— Создай ещё один магический свет. Иначе нам придётся возвращаться в темноте.

Гродер чуть поднял голову; из-под капюшона показалось всё лицо, и он посмотрел на Ашрама. На лице мага застыла сухая усмешка.

— Как прикажете. Отец Хобб, не одолжите ли ваш боевой молот? Наложу свет на его навершие.

4

«Рог морского демона» благополучно прошёл через рифы, возвращаясь тем же путём, которым подходил к острову.

— Не зря я оставил тебя в живых, — сказал Ашрам Альхайбу так, что невозможно было понять, хвалит он его или угрожает.

Альхайб, бледный как полотно, смиренно поклонился и поблагодарил.

Это показалось Ашраму забавным, и он громко рассмеялся. Затем поручил дальнейшее Альхайбу и ушёл к себе в каюту.

Но досада не отпускала. Теперь ему предстояло сразиться с демоническим драконом, вошедшим в период активности. Ходили слухи, что среди пяти древних драконов, которым доверили Сокровища наместника, этот дракон был самым свирепым и опасным.

Кроме того, от Орсона Ашрам узнал: король Кашуэ двинул регулярную армию, чтобы сражаться с Падающей Звездой. Судя по всему, он рассчитывал погубить дракона большой армией. Ашрам по собственному опыту знал, что такой тактикой дракона не победить. Когда злой дракон Нарш на Мармо вошёл в период активности, Ашрам тоже сначала собирался вывести против него большую армию. Но хотя против Нарша отправили несколько сотен отборных воинов, весь отряд был уничтожен.

Тогда он попросил помощи Вагнарда и с небольшим отрядом, проникнув прямо в логово врага, победил Нарша. И даже так погибло множество магов и закалённых рыцарей.

Вот насколько страшен дракон в период активности.

Бой будет тяжёлым. Но Ашрам не сомневался в победе. Скипетр Власти, без сомнения, у Падающей Звезды. Это был простой вывод методом исключения, но возможность увериться хотя бы в этом он решил считать важным результатом.

В это время Гродер тоже заперся у себя в каюте. Он вернулся на корабль немного раньше Ашрама.

Вернувшись, он сразу влетел в комнату и запер дверь.

Он не хотел, чтобы ему кто-нибудь мешал. Наконец-то он добыл то, ради чего пришёл.

Гродер сложил на столе толстую ткань в несколько слоёв и осторожно поставил на неё радужно сияющую хрустальную сферу. Стоило лишь коснуться её, и возникало ощущение, будто разум оживает; видимо, столь огромна была исходящая от неё магия.

Поистине одно из Сокровищ наместника, восхищённо вздохнул маг.

Установив сферу, Гродер повернул стул спинкой к столу и сел.

Затем закрыл глаза и медленно начал медитировать. Губы его едва двигались: он напевал руны высокого древнего языка.

Вскоре заклинание мысленной речи начало действовать. Невидимые щупальца сознания словно вытянулись в воздух, мгновенно пересекли Лодосс по диагонали и полетели к другому острову.

К острову Мармо, который называли Тёмным островом. Там был человек, которого Гродер называл своим учителем. Его звали Вагнард.

Вагнард был гениальным магом, вышедшим из Академии мудрецов. Овладев всеми магическими искусствами, которым учили в Академии, он потянулся даже к запретной магии. Более того, он тайно вступил в культ тёмного бога Фалариса и в мгновение ока получил жреческий сан, став ещё и мастером тёмной магии.

Когда это открылось, тогдашний глава Академии, выдающийся великий маг Ларкус, решил принять суровые меры.

Он вызвал Вагнарда и наложил на него мощное запретное заклинание. Это было проклятие: каждый раз, применяя магию, Вагнард должен был испытывать нестерпимую боль во всём теле. Затем Ларкус изгнал его из Академии. Магические оковы должны были оставаться на нём до самой смерти.

Вагнард действительно до сих пор не смог снять эти магические оковы. Но его воля была столь крепка, что он мог пользоваться магией, вынося боль, раздиравшую тело. Вагнард перебрался на Мармо и стал придворным магом тогдашнего императора Белда. После смерти Ларкуса он отомстил охваченной смутой Академии мудрецов и положил конец её истории.

Гродер хорошо знал: его тело слишком слабо, чтобы жить на Мармо одной силой. Зато он знал и то, что ум его куда острее, чем у других. Дожив по счастливой случайности до пятнадцати лет, Гродер поступил в ученики к Вагнарду и стал учиться у него магии.

Через пять лет он уже достиг уровня, на котором Вагнард вручил ему посох. После этого он продолжал неустанно заниматься только магией и сам не заметил, как его стали называть правой рукой Вагнарда. Вместо Вагнарда, который редко мог пользоваться магией, Гродер применял магическую силу.

Со своим учителем Вагнардом он сохранял такую тесную связь, что мог беседовать мысленно всегда и откуда угодно. Именно поэтому Гродера отправили в поход Ашрама.

Сознание Гродера коснулось могучего сознания Вагнарда, и заклинание мысленной речи завершилось.

«О, Гродер?»

До него донеслась подавляющая воля Вагнарда. Невозможно было даже представить, что тело учителя и сейчас пронзает боль от ограничивающего заклинания.

«Давно не беседовали, учитель».

«Приветствия ни к чему. Каковы результаты?»

«Радуйтесь. Кристальный шар души у меня».

«Вот как. Молодец, Гродер. Теперь тебе остаётся лишь благополучно доставить сокровище. Не делай ничего неразумного. Особенно — не сражайся с демоническим драконом Горы Огненного дракона. Этот дракон, наряду с золоточешуйным драконьим королём Мосса, один из самых могущественных драконов. Он не похож ни на Нарша, сильного лишь коварством, ни на спокойных Брамда и Абрама. Даже Ашраму его не одолеть. Я начну магический ритуал. Через три дня он будет завершён. После этого я смогу в любой момент призвать тебя заклинанием переноса. Когда будешь готов, свяжись со мной мысленно. В любом случае ты хорошо справился. Я разрешаю тебе ознакомиться с Гримуаром Салувана, как давно обещал. Возвращайся поскорее».

И Вагнард прервал мысленную речь.

Гродер почувствовал, как воодушевление в его сердце почему-то угасает. Он достиг цели. Ему разрешили прочесть магическую книгу из тайного собрания Вагнарда. Эта книга принадлежала последнему наместнику Лодосса и содержала мощные заклинания некромантии.

В изучении зачарования Гродер в последнее время несколько зашёл в тупик, и он ждал, что благодаря этой книге сможет познать новые тайны магии. Его мечта скоро должна была исполниться.

И всё же почему? Причину он понял сразу. Его тревожил Ашрам. За время путешествия Гродер начал испытывать симпатию к этому Чёрному рыцарю.

С императором Белдом он близко не общался и не знал, каким человеком тот был. Но, возможно, Белд был похож на Ашрама. Говорили, Белд превосходил Ашрама во многих отношениях, однако Ашрам ещё молод. Время устранит часть того, в чём он уступает Белду.

Даже учитель Вагнард, говорят, был предан Белду всем сердцем, и теперь Гродер, казалось, понимал это чувство.

Пути они выбрали разные, но сам Гродер и Ашрам были людьми сходной судьбы. Чтобы выжить, Гродер выбрал магию. Ашрам выбрал меч. Гродер положился на Вагнарда, Ашрама нашёл Белд.

Гродер колебался. Продолжать обманывать Ашрама совесть мучила его не слишком сильно. Он ведь действительно помогает ему. Они всего лишь пользуются друг другом.

Но полностью бросить Ашрама ему не хотелось. Ашрам казался человеком, необходимым Мармо. Если он погибнет, а Гродер потом пожалеет об этом, ничего уже нельзя будет вернуть.

В этот момент в дверь постучали.

Гродер вздрогнул и поспешил к двери.

— Лорд Ашрам зовёт вас, — раздался голос. Вероятно, матрос-посыльный. — Велено прийти немедленно.

— Понял, сейчас буду.

Душевное смятение и внутренняя борьба ещё не стихли. Гродер поднялся, оставив сферу на месте, отпер дверь и распахнул её.

Он последовал за молодым матросом, который пошёл впереди со словами «сюда», а в душе у него всё ещё шла та же борьба.

Она была такой глубокой и серьёзной, что Гродер даже не заметил: дверь каюты он забыл запереть.

Когда Орсона, высаживавшегося на остров, вернули в трюм, его встретили холодные взгляды.

Так смотрят на предателя.

— Не смотрите на меня так, — пугаясь этих колючих взглядов, Орсон сел на грузовой ящик, который считал своим местом для сна.

— Должно быть, приятно, когда они так тебя привечают. Похоже, уже решено, что отпустят именно тебя, — голос Ширис был холоден.

— Привечают? Оставь, Ширис. Ничего такого не было. Мне всего лишь показали их силу. Сделали свидетелем того, как они убивают Абрама. Правда, я упал в обморок от одного драконьего рыка и самого главного почти не видел.

— Какая потеря! — невольно воскликнул Маар.

Этот грассраннер, с тех пор как его заперли в трюме, был необычно тих, но примерно со вчерашнего дня пришёл в себя и снова стал оживлённо болтать.

— Странно слышать это от воина, который должен быть сильнее меня, — ядовито заметила Ширис.

— Ширис, прекрати, — нахмурившись, одёрнула её Шари.

Но Орсон лучше всех знал: Ширис не из тех, кто послушается такого замечания. Он невольно пожал плечами и криво улыбнулся.

И вдруг синие глаза Ширис, до этого враждебно сверлившие его, широко раскрылись.

— Хватит уже меня задирать.

— Нет, подожди… Ты сейчас улыбнулся?

— Улыбнулся? Я? Да быть не может! — ответил Орсон.

И снова…

Он понял, что на лице у него вот-вот появится кривая улыбка.

— Это была вежливая улыбка? Ну, та, которую ты делаешь сознательно…

Ширис спросила и, увидев ошеломлённое лицо Орсона, прочла на нём сложное выражение. В нём угадывались разные чувства. Теперь, если вспомнить, когда Орсон вошёл, разве он не выглядел испуганным?

— Как хорошо, Орсон! Ты начинаешь выздоравливать. Дидлит была права. Это потому, что ты слушался меня!

Дурное настроение Ширис полностью исчезло.

— Правда? — Сам Орсон не понимал. Он не знал толком, что именно называют чувствами. Слишком долго эти движения души были ему чужды.

Он понимал только, что в голове у него по-прежнему будто всё перемешали. Зато то самое ощущение чужеродного присутствия исчезло, словно его никогда не было.

— В голове путаница. Я ни о чём не могу думать, — ответил Орсон, обхватив голову руками.

Ему хотелось спать. Это была единственная связная мысль, на которую он был способен.

Ширис смотрела на него почти ликующе.

— Ты выздоравливаешь, Орсон! Голова путается потому, что чувства вернулись, а ты ещё к ним не привык.

Потом, немного успокоившись, она улыбнулась Орсону и сказала:

— Жаль, Дидлит тут нет. Она бы сразу поняла.

— И ещё… прости, что наговорила тебе гадостей. Ты тогда сказал мне жёсткие вещи, и я злилась.

Ширис, что было для неё редкостью, сама склонила голову. На лице мелькнуло озорное выражение. Но уже в следующий миг её лицо стало серьёзным, и в нём проявилась твёрдая решимость.

— Но знаешь, Орсон, я всё равно не хочу проиграть. Только ту женщину-воительницу я простить не могу.

— Поэтому будешь сражаться?

Орсон говорил, борясь с желанием уснуть.

На его вопрос Ширис глубоко кивнула.

— Хорошо, Ширис. Я обещаю, что и в следующий раз помогу тебе, как всегда. Но только помни мой совет. Если бой затянется, ты наверняка проиграешь. Думай только о той воительнице, ни на кого больше не отвлекайся.

— Да, вожак, — улыбнулась Ширис.

— Если сбегать, то все вместе, — Орсон обвёл взглядом спутников. — Давайте придумаем, как выбраться.

Но даже его спутанная голова понимала, насколько это трудно. Пока рядом Ашрам и остальные, это невозможно. Стоит попытаться сбежать — их тут же найдут и убьют.

Сейчас надо спать, решил Орсон. Завтра голова непременно прояснится. Тогда он и подумает, как выбраться из трюма.

А рядом с ним Маар, улыбаясь сам себе, мысленно показал язык: «Уж я-то точно сумею сбежать».

5

Доблестный конный отряд прибыл в город Райден.

Это были две сотни отборных всадников из наёмного войска Флейма под командованием капитана наёмников Шадама. Это составляло примерно половину всех наёмников Флейма.

Они прибыли на шестой день после того, как Слэйн и его спутники добрались до Райдена, вскоре после полудня.

Горожане, ничего не знавшие, встревожились; некоторые решили, что пришла очередная шайка разбойников, и бросились бежать.

Привлекая к себе взгляды жителей, конный отряд дошёл до центра города, где их встретил председатель Райденского совета Асам.

— Вот, вот, мы вас ждали. Должно быть, дальний путь вас утомил. В моём доме приготовлен пир. Прошу, располагайтесь и отдыхайте.

Но встречать их вышел не только председатель совета.

Ещё один мужчина, раздвигая толпу, пробился вперёд. Следом за ним появилась женщина.

Суровые наёмники и частные стражники председателя уже насторожились, но сам Шадам успокоил их. Он узнал вышедших: мага Слэйна и его жену Лэлию, которые должны были направляться к острову Синего дракона.

— Что случилось, Слэйн? Где остальные?

— Об этом мне нужно срочно поговорить. Вы устали, но прошу вас.

Лицо Слэйна было напряжено. Заметив это, Шадам кивнул.

— Понял. Поговорим в доме председателя. Жаль, что у тебя нет коня, придётся идти следом пешком.

Слэйн торопился, но возразить было нечем: о таком не говорят посреди улицы.

Через некоторое время Шадам и Слэйн добрались до дома председателя. Выслушав приветственные речи Асама, они попросили комнату, где можно спокойно поговорить, и почти ворвались туда. Лэлия, конечно, была с ними.

— Редко увидишь, чтобы ты так спешил, — сказал Шадам, тяжело дыша.

— Тут трудно не спешить. Наш план наткнулся на случайное препятствие и рассыпался в одно мгновение.

И Слэйн коротко объяснил всё, что произошло с момента их прибытия в Райден.

Шадам почти не изменился в лице, но, конечно, хорошей новостью это для него быть не могло. Дослушав, он глубоко вздохнул.

— Я, как и король Кашуэ, в богов не верю. Но вот в тех, кого зовут злыми богами, пожалуй, готов поверить, — сказал Шадам, поражённый цепью случайностей, постигших Орсона и остальных.

— Но ведь вы не знаете, был ли среди тех пиратов Ашрам. Возможно, они просто погибли в бою с пиратами.

— Орсон и остальные не могли проиграть обычным пиратам. Уж вам, лорд Шадам, хорошо известна стойкость наёмников. К тому же рассуждать о фактах здесь бесполезно. Действовать нужно исходя из худшего. Председатель совета наверняка попросит вас уничтожить этих пиратов. Даже если вы разделите силы, он не только не станет возражать, но и будет рад.

— А если они уже отплыли или сменили убежище?

— Тогда мы бессильны. Но проверить всё равно стоит. Если пираты ещё там, придётся ударить по ним всеми силами наёмников. По возможности хотелось бы взять и частное войско председателя…

— Этого нельзя. Иначе наёмников Флейма назовут трусами.

— Сейчас дело не в престиже. Нужно думать о будущем Лодосса. В любом случае надо как можно скорее поймать пиратов. А если потребуется — отправить корабль к острову Синего дракона…

Слэйн отчаянно пытался убедить Шадама. Но капитан флеймских наёмников, похоже, не склонялся к согласию.

— Я понимаю, что ты тревожишься за товарищей. Но твоё предложение безрассудно. С самого начала вы ведь решили отправиться на остров Синего дракона малой группой именно потому, что нельзя было выделить много людей. Каким бы несчастным ни было стечение обстоятельств, провал — ваша ответственность. Я обязан исполнить свой долг. Конечно, помогу чем смогу, но полностью выполнить твою просьбу не смогу.

— Вот как, — Слэйн с отчаянием покачал головой и прижал правую руку ко лбу, словно пытаясь понять, что делать дальше. Он понимал доводы Шадама. Для флеймского дворянина честь Флейма здесь и сейчас, естественно, важнее далёкой гибели Лодосса.

— Именно так, — ответил Шадам.

— Значит, нам остаётся самим идти им на помощь, — решительно сказала Лэлия.

— Если эти молодые люди живы, мы должны спасти их любой ценой. Ведь изначально именно мы… нет, мы все должны были сражаться с Ашрамом. Ради этого мать из Тарбы и известила нас. У меня есть мысль. Если использовать заклинание возвращения, можно мгновенно вывести всех оттуда.

— Заклинание возвращения нельзя наложить, пока мы не найдём Орсона и остальных. К тому же оно вернёт нас в наш дом в Заксоне. И главное, это слишком опасно. Вы ещё можете держаться, но я не умею владеть мечом. Без прикрытия воинов нас зарубят, не дав и магию применить. В конце концов, даже маг ничего не может сделать без защиты воинов…

— Нужна защита воинов?

Со стороны входа вдруг донёсся голос — одновременно со звуком открывшейся двери.

— Тогда мы с радостью поможем, — раздался другой.

— Когда говоришь о тайнах, говори тише. Голоса были слышны снаружи, — добавил третий.

Услышав эти голоса, Слэйн и остальные едва не подпрыгнули.

Голоса были знакомые. Слишком знакомые. Но их владельцы никак не должны были оказаться в этом городе.

Думая так, Слэйн повернулся туда, откуда они доносились, — ко входу.

Дверь была распахнута настежь, и в проёме стояли три фигуры.

Шадам тоже резко обернулся; на его лице ясно отразилось изумление.

— Парн! — крикнул Слэйн, разинув рот.

— Дид, почему? — Лэлия тоже, как и следовало ожидать, не смогла сохранить спокойствие.

— Король Кашуэ! Когда вы прибыли? — Шадам вскочил как подброшенный и почтительно поклонился.

— Перед тобой не король Флейма. Держись соответственно, — голос Кашуэ, прославленного Короля наёмников, звучал не слишком благодушно.

— Расскажу обстоятельства. А затем вы доложите, как идут ваши дела. Хотя, судя по тому, что я вижу, у вас тоже не всё гладко.

— У вас тоже… значит… — Шадам глубоко вздохнул. — Позволите мне с завтрашнего дня стать верующим в злых богов?

— Что за глупости ты несёшь в такой час? — не скрывая раздражения, Кашуэ строго посмотрел на свою правую руку, капитана наёмников.

— Я лишь хотел узнать, как много вы уже слышали. Тогда приступим к обмену сведениями, хотя слушать их будет неприятно.

Шадам побудил Слэйна говорить.

Слэйн кивнул и снова начал рассказывать, что произошло с их прибытия в Райден. Во второй раз рассказ получался уже стройнее.

Услышав рассказ Слэйна, Кашуэ от досады так яростно топнул, будто хотел проломить пол. Затем немного успокоился и почти стоном сказал, как страшна бывает случайность.

— Именно так, — Парн тоже до боли закусил губу. Он тревожился за Орсона и остальных. Если они столкнулись с Ашрамом, то могли быть уже все перебиты.

Потом Кашуэ, начав словами «мы потерпели поражение не случайно», рассказал Шадаму и остальным, как прошёл бой армии Флейма с Падающей Звездой в Охотничьих угодьях огненного дракона. К объяснению он не добавлял ни лишних оправданий, ни бесполезных впечатлений. Он сухо излагал только факты.

Глядя на него, Шадам хорошо понимал глубину гнева Кашуэ. Когда этот король становился серьёзен, он сбрасывал свою обычную дружелюбную маску и делался таким спокойным, что казалось, будто в нём вовсе нет чувств. Он становился точным и опасным, как механизм гномьей работы.

Парн, напротив, был взволнован до предела. Гнев, досада и тревога смешались и сотрясали его.

— Только бы они были живы… — сказал он, кусая губу и обмениваясь взглядами с Дидлит.

— Итак, теперь, когда мы знаем положение друг друга, нужно решить, что делать, — сказал Шадам почти как обычно, ровным тоном.

— Как только Падающая Звезда оправится от ран, он наверняка нападёт на Райден или Блейд. Особенно на Райден.

— Хотя ранили демонического дракона мы? — удивлённо спросил Шадам.

— Не думаю, что дракон различает человеческие королевства.

— Как человек Флейма, я хотел бы, чтобы это было так.

— Я не могу рассуждать настолько холодно. Во всяком случае, я не допущу, чтобы из-за моей неспособности погибли ещё люди. Солдатам, которых я отправил обратно во Флейм, я уже строго приказал не ослаблять бдительности перед драконом. Предупреди о том же и наёмников, которых привёл сюда. Кто захочет бежать — пусть бежит.

Шадам склонил голову и ответил, что понял.

— Но и рассказ Слэйна мы не можем оставить без внимания. Мы отправимся к убежищу пиратов и проверим, есть ли там Ашрам.

— Благодарю вас, — поклонился Слэйн.

— Кто пойдёт? — обеспокоенно спросил Шадам.

— Разумеется, те, кто здесь. Дело Ашрама я не хочу предавать широкой огласке. Впрочем, Шадам, ты — исключение.

— Я прекрасно знаю своё место. Буду всеми силами охранять порядок в Райдене.

— Это ирония?

— С вашего позволения, именно так. По возможности я не могу не желать, чтобы король исполнял обязанности короля.

— Я сказал: сейчас не считай меня королём.

— Король Кашуэ… — Шадам горько улыбнулся. — Что станет с будущим Флейма, если с вами случится беда? У вас ведь ещё нет наследника.

— Станешь королём ты. Люди племени Ветра не возразят. Изначально ведь именно ты должен был стать их вождём.

— Теперь обстоятельства иные. Флейм уже не страна одних людей племени Ветра. Жители Марни и Лорана, люди племени Огня и множество беженцев, спасшихся от военной смуты, — многие из них, вероятно, хотят навсегда поселиться во Флейме. Чтобы объединить всех этих разнородных людей, моих сил уже недостаточно. Я давно понял, что не являюсь сосудом для королевской власти.

— Я вообще никогда не думал, сосуд я для королевской власти или нет. В любом случае я иду. Понял, Шадам?

— Как прикажете, — Шадам с самого начала знал, что Кашуэ ответит именно так. Но его положение обязывало высказать предупреждение. — Однако если пиратов в убежище не окажется, как вы поступите?

— Тогда переправимся на остров Синего дракона…

— Нет, это неверно, — внезапно перебил Слэйна Кашуэ.

— Говорят, до острова Синего дракона около дня пути морем. Если среди пиратов был Ашрам и он направился туда, если Скипетр Власти у Абрама и они победили Абрама, то сейчас плыть на остров уже поздно. Останется только одно: отправить срочных гонцов на родину и к королю Валиса Это, чтобы перекрыть сухопутные и морские пути и не дать Ашраму вернуться на Мармо.

— Значит, если Скипетр Власти был на острове Синего дракона, уже может быть поздно…

Слэйн глубоко опустил голову. Сердце его терзало сожаление о том, что он не пошёл с Орсоном и остальными.

— Скипетр Власти выбирает владельца, верно? Я слышал, что сильные магические сокровища устроены именно так… — с надеждой спросил Парн.

— Вероятно. Владеть ими может только герой. На сильные магические сокровища наложены охранные чары, и завладеть ими способен лишь тот, кто эти чары преодолеет. Разумеется, последствия таких чар обычно — проклятие или смерть. Но наш противник — Ашрам Драконоборец, так что…

— Злой человек всё равно может быть героем… — с досадой заключил Парн.

— От пессимизма пользы нет, — резко сказал Кашуэ. — Если в убежище, о котором говорит Слэйн, пиратов не окажется, остаётся один путь.

— Какой? — спросил Парн.

— Очевидный. Мы идём к Горе Огненного дракона. Говорят, у самого кратера, в пещере, живёт Падающая Звезда. Мы отправимся туда и убьём его. Правда откроется, когда мы одолеем демонического дракона. Если Скипетра Власти у него не окажется…

— Лодосс падёт в руки Мармо… — ошеломлённо прошептал Парн. Ему показалось, будто перед глазами темнеет.

— Возможно. Но я не сдамся. Тогда мы будем сражаться открыто, вот и всё, — твёрдо сказал Кашуэ.

— Пока всё равно ничего неизвестно, я подготовлю срочных гонцов на родину и в Валис, — Шадам поднялся, собираясь выйти.

— Посланником назначь рыцаря из привезённой мной королевской гвардии. Он будет возражать, но наёмников использовать нельзя. Скажи, что это мой приказ, — Кашуэ тоже поднялся. — А я выхожу немедленно. Вы, наверное, устали, но пойдёте со мной?

— Конечно.

Парн и остальные один за другим встали.

— Выручаете. Слэйн, сможешь провести нас к убежищу пиратов?

— Да, я примерно знаю место.

— Тогда, Шадам, остальное оставляю тебе.

Сказав это напоследок, Кашуэ вышел из комнаты так же стремительно, как вошёл, уводя за собой теперь уже четверых спутников: Парна, Дидлит, Слэйна и Лэлию.