Летопись войн острова Лодосс. Том 7. Святые рыцари Лодосса. Часть II (джен)

1

Тьма заслонила всё перед глазами Спарка.

Служители Тёмного бога учат, что тьма и есть символ свободы: ведь во тьме можно творить всё, чего желаешь, не страшась чужих взглядов.

Но для Спарка тьма была не чем иным, как отчаянием.

Ощущение удара по Тёмному магу всё ещё не уходило из ладони. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним снова и снова вставала картина: клинок пронзает горло Тёмного мага. Но когда Спарк открывал глаза, перед ним не было ни тела Тёмного мага, ни робко улыбающейся девочки.

Издав звериный крик, Спарк с верхней стойки обрушил меч вниз, будто рассекая тьму перед собой. Рубанул вправо, развернул удар влево — и, обернувшись всем телом, вложил всю силу в выпад за спину.

— Ай!

Рина, незаметно подошедшая сзади, вскрикнула и отскочила.

Оглянувшись, Спарк увидел, что из особняка вышли Гаррак, Лиф и остальные. У дверей свободные воины с тревогой наблюдали за происходящим.

— Рина-сан…

Пробормотав имя Рины, Спарк рухнул на оба колена, всё ещё держа меч вытянутым вперёд.

Остриё бессильно опустилось и ударило о землю.

— Опять не смог защитить…

В городе Блейде забрали Кристальный шар души. В городе Ройде — Посох Жизни. И теперь, здесь, в Каноне, — маленькую Нис. Два ключа и одни Врата, нужные для возрождения Злой богини, были похищены прямо у него на глазах.

Если бы в Блейде он не погнался за заслугой. Если бы в Ройде не думал о приличиях между королевствами. Если бы сейчас сумел двинуться хоть немного быстрее…

Волны сожаления накатывали одна за другой, унося из тела Спарка все силы.

— Нельзя падать духом…

Рина опустилась перед ним на корточки и осторожно протянула руку.

Словно его окатили водой с головы до ног, Спарк вздрогнул и поднял лицо.

— Д-да… верно. Нельзя так сидеть.

Он шатко поднялся и вложил меч в ножны.

А потом, пошатываясь, двинулся прочь.

— Спарк!

Рина поспешно схватила его за руку.

— Куда ты собрался?

— Разве не ясно? Я должен спасти Нис.

— Спасти-то…

Рина не нашла, что сказать, и обернулась к Гарраку и остальным, словно прося помощи.

Четверо спутников тут же подошли.

— Спарк говорит, что пойдёт спасать Нис.

Голос Рины звучал так, будто она вот-вот расплачется.

— Я должен идти. Иначе Злая богиня воскреснет, и этот мир…

— Капитан.

Гаррак с растерянно-недовольным видом встал перед Спарком.

— Что случилось, того уже не изменишь. Надо думать о том, что дальше.

— Я и думаю. Я дурак, но думать умею. Сначала переправлюсь на Мармо. Потом найду лазейку и вытащу Нис. Если лазейки не будет — создам её сам. Если есть иной способ помешать возрождению Злой богини, скажи мне.

— Никакого такого способа нет. Но и без того понятно: если ты сейчас сорвёшься на Мармо, то только зря погибнешь.

— Зря погибну?

Спарк криво усмехнулся.

— Я не собираюсь идти умирать. Захоти я умереть, всё было бы куда проще: достаточно воткнуть себе меч в горло.

Он почувствовал, как Рина рядом судорожно втянула воздух.

— Не волнуйтесь. Всерьёз я этого делать не собираюсь. Но жить впустую тоже не вижу смысла. Пока у меня есть эта жизнь, я сделаю всё, что смогу. Поэтому — на Мармо…

Спарк чуть угрюмо обернулся к Рине.

— Не надо так себя винить. Никто не думал, что Тёмный маг появится внезапно.

— Но я был беспечен.

Спарк ответил почти стоном и поднял лицо к звёздному небу.

— В любом случае, если я останусь здесь, лучше не станет. Поэтому я пойду. Раз другого способа я придумать не могу…

Убедившись, что Спарк снова владеет собой, Рина облегчённо выдохнула. Но именно поэтому она, видимо, поняла: изменить его решение будет трудно. Она снова обвела взглядом спутников, словно ища поддержки.

Но никто не нашёл слов, чтобы переубедить Спарка. Все только опустили глаза и молчали.

— Если мы будем просто ждать, то всё равно умрём, когда воскреснет Злая богиня, верно? Тогда, может, и правда стоит попробовать пойти туда.

Лиф тихо пробормотала себе под нос.

— Есть ещё поговорка: не гори сухим деревом, а сгорев, стань углём.

Гривус привёл сравнение, смысла которого никто толком не понял. Вероятно, это была гномья пословица.

— Можно мне сказать?

В этот миг в разговор Спарка и его спутников вмешался свободный рыцарь Парн.

Все повернулись к нему.

— Прошу вас.

Спарк глубоко поклонился и стал ждать слов свободного рыцаря.

— Честно говоря, у меня тоже нет плана. Но я не думаю, что поспешные действия дадут хороший результат.

Парн говорил спокойно, но лицо его было суровым.

Так говорил человек, который понимал, что означает похищение Нис. Нис была дочерью его лучшего друга, и Парн, вероятно, тревожился о ней даже сильнее, чем Спарк.

— Поэтому я решил действовать по плану. Освободить Руд, отрезать армии Мармо путь к отступлению, дождаться подкрепления и разгромить их. Тогда вы сможете переправиться на Мармо даже без доспехов.

— Сколько дней на это уйдёт?

— Этого я тоже не знаю. За это время Богиня-Разрушительница может воскреснуть. Но магический ритуал, призванный воскресить божество, едва ли завершится сегодня или завтра. Оснований у меня нет, так что в конце концов это всего лишь ставка.

— А шансы на победу?

Парн молча покачал головой.

— Завтра ночью мы ради отвлечения нападём на мармовский пост в городе Каноне. А оттуда сразу пойдём к Руду и соединимся с королём Реоной.

После этого Парн повернулся к Спарку спиной.

— Вы не прикажете мне помочь?

Спарк окликнул его в спину.

Если бы свободный рыцарь сказал это, Спарк был готов повиноваться. Решение свободного рыцаря наверняка было вернее, чем его собственные глупые мысли.

Но…

— Возможно, именно твоё решение окажется правильным. Поэтому решай сам.

Парн больше ничего не добавил и исчез в особняке.

Ни Дидлит, ни свободных воинов уже не было видно. Внутри, вероятно, убирали после пира.

— Спарк…

Рина нерешительно окликнула его.

Спарк видел, что спутники смотрят на него с вопросом.

Они ждали решения.

Отправиться на Мармо или помочь свободной армии. И их взгляды говорили: каким бы ни было решение Спарка, они ему последуют.

— Никто не знает, что правильно, а что нет. Как же тогда выбирать?

Спарк обвёл спутников взглядом и почти выкрикнул это.

— Спарк, это не учёная дисциплина. Здесь нет истины и нет прямой дороги к истине. И всё же выбирать необходимо.

Ответил Алдонова.

— Почему я…

Спарк хотел продолжить, но передумал. Выбирать мог только он. Именно это и было обязанностью того, кто зовётся командиром. Он и представить себе не мог, что выбор бывает настолько мучителен.

— …Поможем освободить Руд. Если взять этот портовый город, проникнуть на Мармо будет уже не так трудно.

Спарк ответил слабым голосом. Он опустил плечи, склонил голову и замер на месте.

Увидев это, Гаррак и остальные четверо переглянулись и вернулись в особняк.

Спарк спросил себя: действительно ли он принял решение?

Не просто ли последовал суждению Парна? Не выбрал ли всего лишь самый надёжный путь?

Но он не мог бросить серебряную монету и поставить всё на то, какой стороной она упадёт.

Король Кашуэ наверняка решил бы сразу, не показав и тени сомнения. Объявил бы решение уверенным голосом и отдал приказ. А свободный рыцарь Парн, наверное, уже спокойно начал бы действовать согласно своим убеждениям.

Спарк не думал, что способен хотя бы на одно из этих двух.

— Нис…

Он вспомнил девочку, улыбающуюся нерешительной улыбкой.

Она приучала себя быть святой и вести себя как святая.

Но только что Спарк впервые увидел её настоящее лицо. Впервые услышал её подлинные чувства. Она тоже страдала. И несла судьбу несравнимо более тяжкую, чем его собственная.

— Я обязательно спасу тебя…

У Спарка не было платы, достаточной для исполнения этой клятвы. Даже собственной жизни наверняка было бы мало.

Поэтому Спарк не стал молиться ни одному богу.

2

Очнувшись, Нис обнаружила, что лежит в полутёмной комнате.

Комната была роскошно обставлена.

Постель была мягкой; тело Нис укрывали хлопковое одеяло и футон, набитый пухом водоплавающих птиц. Жреческое облачение Марфы, в котором она отправилась в паломничество, с неё сняли, заменив его чёрным, сотканным из шёлка одеянием.

Подол был короток, рукавов не было вовсе. Оно сидело на ней так плотно, словно его специально шили по её мерке. Поэтому сразу были видны едва выступающие округлости груди и тонкая линия талии.

Вид у наряда был зловещий, но он казался подобающим живой жертве Богини-Разрушительницы.

У дальней стены стоял тяжёлый деревянный стол, а на нём — мерцающая лампа, бутылки вина, кувшин с водой, бокалы и прочее.

Голова была тяжёлой, в ней пульсировала боль.

Прижимая руку ко лбу, Нис попыталась восстановить в памяти случившееся.

В убежище свободной армии Канона шёл пир. Нис ушла из шумного зала наружу. Там она медитировала и слушала слова Богини-Матери Земли.

Тогда появился Спарк.

Поговорив с ним, она узнала, что молодой рыцарь мучится тем же, что и она. Нис почувствовала к нему близость, и от этого невольно расслабилась.

Словно воспользовавшись этим мгновением, внезапно явился Тёмный маг Вагнард, призвал неживых чудовищ и напал.

Нис помнила, как на неё обрушилась магия Вагнарда.

Её ошибкой было то, что, отвлёкшись на неживых тварей, она ослабила внимание. Если бы она сосредоточила дух и приготовилась к заклинанию, возможно, смогла бы сопротивляться его действию.

Но теперь было поздно.

Нис поднялась с постели и босиком осмотрела комнату.

Со всех четырёх сторон её окружали стены из тёмно-серого камня. Окон не было. Дверь была деревянная, но в несколько слоёв обита железными пластинами и утыкана заклёпками.

Похоже, комната была под землёй. Какой бы роскошной ни была комната, она всё равно оставалась тюрьмой.

Нис приложила руку к груди и спокойно закрыла глаза.

Боль в голове ещё не ушла, но Нис подавила её усилием воли и тихо произнесла имя Богини-Матери Земли Марфы.

Она не услышала голоса богини милосердия, всегда казавшегося ей близким. Вместо него злая воля попыталась взбаламутить её разум.

Нис поспешно открыла глаза и рассеяла сосредоточение.

— Что это была за воля…

Стоило ей задать себе этот вопрос, как за дверью она ощутила чьё-то присутствие.

Напрягшись всем телом, Нис уставилась на холодную железную дверь. Звякнул ключ, и тяжёлая дверь открылась внутрь.

На пороге стоял Тёмный маг Вагнард.

— Наконец-то проснулась, одни Врата?

Как и Нис, Вагнард был одет во всё чёрное, только на нём была длинная мантия. Казалось, к ней идёт сама тень.

Нис слышала, что в Империи Мармо чёрный считается самым священным цветом. Для Мармо, где государственной верой был культ Тёмного бога, это было естественно.

— Где я?

— В подземном храме на Тёмном острове. В комнате, специально приготовленной для тебя, одних Врат.

— Подземном храме?

— Да, храме. Он посвящён Богине-Разрушительнице Кардис.

— Кардис!

Она ожидала такого ответа, но, услышав это имя вслух, всё равно содрогнулась от отвращения.

Словно противопоставляя этому имени имя Марфы, Нис тихо произнесла его и призвала в сердце мужество.

— Значит, вы хотите принести меня в жертву Богине-Разрушительнице и воскресить её.

— К сожалению, нет.

Вагнард жутко рассмеялся и скользнул взглядом по всему телу Нис.

— Я не служитель Кардис, хотя и служу Тёмному богу Фаларису. Если Богиня-Разрушительница воскреснет, мир вернётся в ничто. Подобной глупости могут желать лишь одержимые безумием.

— Тогда зачем?

Слова Вагнарда не принесли Нис облегчения.

Его злая воля была очевидна.

— С помощью двух ключей я низведу Богиню-Разрушительницу в твоё тело, в одни Врата. В этом ты не ошибаешься. Но я не стану воскрешать богиню. Я лишь хочу заключить с ней один договор. Если дух твой достаточно крепок, то и после завершения ритуала душа твоя не будет сокрушена и останется в теле. Я верю, что так и будет.

— Низвести, но не воскресить?

— Не понимаешь смысла? Ты ведь тоже служишь Богине-Матери Земли. Не можешь же ты не знать, что в священной магии существуют ритуалы, призывающие божество снизойти в человеческую плоть. Жрецы злых богов просят о нисхождении, используя тело жертвы.

— Разумеется, знаю. Но если вы хотите низвести божество тёмной магией, вам должно хватить тела, принесённого богу в жертву. Разве ритуальные сосуды не излишни?

— Увы, я не высокопоставленный жрец. Тем более мне нужно низвести бога, которому я не поклоняюсь. Без силы ритуальных сосудов это совершенно невозможно.

— Поэтому вам нужна я…

Неожиданные слова Тёмного мага привели Нис в смятение. Но была в них и одна хорошая весть: этот правитель Мармо был зол, но не безумен. Уничтожение мира не было целью этого чародея.

— Чего вы хотите, низведя Злую богиню? Победы Мармо?

— Тебя это не касается. Но исход войны меня больше не интересует. Что станет с Мармо после смерти Его Величества Белда, мне безразлично.

Это никак не походило на слова правителя Мармо.

Нис подумала, не пытается ли он её обмануть. Но какую выгоду он мог получить, обманывая пленницу?

— Империю Мармо будет пытаться защитить этот Ашрам. Какая похвальная забота.

Вагнард громко рассмеялся и повернулся спиной.

— До окончания ритуала очищай в этой комнате дух и тело. И предупрежу заранее: магию здесь использовать нельзя. Произносить заклинание Возвращения бессмысленно. Или ты уже попробовала?

Смеясь, Тёмный маг вышел за дверь. Та снова закрылась с тяжёлым скрипом.

Оставшись одна, Нис отчаянно пыталась понять смысл слов Тёмного мага.

— Не ради воскресения Кардис, не ради победы Мармо… что же замышляет Тёмный маг?

Она задала вопрос вслух, но ответа не получила.

Зато Нис ясно знала, что должна делать.

Верить Богине-Матери Земли Марфе и никогда не сдаваться.

Сейчас она была в плену. Но ей казалось, что именно этого желала Богиня-Мать Земли. У этого непременно должна была быть глубокая причина.

Истинного замысла богини Нис не знала.

Но она собиралась сделать всё, чтобы не обмануть её ожиданий.

Верить богине и никогда не сдаваться.

Нис повторяла эти слова в сердце, как заклинание.

И вдруг в памяти возникла и исчезла смущённая улыбка Спарка.

Верить богине — и верить товарищам.

Нис добавила к словам заклинания ещё одну строку.

3

Ранним утром следующего дня Парн и остальные начали действовать.

Всё необходимое вынесли из деревни и погрузили на повозки. Передовой отряд, направлявшийся к Руду, повёз этот груз, а налётный отряд для отвлекающего удара двинулся к Канону.

Они были готовы больше не возвращаться в эту деревню. Оставалось лишь одно из двух: держать Руд до последнего или погибнуть.

Спарк и его спутники вызвались присоединиться к отряду, который должен был ударить по Канону.

Они приготовились к опасному заданию, но налёт завершился на удивление легко.

Достаточно было пустить огненные стрелы, сразить нескольких часовых у поста и, как только враг начал контратаку, сразу отступить.

Погоня была, но небольшая; когда налётчики скрылись в лесу, преследователи дальше не пошли. Возможно, они испугались засады, а возможно, приняли нападение за отвлекающий манёвр перед настоящим штурмом и вернулись укреплять оборону города.

Число гарнизонных солдат, оставшихся в Каноне, было отнюдь не велико. Похоже, кроме защиты важных пунктов, они почти ни на что не могли выделить людей.

Налёт считался успешным, если удавалось привести врага в замешательство. Именно этого и добивался Вернувшийся король Реона: продолжать отвлекающие действия и не дать противнику понять истинную цель.

Такой способ боя был сильной стороной горных разбойников, чьим правилом были внезапность и неуловимость. Видимо, Реона усвоил эту тактику в те времена, когда был заместителем главы настоящей разбойничьей шайки. В войне за освобождение Канона он применял её в куда большем масштабе.

Спарк и остальные шли днём и ночью и через несколько дней добрались до внешней стороны стен Руда. Оттуда они разделились на небольшие группы и разными путями проникли в город.

Одни переоделись торговцами или крестьянами, другие прошли через тайные ходы, подготовленные воровской гильдией Руда, третьи ныряли в оросительные каналы, а были и такие, кто пробирался подземными ходами, где текли нечистоты.

Через канализацию прошла именно группа Спарка.

По сточным каналам текли всевозможные нечистоты. Среди смрада, от которого невольно хотелось зажать нос, им пришлось идти вперёд, отбиваясь от чудовищ — крыс крупнее собаки и огромных пиявок.

Все благополучно проникли в город отчасти благодаря удаче, но прежде всего благодаря помощи горожан.

А это одновременно означало успех предварительной работы Вернувшегося короля Реоны.

Спарка и остальных привели в подвал дома богатого купца. Там они помылись, переоделись в чистую одежду, а затем их проводили к убежищу свободной армии Канона.

К тому времени король Реона и свободный рыцарь Парн уже проводили последнюю военную встречу перед освобождением Руда.

Для Спарка и Алдоновы сделали исключение и допустили их к военному совету.

Совет проходил в особняке бывшего рыцаря Канона. Хозяин был знатным дворянином, связанным кровью с королевским домом Канона, и во время падения Руда его казнили. Сейчас в доме жил высокопоставленный рыцарь Мармо, но он участвовал в походе на Валис, так что особняк пустовал.

Под домом имелся тайный подземный этаж, а к нему снаружи вели четыре скрытых хода. Сопротивление устроило здесь базу именно потому, что врагу и в голову не пришло бы искать убежище под особняком мармовского рыцаря.

Похоже, им удалось перехитрить противника: за три года это убежище так и не обнаружили.

Хотя этаж был подземным, устроен он был роскошно, и, если не считать отсутствия солнечного света, жить здесь было весьма удобно. Помещений было пять: одно служило личной комнатой Реоны, другое — залом для совещаний. В оставшихся трёх дежурили и ночевали воины свободной армии.

Говорили, что в Руде есть и другие убежища и дома сочувствующих, где небольшими группами скрываются бойцы свободной армии.

На совете присутствовали свободный рыцарь Парн и Дидлит; Хобб, бывший жрец храма Майри во Флейме; Финитто, бывший придворный маг Канона; и сам Реона, называющий себя Вернувшимся королём.

— Я Спарк, рыцарь-ученик Флейма. Хотя, раз я ослушался королевского приказа, этого звания меня, вероятно, уже лишили.

Услышав странное приветствие Спарка, Вернувшийся король Реона тихо рассмеялся.

— Твоё имя мне известно. Ты из рода принцессы Нардии, верно?

Когда Реона заговорил о его происхождении, Спарк смущённо опустил голову. Он был одним из немногих выживших в своём роду, и всё же сам только пятнал это имя.

— Каковы бы ни были причины, я рад приветствовать наследника престола Флейма. Прошу простить меня, Ваше Высочество, но я воспользуюсь вашим именем.

— Если моё имя вам пригодится, используйте его как угодно. Ответственность перед Флеймом я возьму на себя.

Спарк сразу понял намерение Реоны.

Если станет известно, что наследник престола Флейма присоединился к свободной армии, это само по себе может подорвать дух врага и поднять дух союзников.

Ирония, подумал Спарк с кривой усмешкой. Его происхождение и воспитание куда полезнее, чем собственное имя и собственные способности.

— Каким способом вы собираетесь освободить город?

Спарк задал вопрос Реоне.

— Я многое обдумал, но хорошей идеи так и не нашёл. В итоге решил действовать прямым способом.

Реона ответил и начал объяснять план.

В Руде нет замка. Видимо, наместник решил, что он не нужен, поскольку весь город превращён в крепость. Правда, особняк наместника по размерам и прочности не уступает небольшой цитадели.

— Если штурмовать этот особняк в лоб, мы его почти наверняка не возьмём. Поэтому ударим по пяти мармовским постам внутри города.

Реона объяснил: нужно захватить посты, объявить освобождение Руда и надеяться, что горожане поднимутся.

Эти слова означали, что без помощи жителей освобождение не удастся.

— Сколько солдат на каждом посту?

— Сотни там нет, пожалуй, и пятидесяти не наберётся. К тому же кто-то не на дежурстве, кто-то патрулирует город. А самая хорошая новость в том, что после ухода Генерала в чёрном в поход на Валис дисциплина в армии Мармо начала расшатываться. Это слабость мармовского войска. Их много, но в конце концов это лишь сборище разбойников.

— Когда выступаем?

Спарк невольно подался вперёд.

Ему хотелось как можно скорее вернуть этот город и высадиться на Мармо.

— Парн рассказал мне о ваших обстоятельствах, но слишком торопиться не стоит. Человек в здравом уме не станет воскрешать Злую богиню. Вероятнее всего, правители Мармо хотят сделать из неё дипломатический козырь на случай поражения. Хотя мне самому тоже не терпится. Если мы не вернём Канон поскорее, другие страны могут заключить мир, отдав Мармо всё королевство Канон.

— Его Величество Кашуэ не такой человек.

Поскольку слова прозвучали почти как упрёк Кашуэ, Спарк невольно ответил резко.

— Король Кашуэ не тот, кто уступит угрозе. Но на сделку он пойдёт. Особенно если будет мудр. Король обязан прежде всего думать о собственном народе. Разве ради этого нельзя пожертвовать чужой страной? Парн, который стоит здесь, как раз потому и отказался от возможности стать королём Алании, что не хотел подобного.

Реона язвительно улыбнулся и покосился на Парна.

— Я просто не хотел, став королём, мучиться так же, как король Реона.

Парн ответил ударом на удар, и Реона едва заметно пожал плечами.

— Справедливо. Нет ни служанок, ни гвардейцев-телохранителей. Во всей истории Лодосса, пожалуй, не найдётся более жалкого короля.

— Но если вы победите в этой битве…

— Думаешь, я заживу роскошно?

Реона перебил Спарка и нарочито вздохнул.

— Даже победив, мы получим тяжкую работу. Нужно вернуть рассеянных людей, восстановить разорённую страну. Думаю, лет пять мне будет некогда спать. Да и людей, способных работать, не хватает.

Спарк сдержанно кивнул. Положение Канона он успел хорошо понять, придя на эту землю.

— Если на Лодоссе будет мир, пять лет пролетят быстро.

— Да. Если будет мир.

На слова Реоны все глубоко кивнули.

— Мы отвлеклись. На самом деле дата выступления пока не назначена. Мы ждём, пока армия Флейма окружит Алан, а войско Валиса мобилизует ополчение. Ни того, ни другого долго ждать не придётся. Я предполагаю — два или три дня. Как только придёт весть, мы сразу действуем. А до тех пор сидите в убежище и набирайтесь сил. Когда всё начнётся, поспать удастся ещё неизвестно когда.

Этими словами Реона распустил военный совет.

Спарк и Алдонова покинули комнату Реоны и вернулись к товарищам.

Спарку и его спутникам выделили комнату в этом убежище и велели здесь ночевать. Во время налёта они должны будут возглавить тридцать свободных воинов и атаковать один из постов.

В отряде Спарка было трое заклинателей, поэтому по боевой силе среди свободной армии они уступали только основному отряду Реоны и отряду Парна. Естественно, им поручили нападение на один из постов, расположенных в ключевом месте города.

Это был пост, охранявший порт Руда, и, похоже, там было довольно много солдат.

Впрочем, среди моряков много людей буйного нрава; если они поддержат восстание, то станут надёжными союзниками.

— Значит, в этой битве всё зависит от того, насколько хорошо мы сыграем свои роли.

Рина говорила уверенно: такие вещи как раз были её сильной стороной.

— Именно. Даже на посту, который мы атакуем, врагов больше, чем нас. Если пойдём напролом, шансов мало.

— Так я и думала. Схожу осмотрю окрестности поста.

Рина тут же направилась к выходу.

— Прошу тебя.

Спарк поклонился ей.

Рина остановилась у двери и улыбнулась. Потом лёгкой, пружинящей походкой выскочила наружу.

— Радуется, как девчонка.

Глядя ей вслед, Гаррак проворчал так тихо, чтобы никто не услышал.

— Тогда я, пожалуй, смастерю игрушку-другую.

Это сказал Гривус.

Гном-жрец-воин неторопливо поднялся и принялся рыться в комнате, высматривая материалы.

— Игрушку?

Удивившись, Спарк спросил, что он имеет в виду.

— Метатель камней. Он будет на скорую руку, так что ничего особенного не сделаю. Но стену небольшого укрепления, думаю, проломит.

— Слышала слухи, но всё равно впечатляет.

Лиф широко раскрыла глаза.

Гномы от природы искусны; каждый из них владеет превосходным ремеслом. Их умение простирается от строительства и кузнечного дела до тонкой работы.

— Осадная машина — вот уж радость.

Гаррак захлопал в ладони.

— Мармовские солдаты на нашем посту, должно быть, славно удивятся.

Спарк был с ним согласен.

Если по врагу ударят осадной машиной или магией, это само по себе должно лишить его боевого духа.

— Но расслабляться нельзя. И пост надо взять как можно быстрее, чтобы успеть помочь другим. Наверняка где-нибудь будет тяжело.

И, словно не желая уступать Рине и Гривусу, Спарк вынул меч из ножен и начал приводить его в порядок.

— Разве король Канона не велел нам набираться сил?

Гаррак поддел его, но прекрасно знал, что Спарк всё равно не послушает.

Вздохнув, он тоже достал боевой топор и начал осматривать лезвие.

— Дурная привычка флеймцев. Наверное, всё потому, что король у них сам вечно занят.

Полуэльфийка Лиф, будто её это совершенно не касалось, растянулась на полу, который стал просторнее после ухода двоих.

Гаррак кинул ей одеяло.

— Спасибо.

Лиф честно поблагодарила его, завернулась в одеяло и закрыла глаза.

Видимо, накопилась усталость от форсированного марша. Она почти сразу задышала ровно и глубоко.

Говорят, у наёмников правило: отдыхать, когда есть возможность. Лиф всегда следовала этому правилу без лишних сомнений.

— А ведь этот мир может погибнуть.

Спарк с завистью смотрел на спящее лицо Лиф.

— Слишком уж невероятная история, вот и не ощущается по-настоящему. Я и сам так же. Конец света куда менее страшен, чем чёрные подземные ходы и здоровенные пиявки, что там жили.

— И то верно.

Спарк громко рассмеялся.

Но улыбка тут же застыла, сменившись скорбным выражением.

Он снова принялся за работу, которую прервал. С тех пор как они пришли в Канон, мечу пришлось многое рассечь, и лезвие было заметно зазубрено.

И всё же закалённый длинный меч, стоило протереть его тканью, снова обрёл зеркальный блеск.

Спарку показалось, что в клинке он увидел образ Нис.

Он достал из дорожной сумки точильный камень и медленно начал полировать лезвие, повторяя про себя: когда ему снова придётся поднять меч, он больше не опоздает.

4

Солнце, словно изнемогшее после бега по небосводу, медленно опускалось к западному горизонту.

Контур, который должен был быть совершенным кругом, расплющился по горизонтали и дрожал, как марево.

Куда исчезло мощное белое сияние, которое дневное солнце изливало на землю? Вечерний свет был зловеще красен и окрашивал всю землю в цвет крови.

На этой земле лежали бесчисленные тела. Возможно, цвет заката был милостью Верховного бога, пытавшейся скрыть настоящую кровь, впитавшуюся в почву.

Земля и небо Алании, несомненно, никогда не забудут жестокую битву, в которой многотысячные войска столкнулись лоб в лоб, даже если сегодняшний бой однажды исчезнет из человеческих хроник и преданий.

Это была равнина примерно в полудне пути к северу от Алана. Почти с севера на юг её пересекал большой тракт.

Именно здесь армия Флейма, наступавшая на Алан, встретилась с войском Алании.

Аланийцы построили прочные позиции на двух холмах по обе стороны тракта, полные решимости не пропустить противника ни на шаг дальше. Их было около трёх тысяч. Такую численность невозможно собрать без мобилизации ополчения.

Армия Флейма насчитывала около двух тысяч. К ней присоединилось примерно три сотни добровольцев из автономного отряда Заксона под началом Сесила.

Битва началась ещё до полудня и продолжалась почти до этого мгновения.

Обе стороны сражались из последних сил. Аланийское войско берегло силы именно для этой решающей битвы, тогда как армия Флейма за время наступления потеряла многих солдат, а выжившие были измучены.

И всё же Флейм победил.

Эту победу невозможно было объяснить здравым смыслом. И сегодня её принёс не герой-король Флейма. Это было ясно каждому.

Если бы не один старец, призвавший с небес метеориты и сокрушивший крепкие аланийские укрепления, и не стальной низкорослый воин, который, размахивая алебардой куда длиннее собственного роста, неуклонно шёл вперёд, молот бога войны наверняка обрушился бы на голову Флейма.

Аланийская армия бежала на юг, и теперь её уже не было видно. Войско Флейма тоже отступило к северной деревне и спешило перестроить отряды.

Поэтому на поле остались только тела, уже не способные двигаться.

Тяжёлый, гнетущий воздух душил.

Собравшаяся в деревне Роско армия Флейма совсем не походила на войско, одержавшее победу.

Люди сидели на земле, опустив головы, и снова и снова качали ими, словно не могли поверить даже в то, что остались живы.

— Тем, кто не славит собственную победу, следующая победа не обещана.

Голос Шари, передававшей учение бога войны, звучал в сумерках Роско.

В доме правителя Роско, где разместилась ставка Флейма, царила такая же скорбная атмосфера, как и снаружи.

Среди сановников Флейма, ещё вчера присутствовавших здесь, теперь не хватало двоих.

Командир королевской гвардии Нейхам и Генар, один из трёх генералов Ордена Пустынных ястребов, уже не вернутся.

Сам Кашуэ получил несколько ран и до недавнего времени принимал помощь жрецов бога войны.

Теперь Король наёмников Флейма сидел на временном троне с гневным лицом.

Справа от Кашуэ сидел хмурый гном-воин. Это был Железный король Флейб — владыка южных гномов, погибших в прежней Войне демонов, и один из Шести героев.

На нём были невероятно прочные доспехи из мифрильного серебра. Стоило надеть шлем — и на теле не оставалось открытых участков. И всё же доспех не мешал движениям; должно быть, он был выкован с применением искусства, составлявшего самую суть гномьего ремесла.

Эта мифрильная броня не пропустила ни одного вражеского удара. Сколько стрел принял на себя Железный король? Сколько раз по нему били мечами и кололи копьями? Наверняка не меньше сотни.

Но Железный король Флейб словно не замечал этого. Он просто шёл прямо на вражеские позиции и, взмахивая алебардой во все стороны, одного за другим разил приближавшихся аланийских воинов.

Люди воочию увидели, как, должно быть, сражался этот гномий герой во время Войны демонов пятьдесят лет назад.

Но среди легендарных Шести героев был не только он.

На принесённом из другой комнаты диване сидел старец и с бесстрастным лицом смотрел прямо перед собой.

Великий маг Ворт. Великий волшебник, страж Глубочайшего лабиринта.

— …Как бы там ни было, позвольте поблагодарить вас. Без усилий, приложенных вами обоими, сегодняшней победы не было бы.

Герой-король Флейма произнёс учтивые слова благодарности.

Но настроение его отнюдь не было хорошим. И не могло быть хорошим. Хотя битва была выиграна, он потерял двух генералов и множество рыцарей и солдат. Даже их тела пока не удалось вернуть.

Глядя на такого короля Флейма, Великий маг фыркнул.

— Благодарности ни к чему. Я признаю: в сегодняшних трудностях твоей вины нет.

— Благодарю за милостивые слова.

С самоиронией сказал Кашуэ.

— Если ты умрёшь, хлопот прибавится мне. Вот я и пришёл на помощь, прихватив с собой неразговорчивого товарища.

— Я защищаю только сородичей-гномов. А убивать людей, которые нам не вредят, мне вовсе не хотелось…

Флейб почти прорычал, дрожа бородой.

Похоже, гномий король был вовсе не рад, что принял участие в сегодняшней битве.

— Каменная башка, какой был, такой и остался. В конце концов, сегодняшняя битва была нужна, чтобы защитить жизнь твоих же сородичей.

— Если такая логика годится, мне придётся перебить на Лодоссе все расы, кроме гномов. Или поставить вокруг моего королевства барьер, как эти хай-эльфы в Лесу Невозврата?

— Вы в присутствии короля Флейма. Прошу воздержаться от перебранки.

Резко произнёс Рило, назначенный новым командиром гвардии вместо Нейхама.

— Рило! Это не двор Флейма. Лодосс существует сегодня благодаря этим Шести героям.

После окрика Кашуэ Рило, больше чем на десять лет моложе Нейхама, опустился на одно колено и замер в почтительной позе.

— Забудь о прошлом. Вчера тебя могли славить героем, а завтра ты уже можешь стать трупом.

— Сегодняшняя битва ясно мне это показала.

Кашуэ резко отрезал и бросил Рило мешавший ему скипетр.

— Но в следующем бою я не допущу промаха. После сегодняшнего поражения у королевства Алания уже не должно остаться боеспособных сил. А Флейм тем временем сохранил отряды Руйе для штурма Алана. Через пять дней я покажу вам обезглавленный труп герцога Растера. Можете использовать его для магических опытов.

— Вот это было бы любезно. Из такого злодея вышел бы отличный материал для рыцаря без головы. Неживого чудовища, которое не сумели создать даже некроманты древнего королевства. Возможно, его стоит изучить.

Великий маг, видимо, считал это шуткой, но среди присутствующих повисло тяжёлое молчание.

— Сегодня в бою погибло много рыцарей. Прошу воздержаться от слов, оскорбляющих мёртвых.

Придворный маг Слэйн не выдержал.

— Похоже, знать Флейма шуток не понимает.

Ворт снова фыркнул и глубоко откинулся на диване.

— Тогда перейду прямо к делу и поскорее удалюсь. Я пришёл именно ради этого, а вовсе не затем, чтобы помогать вам воевать.

— Что за дело?

Кашуэ спросил Ворта без особого желания.

— Скажу один раз, так что слушайте внимательно. Тёмный маг получил последнее, а Серая ведьма вошла в тень Тёмного мага. Почему — не знаю.

При словах Великого мага лица Кашуэ, Слэйна и Шадама изменились. Но уже в следующий миг все трое придали лицам прежнее выражение, будто ничего не произошло.

— Мы отправляемся в Канон. В том зелёном королевстве спокойно подождём, пока вы прибудете.

Опираясь на посох, Ворт поднялся с дивана. Затем направил конец посоха на Флейба и начал медленно произносить заклинание на высоком древнем языке.

— Самовольно решать даже за других…

Ворчания гномьего короля никто не дослушал. Прежде чем он договорил, заклинание Великого мага завершилось, и двое героев внезапно исчезли.

— Никогда бы не подумал, что Великий маг настолько невежлив.

Фозар, один из трёх генералов, выплеснул сдерживаемый гнев.

— Он ничуть не изменился с нашей первой встречи. Значит, ещё полон сил.

Слэйн мягко осадил Фозара.

— Он наш благодетель, принёсший победу в сегодняшней битве. Как бы он ни вёл себя, остаётся только терпеть.

Кашуэ улыбнулся Фозару так, будто отдыхал у себя при дворе во Флейме.

Решив, что настроение короля улучшилось, все присутствующие с облегчением выдохнули.

— Заботу о раненых поручим жрецам бога войны. Сначала перестроим отряды из тех, кто ещё может сражаться, и послезавтра двинемся на Алан. Также прикажу отправить подкрепления из столицы. К битве за Алан они, наверное, не успеют, но к Канону и Мармо станут для нас силой.

— Вы призовёте ополчение? Или учеников?

Слэйн уточнил для ясности.

В любом случае это решение меняло прежнее правило Флейма вести войны только силами регулярных рыцарских орденов.

— Вместо того чтобы набирать ополченцев, для будущего полезнее дать молодым рыцарям привыкнуть к войне. Душа не лежит, но обстоятельства таковы, что выбора нет. Ирония: построишь мирное королевство — и рыцари слабеют, становясь бесполезными в час нужды.

— Именно так.

Слэйн слабо улыбнулся.

— С древних времён немало богатых и мирных королевств гибли от варваров или малых стран, превосходивших их в военной силе.

— Наш Флейм — сильнейшая страна Лодосса. Нас это вряд ли коснётся.

Уверенно произнёс Фозар.

Но Кашуэ ответил ему без особого интереса.

— Так или иначе, сегодня мы победили. Пировать мне совсем не хочется, но пусть солдаты хорошо отдохнут перед выступлением послезавтра. И не забудьте похоронить тела, оставшиеся на поле боя, независимо от того, свои они или вражеские.

Затем Кашуэ объявил совет распущенным.

Сановники Флейма поклонились королю и один за другим вышли из комнаты.

В комнате остались только придворный маг Слэйн и командир наёмников Шадам.

— Дело принимает скверный оборот.

Первым заговорил Шадам.

Говоря о скверном обороте, он, конечно, имел в виду слова, оставленные Великим магом.

Для непосвящённых они могли и не прозвучать загадкой, но для Кашуэ и этих двоих стали вестью, от которой кровь стыла в жилах.

— Раз дело дошло до худшего, те двое героев и пришли в движение. Но, Слэйн…

— З-знаю.

Кровь отхлынула от лица Слэйна.

Больше всех слова Ворта, несомненно, потрясли именно его. Было удивительно уже то, что он сумел сохранять спокойствие до конца совета.

— Значит, Нис попала в руки Тёмного мага. Я был готов к этому, но не думал, что это станет явью…

— Думаю, тебе стоит вернуться во Флейм и поговорить с женой.

Такое предложение Кашуэ сделал, щадя чувства Слэйна.

— Нет. Лэлия… вероятно, уже всё знает. И наверняка уже начала действовать.

Слэйн, словно больше не мог говорить, осел на месте и закрыл лицо правой рукой.

Кашуэ подумал, что Слэйн прав.

Связь Слэйна с женой Лэлией была такой сильной, что постороннему её не понять. Они делили проклятую судьбу и отвратительное прошлое, но не утратили ни силы, ни доброты.

Кашуэ от всего сердца желал, чтобы для этих двоих и их дочери Нис наступил наконец день, когда они смогут жить в покое. Даже будучи королём могущественного Флейма, он не мог исполнить это желание.

И ему было больно от этого.

Возможно, этот день уже скоро наступит.

А возможно, не наступит никогда.

Вспомнив Лэлию, Кашуэ подумал и о другой проблеме, которую оставил Ворт.

Серая ведьма Карла наконец начала действовать. И действовать в худшей для них форме…

— Кто бы мог подумать, что Серая ведьма соединится с Тёмным магом. Раз Вагнард замышляет воскресить Злую богиню, я ожидал, что Карла скорее станет союзницей, но никак не врагом.

— Видно, мы показались ей большей угрозой, чем Злая богиня. Изрядно же она нас переоценила.

Спокойно сказал Шадам.

— Что будете делать, Ваше Величество Кашуэ?

На вопрос Шадама Кашуэ горько усмехнулся.

— В таком положении какие ещё могут быть ходы? Остаётся только завоевать Мармо прежде, чем воскреснет Злая богиня. Правда, когда вспоминаю сегодняшний бой, на душе тяжело.

Только сегодня почти тысяча флеймских солдат погибла или была ранена. Сколько ещё солдат станет жертвами, пока армия продвинется к Канону и Мармо?

— Врагу достаточно лишь затянуть войну. Для нас едва ли найдётся более невыгодная битва.

— Именно. И ещё вопрос, какую игру они начнут, используя возрождение Злой богини как козырь…

Кашуэ пристально уставился в одну точку комнаты. Там неподвижно, как страж, стояли старые доспехи.

— Возможно, исход этой войны решим вовсе не мы.

Нынешнее положение короля Флейма казалось Кашуэ мучительно тесным. Вероятно, свободный рыцарь Парн, занятый освобождением Канона, чувствовал то же.

Так кто же решит войну?

Задав себе этот вопрос, Кашуэ помрачнел. Казалось, остаётся лишь ждать появления героя, ещё не известного миру.

Разумеется, он не мог знать такого будущего героя.

— Нет, может быть, не совсем так.

Кашуэ вспомнил одного юношу и усмехнулся про себя. Он едва не забыл, что при одних Вратах был рыцарь-ученик.

Скорее всего, этот юноша сейчас сломлен и мучится.

И именно поэтому на него можно надеяться, тайно подумал Кашуэ. Разве не тот, кто преодолел возложенное на него испытание, достоин называться истинным героем? А сколько несчастий уже несёт на себе этот юноша. Он как раз стоит лицом к лицу с испытанием.

5

Запах моря едва доносился на ветру. На зелёном холме, словно встав на пути у ветра, стоял рыцарь в чёрной броне на вороном коне.

Это был Генерал в чёрном, Ашрам.

Он был одним из правителей Империи Мармо, был наместником Канона и возглавлял гордость Мармо — орден тёмных рыцарей.

Перед взглядом Ашрама простирался святой столичный город Ройд.

Ройд возник в дельте «священной реки» Фарго; речные потоки служили ему естественными рвами, и весь город производил впечатление крепости. Каменные мосты через реку были перекрыты мешками с песком и деревянными сваями. За ними, словно крошечные зёрна, двигались воины Валиса.

— Лорд Ашрам.

Услышав оклик, Генерал в чёрном неторопливо обернулся.

На холм поднимались тёмная эльфийка и худощавый мужчина в капюшоне. А у подножия холма стояли несколько тысяч воинов армии Мармо. Их чёрное облачение казалось огромной тенью, павшей на зелёный луг.

— Что случилось?

Ашрам спросил, ни на миг не изменив лица, похожего на маску.

— Прибыли гонцы из Канона и из метрополии.

Худощавый мужчина ответил, снимая капюшон.

Его звали Гродер. Когда-то он был высокопоставленным магом и учился у Тёмного мага Вагнарда. Но Гродер предал Вагнарда и перешёл к Ашраму. Наказание за предательство было жестоким: проклятие Вагнарда запечатало его магию.

Это было то же проклятие, которое наставник Вагнарда, Ларкус, наложил на самого Вагнарда. Если проклятый пытается пользоваться магией, по всему телу пробегает невыносимая, неземная боль.

Но даже в этой жестокой боли Тёмный маг не теряет сосредоточения, пользуется высокой магией и проводит долгие ритуалы.

Гродер однажды тоже попытался. И понял, что его собственной силы воли недостаточно, чтобы выдержать боль.

Поэтому Гродер отказался от магии. Тёмный маг даже после такого проклятия цеплялся за магию. Гродер же выбрал иной путь, не тот, что его наставник.

Он решил жить мудрецом.

Пусть он не мог пользоваться магией, Гродер безусловно доверял собственным знаниям и разуму. Он знал, что они станут мощным оружием.

И доказал правоту этой веры. Гродер стал военным советником Генерала в чёрном и проявил выдающиеся способности в управлении Каноном и войне против Валиса.

Никто не насмехался над его заслугами. Не из страха перед Генералом в чёрном, а из уважения к мудрости Гродера.

— Гонцы из Канона и из метрополии… Вряд ли это добрые вести.

— К сожалению.

Тёмная эльфийка почтительно склонила голову.

В противоположность смуглой коже она была одета в чисто-белое. Длинные волосы у неё тоже были белы. Конечно, не от старости. Она прожила всего около ста лет, а лесные демонические существа к тому же не знают старения. Белые волосы — редкий врождённый цвет у тёмных эльфов.

Её звали Пиротесс. Она была младшей сестрой Астаара, тёмного эльфа, который сопровождал Ашрама во время поисков Скипетра Власти, охраняемого демоническим драконом Огненной горы, Падающей Звездой.

Когда-то Пиротесс считала, что Ашрам по собственной бездарности бросил её брата на смерть, и пыталась убить его. Но теперь она глубоко понимала величие Генерала в чёрном и стала его верной приближённой.

Ходили слухи, будто между ними любовная связь. И Пиротесс ни разу не опровергала эти слухи.

— Из Алании сообщают: силы Растера проиграли решающую битву армии Флейма. В Каноне действия свободной армии всё активнее; пришло также донесение о нападении на пост в городе Каноне. Что до Тёмного мага на Мармо, он, похоже, захватил женщину-жертву и начал подозрительный ритуал…

— Достаточно.

Ашрам ответил коротко.

— Досадно, когда мы зашли так далеко.

Гродер встал рядом с Ашрамом и посмотрел вниз на Ройд.

— Продержались бы ещё десять дней… нет, даже пять — и голова Это была бы у нас. Я хотел поставить Валис на колени, а потом бросить вызов Флейму в решающей битве. Я знал, что на Растера полагаться нельзя. Потому и был против союза с этим Тысячелетним королевством.

— Разве не твой прежний наставник настаивал на союзе с Аланией?

Пиротесс съязвила.

— Прежний наставник. Сейчас я — военный советник Генерала в чёрном.

Гродер невозмутимо ответил тёмной эльфийке и поднял взгляд к сидевшему на коне Ашраму, словно ожидая его решения.

— Можно продолжить осаду Ройда, можно вернуться в Канон и дать решающую битву флеймской армии. Что прикажете, Генерал в чёрном?

Все решения он оставлял Ашраму. Таково было ограничение, которое Гродер наложил на себя. Он лишь придумывал планы, позволяющие наиболее эффективно исполнить то, что решил Ашрам.

В этом он видел долг военного советника.

— Эту войну мы проиграли.

До странности легко сказал Ашрам.

Поэтому ни Гродер, ни Пиротесс не сразу поняли смысл его слов.

— Проиграли… вы сказали?

Гродер переспросил, желая уточнить истинный смысл слов Ашрама.

Ашрам молча кивнул.

— Не шутите. Не может быть, чтобы наша армия уступила какому-то Валису.

Пиротесс нахмурилась.

— До вчерашнего дня — не могла…

Ашрам указал на Ройд.

— Что с городом Ройдом?

Пиротесс прищурилась, всматриваясь в святую столицу за рекой.

— Не кажется ли тебе, что там слишком тихо?

— Теперь, когда вы сказали…

Пиротесс заметила это только после его слов. Жители Ройда должны были знать, что армия Мармо подошла так далеко. Они должны были понимать, что нападение может начаться сегодня или завтра.

И всё же город стоял в полной тишине.

— Все жители бежали?

— Богатые, может, и могли бы. Но большинству жителей бежать некуда.

Гродер сухо усмехнулся, отвергая слова Пиротесс. Похоже, он уже понял, что имел в виду Ашрам, говоря о поражении.

— Тогда почему там тихо?

Пиротесс с раздражением подступила к Гродеру.

— Потому что они нас не боятся. Вот почему там тихо.

Пиротесс уже собиралась рассмеяться над нелепостью этой мысли, но её лицо тут же застыло.

— Не может быть! Жреческий король Валиса…

Она обернулась и подняла взгляд к Ашраму.

Рыцарь на коне медленно кивнул.

— Несомненно, он провозгласил Священную войну.

Пиротесс бросила на Ройд полный ненависти взгляд.

Заклинание Священной войны превращает верующих Верховного бога в воинов, не страшащихся смерти. Это заклинание доступно лишь высшим жрецам Верховного бога; в прошлом, всякий раз когда орден Верховного бога или Святое королевство Валис оказывались в опасности, оно приводилось в действие и меняло ход событий.

Теперь, когда Ройд вот-вот должен был быть завоёван Мармо, жреческий король Это, должно быть, произнёс заклинание Священной войны ради ордена и королевства.

— В Ройде десятки тысяч верующих Фариса. Пусть они и толпа, но нет врага страшнее того, кто не боится смерти.

Гродер, прикрывая лоб рукой, смотрел на Ройд.

— Наша армия побеждала Валис потому, что превосходила его числом. Всё благодаря демоническим существам из Леса Тьмы. Но валисские ополченцы, вступившие в Священную войну, будут сильнее этих тварей.

— В конце концов, они всего лишь чудовища. Против людей, которые сражаются всерьёз, им не устоять.

Гродер согласился с мнением Ашрама. Сложив руки на груди, он погрузился в размышления.

— Значит, остаётся отступать?

С досадой произнесла Пиротесс.

— Если мы отступим, они выйдут и ударят. Раз Валис провозгласил Священную войну, он наверняка намерен уничтожить нашу армию до последнего человека…

На этих словах Гродер, похоже, что-то придумал: на его лице появилась довольная улыбка, и он поднял взгляд к Ашраму.

— Говори.

Ашрам побудил его продолжать.

— Сначала всей армией атакуем город, а потом, сделав вид, что отступаем, выманим врага. Затем засада ударит ему во фланг. Пока противник будет в смятении, основные силы развернутся и нападут снова. Раз враг защищён заклинанием Священной войны и не знает отступления, ему можно нанести тяжёлые потери.

— Хорошо. Но не упусти момент отхода. В конце концов, нас меньше. Если битва станет войной на истощение, мы окажемся в невыгодном положении.

— Понимаю.

Гродер глубоко поклонился.

— Пиротесс.

Когда Ашрам назвал её по имени, тёмная эльфийка улыбнулась чарующей улыбкой.

— Что прикажете?

— Ты сейчас же возвращаешься в Канон и добываешь корабли. Как можно больше.

— Корабли…?

— Да. Нужно обеспечить путь отступления на Мармо.

Эти слова никак не вязались с образом непобедимого генерала Ашрама, и Пиротесс не сумела скрыть растерянности.

Но для неё приказ Ашрама был абсолютен.

— Будет исполнено.

Едва ответив, Пиротесс повернулась к Ашраму спиной и побежала вниз по склону холма.

Проводив её взглядом, Гродер вгляделся в лицо Ашрама.

— Вы думаете и о том, что будет, если Мармо потерпит поражение?

— …Разве не могут те, кто наслаждался злой жизнью, жить по-своему?

На слова Ашрама Гродер глубоко кивнул.

— Воля ваша. Тогда покажем тем, кто называет себя апостолами света, что такое ужас тьмы.

6

С тех пор как Спарк и остальные прибыли в Руд, почти миновало шесть дней. Всё это время подготовка свободной армии к освобождению города, по-видимому, неуклонно шла вперёд.

Реона и Парн ежедневно принимали самых разных посетителей и совещались с ними. Кроме того, они сами ходили к влиятельным людям и просили содействия в освобождении Руда.

Спарк и его спутники тоже не проводили время совсем праздно. Рина почти каждый день выходила в город: собирала сведения и вместе с таким же, как она, вором Мааром распространяла слухи, выгодные армии освобождения.

Гривус тем временем из подручных материалов уже закончил три метательные машины. Как и следовало ожидать от гнома, машины Гривуса были вполне пригодны к делу. В разобранном виде их без труда могли нести трое, да и собрать их было просто. Из-за малого размера они не обладали силой больших осадных орудий, но Гривус ручался, что стену поста они проломят.

Но у Спарка не было ни умений Рины, ни умений Гривуса; ему оставалось только ждать. Уход за оружием и доспехами занял один день. После этого, чтобы хоть чем-то заняться, оставалось лишь упражняться с мечом.

Нетерпение росло с каждым днём. Пока он сидел здесь, ритуал воскрешения Злой богини, возможно, уже продвигался вперёд. Когда Спарк думал, каких страданий этот ритуал может стоить Нис, ему становилось невыносимо.

Он мог лишь молиться, чтобы она была жива. Собственная беспомощность вызывала в нём отвращение к себе, но он понимал: сколько ни кляни себя, только сделаешь себе больнее, положение от этого не изменится. Казалось, всё тело опутано цепями с шипами.

День за днём он жил с этим чувством, и в последнее время ощущения притупились.

После упражнений с мечом Спарк всё чаще проводил время в комнате, отведённой им, сидя без движения и глядя в пустоту.

Когда дверь открылась и вошёл Реона, Спарк тоже сидел на стуле, устремив пустой взгляд в одну точку.

— Что с тобой, принц Флейма? Вид у тебя такой, будто душа где-то далеко.

Поняв, что в комнату вошёл Реона, Спарк вскочил как подброшенный.

Все его спутники были снаружи; в комнате он оставался один.

— Король Реона!

Спарк опустился на одно колено.

— Незачем так церемониться. Ты ведь тоже из королевского рода Флейма.

— Я происхожу из семьи вождя племени Огня. Но к королевскому дому Флейма отношения не имею.

— Тот, кто обладает правом наследования престола, всё равно что член королевского рода. Кровная связь важна, но дело не только в ней. Король Кашуэ это прекрасно понимает.

По приглашению Реоны Спарк сел напротив него.

— Вы что-то хотели от меня?

— Ничего особенного. Просто хотел однажды спокойно поговорить с тобой, принц Флейма.

— Пожалуйста, не называйте меня принцем.

Растерянно сказал Спарк.

Даже во Флейме его так никогда не называли. Правда, иногда люди из племени Огня, вроде министра Рузенана, обращались с ним почти как с настоящим принцем.

— А мне кажется, что именно ты станешь следующим королём Флейма.

Реона словно нарочно добил его этими словами.

— Я? Да что вы, невозможно!

От удивления голос Спарка сорвался. Если о нём пустят такой слух, его обвинят в измене и казнят.

— Если судить по порядку наследования, установленному королём Кашуэ, следующим королём, думаю, станешь ты. Разве не похоже, что он собирается чередовать престол между родом вождей племени Ветра и родом вождей племени Огня, а со временем связать их браком и сделать законным королевским домом?

Эти слова прозвучали убедительно.

Спарк подумал, что король Кашуэ и правда мог рассуждать так.

Объединить пустынные племена Ветра и Огня, долго разделённые и враждовавшие, было заветной мечтой короля Кашуэ.

И потому король Кашуэ возлагал надежды на Спарка. Только Спарк ни одной из этих надежд не оправдал.

— Право наследования я, вероятно, получу. И, скорее всего, окажусь высоко в списке. Но я не достоин занять престол. Я опозоренный рыцарь, нарушивший приказ короля. Если эта война закончится и я останусь жив, я хочу, следуя примеру свободного рыцаря Парна, странствовать по странам. И спасать хотя бы по одному человеку из тех, кто страдает…

— Я понимаю это чувство. В молодости я делал нечто похожее. Отказался от положения принца, странствовал по странам и жил одним только мечом. Правда, я не был таким добряком, как Парн.

— Вы, король Реона?

Спарк удивлённо переспросил.

— Да. Я сам пожелал отказаться от своего королевского положения. По прихоти судьбы теперь я зовусь Вернувшимся королём. Впрочем, можно сказать, что и сюда меня увлёк свободный рыцарь.

И Реона рассказал о своей встрече с Парном десять лет назад.

— Я стал королём, а Парн отказался им стать. Я счастливец. Ведь мне удалось получить в союзники лучшего рыцаря, которого король Кашуэ сколько ни желал, так и не смог заполучить. Без помощи Парна я бы ни за что не добрался так далеко.

Спарк слушал Реону с сияющими глазами.

— Поэтому я и хочу жить свободным рыцарем.

Реона с улыбкой принял искренние слова Спарка и несколько раз кивнул.

— Конечно, я не стану тебя останавливать. Но есть одна вещь, о которой я хочу попросить тебя подумать.

Спарк выпрямился и спросил, о чём именно.

— Есть дела, которые может совершить только свободный рыцарь. Об этом говорит всё, что сделал Парн. Но есть и многое, что может сделать только король.

— Разумеется. Его Величество Кашуэ велик не только потому, что привёл нас к победам в войне. Люди славят его героем-королём именно потому, что он превратил Флейм в мирную и богатую страну.

— Согласен. Теперь Флейм стал самой могущественной страной Лодосса. А когда я был ребёнком, наставники учили меня, что эта пустыня — дикий край, где живут варвары.

— Думаю, тогда так оно и было. Наша жизнь до присоединения к Флейму и после него различается, как небо и земля.

Племя Огня стало народом Флейма потому, что потерпело поражение в войне и было присоединено.

Но Кашуэ относился к племени Огня как к такому же народу пустыни, как и племя Ветра. Его правление было справедливым, и многие люди племени Огня теперь уважали героя-короля. А главное — огромное значение имело то, что они избавились от голода и смогли жить в достатке.

Получив Охотничьи угодья Огненного дракона и крупнейший торговый город Лодосса Райден, Флейм стал первым на острове и по производству пищи, и по богатству.

По сравнению с жизнью до присоединения к Флейму, быт племени Огня изменился разительно. Именно потому, что у них не было недовольства нынешним положением, гордый народ племени Огня хранил верность Флейму.

— Флейм — богатое и мирное королевство. Естественно, ты гордишься родиной и её основателем, королём Кашуэ. Но как король Канона я не могу радоваться этому без оглядки.

— Вы думаете, король Кашуэ может завоевать Лодосс?

Голос Спарка стал резким. Он понял, что Реона опасается возвышения Флейма.

— Я не думаю, что король Кашуэ завоюет Лодосс. Но и Кашуэ — смертный сын человеческий. Однажды он состарится и умрёт. От этой судьбы не уйти.

— Я надеюсь, что этот день наступит как можно позже…

— Я тоже надеюсь. Но никто не знает, сумеет ли следующий король Флейма так же сдерживать свои амбиции, как Кашуэ.

Слова Реоны были справедливы.

Спарк совершенно не мог представить, что станет с Флеймом после смерти Кашуэ. Наследному принцу ещё только предстоит родиться, и придётся ждать его взросления. Но сколько лет на это уйдёт?

Если следующий король Флейма окажется честолюбивым человеком, Лодосс снова будет втянут в завоевательную войну.

— Стать королём Флейма — всё равно что взять судьбу Лодосса в свои руки. И ты — как раз тот, кто может им стать. Не я и не Парн, а только ты обладаешь таким правом. Не забывай, что это значит.

— Что вы хотите, чтобы я сделал, король Реона?

Спарк понимал, к чему ведёт Реона. Но для него чужие ожидания были только бременем.

— Если позволишь мне высказать своё желание, я хочу, чтобы ты стал королём Флейма и продолжил политику Кашуэ. Вернуть мир трудно, но сохранить мир тоже трудно. Это миссия, возложенная на ваше молодое поколение.

Затем Реона поднялся и сказал Спарку, что отнял у него время.

Сам Спарк не верил, что сможет стать королём Флейма. Но как один из старших наследников престола он, вероятно, сможет участвовать в управлении страной.

Опасение Реоны наверняка разделяли в равной мере все народы, кроме самого Флейма.

Этот Вернувшийся король Канона уже начал думать о том, как не допустить новой войны после окончания нынешней. И, видимо, хотел, чтобы Спарк, как один из тех, кому предстоит нести на себе будущее Флейма, тоже задумался об этом.

— Ах да, чуть не забыл.

Реона, уже дойдя до двери, остановился и обернулся к Спарку.

— Выступление назначено на завтра. Армия Флейма, хоть и с трудом, похоже, нанесла силам Растера решающий удар. Не знаю, как поступит Растер, но его поражение в любом случае лишь вопрос времени. На западе, в Валисе, король Это наконец провозгласил Священную войну. Правда, в битве у пригорода Ройда они попали в ловушку врага и понесли большие потери.

Спарк заморгал и уставился на Реону.

Смысл слов Реоны дошёл до него лишь спустя несколько мгновений.

— Наконец-то…

Спарк почувствовал, как дрожит всё его тело.

Он сможет сделать первый шаг к спасению Нис.

Увидев состояние Спарка, Реона улыбнулся.

— Ждать тяжело. Я вот жду уже столько лет, что привык.

На этом Реона вышел из комнаты.

Тон был лёгким, но Спарк понимал вес этих слов.

Король Реона много лет ждал дня освобождения Канона. Терпел годы отчаяния и упорно действовал, словно складывал камень за камнем в крепостную стену.

Для Спарка этот день тоже был долгожданным — но для Реоны и воинов свободной армии Канона радость была несравнима с его собственной.

И всё же радоваться было рано. Одна ошибка могла свести на нет все труды.

Спарк почувствовал, что внутренне собрался.

На этот раз он не имеет права ошибиться.