Golden Planet (гет)

Зик бежал. Бежал так, как бежит человек, за которым гонится двухметровая гора мускулов с губами размером с два арбуза и желанием зацеловать его до смерти.

Его босые ноги шлёпали по горячим каменным плитам каньона. Мускулистый торс, покрытый круглыми синяками, блестел от пота. Линк, сидевший на его плече, вцепился коготками в кожу так, что Зик морщился от боли, но не смел сбросить зверька.

— Сладкий! — раздался за спиной грубый, хриплый голос. — Ты от меня никуда не скроешься!

Зик обернулся на бегу. Мадам Кисс неслась за ним, как товарный поезд без тормозов. Её красное платье развевалось, боевая раскраска на лице потекла от пота, а огромные губы были сложены в трубочку.

В трубочку.

У Зика по спине пробежал табун мурашек.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — заорал он, ускоряясь. — Я не хочу снова быть зацелованным! У меня ещё синяки от прошлого раза не сошли!

Линк пискнул, подтверждая: да, синяки были ужасные.

Зик завернул в переулок. Впереди, в конце узкого прохода, стояло здание из сухих песчаных кораллов — пористых, белёсых, похожих на гигантские соты. Из открытых окон доносился хохот, звон кружек и фальшивое пение.

Бар.

Зик не раздумывал. Он ворвался внутрь.

Внутри было темно, душно и пахло дешёвым алкоголем. Десятки пиратов сидели за грубо сколоченными столами, пили, играли в карты и орали песни. Кто-то уже лежал лицом в луже рома. Кто-то пытался станцевать на столе, но падал каждый раз, когда корабль-люстра над головой раскачивалась.

Зик пронёсся между столами, как пуля.

— Эй! — крикнул один пират, поднимая кружку. — Ты кто та…

Но Зик уже был у лестницы. Деревянной, скрипучей, ведущей наверх. Он схватился за перила и взлетел по ступенькам, перепрыгивая через три за раз.

Пьяные пираты медленно, с задержкой в несколько секунд, начали поворачивать головы.

— Что это было? — пробормотал один, моргая.

— Какой-то голый парень… — ответил второй, икая.

— А у него на плече сидела… зелёная крыса?

— Это была белка?

— Нет, крыса!

— Нет, белка!

Они начали спорить. Но спор прервался, когда в дверной проём влетела Мадам Кисс. Её тело, подобно бульдозеру, снесло дверную раму, два стола и четверых пиратов, которые не успели отреагировать. Кружки полетели в воздух. Карты рассыпались. Кто-то заорал. Кто-то просто упал со стула и уснул. Мадам Кисс выпрямилась, отряхивая плечо от щепок.

— Куда побежал мой сладкий? — спросила она, облизывая губы.

Пьяный пират у её ног медленно поднял палец вверх.

— Т-туда… на крышу…

— Спасибо, милый! — Мадам Кисс послала ему воздушный поцелуй.

Пират побледнел и потерял сознание.

Зик выскочил на крышу.

Перед ним раскинулся целый лабиринт из крыш, террас, навесов и строительных лесов. Город пиратов был построен в каньоне, и здания здесь лепились друг к другу, как соты в улье. Крыши были на разных уровнях — некоторые выше, некоторые ниже, некоторые соединены мостиками из досок, некоторые разделены пропастями в три-четыре метра.

Зик не останавливался. Он разбежался и прыгнул.

ШУХ!

Его тело пролетело над проулком. Пальцы схватились за край противоположной крыши. Он подтянулся, перекатился через парапет и побежал дальше.

Линк на его плече пищал, вцепившись коготками.

— Держись, мелкий! — крикнул Зик.

Он добежал до края крыши. Впереди — пропасть. Внизу — три этажа пустоты и каменный пол.

Он оттолкнулся от парапета, прыгнул в пустоту и в полёте схватился за ржавую трубу, торчащую из стены. Труба заскрипела, но выдержала. Зик раскачался, как на тарзанке, и отпустил руки.

ШУХ!

Он приземлился на навес из брезента. Брезент прогнулся, спружинил, и Зик полетел вверх, на следующую крышу.

— Да! — заорал он, кувыркаясь в воздухе. — Я как чёртов акробат!

Линк не разделял его энтузиазма. Зверёк был зелёным. Не от шерсти. От тошноты.

Зик приземлился на крышу, перекатился и побежал дальше. Позади него раздался грохот.

Позади него раздался грохот.Он обернулся.

Мадам Кисс стояла на крыше соседнего здания. В десяти метрах от него. Она не бежала. Она присела. Её гигантские ноги согнулись, как пружины. Мускулы вздулись под красным платьем. Камень под её ступнями треснул. А потом она прыгнула.

БУМ!

Крыша, с которой она оттолкнулась, обрушилась. Каменные плиты провалились внутрь здания. Пыль взметнулась столбом.

А Мадам Кисс летела по дуге. Через пропасть. Через десять метров пустоты. Её тело, весом в добрых полтора центнера, летело, как ядро из пушки. Красное платье развевалось, как парашют. Губы были сложены в трубочку.

Зик смотрел на неё. Его рот был открыт.

— Да ты издеваешься… — прошептал он.

КРЯК!

Мадам Кисс приземлилась на крышу в трёх метрах от Зика. Крыша затрещала. Балки прогнулись. Пыль полетела во все стороны.

Она выпрямилась. Улыбнулась.

— Догнала! — пропела она.

— ААААА! — Зик рванул вперёд.

Он перепрыгнул через вентиляционную шахту. Проскользнул под ржавой балкой. Взбежал по наклонной крыше, как по пандусу, и прыгнул с конька.

ШУХ!

Приземление. Перекат. Встал. Побежал.

Позади него снова раздался грохот.

БУМ!

Мадам Кисс прыгнула снова. Её ноги снесли парапет, как картонный. Она пролетела над головой Зика, отбрасывая тень, как затмение.

Зик нырнул в сторону. Мадам Кисс приземлилась там, где он стоял секунду назад. Крыша провалилась.

— Стой на месте, сладкий! — кричала она, снова сгибая ноги.

— НИ ЗА ЧТО! — Зик прыгнул на соседнюю крышу.

БУМ!

Мадам Кисс прыгнула за ним.

БУМ! БУМ! БУМ!

Она прыгала с крыши на крышу, как гигантская лягушка. Каждый прыжок оставлял за собой разрушения. Балки трещали. Стены сыпались. Пираты внизу орали и разбегались.

— МОЯ КРЫША! — кричал кто-то.

— БЕГИТЕ!

Зик нёсся по крышам, как обезьяна по веткам. Его тело двигалось на инстинктах — руки хватались за выступы, ноги отталкивались от парапетов, корпус уклонялся от торчащих труб и антенн.

Он перепрыгнул через проулок.

ШУХ!

Приземлился. Перекатился. Встал. Позади него — тишина.

Зик обернулся.

Мадам Кисс стояла позади него в пяти метрах. Её огромные губы медленно растянулись, обнажая зубы.

— Бежать некуда, сладкий! — пропела она.

Зик попятился. Его пятка уперлась в край крыши на которую он приземлился.

Впереди — пустота. Внизу — строительные леса, опутанные верёвками и тросами. Ещё ниже — каменный пол каньона. Бежать было некуда, если только вниз.

— Слушай… — Зик поднял руки. — Если я скажу, что сдаюсь… ты не будешь меня… пытать?

Мадам Кисс наклонила голову. Её улыбка стала шире.

— И не надейся! После всего, что ты и твой дружок устроили! — она сжала кулаки. Костяшки хрустнули. — МЕГА-ПОЦЕЛУЙ СМЕРТИ!

Она ринулась вперёд.

Зик отпрыгнул в сторону. Кулак Мадам Кисс ударил в парапет. Камень разлетелся на куски. Осколки полетели в лицо Зику, но он закрылся руками.

— Стой на месте! — кричала Мадам Кисс, нанося второй удар.

БАМ!

Зик уклонился, но кулак задел его рёбра. Боль вспыхнула, как молния. Его отбросило к краю крыши.

— Ааа! — он схватился за бок.

Третий удар. Зик присел. Кулак прошёл над его головой.

Четвёртый удар. Зик отпрыгнул назад, нога почти соскользнула с парапета.

— Высокова-то… — прошептал он, глядя вниз.

Мадам Кисс подошла. Медленно. Её тень накрыла Зика, как саван.

— Я уж о тебе позабочусь, милашка! — она облизнула губы. — Медленно. Нежно. С любовью!

Мадам Кисс ударила.

БАМ!

Кулак попал Зику в грудь. Его тело оторвалось от крыши и полетело вниз. Он пробил деревянные доски строительных лесов. Пролетел сквозь них. Упал.

КРЯК!

Доски затрещали. Верёвки натянулись. Зик приземлился на платформу лесов — жёстко, больно, всем телом сразу. Воздух вылетел из лёгких. Перед глазами поплыли звёзды.

Линк кое-как успел спрыгнуть с плеча Зика. Зверёк приземлился на четыре лапы, покатился по доскам и врезался в ведро с краской.

Зик лежал. Не двигался. Его глаза были закрыты.

Линк подбежал к нему. Покрутился вокруг. Понюхал лицо. Пощёки лапкой.

Ничего.

Зверёк запаниковал. Он залез на грудь Зика и начал бить его по щекам. Лапками. Быстро. Как маленький пушистый боксёр.

ШЛЁП-ШЛЁП-ШЛЁП-ШЛЁП!

Зик не просыпался.

Линк остановился. Посмотрел на лицо Зика. Посмотрел на свои лапки. Посмотрел снова на лицо.

Затем он повернулся задом. Приподнял хвост. И…

ПШШШШШ!

Фиолетовый газ ударил прямо в ноздри Зика.

Глаза Зика распахнулись. Широко. Как у человека, которого окунули в ледяную воду.

— ФУ! — он закашлялся, отворачиваясь. — Что за вонь?! Что ты, чёрт возьми, ел?!

Линк невинно моргнул.

— Милашка, ты там в порядке? — раздался голос сверху.

Зик замер. Медленно поднял голову.

На краю крыши, через пролом в строительных лесах, стояла Мадам Кисс. Она разминала кулаки. И губы. Одновременно. Это выглядело так, будто она готовилась к очень странной тренировке.

— Вот чёрт… — прошептал Зик.

И в этот момент…

**ВЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖ!

Гул. Громкий, нарастающий, вибрирующий гул турбин.

Мадам Кисс повернула голову. Зик и Линк повернули головы. Из-за края каньона, из облака пыли и обломков, вылетел корабль.

Тот самый корабль. Корабль Дана. Он летел неровно, покачиваясь, как пьяная муха. Из-под днища валил дым. Турбины выли на разных тонах, создавая жуткую какофонию.

Мадам Кисс еле успела среагировать. Она согнула ноги и прыгнула — вниз, в мусорный бак, стоявший у стены.

ГРЯК!

Корпус корабля врезался в край крыши. Камень треснул. Деревянные балки полетели во все стороны. Часть строительных лесов, на которых лежал Зик, обрушилась.

Зик закричал, но корабль уже пролетел дальше, волоча за собой облако пыли, щепок и ругательств.

В рубке корабля, в кресле пилота, сидела маленькая девочка со светлыми волосами. Её руки метались по панели управления, нажимая всё подряд. Лампочки мигали, как гирлянда на рождественской ёлке.

— Да как там было?! Куда дальше жмать?! — кричала Нина, дёргая рычаг.

Корабль скрылся за поворотом каньона.

Зик выдохнул. Его тело обмякло. Он лежал на обломках строительных лесов, глядя в небо. Линк сидел на его груди, тяжело дыша.

— Мы… мы живы? — прошептал Зик.

Линк пискнул. Его уши встали торчком. Он начал пищать. Тихо. Тревожно.

Зик нахмурился.

— Что? Что такое?

Линк указал лапкой вниз.

Зик посмотрел.

Его нога была обмотана верёвкой. Толстой, грубой, строительной. Верёвка тянулась от его щиколотки к обломку лесов, который… который был привязан к кораблю.

Корабль улетел. Обломок — нет. Верёвка натянулась.

Зик дёрнул ногой. Верёвка не поддалась.

Он дёрнул сильнее. Верёвка натянулась ещё больше. И потянула его ногу вперёд.

— Вот… — Зик побледнел. — Вот чёрт.

Тело Зика заскользило по доскам.

— НЕТ! НЕТ-НЕТ-НЕТ! — заорал он, хватаясь за всё, что попадалось под руки. Доски. Гвозди. Пустое ведро.

Линк вцепился коготками в верёвку рядом с обмотанной ногой товарища. Его маленькое тело натянулось, как струна. Зверёк пищал, упирался лапками, но верёвка тянула их обоих.

— ЛИНК! ДЕРЖИСЬ!

Но Линк и не думал отпускать. Его зелёные глаза были полны решимости. Маленькие коготки впились в грубые волокна верёвки так, что побелели.

Зик висел вверх ногами, мотыляясь между переулками и крышами. Мир вокруг него вращался — небо, стены каньона, крыши, снова небо. Ветер свистел в ушах. Кровь приливала к голове.

Внизу, на земле, Мадам Кисс вылезла из мусорного бака, куда безопасно приземлилась. На её красном платье висели банановые шкурки и что-то, подозрительно похожее на рыбью голову. Она с удивлением провожала взглядом Зика, который удалялся в небо, привязанный к улетающему кораблю.

— Сладкий… — прошептала она, облизывая губы. — Ты еще вернёшься ко мне… Я подожду…

Зик не слышал её. У него были проблемы поважнее.

"Так… Так… Думай, Зик, думай!"

Он посмотрел на верёвку. Толстая, грубая, строительная. Она тянулась от его щиколотки вверх, к днищу корабля, который рывками летал в разные стороны над городом на дне расщелины. Корабль мотало, как пьяную муху, и каждый рывок отдавался болью в ноге Зика. Он потянулся руками к верёвке. Пальцы схватили грубые волокна. Зик подтянулся. На десять сантиметров.

— АААА! — рёбра вспыхнули болью. Мадам Кисс постаралась на славу.

Он подтянулся ещё. Ещё. Каждый сантиметр стоил ему стона.

Линк, не теряя времени, вцепился зубами в верёвку, обмотанную вокруг ноги Зика. Его маленькие челюсти заработали, как швейная машинка.

ХРУСТЬ! ХРУСТЬ! ХРУСТЬ!

Верёвка лопнула. Нога Зика освободилась.

— Да! — Зик дёрнул ногой, сбрасывая остатки верёвки. — Спасибо, Линк!

Линк пискнул, довольный собой.

Но радость была недолгой. Потому что корабль дёрнулся в сторону, и Зик едва не сорвался. Его пальцы заскользили по верёвке.

— Проклятье! — он сжал кулаки, вцепляясь изо всех сил.

Корабль летел рывками. Вверх. Вниз. Влево. Вправо. Зик болтался на верёвке, как марионетка в руках сумасшедшего кукловода.

Он подтягивался. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Его мускулы горели. Пальцы немели. Пот заливал глаза.

Верёвка, привязанная к обломку строительных лесов, который зацепился за шасси корабля, начала медленно распускаться. Узел скользил. Ещё несколько рывков — и Зик полетит вниз.

— Эй… Вы издеваетесь? Нет-нет-нет! — Зик прибавил сил, но раны от Мадам Кисс заставляли его кряхтеть от боли и подтягиваться медленнее.

На эшафоте…

БУМ!

Очередной взрыв разворотил эшафот на сопли. Доски взметнулись в небо, словно перья у ощипанной курицы. Пираты, только что готовые наброситься на Сина, разлетелись в разные стороны — кто в бочку с ромом, кто в толпу своих же, кто просто в щель между досками.

— А-а-а! Моя рука! — выл пират, теребя ушибленное запястье.

— Он не режет! Он бьёт мечом?! Как это вообще работает?! — недоумевал второй, глядя на синяк на рёбрах.

— БЕГИТЕ, ОН СУМАСШЕДШИЙ! — третий уже нёсся прочь, спотыкаясь о собственную саблю.

Син молча встряхнул клинком, сбрасывая с него осколки дерева. Его красные глаза — спокойные, почти сонные — скользнули по полю боя. Движения были экономичными: не убивать, не калечить. Просто вывести из строя. Плашмя. По рёбрам. По запястьям. Танец, который заканчивался синяками, а не смертью.

Внизу, на площади, раздался боевой клич:

— Держитесь, парни! — старик, тот самый, что Дан освободил первым, размахивал над головой обрывком цепи, как знаменем. — Мы с вами!

Освобождённые рабы, воодушевлённые, ринулись на пиратов с кулаками и обломками.

На эшафоте Син повернулся к Взрывакеру, который пил ром из бутылки.

— Твоя очередь, — голос Сина был ровным, как лезвие перед ударом. Меч направился прямо на капитана. — Готовься.

Взрывакер медленно опустил бутылку. Фиолетовый камень на груди закачался, пульсируя.

— Ну что ж… — он раскрыл ладонь, и воздух вокруг неё сжался, готовясь к детонации. — Подходи. Коснись меня. Если сможешь.

Син сделал шаг вперёд. Клинок сверкнул в лучах каньонного солнца.

— ОН МОЙ!

Между Сином и Взрывакером, словно из-под земли, вырос Дан. Руки в стороны. Перчатки с «D» — в крови и сажи. Но улыбка… та самая безумная, дерзкая улыбка, от которой хотелось либо смеяться, либо бежать.

— Ты спятил?! — Син нахмурился, не опуская меч. — Уйди. Я сам с ним разберусь.

— А я говорю — мой! — Дан ткнул пальцем в сторону Взрывакера, не глядя на него. — Я его первым вызвал на бой! Я ещё не проиграл!

— Твои игры кончились. Я видел, как его взрывы тебя потрепали.

— И что, я еще могу сражаться! — Дан встал на цыпочки, пытаясь перегнать Сина ростом.

— Это не твоя война, — Син отмахнулся. — Я атакую. Ты отдыхай.

— НЕТ! Я атакую! Ты отдыхай!

— Я старше.

— Я сильнее!

— У меня меч.

— У меня КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ!

— И что?!

— А то! Кулак быстрее меча! Научно доказано!

— Кем?!

— Моей тётей Джаей! Она говорила: «Дан, кулак быстрее меча, его не надо доставать из ножен!»

— Это… — Син замер, словно не нашёлся. — Это вообще не аргумент.

Взрывакер, за спиной которого происходил этот спор, медленно поднялся с трона. Его бровь дёрнулась.

— Эй… — неуверенно протянул он. — Вы оба…

— План такой! — Дан хлопнул в ладоши, обращаясь к Сину, как будто капитана пиратов не существовало. — Я бью, ты отвлекаешь!

— Нет! — Син покачал головой. — Ты отвлекаешь, я бью! У меня меч, я могу держать дистанцию!

— У тебя меч, а у меня — КУЛАК! Кулак не держит дистанцию!

— Ты вообще понимаешь, что такое тактика?!

— Конечно! — Дан важно выпятил грудь. — Тактика — это когда я бью первым, и мы побеждаем!

Взрывакер, дымясь от ярости, схватил со досок эшафота обломок дерева размером с обёртку конфеты.

— ХВАТИТ БОЛТАТЬ! — заорал он. — Вы меня бесите!

Он коснулся обломка. Фиолетовый свет.

ВЗРЫВ!

Граната разверзлась между ними. Син и Дан отпрыгнули — в противоположные стороны. Доски эшафота разлетелись, как спички. Перила снесло ударной волной.

Дан приземлился в седле, сжимая кулаки.

— Ладно! Новый план! Я бью слева, ты бьёшь справа!

— Нет! — Син отряхнул пепел с плеча. — Я бью слева, ты — справа!

— Почему?!

Взрывакер, стоявший между ними, тяжело дышал. Его лицо медленно краснело — от шеи, через щёки, до макушки. Фиолетовый камень вспыхнул так, что казалось — он вот-вот взорвёт самого владельца.

— Вы… вы издеваетесь надо мной? — голос дрожал от возмущения. — Я — капитан шайки «Смайл»! Я обладатель силы G! Я взрываю всё, к чему прикасаюсь! А вы… вы спорите, как дети в песочнице?!

— ЗАМОЛЧИ! — крикнули Дан и Син в унисон, не оборачиваясь.

Полная тишина.

Взрывакер замер. Его глаза расширились. Рот открылся, но звука не издал. Казалось, он забыл, как дышать.

Потом его лицо стало цветом борща.

— Ах вы… УБЛЮДКИ!!!

Он ринулся вперёд, как разъярённый бык. Ладонь тянулась к горлу Дана — коснись, и голова взлетит фейерверком.

— Сейчас! — крикнул Син.

— Не сейчас, сейчас! — поправил Дан.

Они рванули одновременно.

Син — слева. Точнее, справа. Или слева? В этой суете он забыл, о чём договаривались. Меч сверкнул, целясь в плечо Взрывакера.

— Не коснёшься! — капитан отклонился, лезвие прошло в миллиметре от шеи.

Но тут сбоку, как метеорит, влетел Дан.

— КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ!!!

Взрывакер дёрнулся в сторону — прямо на меч Сина, который готовил второй выпад.

БАМ!

Плечо Дана врезалось в локоть Сина. Меч ушёл в сторону. Кулак Дана прошёл мимо челюсти Взрывакера, ударив по воздуху с такой силой, что грянул хлопок, от которого зашатались флюгеры на крышах.

— Ты мне помешал! — заорал Син.

— Я?! — Дан отлетел в сторону, растопырив руки. — Это ТЫ встал на мою линию атаки!

— Я атаковал ПЕРВЫМ!

— Но я кричал ГРОМЧЕ!

Взрывакер, отпрыгнувший назад, смотрел на них с открытым ртом. Потом он медленно поднял руки к голове и схватился за волосы.

— Что… что со мной не так? — прошептал он, глядя на своих врагов. — Почему я чувствую себя лишним… на СВОЕЙ площади?!

Взрывакер воспользовался моментом. Он коснулся воздуха перед собой.

— ВЗРЫВНАЯ ВОЛНА!

Дан откатился по доскам эшафота, врезаясь спиной в трон из драгоценностей. Син, ловко приземлившись на одно колено, вонзил меч в пол, чтобы удержать равновесие.

— Ха! — капитан облизнулся. — И что дальше, придурки? Будете по очереди летать?

Дан поднялся, пошатываясь.

— Чёрт возьми… этот тип может взрывать даже воздух?!

— Не воздух, — Син вытащил меч из доски и встал в стойку. — Он сжимает пространство до критической точки. Любое касание — и бум. Дистанция нам не поможет.

— Тогда я подойду вплотную и размажу его!

— Глупец. — Син бросил на Дана быстрый взгляд. — Если ты коснёшься его тела — твоё тело взорвётся. Его способность срабатывает быстрее, чем твой удар.

Дан замер, сжимая перчатки с буквой «D».

— Значит… нужно ударить так, чтобы он не успел коснуться меня?

— Или… — Син прищурился, красные глаза сверкнули, — сделать так, чтобы он не знал, кого касаться первым.

Взрывакер хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Совещаетесь? Как мило. Но моя способность — абсолютная! Одно касание — и вы трупы. Вы не можете победить меня в ближнем бою!

— Можем, — тихо сказал Син. — У него одна точка касания. Он может взорвать только одного из нас за раз.

Дан моргнул.

— Ага! Значит, второй точно попадёт!

— Но он выберет тебя, — Син не сводил глаз с капитана. — Ты — ближе. Ты — кулак. Я — меч. Меч длиннее руки.

— Тогда ты бей первым!

— Нет. Если я замахнусь первым — он отпрыгнет и взорвёт пространство между нами снова. Нужно, чтобы он не мог отступить.

— И как?!

— Ты должен быть вплотную к нему. Настолько близко, чтобы он не успел развернуться. А я — на расстоянии моего меча. Мы атакуем одновременно. Снизу и сверху. Он не сможет отвести оба удара — его способность требует концентрации на одной точке.

Дан ухмыльнулся, потирая кулак.

— Понял! Короче, я — приманка!

— Ты — щит, — холодно поправил Син.

— Эй! Я не щит! Я — Кулак Справедливости!

— Тогда Кулак Справедливости должен стать щитом на три секунды, — Син повернулся к нему, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. — Сможешь?

Дан вздохнул, выпрямился во весь рост и улыбнулся своей безумной улыбкой.

— Хах! Три секунды? Я выдержу и пять! Но знай — после этого ты мне должен рассказать про Джастиса!

— Договорились.

— ХВАТИТ БОЛТАТЬ! — Взрывакер взревел, его терпение лопнуло. — Я УНИЧТОЖУ ВАС ОБОИХ!

Он рванулся вперёд, ладонь тянулась к Дану.

— Раз! — крикнул Син, обходя слева.

— Два! — Дан бросился прямо, кулак сжат так, что побелели костяшки.

— ТРИ!!!

Взрывакер замер. Его глаза метались между двумя целями. Дан был уже в двух шагах — слишком близко. Син мчался с фланга, меч описывал мёртвую дугу.

— ВЗРЫВНАЯ… — капитан поднял руку к Дану.

Но Дан не остановился. Он бросился в объятия смерти, крича:

— КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ: ПРЯМОЕ ПОПАДАНИЕ!

Взрывакер инстинктивно отшатнулся назад, отводя ладонь от Дана к Сину — потому что меч уже свистел к его шее.

— …ВОЛНА!!!

Пространство сжалось.

Но в тот миг, когда Взрывакер отпрыгивал, его пятка нащупала что-то скользкое под доской эшафота.

ХРУСТЬ.

Бутылка. Та самая пустая бутылка из-под рома, которую он допил и поставил минуту назад.

— Что?! — глаза капитана расширились.

Его тело пошатнулось. Руки взмахнули в воздухе, как у мельницы в шторм. Баланс — ноль. Концентрация — ноль.

— Ой-ой-ой… — выдохнул он.

И в этот миг два голоса слились в один:

— СЕЙЧАС!!!

Син рванулся вперёд, как чёрная молния. Его меч, казалось, вытянулся, поглощая свет. Красное лезвие описало идеальную линию — не убивающую, но лишающую движения.

— РАССЕКАЮЩИЙ УДАР!!!

Дан, не замедляя шага, взлетел в воздух, развернув корпус. Звезда в его сознании взорвалась жёлтым светом, просвечивая сквозь кожу. Кулак, обёрнутый в перчатку с инициалом «D», стал тяжелее наковальни.

— КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ: ПРЯМОЙ УДАР!!!

Взрывакер, шатаясь, успел поднять голову. Он увидел два силуэта. Один — с мечом, режущим воздух слева. Другой — с кулаком, падающим сверху, словно золотая комета.

— Не… может… быть… — прошептал он.

БААААААААМММММММММ!!!

Кулак Дана врезался в челюсть Взрывакера. Меч Сина полоснул по груди, точно по фиолетовому камню, в момент удара.

Время остановилось.

Фиолетовый свет камня вспыхнул — и погас. Взрывакер откинул голову. Его глаза закатились. Тело Взрывакера упало замертво на пол эшафота. Казнь все-таки состоялась.

Тем временем в переулке…

— Мистер, может, всё-таки поговорим? — Эмма подняла ладони, изображая на лице невинность, которой там и в помине не было. — Вы нас отпускаете, мы по-тихому сваливаем. И никто — ни пираты, ни ваш капитан — не узнает, что вас вчистую разделала какая-то девчонка.

Мэш вытер кровь с подбородка. Разбитая челюсть щёлкала при разговоре, но в глазах — та самая злобная искорка дворняги, которую только что пнули.

— Не думаю, крошка.

ЩЁЛК!

Хлыст свистнул в воздухе, как клык змеи перед прыжком.

Эмма мгновенно сменила маску. Улыбка исчезла. Спина выпрямилась. Левая рука вперёд, правая у груди, колени слегка согнуты. Замороженная нога, вмороженная в каменную плиту льдом, стала не слабостью, а корнем — тяжёлым, неподвижным якорем.

«Тётя Джая говорила: "Если не можешь бежать — стань стеной. Пусть враг сам разобьётся о тебя".»

СВИИИИ!

Хлыст полетел прямо в лицо. Эмма не отшатнулась. Она качнулась вбок — плавно, как волна, отступающая перед штормом, — и хлыст прошёл в миллиметре от её щеки. Воздух обжёг кожу.

ШЛЁП! — хлыст врезался в стену позади неё, выбивая каменную крошку.

— Чего?! — Мэш замер, глаза расширились.

Он рванул руку вверх. Второй удар — сверху, по дуге, так, чтобы расколоть череп.

Эмма даже не моргнула. Её свободная нога взметнулась — чёрный сапожок мелькнул в воздухе, точно попав в хлыст на излёте.

БАЦ!

Хлыст отлетел в сторону, как от удара биты.

— Ах ты, мелкая гадюка! — Мэш психанул, бросая хлыст. — За челюсть я тебе это не прощу!

Он ринулся в ближний бой. Кулаки, большие, как молотки, полетели в Эмму один за другим.

БАМ! БАМ! БАМ!

Но Эмма двигалась... нет, она плыла. Левая рука — блок, перенаправляющий удар в пустоту. Правая — захват за запястье. Поворот корпуса — и Мэш, рыча, проносился мимо неё, теряя равновесие.

«Вспоминай. Тренировки тёти Джаи. Три часа в одной стойке. "Сила мужчины — в плечах. Его слабость — в импульсе. Не лови удар — поверни его".»

БУХ! — кулак Мэша врезался в пустоту.

БУХ! — второй прошёл над головой Эммы, срывая несколько светлых прядей из пучка.

БУХ! — третий она поймала ладонью, развернула, и Мэш, по инерции, чуть не ударился собственным локтем о стену.

— Стоять! СТОЯТЬ, ЧЁРТОВА ДЕВЧОНКА! — он замахнулся решающим апперкотом, вложив весь вес.

Эмма ждала этого.

БДЫЩ!

Сапожок, на свободной ноге, врезался Мэшу прямо в солнечное сплетение. Воздух вышибло из лёгких. Он согнулся пополам, как скорлупка, и отлетел назад, кашляя кровью.

— Кха... кхе... ты... — прохрипел он, хватаясь за живот.

Эмма выпрямилась. Волосы растрепались. Жилетка порвана. Но глаза — те самые голубые, насмешливые глаза старшей сестры — горели победой.

— Ну что, мистер? — она ухмыльнулась, поправляя пучок. — Может, теперь договоримся? Я, конечно, могу продолжать, но ты уже выглядишь жалко.

Мэш медленно выпрямился. Рука потёрла разбитый подбородок. А потом... потянулась к поясу.

Не за хлыстом.

За ледяным бластером.

— Раз ты такая бойкая….— Мэш ухмыльнулся криво, кровь смешиваясь со слюной. — ...что скажешь на ЭТО?

ПШШШШ...

Бластер засветился бледно-голубым. Иней заполз по стволу, как живое.

Эмма замерла. Впервые за весь бой её уверенная ухмылка исчезла. Она посмотрела на замороженную ногу. На лёд, который не давал сделать ни шага в сторону. На бластер, который нацелен прямо в её грудь.

— Ой-ой... — прошептала она, и в голосе уже не было насмешки.

Мэш прицелился. Палец лёг на спуск.

— Замри, красавица. Буквально.

Тем временем над городом на верёвке…

Верёвка, привязанная к обломку строительных лесов, который зацепился за шасси корабля, начала медленно распускаться. Узел скользил. Ещё несколько рывков — и Зик полетит вниз.

— Эй… Вы издеваетесь? Нет-нет-нет! — Зик прибавил сил, подтягиваясь. Его пальцы впились в грубые волокна. Но раны от Мадам Кисс заставляли его кряхтеть от боли. Каждый сантиметр стоил стона.

— АААА! — рёбра вспыхнули. — Проклятая… женщина… с… губами…

Он подтянулся. Десять сантиметров. Двадцать. Тридцать.

Корабль дёрнулся в сторону. Зик болтнулся, как маятник. Его пальцы заскользили.

— НЕТ!

Он сжал кулаки. Вцепился. Удержался.

Линк не стал сидеть на плече. Он мигом побежал по верёвке вверх, его маленькие лапки цеплялись за волокна, как у белки. Зверёк добрался до крыла корабля и начал мотылять головой, придумывая способ задержать верёвку.

Он посмотрел на шасси. Посмотрел на узел. Посмотрел на свои лапки. Затем он схватил верёвку своими маленькими коготками. Уперся ногами в корпус корабля, и потянул.

Его маленькое тело натянулось, как струна. Лапки дрожали. Коготки на ногах скрежетали по металлу.

Верёвка стала распускаться медленнее.

Зик почувствовал, что натяжение стабилизировалось. Он посмотрел вверх. Линк, маленький, зелёный, дрожащий от напряжения, держал верёвку своими крошечными лапками.

— Линк… — прошептал Зик. — Ты лучший напарник.

Линк пискнул. Что-то вроде: "Я знаю. Давай быстрее."

Зик подтянулся. Ещё. Ещё. Его руки горели. Рёбра кричали. Но он лез.

Он добрался до шасси. Схватился за металлическую стойку. Подтянулся. Перекинул тело через опору. Зацепился ногами.

Он лежал на шасси корабля, тяжело дыша. Под ним — пропасть. Над ним — корпус корабля. Рядом — Линк, который отпустил верёвку и упал на спину, раскинув лапки.

— Мы… мы живы? — прохрипел Зик.

Линк пискнул. Слабо. Но утвердительно.

Зик посмотрел на корпус корабля. Там, в нескольких метрах, виднелся открытый технический люк. Из него валил дым.

"Туда."

Он пополз. По корпусу. Цепляясь за заклёпки, за антенны, за всё, что попадалось под руки. Корабль трясло. Ветер свистел. Зик стиснул зубы и полз.

Линк бежал рядом, его коготки цокали по металлу.

Зик добрался до люка. Заглянул внутрь. Темно. Пахло машинным маслом и гарью.

Он спрыгнул.

В рубке корабля…

Нина продолжала тыкать на кнопки. Её маленькие руки метались по панели управления, нажимая всё подряд. Лампочки мигали, как гирлянда на рождественской ёлке. Корабль дёргался, вилял, кренился.

— Да как там было?! — кричала она, дёргая рычаг. — Куда дальше жмать?!

Одна красная лампочка сильно замигала. Нина нажала на неё.

ВЖЖЖЖ!

Из-под днища корабля выдвинулись посадочные опоры. Корабль дёрнулся, как будто его пнули снизу.

— Я явно делаю что-то не так! — Нина схватилась за голову.

И вдруг дверь рубки открылась.

Нина обернулась.

В дверном проёме стоял Зик. Весь в поту. Его мускулистый торс был покрыт круглыми синяками. Чёрные волосы слиплись. Дыхание было тяжёлым, хриплым. На его плече сидел Линк, который выглядел так, будто его пропустили через мясорубку.

Зик стоял, держась за дверной косяк, и тяжело дышал.

Нина моргнула.

Зик поднял голову. Посмотрел на девочку. Посмотрел на панель управления. Посмотрел на дым, валивший из-под потолка.

— Не знаю, кто ты, — прохрипел он, — но благодарю за спасение.

Нина была ошарашена. Она не ожидала увидеть на корабле кого-то. Тем более полуголого парня с синяками и зелёным зверьком на плече.

— Я… я не спасала… — начала она.

Но Зик уже не слушал. Он подошёл к панели управления, отодвинул Нину локтем и начал нажимать кнопки. Быстро. Точно. Как человек, который делал это сотню раз.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Корабль выровнялся. Дым перестал валить. Лампочки перестали мигать. Турбины перешли на ровный гул.

Зик выдохнул.

— Так-то лучше.

Нина смотрела на него, открыв рот.

— Ты… ты кто?

— Обычный парень, пытающийся свалить с этой планетки.

Он повернулся к Нине. Его лицо переменилось. Усталость исчезла. На её месте появилось что-то холодное. Расчётливое.

— А теперь, малявка, тебе пора на выход.

Нина моргнула.

— Что?

— Я конфискую корабль, — Зик схватил девочку за руку. — Пассажиры мне не нужны.

— Эй! — Нина дёрнулась. — Отпусти!

Зик не слушал. Он дотащил её до шлюза. Нажал кнопку.

ПШШШШ!

Дверь шлюза открылась. Сильный ветер ворвался внутрь, трепля волосы Зика и Нины. Внизу, в нескольких сотнях метров, виднелось дно каньона. Крошечные здания. Крошечные люди.

— Посадка будет жёсткой, — прокомментировал Зик.

Нину трясло от страха. Её пальцы вцепились в дверной косяк. Ветер рвал её светлые волосы.

* * *

Ледяной бластер Мэша нацелился прямо в сердце.

Из дула вырывался пар, белый и ядовитый, а иней, живой и жадный, полз по стволу оружия, обвивая металл чешуйчатым коконом. Палец Мэша лёг на спуск. Его глаза — узкие, как прорези в маске гиены — сузились от предвкушения.

— Твоя скульптура украсит мою комнату, крошка.

Эмма сглотнула. Её правая нога — та, что ещё свободна — вцепилась в каменную плиту, ища опору. Левая же… Левая была погребена в ледяной глыбе до колена. Лёд хрустел, как зубы мертвеца, и держал крепче любых кандалов.

— Извиняй, — она оскалилась, и в этой ухмылке не было ни капли страха, — но моя красота не для таких придурков!

ШЛЁП!

Её свободная нога дернулась. Не в сторону Мэша — это было бы слишком очевидно. Нет. Носок сапожка зацепил что-то забытое, лежащее в пыли переулка. Что-то длинное. Гибкое. Знакомое.

Хлыст Мэша. Тот самый, что он выронил, бросившись в рукопашную.

Кожа взметнулась в воздух, закрутилась, и Эмма поймала рукоять на лету — ловко, по-цирковому, так, как учила её тётушка Джая в детстве, когда вместо игрушек дарила ей жесткую тренировку с оружием.

— А ну-ка, отдай!

ШЛЁП!

Хлыст обвился вокруг запястья Мэша — того самого, в котором он сжимал бластер. Кожаный шнур врезался в плоть, перекрыв кровь. Мэш дернулся, прицел сбился.

ПШШШШШШ!

Луч льда вырвался из дула, но рука Мэша, связанная хлыстом, рванулась в сторону. Луч прошёл в миллиметре от плеча Эммы, и холод обжог кожу сквозь ткань жилетки. За её спиной стена покрылась инеем, застыв в причудливых кристаллах.

— Ах ты…! — Мэш попытался выровнять оружие.

— Не-а! — Эмма перехватила хлыст второй рукой и потянула. Сильно. Всей массой тела. — Бросай пушку!

Хлыст натянулся, как струна на скрипке. Запястье Мэша вывернулось под гнусным углом. Он взвизгнул, пальцы задрожали, и луч погас.

— АААА! Как же больно!

— Достал! — Эмма потянула ещё сильнее. — Отпускай!

— Ещё чего!

Мэш уперся. Вторая рука вцепилась в бластер, и теперь началось перетягивание каната. Эмма чувствовала, как хлыст заскальзывает в её ладонях — пот, кровь, пыль. Мэш был сильнее. Он тянул пушку обратно, к Эмме, и дуло снова начало светиться холодным синим светом.

«Нет…» — мысль пронзила её. «Если он выстрелит с такой близости — я стану ледышкой!»

Палец Мэша лёг на спуск бластера.

Эмма дёрнула замороженной ногой. Раз. Другой. Лёд не поддался — тиски. Но…

Трещина.

Тонкая, едва заметная, но она была. Эмма замерла. Посмотрела на трещину. Потом на свою ногу. Потом снова на трещину.

«Ещё немного. Ещё один удар. Но для этого мне нужно время.»

— Стой смирно! — Мэш прицелился. — На сей раз не промахнусь!

ПШШШШШШ!

Луч льда полетел прямо в грудь.

Эмма бросила хлыст.

И сделала мостик.

Её тело выгнулось назад, как лук, поясница едва касалась камней. Волосы расплескались по пыли, как светлый веер. Луч просвистел в сантиметре от её живота. Стена за ней вздрогнула, покрываясь сизым инеем.

— Стой! — Мэш попытался повести луч вниз, но бластер был слишком мощным — он дрожал, уходил из стороны в сторону, как бешеный зверь. — Чёрт!

Он отключил луч. Смахнул хлыст с руки. Прицелился заново. Спокойно. Без помех. Теперь он был осторожен. Теперь он подходил ближе.

Три метра. Два. Полтора.

Эмма вернулась в исходное положение, тяжело дыша. Её руки дрожали. Замороженная нога — всё ещё в ловушке. Мэш приближался, и дуло пушки пело холодной песней смерти.

«Когда тебя загнали в угол — играй грязно. Честный бой — для праведных дураков, таких как твой брат.»

Голос тётушки Джаи прозвучал в голове так отчётливо, что Эмма на мгновение подумала — та стоит прямо за спиной.

Эмма посмотрела за спину Мэша. Её глаза расширились. Рот открылся от «ужаса».

— В-взрывакер?! — выдохнула она, и её голос дрогнул так правдоподобно, что сама бы поверила. — Что ты тут делаешь?! Где мой брат?!

Мэш опешил. Его палец замер на спуске.

— Что? — он не обернулся, но зрачки дрогнули. — Капитана здесь не должно быть!

— Он… он идёт сзади! — Эмма сжала кулаки, изображая панику. — Смотри!

Мэш не стал рисковать. Он повернулся.

И снова его жизнь не научила его одному простому правилу: никогда не поворачивайся к врагу спиной.

За спиной никого не было. Пустой переулок. Мусорный бак. Тень от крыши.

— Что за… — начал Мэш.

КРРРРАК!

Эмма дёрнула ногой. Последний раз. Со всей силы, с которой она когда-либо пинала Дана за растрату бюджета.

Лёд разлетелся на тысячи осколков, как хрусталь. Сапожок остался в ледяной глыбе — пусть себе лежит, она купит новые, лучше, дороже, на деньги Мэша.

Эмма не думала. Не целилась.

Она просто ударила.

Её правая нога взметнулась вверх, описывая идеальную дугу, точно выверенную годами тренировок с тётушкой Джаей. Не в лицо — слишком высоко. Не в живот — он готовился. Нет.

Прямо в промежность.

БАМ!

Мэш издал звук, который не был похож ни на крик, ни на стон. Это был звук чайника, который забыли снять с огня, звук лопнувшей трубы, звук надежд, разбитых о колено.

— А-А-А-А-А! — он сложился пополам, как швейцарский нож. Бластер вылетел из рук и покатился по камню. — НЕЧЕСТНО! ЭТО ПРОТИВ ПРАВИЛ!

— Каких правил?! — Эмма нависла над ним, и в её глазах горел огонь того, кто считает каждую монету. — Ты хотел меня заморозить и поставить в своей комнате?! Ты вообще представляешь, сколько стоит мои сапожки?!

— Всё равно… нечестно… — прохрипел Мэш, падая на колени. Его лицо позеленело, глаза закатились. — Так не делают…

— А ты спроси у моей тётушки Джаи, — Эмма наклонилась, глядя ему прямо в глаза, и её улыбка была холоднее ледяного луча. — Она научила меня одной важной вещи. Победителей не судят.

БУХ!

Мэш рухнул лицом в пыль. Без сознания.

Тишина.

Эмма стояла. Тяжело дыша. Одна нога босая — сапожок остался во льду. Вторая — в сапожке, покрытом ледяной крошкой. Пучок растрепался. Жилетка была порвана.

Она выглядела как человек, которого пропустили через мясорубку.

Но она стояла.

— А ведь я в начале предлагала договориться, — сказала Эмма, глядя на тело Мэша. — Сам виноват.

Она подошла к хлысту, валявшемуся на земле. Подняла. Повертела в руках. Длинный. Гибкий. С удобной рукоятью.

— Заберу в качестве трофея, — ухмыльнулась она, обматывая хлыст вокруг запястья. — Считай, это компенсация за мой сапожок.

Она посмотрела на свой бластер, лежащий в двух метрах. Тот самый, который Мэш выбил хлыстом в начале боя. Подняла.

Затем повернулась к льду. К сапожку, торчащему из ледяной глыбы, как памятник её позору.

— Ну уж нет, — пробормотала Эмма. — Я тебя не оставлю.

Она прицелилась. Выстрелила в лёд.

ПЬЮ!

Лёд разлетелся на куски. Сапожок вылетел, кувыркаясь в воздухе.

Эмма поймала его на лету. Посмотрела. Обдула. Надела на босую ногу.

— Вот так-то, — удовлетворенно кивнула она. — Никто не смеет забирать мои сапожки.

Она посмотрела на ледяной бластер Мэша, лежащий на земле. Подняла. Повертела в руках. Холодный металл обжигал пальцы. Из дула всё ещё сочился пар.

Эмма прицепила его к поясу, рядом со своим бластером.

— Больше никого не заморозишь, — сказала она, глядя на Мэша. — Это я тоже забираю. Считай, конфискация.

Мэш что-то прохрипел. Эмма не слушала.

Она повернулась в сторону площади.

Дым. Крики. Взрывы. Небо каньона было чёрным от копоти. Где-то там, в этом хаосе, её брат сражался с капитаном пиратов. С обладателем силы G.

"Дан. Во что мы ввязались?"

Она побежала.

Хлыст развевался за спиной, как хвост разъярённой кошки. Бластеры били по бедру.

— Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! — ругалась она на бегу. — Дан, если ты умрешь, я тебя убью!

Она завернула за угол. Впереди, в конце каньона, виднелась главная площадь. Эшафот. Толпа пиратов. Дым.

Она побежала быстрее.

"Держись, братец. Я иду."

* * *

Син оперся на меч, тяжело дыша. Дан держался за рёбра, из носа капала кровь. Оба были изранены. Оба покрыты сажей и пылью.

И оба — улыбались. Той самой, безумной улыбкой победителей, которые знают: свобода дороже любой цены.

— ОНИ СМОГЛИ!!! — голос старика, первого из освобождённых, прорезал тишину, как колокол. — БРАТЬЯ! ОНИ СМОГЛИ!!!

Толпа рабов взорвалась. Это был не крик. Это был вопль, рождённый десятилетиями молчания. Люди падали на колени, обнимали друг друга, поднимали к небу окровавленные кулаки. Кто-то пел. Кто-то плакал. Кто-то просто стоял и трясся, не веря, что цепи больше не сжимают запястья.

А пираты?

Пираты увидели, как их капитан лежит среди мусора, и что-то внутри них сломалось окончательно.

— БЕГИТЕЕЕЕ!!!

— КАПИТАН ПРОИГРАЛ!!!

— СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ!!!

Десятки бандитов рванули к выходам из каньона, пихая друг друга, бросая оружие, оставляя сапоги в луже собственного страха. Город падал вместе со своим вождём. И никто не оглядывался.

— Мы… победили? — Дан вытер кровь с губ, глядя на бегущих пиратов.

— Да… — Син выпрямился, отряхнул волосы и посмотрел на Дана. В его красных глазах теперь был не огонь битвы, а тёплая усталость. — Спасибо. Без тебя…

— Эй! — Дан махнул рукой, словно отмахиваясь от мухи. — Я вообще-то думал, что здесь будет Самуил Джастис. А не какой-то парень с красными глазами и мечом.

Син рассмеялся. Звук был тихим, почти грустным.

— Хах… Да уж. Хотел бы я, чтобы он тоже был тут. После Авилона у меня появилась… небольшая загвоздка, в виде одной маленькой девочки, которая вечно норовит влипнуть в неприятности.

— Погоди! — Дан резко поднял руку, и в его глазах снова зажёгся тот самый детский огонь. — Мне не интересно, как ты попал в плен! Где Самуил?! Он вообще жив?!

Син посмотрел на него. Долго. Как будто видел не взрослого парня в рваной жилетке, а того самого мальчишку из трюма рабовладельческого корабля, который впервые протянул руку во тьме.

— А ты всё такой же несносный, — усмехнулся он. — Каким был много лет назад.

Дан моргнул.

— Э…

— ЭЙ, ТУПОГОЛОВЫЙ!!!

Голос разнёсся над площадью, отбившись эхом от стен каньона. Голос, от которого у Дана волосы встали дыбом — и не от радости.

Дан обернулся.

По улице, расталкивая рабов локтями, неслась Эмма. Её пучок растрепался в дикую гриву. Жилетка висела лохмотьями. В одной руке — хлыст. На поясе — два бластера. Один сапожок был цел, второй — с трещиной, из которой торчал носок.

— О, Эмма! — Дан обрадовался, держась за бок. — Ты тоже пришла праздновать побе…

Он не договорил.

Эмма взлетела на эшафот одним прыжком. И со всего размаха влетела ногой прямо в грудь Дана.

БАМ!!!

— КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ТУТ УСТРОИЛ, ПРИДУРОК?!

Дан, описав дугу над эшафотом, шлёпнулся спиной на доски.

— А-а-а-ай! — он закрылся руками. — Подожди, Эмма, это была победная речь, я…

— ПОБЕДНАЯ?! — Эмма пнула его ещё раз. Не со злости. Из заботы. Но пинала так, словно отрабатывала долг старика Теру. — Ты говорил, что «быстро сбегаю и вернусь»! А по итогу устроил тут полномасштабную войну! Взорвал полгорода! И меня чуть не убили!

— Прости, прости! Я слегка не рассчитал!

— СЛЕГКА?! — Эмма схватила его за воротник жилетки. — Я В ЛЁД ВМЕРЗЛА, ДАН! Мне пришлось драться с каким-то психом с хлыстом и ледяной пушкой! У меня САПОЖОК ПОТРЕСКАЛСЯ!

Дан, дрожа, попытался улыбнуться.

— Но… но ты же победила?

Эмма замерла. Посмотрела на его окровавленное лицо. На рваную жилетку. На руки в перчатках, которые до сих пор тряслись от перенапряжения.

— …Ты как? — спросила она тихо, отпуская воротник.

— Жить буду! — Дан ослепительно ухмыльнулся.

Эмма выдохнула. Повертела в руках хлыст. Затем снова взглянула на брата, и её лицо стало каменным.

— Вот и славно. Потому что у нас проблема.

— Какая? — Дан поднялся, отряхиваясь. — Взрывакер повержен, рабы свободны, мы можем сваливать к Теру, доставить девчонку и…

— На каком корабле, гений? — Эмма перебила его холодным тоном.

Дан замер.

— …Что?

— Наш корабль, — Эмма показала пальцем в небо. — Я здесь, а это значит, что за рулем — мелкая.

Воздух на эшафоте словно сгустился.

— Ты оставила на корабле маленькую девочку? — голос Сина дрогнул. Он подошёл ближе, и его красные глаза расширились. — Только не говори… что это была Нина?

— Ну да, — Эмма пожала плечами. — Ты ее знаешь?

— ВОТ ЖЕ МАЛЕНЬКАЯ ЗАНОЗА!!! — Син схватился за голову обеими руками. — Она же не умеет летать! Она даже дверь в шлюзе открыть нормально не может! Она в прошлый раз чуть не врезалась в ЛУНУ, когда я учил её заводить двигатель!

Дан огляделся. На площадь, где ещё витал дым. На бегущих пиратов. На счастливых рабов. Потом — на небо.

На пустое небо.

* * *

На корабле…

Ветер во весь голос трепал волосы Нины, срывая их из аккуратного пучка. Зик стоял у открытого шлюза, держа девочку за тонкое запястье одной рукой. Внизу, за сотни метров бездны, зияло дно каньона — игрушечные домишки, полоски улиц, муравьиные фигурки людей, разбегающихся от хаоса.

— Пожалуйста… — голос Нины дрожал, срываясь на шёпот. Слёзы размазали грязь по щекам. — Я должна… Син там. Он…

— Прости, — Зик не смотрел ей в глаза. Его лицо было каменным, как скалы внизу. — Ничего личного. Просто… у меня нет времени на чужие проблемы.

Линк, зелёный комочек шерсти на его плече, тихо пискнул. Не протестуя. Не одобряя. Просто наблюдая.

Зик отвёл взгляд. Смотрел вниз — на улицы, где пираты бросались к кораблям, на переулки, где прятались пленные. Хаос. Обычный день на задворках галактики. Ничего, ради чего стоило бы рисковать шкурой.

Но потом его взгляд ушёл дальше. За город. За острые, как зубы, скалы. За высохшие русла рек, превратившиеся в оазисы пыли.

И замер.

Там, в глубине каньона, где солнце уже не достигало, что-то мерцало. Не отблеск. Не блик на металле. Что-то… древнее. Покойное. Властное.

Зик прищурился, будто пытаясь разглядеть мираж.

Колонны. Три, нет — четыре гигантские колонны, обвитые кораллами и спрессованным песком тысячелетий. Между ними — арка. Полукруглая, потрескавшаяся, едва угадывающаяся среди завалов. Но узнаваемая. Каждый камень кричал об одном.

Храм.

— Да ну на… — прошептал Зик. Его сердце забилось чаще. — Неужели… это оно?

Его пальцы на запястье Нины ослабли на долю секунды.

Нина почувствовала это. Рванулась назад, вырывая руку. Отлетела к стене рубки, вцепившись в поручень.

— Линк! — голос Зика сорвался. Он схватил зверька обеими руками, поднял на уровень глаз. Его зрачки расширены, в них плясали отражения далёких колонн. — Линк, ты видишь?! Колонны! Арка! Это… это оно! Я нашёл!

Линк дернул ушами. Прищурился, глядя в ту же сторону. Пискнул — тихо, удивлённо, почти благоговейно.

— Ха-ха… — Зик начал с хриплого шёпота. Потом громче. — Ха-ха-ха!

Смех его разнёсся по рубке — не безумный, нет. Это был смех человека, который нашёл ключ от двери, за которой охотился полжизни.

— Похоже, тебе фартануло, девчуля! — Зик развернулся к Нине. На его лице больше не было той холодной маски. Глаза горели. — Я остаюсь! А раз я остаюсь…

Он шагнул к ней. Нина вжалась в стену.

— …значит, я тебя не трону.

Он схватил её за руку — но уже не жёстко, а торопливо, как напарника, которого нужно вытащить из-под обвала.

— Пошли! Нам надо убираться с этой точки, пока эти пиратские морды нам ничего не сообразили!

Линк радостно взвизгнул и прыгнул ему на плечо.

Они влетели в рубку. Зик рухнул в кресло пилота, его пальцы впились в панель управления, заиграли по кнопкам, словно пианист, который наконец-то сел за свой рояль.

Вж-ж-ж…

Двигатели проснулись. Корабль дернулся, выровнялся, вздрогнул, словно отряхиваясь от сна.

Нина потёрла запястье. Там остались красные следы от пальцев Зика.

Он заметил это в отражении экрана. Его плечи напряглись.

— Прости, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — За руку. За шлюз. Был не прав.

Нина моргнула. Ещё секунду назад этот человек готов был выбросить её в пропасть. А теперь…

— Почему? — спросила она. — Почему ты передумал?

Пальцы Зика замерли над панелью на мгновение.

— Скажем так… — он наконец обернулся. Его взгляд был тёмным, недоступным. — …это не твоя забота. Но запомни одно, девчуля. Сейчас я на твоей стороне. Пока.

Нина хотела спросить ещё. Но не успела.

Пи-и-и-и!

Радар завыл тревогой. Красные точки выскочили на экране — три, четыре, пять… Приближались сзади, с боков, сверху.

Зик скрутил губы.

— Вот чёрт. Быстрее, чем я думал.

— Что? Что происходит? — Нина подбежала к экрану. Красные метки двигались, сжимая кольцо.

— Пираты, — Зик щёлкнул тумблером, и корабль рванул вперёд. — Или их дружки. Неважно. Важно другое: они хотят нас догнать. А я не люблю, когда меня догоняют.

Корабль вырвался из висячего положения над каньоном и бросился вперёд, в расщелину между скал. За спиной у них раздался гул чужих турбин — громкий, злой, настойчивый.

— Держись! — крикнул Зик, крутя штурвал.

Корабль вошёл в узкий проход между двумя гигантскими стенами каньона. Скалы мелькали за иллюминаторами в сантиметрах от бортов. Нина вцепилась в спинку кресла, её ноги подкосились.

— К-куда мы летим?!

— От них! — Зик кивнул на экран радара. Точки приближались. — А потом — к твоему Сину. Если, конечно, доживём.

Он дёрнул рычаг. Корабль кувыркнулся набок, пролетев под нависшим выступом скалы. За ним — первый преследователь. Слишком большой, слишком жадный.

КРЯК!

Корабль пирата врезался в камень. Взметнулся фонтан искр. Остальные два отстроились, но не отстали.

— Один за бортом! — Зик усмехнулся. — Осталось два.

— Откуда они?! — закричала Нина, когда корабль снова вздрогнул от турбулентности.

— А ты думала, пираты отпустят всех нас после того, что происходит? — Зик не сводил глаз с приборов. — На площади настоящая война!

Он резко дернул штурвал влево. Корабль заскользил по воздуху, описывая дугу вокруг острой, как кинжал, скалы.

БУМ!

Второй преследователь не увернулся. Врезался в каменный столп. Огненный шар взметнулся к небу каньона.

— Два! — Зик хлопнул по панели.

Но третий оказался проворнее. Маленький, стремительный истребитель, похожий на злую осу. Он выскочил из-за поворота, приблизился вплотную. В иллюминаторе мелькнуло лицо пирата — шрам через всё лицо, оскал, жажда наживы.

— Он рядом! — взвизгнула Нина.

— Знаю! — Зик скрипел зубами.

Пират выстрелил. Лазерный луч просвистел мимо, обжигая борт. Корабль вздрогнул. Предупреждающая лампочка замигала красным.

— Чёрт, черт, чёрт! — Зик барабанил по кнопкам. — Нужно ускорение…

— Я помогу! — Нина бросилась к панели.

— Не трогай! Ты же…

Нина нажала на зелёную кнопку.

ВЖЖЖЖЖ!

Турбины взвыли на пределе. Корабль рванул вперёд, как стартовавшая ракета. Пират-истребитель отстал на несколько сотен метров, не выдержав темпа.

— …не знаешь, что делаешь, — закончил Зик, широко раскрыв глаза. Он посмотрел на Нину. Потом на кнопку. Потом снова на Нину. — Или… знаешь?

— Я видела, как Син это делал, — Нина выпрямилась, её глаза горели. — И я вижу, что ты умеешь летать. Так лети быстрее! Мы должны спасти его!

Зик смотрел на неё. На эту маленькую, плакавшую минуту назад девочку, которая сейчас стояла перед панелью управления, как будто родилась за штурвалом.

— Ты удивляешь меня, капитан, — тихо сказал он.

— Я не капитан! — Нина топнула ногой. — Я просто… я просто не могу оставить Сина!

Зик повернулся к лобовому иллюминатору. Перед ними расширялся проход каньона. Вдалеке уже виднелся дым от площади. А за спиной — тишина. Последний преследователь отстал.

— Ладно, — Зик потянулся и нажал ещё одну кнопку. Корабль выровнялся, набрал высоту. — Тогда слушай сюда, девчуля. Тот тип, Взрывакер… он не просто пират. Он обладатель силы G. Камень в его груди — осколок Золотой планеты. Легендарной. Той самой, что исполняет желания.

Нина замерла.

— Камень даёт ему власть над взрывами. Любое прикосновение — и бум. Любой предмет в его руках — граната. Понимаешь? Твой Син сражается не с человеком, а с обладателем божественной силы.

Нина побледнела. Но её кулаки сжались.

— Тогда нам надо торопиться, — сказала она твёрдо.

Зик хмыкнул. Впервые за всё время — с уважением.

— Как скажешь, капитан.

Он прибавил газу. Корабль вырвался из каньона, и перед ними открылась главная площадь. Дым. Крики. Вспышки фиолетового света, разливающегося по камню, как яд.

Линк запрыгнул на колени Нины. Девочка обняла его, прижимая к груди.

— Держись, малыш, — прошептала она.

Зверёк пискнул и лизнул её в нос.

А Зик смотрел вперёд. На хаос. На фиолетовые вспышки. На то, что ждало их внизу.

И краем глаза — на далёкий храм, мерцающий среди скал, словно зарытое сокровище.

«Сначала площадь. Потом храм. Потом — всё остальное,» — думал он, сжимая штурвал до побелевших костяшек.