Летопись войн острова Лодосс. Лес высших эльфов: История Дидлит (джен)

Когда-то существовал остров Лодосс. Он лежал далеко к югу от материка Алекраст. Жители материка называли его Проклятым островом. После множества долгих и кровопролитных войн Лодосс стал местом, куда заключили демонов. В последние годы здесь было сравнительно спокойно, однако остров по-прежнему был охвачен войной.

Около десяти лет назад армия империи Мармо, которую вёл Тёмный император Белд, внезапно вторглась в королевство Канон и завоевала эту некогда мирную страну. Так началась война, сотрясшая весь Лодосс, — Война героев. Император Белд пал в сражении, но Канон всё ещё оставался под властью Мармо.

Для жителей Канона правители Мармо были подобны Лесу Невозврата, лежавшему к северу от королевства. Вошедшие в Лес Невозврата никогда не возвращались; так же не было спасения от гнетущего владычества Мармо. Уже больше десяти лет оно ломало волю людей, и жители Канона погрузились в бездну отчаяния.

Несколько лет ходили слухи о солдатах, мечтавших о лучшем будущем для Канона и его народа. Люди говорили о Реоне, вернувшемся короле, который возглавил Свободную армию Канона, и о его капитане-рыцаре, будто бы сразившем дракона. Этого славного убийцу драконов звали Парн.

Безоблачное синее небо над Каноном казалось тревожно чистым. Вид открывался живописный, однако в воздухе ощущалось нечто неладное. Без позднего осеннего солнца в небе земля была залита странным светом. Парн тревожился: не угодил ли он в иной мир.

Неужели это магия леса? — подумал он.

Голос Дидлит вырвал его из раздумий.

— Маар вернулся.

Парн очнулся и повернулся к ней. Перед глазами всё плыло — вероятно, потому, что он уже больше минуты смотрел в одну точку. Дидлит заметила, как побледнело его лицо, почти сравнявшись белизной с эльфийским. В ту же секунду Парн понял, что на него смотрят многие. Это были солдаты Свободной армии Канона, которыми он командовал, и беженцы из деревни Каралл, шедшие вместе с ними. Парн едва заметно улыбнулся Дидлит. Улыбка предназначалась не только ей: он хотел успокоить всех, кто на него рассчитывал.

Перед Парном стремительно возникла маленькая фигурка, и он вздрогнул. Это был бард Маар. С первого взгляда Маара легко было принять за ребёнка, но на самом деле он давно достиг зрелости. Любой, кто знал волшебные народы, сразу распознал бы в нём грассраннера. Народ этот жил на лугах и вырастал лишь до роста человеческого ребёнка. На Лодоссе не было поселений грассраннеров; Маар был странником с Алекраста.

— Ну что, как там? — спросил Парн.

Маар нахмурился и покачал головой.

— Нас полностью окружили. Их строй настолько плотный, что даже ветер не проходит.

Он говорил тихо, чтобы жители деревни его не услышали.

Парн с напряжённым видом кивнул.

— Ладно… Уверен, выход найдётся.

Положение и впрямь было тяжёлым, но Парн не собирался терять надежду. Реона рассчитывал на него.

Возвращение короля Реоны принесло жителям Канона надежду и радость; он был одной из главных фигур движения за освобождение страны. Пока Реона оставался в безопасности, мечта о свободном Каноне не могла погибнуть, даже если бы он оказался единственным выжившим. Уже пять лет прошло с тех пор, как Парн с друзьями впервые побывал в Каноне. После Войны героев королевство оказалось под властью империи Мармо, а его народ терпел суровые притеснения. Чтобы вызволить Канон из беды, Парн решил остаться в королевстве.

Освободительное движение впервые обрело настоящую силу, когда Парн встретил принца Реону, законного наследника престола. Реона уже был коронован, пусть и без всякой церемонии, и, приняв титул короля, заявил о своих правах. Одним из первых его решений было посвятить Парна в рыцари, официально даровав ему звание рыцаря Ордена свободных рыцарей Канона. Однако ни замка, ни крепости у них не было, а припасов едва хватало. Это была не жизнь короля и старшего рыцаря, а скорее жизнь разбойников.

Но Парн знал: недостаток средств не означает недостатка благородства. Реона был благороден до глубины души. В глазах Парна он родился с качествами короля. Его исполненная достоинства речь и уверенная манера вселяли в людей спокойствие. Быть королём нелегко, и Реона понимал, что порой приходится делать трудный выбор. Он был третьим принцем и по праву должен был стать королём. Потому он покинул бы королевство лишь по принуждению. Однако среди аристократов и рыцарей старший принц пользовался большей поддержкой. Права Реоны на трон оспаривались, и он бежал из страны, опасаясь кровавой гражданской войны.

Но судьба распорядилась иронично. Империя Мармо вторглась в Канон, отняла трон у короля и перебила его вместе с братьями и сёстрами Реоны. Реона выжил там, где погибли многие другие, и теперь сражался за своё право по рождению, стремясь вернуть законное место короля Канона.

Путь к освобождению Канона был долог и крут. Даже Реона порой задавался вопросом, настанет ли этот день. Однако он терпеливо и неустанно помогал жителям Канона бежать за границу. Он считал бегство лучшим решением — тем, которое спасёт больше всего мирных людей. Очистив королевство от войск Мармо, Реона обещал вернуть беженцев на родную землю. Для этого он вёл реестр землевладельцев.

Многие беженцы из Канона могли отправиться во Флейм. Земля, отведённая им, прежде служила охотничьими угодьями страшного демонического дракона Падающей Звезды. Теперь там раскинулось огромное пустующее поселение, жителей в котором было слишком мало даже для того, чтобы себя защитить. Щедрый Кашуэ, Король наёмников Флейма, непременно принял бы беженцев. Покинуть родину и бежать в чужую страну было для канонцев тяжёлым выбором, особенно для тех, кто родился и вырос здесь. Бегство было не единственным выходом: они могли остаться на родной земле. Но, опасаясь того, что режим Мармо с ними сделает, многие жители следовали за освободительным движением.

План Реоны помогать желающим бежать осуществлялся медленно, но верно. Когда жители покидали деревню, Мармо уже нечего было грабить, как бы ни старались его солдаты. Поля оставались неухоженными и походили на пустошь. Пусть правители Мармо считают эти бесплодные земли наградой за то, что отняли у народа Канона свободу.

Когда жители Канона объединялись, казалось, будто Мармо уже не в силах ими управлять. Но империя прекрасно знала о движении за независимость. И, как выяснилось, не она одна.

Возможно, слухи разлетались по Лодоссу, словно семена, которые разносит ветер. Реона надеялся именно на это: пусть весть разойдётся как можно дальше. Услышав её, бывшие рыцари Канона могли подняться им на помощь. Получив такую военную поддержку, Канон заставил бы Мармо сосредоточиться на борьбе с ним и, возможно, удержал бы империю от новых нападений на Флейм и Валис. Реона не хотел превращать движение в тайну. Им нужна была любая помощь.

Одна деревня — Каралл — особенно жестоко пострадала. Владевший ею лорд обращался с подданными как с рабами и облагал налогом весь урожай, так что жителям приходилось перебиваться жалкими крохами. Срок правления лорда должен был продлиться всего год, но ещё до его конца все крестьяне наверняка умерли бы от голода.

Парн твёрдо решил не допустить этого. В то же время он хотел действовать осторожно из-за слухов, окружавших Каралл. История об ужасном обращении с жителями разошлась по всему Канону. Казалось, в разных пересказах она почти не менялась. Но эти слухи исходили из нескольких источников.

Возможно, кто-то намеренно распускает ложные слухи, — подумал Парн.

Когда он спросил мнения у грассраннера Маара, тот с ним согласился. Маар был не только бардом, но и вором; он умел отличать правду от лжи и добывать сведения.

— Слухи наверняка придуманы, чтобы заманить нас в ловушку, — сказал Маар.

Они не могли просто бросить деревню Каралл. Даже если слухи оказались бы ложью, отказ от вмешательства погасил бы набиравшее силу движение Свободной армии Канона. Кроме того, это помешало бы дальнейшей работе движения. Однако они могли всё разузнать, не подвергая всех опасности.

Парн тайно решил отправиться в Каралл, взяв лишь несколько солдат, среди которых были его надёжные друзья: Дидлит, Маар и Хобб, жрец бога войны Майри. По прибытии Парн с товарищами прежде всего напали на особняк лорда. Едва завидев воинов Свободной армии, лорд и его подчинённые бежали, даже не пытаясь сопротивляться, и ушли невредимыми.

Так это всё-таки была уловка? — подумал тогда Парн.

Парн приказал нескольким солдатам преследовать лорда, а сам принялся помогать жителям готовиться к бегству. Узнав, что Парн с друзьями принадлежит к Свободной армии Канона, люди расплакались и стали умолять их о помощи.

От отчаяния этих людей у Парна оборвалось сердце. В большинстве деревень долго спорили о бегстве и видели в нём последнее средство, но здесь никто не возражал против того, чтобы оставить деревню. После столь жестокого обращения они, должно быть, радовались возможности оставить дома позади.

Ведя жителей за собой, отряд Парна медленно двинулся на север. Каралл находился в северной части Канона, менее чем в дне пути от Леса Невозврата. Чтобы добраться до Флейма, нужно было выйти из леса, пройти на запад вдоль деревьев и пересечь горы. Парн и Дидлит уже много раз ходили этим путём. Дорога была мучительной, с тяжёлыми подъёмами, однако у жителей не было иного выбора: им предстояло выдержать небольшое испытание, чтобы вырваться из-под гнёта.

Но это было далеко не единственное испытание, ожидавшее беглецов. Солдаты Свободной армии, посланные в погоню за лордом Каралла, поспешно вернулись к Парну и его спутникам ещё до того, как те успели покинуть лес. Они сообщили, что к ним приближается почти сотня солдат Мармо.

Парн окончательно убедился, что дурное предчувствие не обмануло его. Если бежать по первоначальному плану, они неизбежно угодят в засаду. Парн остановил всех и попросил Маара разведать передвижения армии Мармо. Маар исполнил поручение и благополучно вернулся.

2

— Восток, запад и юг полностью перекрыты, — сказал Маар. — А на севере Лес Невозврата. Что ты собираешься делать?

Маар всегда говорил так, словно дело его не касалось. Вероятно, он был уверен, что в случае нужды сможет развернуться и удрать, спасая собственную шкуру. Парн не раз видел, как он благополучно выпутывается из передряг, и потому эта уверенность звучала убедительно.

— Я что-нибудь придумаю, — ответил Парн. Но понятия не имел, что делать.

— Скажи жителям, пусть немного передохнут, — предложил Маар.

Парн оглянулся на Дидлит.

— Можем здесь остановиться?

— Да, только ненадолго, — ответила она.

— А я пока подумаю над планом.

Дидлит кивнула и подошла к жителям деревни, сидевшим на земле с измученным видом. Натянув улыбку, она сказала, что можно немного отдохнуть. Люди явно тревожились, но полагались на неё и Парна, поэтому послушались.

Парн приказал солдатам нести дозор и подозвал Хобба. Тот проповедовал жителям учение Майри, стараясь придать им храбрости.

Когда Хобб закончил, Парн вместе с ним и Мааром отошёл чуть дальше от беженцев. Он не хотел, чтобы жители слышали их совещание. Узнай они, каково их положение, отчаяние стало бы ещё глубже. Рано или поздно сказать пришлось бы, но, пока они не найдут выход, Парн решил держать разговор в тайне.

— Как думаешь, они скоро нападут? — спросил он Маара.

Тот покачал головой.

— Не думаю. Они понемногу сжимают строй, чтобы загнать нас в ловушку.

— Они издевались над жителями, чтобы выманить нас? — Хобб нахмурился, скрестив руки. — Какая низость.

Парн кивнул.

— Не думаю, что ими командует Ашрам.

— Разумеется, нет. Сэр Ашрам не допустил бы такого.

Во время поисков Скипетра Власти Хобб следовал за Ашрамом. Затем он поклялся помогать Парну, но восхищаться прежним господином не перестал. Жрецы Майри искали людей, в чьё мужество можно верить. Они почитали храбрецов. Подумав об этом, Парн лишь горько усмехнулся.

— Я не забыл, что сэр Ашрам — твой враг. Если вы встретитесь, я сделаю всё, чтобы тебе помочь, — добавил Хобб, словно поняв смысл его усмешки.

— Спасибо, но сейчас я не хочу сражаться с Ашрамом. Позже мне представится случай.

— Лёгкой эта схватка не будет, — пропищал Маар.

Парн сердито взглянул на зловредного грассраннера. Но Маар, похоже, этого даже не заметил.

Он вновь повернулся к Парну; лицо его стало серьёзным.

— Если ударить прямо, у тебя может быть шанс.

— Это невозможно! — Парн не заметил, как повысил голос. Ему казалось, что до жителей достаточно далеко.

Их было всего десять, а врагов — больше сотни. К тому же среди солдат Мармо, по-видимому, были маги. Как бы ни был силён отряд Парна, уйти от неприятеля, не подвергнув жителей опасности, было бы трудно.

— Я так и думал. Но разве лучше вести жителей и пытаться прорубиться через строй Мармо?

— Но ведь это… — Парн не договорил.

Маар был прав. Стоило успокоиться и рассудить здраво — и становилось ясно: даже если они ворвутся в строй Мармо вместе с жителями, успеха не будет. Слишком много сил уйдёт на защиту беженцев, чтобы сражаться по-настоящему.

— Жителям ничего не остаётся, кроме как ждать здесь, — сказал Маар. — Эти солдаты не станут нападать на людей, которые не сопротивляются, так что они должны быть в безопасности.

— Ты уверен? — возразил Хобб. — Скорее они накажут жителей, чтобы припугнуть остальных и доказать бессилие Свободной армии. Заодно это станет знаком: движению и всем, кто ему помогает, скоро конец.

Маар вздохнул.

— Мне это надоело. Так уж хочется погибнуть вместе с жителями? Добром это не кончится. А я ухожу.

Маар отвернулся от Хобба и Парна и исчез в кустах. Возможно, он один направился к убежищу Свободной армии.

Парн смотрел ему вслед, скрестив руки и погрузившись в мысли. Но сколько ни думал, ничего нового в голову не приходило.

Либо мы выйдем к ним, либо останемся на месте… Казалось, у них есть лишь два хода. Но в обоих случаях шансы на успех были ничтожны. Маар прав: вырваться удалось бы, только будь солдаты Свободной армии одни. С жителями на руках вряд ли удастся оторваться от преследователей.

Парн не знал, хочет ли умирать здесь. Но жители доверили свои жизни ему и его друзьям, и бросить их теперь он никак не мог.

Он посмотрел Хоббу прямо в глаза.

— Пан или пропал. Всё или ничего, — жёстко сказал Парн.

— Если ничего не делать, останется только ждать смерти, — ответил Хобб. — Выберем самое тонкое место в их строю и прорвёмся. Другого выбора нет. — Почти неслышно он добавил: — Возможно, придётся пожертвовать жителями…

— До этого не дойдёт, — строго сказала Дидлит у него за спиной.

Парн обернулся и увидел, как она подходит. Хобб отошёл, словно ему вдруг нашлось другое дело.

— С жителями всё в порядке? — спросил Парн.

— Мы ушли не так далеко, но они, похоже, совсем вымотались. Всё ещё отдыхают.

— Тогда расскажи мне о другом пути, — попросил он.

— Нельзя втягивать в бой жителей, которые не умеют сражаться. Значит, нам нужно бежать, — объяснила она.

— Но куда? Нас окружают солдаты Мармо, а на севере… — Оставался лишь один путь.

— Да. В Лес Невозврата.

Во время Войны героев Парн уже проходил через этот бесконечный лес. Вернее, тогда он покинул материальный мир и оказался в совсем иной плоскости бытия.

— Ты хочешь пройти через Волшебный мир? — невольно вырвалось у него.

— Это невозможно. Входить в Волшебный мир и выходить из него можно лишь в определённых местах, а нам нужно, чтобы все были в безопасности. — Она скрестила руки, нахмурившись в раздумье. — Не знаю, сумею ли я отвести туда всех и благополучно вернуться. Они могут вернуться в нынешнее время, а могут на десятилетия затеряться в обычном мире. К тому же деревья Волшебного мира способны напасть на них: они плохо отзываются на сильные чувства.

— Хорошо. Тогда что ты собираешься делать?

— Сниму проклятие Леса Невозврата.

— Снимешь проклятие, чтобы мы могли уйти? — изумлённо вскрикнул Парн.

Эта мысль его взволновала. Лес Невозврата по всему Лодоссу слыл заколдованным. Говорили, что вошедшие туда уже не выходят. По слухам, причиной было проклятие древнего эльфа.

Слухи не лгали: проклятие на лес наложил Старейшина деревни высших эльфов. Дидлит была высшим эльфом. Она родилась и выросла в деревне в Лесу Невозврата. От неё Парн узнал, что это проклятие — благо.

— Разве проклятие так легко снять? — спросил он.

Дидлит покачала головой, глядя в землю.

— Но я что-нибудь сделаю…

Выражение её лица встревожило Парна.

— Ты что-то скрываешь? — спросил он.

Она вся сжалась, глядя на него с ужасом в глазах.

Прищурившись, Парн сделал шаг ближе.

— Дид, скажи мне. Ты опять что-то скрываешь — как тогда, в Башне Пыльных Бурь?

Страх Дидлит напомнил ему о прошлом. В Пустыне Ветра и Огня она освободила Короля Ветра — одного из двух королей духов, которыми повелевала. Чтобы разорвать договор между древними элементалями, Дидлит прошла испытания, грозившие ей смертью, и встретилась лицом к лицу с Джинном. Парн не видел этих испытаний: они происходили в мире духов. Но, судя по её виду и поведению, когда она вернулась, он мог лишь представить, насколько они были опасны.

— Тогда я справилась. Справлюсь и теперь, — уверенно сказала она.

Парн запустил пальцы в волосы и резко покачал головой.

— Нет! Я не могу тебе этого позволить. Если тебе есть что сказать… — Он осёкся.

— Я рада, что ты тревожишься обо мне, но, по-моему, другого пути нет. — Она продолжила: — Я уже спрашивала Маара. Положение безнадёжно, верно? Вместо того чтобы защищать жителей и сражаться, я встречусь с королём духа леса и сниму проклятие. Так будет куда менее опасно.

На лице Дидлит проступила мягкая улыбка — знак её твёрдой решимости. Сила этой воли словно толкнула Парна, и он пошатнулся.

— Но мой меч не достанет до мира духов, — проговорил он дрогнувшим голосом.

— Твой меч, может, и не достанет, зато достанет твоя поддержка. В Башне Пыльных Бурь это сработало.

Плечи Парна опустились; он недоверчиво покачал головой.

— Должен быть другой путь! — крикнул он.

— Нет. Не если ты хочешь, чтобы все спаслись, — прямо ответила Дидлит.

Парн поднял голову, выпрямился, притянул её тонкое тело к себе и крепко обнял. Она медленно выдохнула; грудь её поднялась, и он услышал тихий вздох. Дидлит взглянула на него, вглядываясь в его лицо.

Она слышала, как его сердце начинает биться всё быстрее, и чувствовала, как трепещет собственное. Наклонившись, она прижалась губами к его губам. Сначала он застыл — сердце ёкнуло, — а потом, когда их губы сомкнулись, выдохнул через нос и прижал её ещё крепче.

— …Пообещай мне, — хрипло сказал Парн, отпуская Дидлит.

— Что?

— Что всегда будешь возвращаться целой и невредимой.

— Конечно, — сказала она с тем сильным, решительным взглядом, которому он научился верить. Казалось, её сила свидетельствует о том, как велики испытания, которые ещё ждут её впереди.

3

Жители, затаив дыхание, смотрели на Парна. Он объяснил им положение и рассказал о плане. Солдаты Мармо окружили их со всех сторон, и, останься беженцы на месте, рано или поздно на них нападут. Парн с удивлением понял, что люди расстроены меньше, чем он ожидал. Возможно, у них уже не осталось сил расстраиваться.

— Остался только один выход, — сказал он со всей уверенностью, какую сумел в себе собрать. Если жители потеряют надежду, всё станет ещё хуже. — Нам нужно пройти через Лес Невозврата. Тогда мы наверняка оторвёмся от солдат Мармо. Они застрянут в лесу и не смогут выбраться.

— Ты с ума сошёл! — крикнул кто-то.

Жители разом принялись яростно возражать: кричали, вопили, некоторые даже разрыдались.

— Я ещё не закончил! — прогремел Парн.

Но люди и не думали успокаиваться. Хобб, стоявший рядом и наблюдавший за происходящим, вошёл в толпу и священной магией утихомирил их.

Когда жители достаточно успокоились, они расселись и вновь обратили внимание на Парна.

— На Лесе Невозврата лежит проклятие, — сказал он. — Это заклинание не даёт вошедшим вернуться. А старейшие деревья творят магию духов и погружают незваных гостей в вечный сон. Ходят разные слухи. Не верьте всему, что слышите.

Поднялся старик.

— Откуда тебе известны тайны леса? — спросил он.

Он был одним из самых старых жителей и, должно быть, старостой Каралла.

— Что? Все знают слухи о том, что древние эльфы прокляли лес. В нём жили высшие эльфы. Там живут друзья Дидлит.

— Да, я это слышал. — Староста повернул морщинистое лицо к Дидлит. — Значит, это ты прокляла лес?

— Нет, не я, — ответила она. — Это сделал Старейшина деревни. Давным-давно мы враждовали с людьми. Эльфы ненавидят сражаться, поэтому мы закрыли лес магией.

— Закрыли его?

— Дид может снять проклятие, — сказал Парн. — Когда оно исчезнет, Лес Невозврата станет обычным лесом. Мы без труда доберёмся до Флейма.

Жители переглянулись и заговорили между собой. Но их лица омрачала тревога: они явно боялись опасностей, которые могли ждать в лесу.

Парн сжал кулаки.

— Разве не понимаете? Останетесь здесь — и вас точно убьют, — сказал он, отчаянно пытаясь их убедить. — Разве вы не оставили деревню, потому что хотели мирной жизни?

Однако жители опустили головы и отвернулись. Казалось, они его даже не слушают.

Хобб призвал их жить мужественно, опираясь на учение Майри, но, разумеется, проповедь не подействовала на людей, не веривших в Бога войны.

— Мы боимся этого леса, — сказал староста. — Ты должен понять наши чувства. С детства мы слышали только страшные истории. Мне даже говорили, что лучше погибнуть от меча солдата Мармо, чем войти в лес и там умереть.

— Серьёзно? — вырвалось у Парна.

Покачав головой, он с жалостью оглядел жителей. Они стояли неподвижно и совершенно молча.

Парн вздохнул, словно уступая словам старосты. Будь здесь Реона, уговорить их, возможно, оказалось бы легче. Без него Парн чувствовал бессилие.

Вдруг он заметил одного человека, который смотрел прямо на него, — единственного из всех. Поражённый силой этого взгляда, Парн невольно вздрогнул. Это была девушка с по-детски юным лицом. Её большие зелёные глаза были заметны даже издали.

Когда их взгляды встретились, девушка чуть заметно и загадочно улыбнулась. Парна охватило странное чувство ностальгии. Где он уже видел такую сцену? Или это было наваждение?

Успокоенный её улыбкой, Парн вытащил из-за пояса кинжал и небрежно бросил его перед жителями. Клинок с пронзительным металлическим звоном вонзился в землю. На лезвии блеснуло солнце, ослепив их отражением. Изумлённые жители подняли глаза на Парна — на его резкие черты и суровое выражение. Случайный солнечный луч освещал его загорелое лицо, и он казался таким же острым и опасным, как лезвие кинжала.

— Если хотите умереть лёгкой смертью, перережьте этим кинжалом себе горло. Если не хватает храбрости, я снесу вам головы мечом. Быстрая смерть будет куда легче медленной гибели от рук Мармо.

Парн обнажил меч. Мощная магическая сила ярко вспыхнула в нём; ослепительный блеск угас, и клинок засиял бледным светом.

— Ты что, обезумел? Что с тобой? — взволнованно крикнул кто-то из жителей.

— Со мной всё в порядке. — Парн шагнул вперёд, держа меч перед собой. — Вы выбрали лёгкую смерть, и это всё, что я могу для вас сделать. Можете ненавидеть меня сколько угодно. Я виноват, что не сумел вас спасти.

— Умершие мужественно будут приглашены на Поле Радости, — тихо сказал Хобб, проповедуя учение Майри. — Иначе они падут в подземный мир, где будут вечно страдать и сожалеть.

Наступила тишина. Все жители разом перевели дыхание, глядя то на торчавший кинжал, то на Парна, твёрдо и неподвижно стоявшего перед ними. Потом они обернулись к лесу за спиной и прищурились, пытаясь увидеть, не идут ли солдаты. Парн тоже оглянулся, но ничего не сказал. Он всё ещё держал меч и ждал ответа.

Первой нарушила молчание девушка, которая не сводила с него глаз.

— Я не хочу умирать, — сказала она удивительно ясным и звонким голосом.

— Тогда идём с нами, — твёрдо ответил Парн. — Пойдём в лес вместе.

Девушка просияла улыбкой и радостно кивнула.

— А остальные? — позвал Парн.

Жители безучастно переглянулись. Двое сами поднялись на ноги.

— Я и так умирал в деревне от голода, так что сделаю, как ты говоришь, — произнёс один мужчина.

Внешне Парн оставался невозмутим, но в груди у него вспыхнул огонь. Один за другим жители соглашались идти. Выбор стоял между неизвестной опасностью и верной смертью, и они избрали первое.

Убедившись, что все на его стороне, Парн сказал:

— Тогда уходим прямо сейчас. Солдаты Мармо не станут ждать долго.

Парн направился к Лесу Невозврата. В тот же миг по лесу пронёсся ветер, всколыхнув деревья. Те зашелестели и качнулись, словно приветствуя его и спутников. Он радовался, что наконец убедил жителей принять его план. Хотя едва перевалило за полдень, под полог Леса Невозврата проникало совсем мало света. Густая листва скрывала осеннее солнце, и его лучи пробивались лишь тонкими осколками. Троп не было, поэтому почти сотня людей петляла между деревьями. Парн шёл впереди, а рядом была Дидлит.

Все были напряжены, и Парн их понимал. Он велел не касаться деревьев, но это не мешало людям поглядывать вверх: не прячутся ли там чудовища. От настороженности жители шли медленнее. Пройдя совсем немного, они уже тяжело дышали и едва переставляли ноги.

Когда Парн и Дидлит добрались до места, где лес становился гуще, оказалось, что многие жители сильно отстали. Они остановились и стали ждать остальных. Прежде Парн открыл им глаза на то, что случится, если они сдадутся: тогда они были готовы умереть от рук Мармо. Теперь, когда люди это знали, им не следовало медлить. Но, даже согласившись, они, возможно, не могли подавить дурные чувства. Им требовалось найти в себе смелость идти дальше.

Войдя в лес, некоторые жители предложили остаться на опушке. Но так от солдат Мармо не уйти. Наконец все пришли к выводу, что нужно продвигаться в глубь леса.

Парн был не менее напряжён, чем остальные. Ладони у него вспотели, хотя перчатки помогали крепко держать меч.

— Всё в порядке, — успокоила его Дидлит. — Здесь проклятия нет.

— А где оно начинается?

— Если зайти немного глубже, нас поймают.

— Ну… Тогда, Дид, иди впереди нас к деревне высших эльфов. Мы постараемся сопротивляться проклятию сколько сможем, но оно может нас захватить.

Дидлит посмотрела на него. Казалось, она не могла решиться.

— Позволь мне побыть с тобой ещё немного, — сказала она. — Хотя бы пока проклятие тебя не одолеет.

Парн неловко усмехнулся.

— Не хочу, чтобы ты видела меня таким.

Но он всё равно собирался позволить ей поступить по-своему. Если бы всё пошло плохо, он мог бы больше никогда её не увидеть, и он чувствовал, что она тоже нервничает.

Внезапно в ногах закололо; онемение поползло вверх, словно по жилам. Лицо Дидлит стало расплываться и искажаться, а ног Парн уже не чувствовал.

Парн сосредоточился, стараясь удержаться. Проклятие было разновидностью магии: если собрать волю и перетерпеть заклинание, возможно, он выдержит. Он не знал, как долго ещё продержится, но решил оставаться рядом с Дидлит столько, сколько сможет.

Не теряя сосредоточенности, он осторожно шёл дальше. С каждым шагом в голове звучал новый шёпот. Вскоре разум загудел от голосов, а в ушах зазвенело так сильно, что, казалось, зудит сам мозг. Парн потряс головой, пытаясь отогнать голоса, и продолжил путь; он следил за тем, как переставляет ноги, и старался держаться за телесное ощущение себя, чтобы не лишиться рассудка.

Руки и ноги снова теряли чувствительность. Покалывание стало таким сильным, что его нельзя было игнорировать. Оно вползло в грудь и сжало сердце; Парн ахнул от потрясения, и на середине шага у него потемнело в глазах. Ошеломлённый, он пошатнулся и опустился на одно колено. Лоб покрылся холодным потом, руки дрожали так, что он едва удерживал меч.

Парн глубоко вдохнул и попытался поднять голову. Зрение уже мутнело, но он всё ещё различал перед собой Дидлит, стоявшую и смотревшую будто сквозь него. Он с трудом поднялся и сжал меч.

— Дид… — позвал он, желая её успокоить.

Но она не ответила.

Он моргнул — и одна Дидлит превратилась во множество. Парн потёр глаза, чтобы видеть яснее, но ничего не изменилось. Казалось, она открывает рот и говорит с ним, но голоса он не слышал. Не слышал вообще ничего. Словно забрёл в безмолвный мир. Он протянул руку, но уже не мог её коснуться. Образы Дидлит и лесных деревьев начали сливаться воедино.

Сердце тяжело билось в груди. Парн отчаянно огляделся, но жителей за его спиной больше не было. Вместо них перед ним тянулись бесконечные ряды деревьев, будто глядевших в ответ. Он чувствовал, что сходит с ума, но не собирался терять надежду.

Поднявшись, Парн пошёл искать Дидлит. Деревья росли ровными рядами, как посаженные вдоль дороги. Промежутки между ними складывались в тропу, тянувшуюся прямо перед ним.

Таково проклятие Леса Невозврата?.. — вслух подумал Парн.

Его потянуло бежать как можно быстрее, куда угодно, но в то же мгновение он понял: именно этого и добивается проклятие. Собравшись, он глубоко вдохнул и подождал, пока утихнет бешеное сердцебиение. Затем снова пошёл — медленно, обдуманно, глядя под ноги, чтобы местность не сбила его с толку. Но сколько бы он ни шёл и куда бы ни смотрел, заколдованный лес показывал всё те же симметричные ряды деревьев.

С каждым шагом окружающие деревья двигались вместе с ним, и от головокружения его мутило. Казалось, он просто ходит по кругу. Ему нужен был ориентир, который можно узнать, и потому он сжал меч, подошёл к ближайшему дереву, намереваясь срубить ветвь или оставить зарубку на стволе.

Все деревья вокруг лихорадочно задрожали. Воздух был неподвижен, но ветви качались, а стволы трепетали. Парн ощутил злую волю и испугался.

Одна ветка вытянулась, выгнулась, как проволока, и обвилась вокруг его руки. Парн стряхнул её. Но, присмотревшись, увидел, что это не одна ветка: бесчисленные ветви вытянулись от окружавших деревьев и пытались его опутать. Он бросился прочь от враждебных деревьев, но те лишь с ещё большим упорством пытались его схватить. Вместо меча Парн отталкивал ветви руками.

— Аргх! — раздражённо прорычал он.

Это походило на кошмар, из которого невозможно проснуться. Он продолжал бежать, сметая ветви с дороги.

Парн не знал, сколько времени бежал, когда прямо перед ним будто из ниоткуда выросло исполинское дерево. Даже пятеро взрослых мужчин, вставших кругом и раскинувших руки, не смогли бы обхватить его громадный ствол. Землю тут и там оплетало множество искривлённых корней.

Он остановился и посмотрел вверх. Листья дерева сияли золотистым светом, и это его поразило.

— Золотое Дерево! — изумился Парн. Он слышал о нём от Дидлит.

Это было древнее дерево, рождённое вместе с богами в начале мира. Изначально существовало лишь одно — Мировое Древо. По преданию, это огромное дерево с золотыми листьями принесло плоды жизни. Боги взращивали плоды жизни, создавая из них множество существ. Мировое Древо, лишившись плодов, стало увядать, но боги взяли его семена и посадили в землю; так появились древние деревья, называемые золотыми.

Золотые деревья тоже приносили плоды. Плоды падали на землю, из них вырастали новые деревья, и со временем вокруг золотых деревьев разрастался древний лес. Многие золотые деревья, исполнив своё предназначение, погибли, однако некоторые уцелели. По-видимому, золотые деревья стояли в центре некоторых крупнейших лесов Лодосса. Например, к северу от княжеств Мосс в огромном Зеркальном лесу росло древнее дерево.

Парн стоял, направив меч на Золотое Дерево. Он был совершенно потрясён. Даже захоти он его срубить, тело не слушалось бы. Кроме того, великан, казалось, о чём-то его просил. Будь разум Парна ясен, а намерения чисты, он, возможно, смог бы услышать слова леса.

Покорись… — словно произнесло Золотое Дерево.

Он расслабился и не сопротивлялся, когда Золотое Дерево протянуло к нему ветви, оплело всё тело и пленило его. Наконец дерево задрожало. Раздался странный звук — знакомый Парну.

Поняв, что звук похож на слова духов, которые произносит Дидлит, Парн снова увидел перед собой Золотое Дерево. Он передал ему свои чистые намерения и почувствовал, что дерево не причинит ему вреда.

Спи… — воля древнего дерева, принятая Парном, влилась в сердце, словно колыбельная, и он погрузился в мирный сон.

5

Дидлит с печалью смотрела на Парна.

Он попал под проклятие. Всё его тело стало полупрозрачным. Некоторое время он ещё оставался собой. Она смотрела, как он тает, пока не исчез совсем. Лес утащил его в другой созданный им мир.

С самой ранней юности Дидлит не раз видела людей, пойманных этим проклятием. Их образы плыли между пластами реальности, превращаясь в призрачные видения. Одни были несчастными жертвами, вошедшими в лес в давно минувшие времена и захваченными проклятием. Наблюдая за ними, Дидлит заинтересовалась людьми и покинула деревню высших эльфов, чтобы попасть в человеческий мир. А затем встретила Парна в городе Алан.

Дидлит оглянулась, ища жителей и солдат Свободной армии, но никого не увидела. Все попали под проклятие. Лишь у Парна хватило бы воли сопротивляться ему до самого конца.

Отвернувшись, Дидлит стряхнула печаль. Она уверенно подняла голову и направилась прямо к деревне высших эльфов. Чем ближе подходила, тем быстрее шла, пока вдали не увидела два дерева, растущих бок о бок. Эти деревья-близнецы отмечали «дверь» в Волшебный мир. В Лесу Невозврата было много таких дверей. Пройдя через них и Волшебный мир, эльфы возвращались в свою деревню.

Позади раздались незнакомые шаги. Изумлённо обернувшись, Дидлит увидела фигуру в тёмно-зелёной одежде. Человека она не узнавала, зато помнила эту одежду. Один из жителей Каралла был одет так же; особенно ей запомнился большой капюшон, сразу бросавшийся в глаза.

— Я не хочу, чтобы лес меня проклял, — окликнул житель.

Всё ещё удивлённая, Дидлит подождала, пока он подойдёт.

— Все исчезли… — По голосу и юбке было ясно, что житель в зелёном — молодая девушка.

— Здесь проклятие сильно, но не беспокойся: все живы, — сказала Дидлит. — Когда проклятие снимут, они благополучно вернутся. Но почему на тебя оно не подействовало?

Девушка мягко откинула огромный капюшон. Тот упал ей на спину, открыв копну коротких, вьющихся тёмно-каштановых волос — и длинные заострённые уши.

Дидлит ахнула, прижав ладонь ко рту.

— Ты полуэльфийка!

Она несколько раз моргнула, разглядывая девушку с ног до головы.

— Да, сестра моя, высшая эльфийка, — вежливо сказала девушка. — Я полуэльфийка, поэтому проклятие меня не забрало.

Дидлит поманила её за собой, и они пошли рядом. Бросить её в лесу она не могла.

— Я Дидлит. А тебя как зовут?

— Лиф.

— Хорошее имя. Кто из твоих родителей эльф?

— Отец. Он и мама были искателями приключений. Но, когда тёмные эльфы вторглись в наш лес, отец погиб в бою. Мама ушла мстить. Тогда она оставила меня в Каралле с тётей.

Услышав это, Дидлит помрачнела.

— Мне очень жаль…

В Каноне было множество больших и малых лесов, а в них — несколько поселений эльфов. Когда Мармо вторглось в Канон, тёмные эльфы из Леса Тьмы выбрали эти леса новым домом и убили всех, кто сопротивлялся. Отец Лиф, должно быть, стал одной из их жертв.

— Не падай духом. Власть Мармо продлится недолго.

Девушка казалась не такой расстроенной, как ожидала Дидлит. Она почувствовала облегчение и пошла с ней дальше. Однако вскоре её встревожила другая мысль.

Интересно, можно ли взять её в деревню? Если привести туда человека, Старейшина никогда не встретит его радушно. Но что насчёт полуэльфийки?

Как Дидлит узнала, попав в человеческий мир, полуэльфы, похоже, были чужими и людям, и эльфам. Она не знала почему. Людям и эльфам вовсе не обязательно ненавидеть друг друга, но обычно они жили в разных поселениях. Тех, в ком текла кровь обоих народов, чаще всего отвергали и люди, и эльфы. В деревне Дидлит никогда не говорила об этом, поэтому не знала, что Старейшина подумает о визите Лиф.

Наконец Дидлит и Лиф добрались до двери в Волшебный мир. Между стволами переплетённых деревьев-близнецов оставался небольшой проход. Тот, кто умел открыть эту дверь, мог попасть в Иной мир.

Лиф вздрогнула и прижалась к Дидлит.

— Что это? Оно такое сильное. Я чувствую, как оттуда исходит сила духов.

— Ты шаман? — удивилась Дидлит.

— Отец учил меня, что духи — мои друзья.

— Понятно. — Дидлит указала на деревья-близнецы. — Это дверь в Волшебный мир. Поэтому духовная сила здесь так переполняет всё вокруг.

— Мы пойдём в мир духов?

— Да. Я пройду через Волшебный мир обратно в свою деревню. Чтобы снять проклятие с этого леса.

— Меня там примут? — спросила Лиф, глядя большими тревожными глазами.

Дидлит испугалась, что Лиф прочла тревогу в её сердце. У многих шаманов было острое чутьё. Они особенно тонко улавливали перемены в чувствах других.

— Но ничего, если не примут. Я привыкла, что меня обижают. — Лицо девушки осталось спокойным. Должно быть, её травили, пока она росла.

— Можешь подождать здесь? — нервно спросила Дидлит. Без Лиф ничего бы не сорвалось.

— Хорошо, — легко ответила та. — Не хочу быть обузой.

— Ты не обуза! — Дидлит схватила её за руку. — Не думай так. Я на твоей стороне. Я такая же, как твой отец. Я тоже люблю человека.

— Правда? У тебя есть ребёнок-полуэльф?

От невинного вопроса Лиф Дидлит покраснела до кончиков ушей.

— У меня нет детей… — пробормотала она дрогнувшим голосом.

Перед глазами всплыло лицо Парна.

Справившись с собой, Дидлит повернулась к Лиф и весело сказала:

— Хорошо, Лиф. Идём. Я возьму тебя с собой в деревню. Не знаю, скажет ли кто-нибудь что-то против, но, если скажет, я тебя защищу.

Лиф улыбнулась и кивнула. Она держала Дидлит за руку, пока та произносила заклинание, открывающее дверь в Волшебный мир. Когда заклинание завершилось, они вместе прыгнули между деревьями-близнецами. Лес вокруг изменился, и Дидлит с Лиф оказались в золотом лесу Волшебного мира.

— Идём. — Дидлит сжала руку Лиф, и они медленно двинулись вперёд.

6

Дидлит и Лиф пробыли в Волшебном мире совсем недолго. Однако время в Ином мире текло иначе. Дидлит хорошо знала законы Волшебного мира, поэтому не стала там задерживаться. Вернувшись в материальный мир, они увидели, что времени прошло совсем немного. Солнце садилось, лес темнел, но само солнце едва сдвинулось с места.

Пройдя через дверь, Дидлит увидела знакомую деревню высших эльфов. Она впервые возвращалась домой, но деревня выглядела точно так же, как в день её ухода. Дидлит и не помнила, чтобы та когда-нибудь выглядела иначе. Прежде чем в деревне становились заметны перемены, могли пройти сотни лет.

Деревня была построена среди древних исполинских деревьев, которым уже перевалило за тысячу лет. На вершинах их стволов стояли маленькие бревенчатые дома. Мосты из лиан и дерева соединяли деревья, позволяя эльфам свободно ходить по деревне. Над головой Дидлит по одному из мостов шли два высших эльфа. Сердце переполнила ностальгия, и она начала забывать о нынешнем положении.

— Дидлит? Неужели это правда ты, Дидлит? — окликнул знакомый голос.

Дидлит обернулась и потрясённо воскликнула:

— Эстас!

Эстас был вторым по молодости эльфом в деревне; младше него была только Дидлит. Он был близким другом и желал ей лишь добра. Около шести лет назад Эстас приходил в человеческий мир навестить Дидлит. Тогда она жила вместе с Парном в деревне Заксон. Эстас признался, что любит её и, если понадобится, готов вечно ждать ответного чувства.

Эстас плавно слетел с вершины дерева и грациозно приземлился прямо перед Дидлит. Тогда-то он и заметил Лиф. Он прищурился и нахмурился. Чем ближе подходил Эстас, тем отчётливее Дидлит видела его лицо и тем сильнее тревожилась. Когда он подошёл, она поспешно взяла его под руку, словно была очень рада новой встрече.

— С возвращением, Дидлит. Я с нетерпением ждал твоего возвращения. А кто твоя спутница?

— Её зовут Лиф, — слабо ответила Дидлит. — Она полуэльфийка.

Лиф мило улыбнулась и поприветствовала Эстаса.

— Полуэльф?! — крикнул он, словно не замечая, что Лиф стоит прямо перед ним. В досаде он закрыл лицо рукой.

— Если тебе интересно, она не моя дочь.

— Это и так очевидно. Но почему ты привела сюда именно полуэльфийку?

— Перестань её оскорблять! — огрызнулась Дидлит. — Позже расскажу, что случилось. А сейчас я хочу увидеть Старейшину. Мне нужно его кое о чём попросить, потому я и вернулась.

— Значит, оставаться здесь ты не намерена. Тебе ещё не надоели твои люди и их глупости?

— Нет, не намерена. Прости.

— Хорошо. Я сообщу Старейшине. А до тех пор не позволяй этой девушке входить в деревню. — Он холодно посмотрел на Дидлит. — Ты никогда не перестаёшь меня поражать.

После этого Эстас повернулся к ней спиной.

Дидлит стало так тяжело, словно Лиф только что бросили. Она положила руку девушке на плечо, а та, встретившись с ней взглядом, сиротливо улыбнулась.

— Меня всё-таки не приняли. Прости.

— Просить прощения должна не ты, — удивлённо ответила Дидлит.

Лиф казалась поразительно спокойной. Должно быть, она привыкла к преследованиям. От этой мысли у Дидлит больно сжалось сердце.

Дидлит с Лиф долго ждали возвращения Эстаса. Солнце совсем скрылось за деревьями, и лес окутала темнота.

Вдруг вдали появился шар света. Это был Блуждающий огонёк — дух света, освещавший дорогу Эстасу. Когда он приблизился, Дидлит увидела за ним несколько фигур. Она узнала каждое лицо. Её друзья пришли её встретить. Дидлит охватила радость от неожиданной встречи, но длилась она недолго: все лица были суровы.

— Старейшина ждёт, — властно сказал Эстас.

Дидлит поманила Лиф за собой и пошла среди старых друзей. Это было совсем не то приветствие, на которое она надеялась. Её вели как согрешившую пленницу.

Казалось, Эстас направлялся к Золотому Дереву. Это древнее дерево с золотыми листьями росло здесь тысячелетиями. Оно стояло в центре деревни и служило местом, где собирались друзья. Над ними плыл Блуждающий огонёк. Бледное сияние освещало Эстаса, молча шагавшего впереди Дидлит. Картина должна была бы навевать ностальгию, но лишь тревожила её.

Похоже, вокруг Золотого Дерева уже собралась вся деревня; значит, вероятно, пришли и родители Дидлит. У эльфов семейные связи не были так крепки, как у людей, но родители всё равно должны были обрадоваться её возвращению.

— С возвращением, Дидлит, — произнёс Старейшина Лумарс.

Лумарс был эльфом, прожившим очень долго; чистым духом, прямо призванным из Волшебного мира во время войны богов. В отличие от эльфов, родившихся в материальном мире, всё тело Старейшины мягко окутывало мерцающее золотое сияние. В нём сохранялись черты волшебного народа.

— Благодарю вас, Старейшина, — напряжённо поприветствовала его Дидлит.

— Эстас сообщил мне, что ты привела в деревню полуэльфийку.

— Это так. — Дидлит прочистила пересохшее горло. — Мои спутники помогли жителям Каралла и вошли в Лес Невозврата. Лиф была среди этих жителей. Я хочу, чтобы вы сняли проклятие с леса и помогли моим друзьям и жителям.

Старейшина Лумарс пристально посмотрел на Дидлит.

— Ты просишь об этом всерьёз, Дидлит?

Голос Старейшины звучал бодро; человек никогда не догадался бы, что этот эльф живёт уже тысячи лет. Юность высших эльфов не увядала.

— Да, всерьёз, — ровно ответила она.

Она слышала шёпот собравшихся эльфов, но велела себе не обращать на него внимания.

— То, что люди делают в своём мире, не входит в круг наших забот, — сказал Старейшина. — Этот лес не принадлежит человеческому миру. Это мир, где живут высшие эльфы. Почему мы должны освобождать людей от чар леса?

— Но… — Дидлит поперхнулась словами.

Старейшина имел основания думать именно так. Этот лес был убежищем эльфов. Его защищало проклятие, которое Старейшина наложил во времена Древнего королевства. Исчезни проклятие — люди могли бы войти в лес, угрожая жизни высших эльфов и самому их существованию.

— Я не могу снять проклятие по твоим личным причинам, — твёрдо сказал Старейшина. — Так мыслят люди.

— Так мыслят люди… — Слова Старейшины потрясли Дидлит.

Эльфы верили, что люди думают лишь о себе. Эльфы, волшебный народ леса, прежде всего заботились о жизни среди природы и о самой природе. По натуре они были склонны к одиночеству, но, в отличие от людей, которые, казалось, вечно враждуют, не колебались объединиться, когда это было необходимо.

— Ты отправилась в человеческий мир, чтобы отравиться человеческими мыслями, Дидлит?

Слова Старейшины словно пронзили ей грудь. Она закрыла глаза, стараясь стерпеть боль.

Эстас поднялся, чтобы заговорить.

— Дидлит ещё молода, — сказал он. — Ядовитый воздух человеческого мира, должно быть, смутил её разум. Если она останется в деревне, то исправит свои заблуждения и усвоит правильный образ мыслей.

— Верно, Эстас. Дидлит всё ещё подобна саженцу. Порой, тянясь наружу, он впитывает отравленные воду и воздух. Такова юность. Но она вернулась, и теперь наш род снова в сборе.

Закончив говорить, Старейшина Лумарс встал.

— А что будет с полуэльфийкой? — спросил Эстас.

— Я позволю ей остаться только на эту ночь. На рассвете она должна покинуть лес.

Все эльфы кивнули в ответ на слова Старейшины и один за другим поднялись.

— Собрание окончено, — сказал Старейшина Лумарс.

Дидлит застыла на месте, прикусив губу. Рядом Лиф крепко держала её за правую руку. Дидлит сжала левую в кулак.

— С возвращением, Дидлит, — окликнул знакомый голос.

Когда Дидлит обернулась, другой, более глубокий голос повторил то же приветствие. Это были её мать и отец.

— Отец! Мать! — радостно вскрикнула Дидлит.

Мать медленно раскрыла объятия. Отпустив руку Лиф, Дидлит бросилась к ней и с любовью обняла. Она почувствовала себя прежней — той, какой была до ухода из леса в человеческий мир. Казалось, стоило провести дома одну ночь — и десять минувших лет сотрутся без следа.

— Я попросила Старейшину позволить мне позаботиться о девушке-полуэльфийке. Сегодня можешь отдохнуть, — спокойно сказала мать Дидлит.

— А утром мы проводим эту девочку из леса, — добавил отец, мягко обнимая её. — Нам незачем менять уклад нашей деревни.

Я вернулась… — подумала Дидлит. Но вместо радости от возвращения к горлу подступала тошнота.

Вдруг кто-то закричал, и по спине у неё пробежал холодок. Дидлит оглянулась через плечо.

— Там человек! — крикнул один из жителей. — Он у Золотого Дерева!

Дидлит ахнула.

— Человек?!

Она резко повернулась и побежала к Золотому Дереву так быстро, как только могла.

Перед Золотым Деревом действительно стоял человек. Призрачный вид означал, что он попал под проклятие. Он направил меч на Золотое Дерево, словно собирался на него напасть.

— Нет! Если срубить Золотое Дерево, проклятие леса будет разрушено! — крикнул отец Дидлит и в отчаянии бросился к дереву.

Дидлит побежала за ним. Видение человека с мечом казалось знакомым. Тяжело дыша, она ринулась к призраку.

— Парн! — крикнула она изо всех сил, обращаясь к видению.

Слёзы сами хлынули из глаз. Несколько эльфов пытались наложить на призрачного Парна заклинания магии духов. Но заклинание, созданное в материальном мире, не могло достигнуть Парна, пойманного проклятием в мире духов.

Золотое Дерево было центром лесных земель в духовном мире леса и источником проклятия. Король Леса магией закрыл Лес Невозврата для людей. Золотое Дерево находилось одновременно в материальном и духовном мирах и имело облик в каждом из них.

— Нет, Парн! Не трогай дерево, — с печалью позвала Дидлит.

Это было бесполезно: Парн не мог услышать её голос. Но Дидлит продолжала его звать. Она хотела снять проклятие, но не так — не человеческим мечом. Парн, противостоящий Золотому Дереву, был словно символом вражды между людьми и эльфами. Именно так и думали высшие эльфы, смотревшие на него.

Но Парн не ударил по дереву. Он позволил вытянувшимся ветвям Золотого Дерева опутать себя. Парн подчинил свою волю Королю Леса. Дидлит ахнула, прижав ладонь к груди. Золотое Дерево вернулось к обычному виду, словно ничего не случилось, а видение Парна исчезло. Дидлит показалось, что она видит сон.

Нет, это не сон! — гневно сказала она себе.

Ей стало стыдно. Радость от возвращения домой заставила её забыть, зачем она пришла. Дидлит одновременно верила и боялась, что слова Старейшины сбудутся: люди причинят вред высшим эльфам, если он снимет проклятие. Но разве Парн только что не доказал обратное, не напав на дерево, хотя мог?

Дидлит медленно направилась к Золотому Дереву. Если она хотела попасть в мир духов, ей ничего не оставалось, кроме как воспользоваться деревом как дверью.

— Дидлит, что ты делаешь? — тревожно спросила мать.

Но даже голос матери больше не мог её удержать. Дидлит твёрдо решила спасти Парна.

Она не ответила. Дидлит уже не была наивной дочерью. Она увидела человеческий мир и узнала много истин. Она знала: не она неправа. В её глазах ошибались высшие эльфы.

Сосредоточившись, Дидлит начала читать заклинание, открывающее дверь в мир духов. В Пустыне Ветра и Огня она уже бывала в мире духов ветра и встречалась с королём духа ветра. Здесь, в лесу, ей предстояло отправиться в мир духов леса и встретиться с королём духа леса.

Подойдя к огромному золотому стволу, Дидлит протянула обе руки. Кончики пальцев коснулись ствола Золотого Дерева и без всякого сопротивления погрузились в него, а следом — и всё тело.

Дверь в мир духов открылась. Закончив заклинание, Дидлит прыгнула в свет Золотого Дерева.

7

Древнее дерево окружало странное золотое сияние. Огромное, в этом блеске оно словно стояло одно. Всё остальное поглотил свет. Из семян этого дерева проросла вся жизнь.

— Мировое Древо… — изумилась Дидлит.

Говорили, что Мировое Древо вместе с богами и драконами было первым существом, проросшим из тела Первозданного Великана. Из плодов жизни Мирового Древа возникло множество созданий. Это великое деяние истощило силу дерева, и оно ослабело и стало умирать. Поэтому боги отвели это первородное дерево в мир духов и освятили его как источник всей растительности мира. Из его черенков появились гигантские Древние Деревья, и вокруг них расцвели пышные леса.

Дидлит стояла перед Мировым Древом, совершенно ошеломлённая его величием. Совсем рядом играли десятки дриад и волшебных существ. Но стоило резвящимся духам увидеть Дидлит, как они мгновенно скрылись за листвой. Она стала для них угрозой, ещё не успев это понять.

Однако в мире духов всё материальное отрицается, и здесь Дидлит была скорее духом, чем эльфом.

Что бы ни случилось, не забывай себя, — напомнила она себе. Она была волшебным существом; если в мире духов она забудет, кто она, то станет слабым духом без собственной воли.

— Как редко здесь увидишь эльфа! — прощебетала одна из дриад. — Твоему народу не место в мире духов.

— Верно. Но эльф уже бывал здесь. Давным-давно один из моего народа заключил договор, чтобы закрыть лес.

— Я не могу тебе с этим помочь, — лукаво сказала дриада. — У меня нет такой силы.

— Где Король Леса?

— Наверное, мне не стоит говорить. Но он здесь, прямо рядом со мной.

Дриада исчезла в стволе дерева, словно прыгнула в воду.

Дидлит терпеливо ждала. Она чувствовала, как приближается нечто могущественное. По мере того как оно приближалось, остальные дриады исчезали. Из ствола проросла молодая ветвь. Она быстро росла, пока не стала такой же большой, как прочие ветви Мирового Древа. В следующее мгновение голая ветка покрылась омелой.

Из листвы вышел Король Леса, Энт. Дидлит потрясённо смотрела на короля духов, подавленная великолепием его ауры.

— Зачем ты пришла… дитя Леса? — Голос Энта эхом разносился вокруг и звенел в её ушах. — Тебе здесь не место…

— Я пришла освободить тебя от нашего древнего договора.

— Освободить… от договора?

Огромное тело Энта задрожало, и все сияющие золотые листья громко зашелестели.

— Ты… не достойна…

— Тогда испытай меня. Я заключу с тобой договор.

— Ты… не достойна…

Энт помедлил, прежде чем повторить эти слова. Затем он протянул руку к Дидлит.

Дидлит не собиралась отвергать его прикосновение. Ей нужно было принять его волю и попытаться настроиться в лад с королём духа леса. Так же она поступила, когда заключала договор с Джинном, королём духа ветра.

Энт сдавил тело Дидлит сокрушительной силой. Она закричала от боли. Казалось, тело сейчас разорвёт. Дидлит отчаянно пыталась противостоять Энту, укрепляя собственную волю. Но духовная мощь его была слишком велика. Победить у неё не было никаких шансов.

— Парн… прости… — прошептала Дидлит; сердце болезненно дрогнуло. Перед внутренним взором вспыхнула улыбка Парна.

Боль становилась всё сильнее — а потом вдруг исчезла. Дидлит поняла, что её тело начинает угасать. В следующее мгновение оно пропало, и всё поглотила тьма.

— Больше… не могу… — выдохнула она.

В пустоте раздался сильный голос.

— Дидлит! Дидлит!

Дидлит решила, что разум её обманывает. Но, открыв глаза, увидела прямо перед собой стоящего на коленях Эстаса. Волосы у него растрепались, он тяжело дышал. Она снова была в Лесу Невозврата, окружённая ночной темнотой.

— Почему ты… Что случилось? — Дидлит думала, что исчезла в мире духов. Она не ожидала снова очнуться.

— Ты попыталась заключить договор с Королём Леса. Это невозможно. Конечно, ты стала гораздо сильнее, но сила Старейшины всё ещё намного превосходит твою.

— Зачем ты позвал меня обратно? — вскрикнула Дидлит.

— Ты всё ещё откликалась, когда я звал тебя по имени, и это принесло облегчение. Но я боялся, что ты не выживешь. Поэтому вмешался. К тому времени твоё сознание почти угасло.

Помедлив, Дидлит сказала:

— Спасибо, Эстас.

Она с усилием пошевелила руками и ногами, чтобы понять, вернулась ли в своё тело. Хотя Дидлит была измотана, двигаться она могла: тело и дух вновь соединились.

— Скажи мне, Дидлит, — произнёс Эстас, когда она поднялась. — Почему ты должна рисковать жизнью ради людей? Как твой рыцарь мог добровольно подвергнуть тебя такой опасности?

— Ты ошибаешься. Парн ни в чём не виноват.

Дидлит вспомнила встревоженное лицо Парна, когда сказала, что снимет проклятие Леса Невозврата. Каким-то образом он сумел удержаться от нападения на Мировое Древо.

— Это было моё решение. Я уже заключала договор с Королём Ветра. Я думала, всё будет как прежде. Но договор с ним заключить не смогла.

Дидлит задумчиво хмыкнула.

— Старейшина наложил проклятие на лес и до сих пор жив. Значит, Король Леса не может разорвать договор без разрешения Старейшины.

— Да, верно. Только Старейшина способен снять проклятие.

— Тогда мне остаётся убедить Старейшину, что проклинать этот лес было ошибкой, — сказала она.

— Значит, ты всё-таки не очнулась, — печально сказал Эстас. — Твои мысли всё ещё отравлены этими людьми. Но ведь, когда они нужнее всего, их здесь нет, правда?

— Эстас… ты должен уже понимать.

Около шести лет назад Эстас приходил в деревню Заксон, чтобы вернуть Дидлит в лес. Тогда они заключили сделку: если Эстас увидит доброту людей, Дидлит не обязана будет уйти с ним. В конце концов он увидел эту доброту, пусть и лишь отдельными проблесками. Не будь он так впечатлён, он мог бы магией заставить Дидлит вернуться.

— Я не понимаю и не хочу менять своего мнения, — с горечью ответил Эстас.

— Ты слишком узко смотришь на мир, Эстас. Почему бы не дать людям шанс? Магов Древнего королевства, наших врагов, больше нет.

— Это верно. С падения Древнего королевства прошли многие годы. Но люди ведь постоянно меняются, не так ли? — усмехнулся Эстас. — Представься им возможность — и я уверен, они снова попытаются нами править.

— До некоторой степени я понимаю твои чувства, но Старейшина страшно оскорблён, — добавил он. — Уговорить его тебе будет трудно.

— Я сумею убедить Старейшину, — уверенно сказала Дидлит. — Я не ошибаюсь. Ошибается Старейшина.

— Старейшина знает, что ты вернулась из мира духов. Скоро он придёт к тебе.

— А Лиф? — спросила она.

— Твои родители отвели её к себе домой.

— Вот и хорошо, — с облегчением сказала Дидлит.

Ночь была совершенно чёрной, и никто не призывал духа света. Но у Дидлит были глаза шамана. Благодаря связи с духами она различала слабые отблески света, недоступные обычным людям. Поэтому спустя некоторое время увидела приближающегося Старейшину. Его сопровождали другие высшие эльфы, но, когда он подошёл к Дидлит, они разошлись.

— Дидлит, — медленно и веско произнёс Старейшина Лумарс. — Тебе не запрещено ходить в мир духов. Но ты не вправе разрывать договор с Королём Леса, не получив прежде согласия рода.

Дидлит опустила голову.

— Я знаю… — уныло пробормотала она.

— Прежде чем отправляться разрывать договор, тебе следовало сказать об этом всем нам. Ты должна была следовать пути нашего рода.

Подняв голову, Дидлит увидела, что вокруг собрались все её друзья.

— Но это единственное, в чём я ошиблась, — упрямо сказала она. — Этот лес должен освободиться от древнего заклинания.

— Я не могу освободить лес, Дидлит. Ты ещё слишком молода и не знаешь причины. В древности люди пытались с помощью магии подчинить нас. Единственным способом защититься было закрыть лес проклятием.

— Я знаю, но это было сотни лет назад. — Дидлит медленно пошла рядом со Старейшиной. — Почти не осталось древних магов той эпохи, а люди с тех пор сильно изменились. Конечно, глазам древних высших эльфов они могут казаться отсталыми. Но если мы не пытаемся с ними говорить, то как можем их осуждать?

— Эстас говорит, что человеческий мир всё ещё раздирают сражения и войны.

— Да, это правда… — Сердце Дидлит отяжелело, когда она вспомнила бесконечную войну. — Однажды война закончится, а потом, вероятно, начнётся другая. Но люди постоянно меняются. Если они будут стремиться стать лучше, то смогут создать мир без войн.

— Тогда мы подождём, пока они обретут мир, — просто сказал Старейшина Лумарс.

Кровь Дидлит вскипела от гнева.

— Мы можем ждать, потому что живём вечно! — крикнула она. — У людей нет столько времени. Мы совершенно не вправе ловить их в лесу и позволять вечно блуждать по Волшебному миру. Если вы так ненавидите людей, можете сами вернуться в Волшебный мир. А я хочу жить в человеческом мире, рядом с людьми. Так поступают все остальные эльфы Лодосса!

— Разве это и правда мирная жизнь — жить среди людей?

— Некоторые эльфы участвуют в войнах и погибают, но это их выбор — жить с людьми. Иначе не рождались бы полуэльфы, подобные Лиф.

— Я слышал, что полуэльфов отвергают люди.

Сердце Дидлит оборвалось, когда она вспомнила, как Эстас отнёсся к Лиф. Она подумала, не хочет ли Старейшина убедиться, что люди изменились. Даже спустя сотни лет он говорил о конфликте с древними магами, словно тот случился вчера. И всё же стоило попытаться.

— Почему бы не услышать это из уст одной из них? — предложила Дидлит.

— Да, услышу, — спокойно сказал Старейшина. Он окликнул отца Дидлит: — Приведи девушку-полуэльфийку.

Отец Дидлит кивнул и пошёл к дому. Она тревожно проводила его взглядом. Дидлит помнила, как Лиф рассказывала об обращении с ней. Что подумает Старейшина, узнав, что полуэльфов не принимают ни эльфы, ни люди? Само существование полуэльфов должно было бы стать символом того, что люди и эльфы преодолели различия. Но от своего предложения уже было не отступить.

Наконец родители Дидлит вернулись с Лиф. Она была без капюшона, и Дидлит яснее увидела её лицо. Хотя в ней сохранялись черты эльфа, внешне она была больше похожа на человека.

— В её случае эльфом был отец, — объяснила Дидлит Старейшине.

— Это правда? — Старейшина, похоже, немного удивился.

— Правда, — мягко ответила Лиф.

Лиф не смущали устремлённые на неё взгляды. Напротив, всеобщее внимание, казалось, её радовало, пока она рассказывала о встрече родителей.

Сказав, что двое по собственной воле стали мужем и женой и у них родилась Лиф, девушка немного расстроилась. Но лицо её просветлело, когда она объяснила, как выросла в эльфийской деревне Канона. Отец научил её общаться с духами, а мать — обращаться с оружием, чтобы защищаться. Затем она призналась, что с самого рождения её травили.

— Как ты это выдерживала? — пробормотала Дидлит, которой становилось тяжело от одной мысли о такой травле.

На лес опустилась глубокая тишина. Возможно, все эльфы решили, что Лиф должна проклинать само своё существование.

— Из-за человеческой крови тебя преследовали эльфы, а из-за эльфийской — люди. Это так? — спросил Старейшина.

Лиф послушно кивнула его словам.

— Вот тебе ответ, Дидлит, — заключил Старейшина.

И тут Лиф вспомнила, что не закончила свой рассказ.

— Но я была счастлива, — улыбаясь, сказала она.

На миг Дидлит не вполне поняла услышанное. С другими эльфами, похоже, было то же: им потребовалось время, чтобы слова Лиф дошли до них.

Старейшина нахмурился.

— Как ты могла быть счастлива, сталкиваясь с таким предубеждением?

Он говорил остро, как сосновая игла, но Лиф это не смутило; она мягко улыбалась.

— Потому что отец и мать любили меня, а ещё я научилась управлять духами и постоять за себя. Меня не всю жизнь только травили. В конце концов пострадали мои обидчики.

Лиф озорно высунула язык. Затем она невинно посмотрела на молчаливых слушателей, не понимая, какое впечатление произвели её слова.

Дидлит медленно подошла к Лиф, прижав левую руку к груди. Она обняла маленькое тело девушки так крепко, как могла.

После долгого молчания Старейшина сурово сказал:

— Мы — высшие эльфы. Мы не такие, как они…

— Старейшина! — Дидлит бросила на него пламенный взгляд, полный решимости.

— Старейшина… — раздался другой голос.

Обернувшись, Дидлит увидела, что Эстас медленно подходит к Старейшине.

— Во время моего пребывания в человеческом мире я понял, что жизнь нашего рода не меняется и у нас нет будущего, — сказал Эстас. — Я слышал, что эльфам, живущим в человеческом мире, суждено умереть. Некоторые заводят детей, чтобы их род не пресёкся.

Эстас посмотрел на Дидлит.

— Дидлит, будь честна со всеми нами. Если ты и вправду хочешь убедить собратьев-эльфов, должна прояснить, почему это для тебя так важно. Почему ты хочешь освободить этот лес от проклятия? Ты считаешь, что мы не правы?

— Ты прав, — ответила Дидлит.

Она поблагодарила Эстаса, а затем повернулась ко всем собравшимся эльфам.

— Я люблю человека. Этот человек, рыцарь, сражается, чтобы положить конец войнам и принести мир на наш остров Лодосс. Но теперь он пойман проклятием этого леса. Я хочу ему помочь, чего бы это ни стоило. Даже если придётся отдать жизнь…

— Это правда, — добавил Эстас. — Дидлит едва не лишилась жизни.

— Я слышал… — Старейшина глубоко вздохнул, словно выдохнул воздух, который держал в груди сотни лет. — Я хочу спросить тебя только об одном, Дидлит.

— О чём? — Дидлит смотрела ему в глаза, с нетерпением ожидая следующих слов.

— Хочешь ли ты родить ребёнка от этого рыцаря, даже зная, что ребёнок будет несчастен?

— Конечно, — ответила Дидлит. — Ребёнок в любом случае будет благословением.

До встречи с Лиф Дидлит, возможно, помедлила бы с ответом, но теперь была в нём уверена. Это не помешало ей покраснеть с головы до ног и почувствовать, как трепещет сердце.

Старейшина долго смотрел на неё и лишь спустя некоторое время заговорил.

— Это хорошо, — сказал он. — Я пойду в мир духов и встречусь с Королём Леса. Сначала мы снимем проклятие, а потом подумаем, что нам следует делать дальше…

— Старейшина… Спасибо.

Щёки Дидлит всё ещё горели, но теперь сердце трепетало и от волнения.

— Мы хотели проклясть людей, но, быть может, прокляты всё это время были мы сами, — пробормотал Старейшина.

Он медленно подошёл к Золотому Дереву и исчез в стволе.

8

— Всё оказалось хуже, чем я думал, — сказал Парн.

Теперь, когда Дидлит рассказала ему, что произошло после того, как он попал под проклятие, на лице у него читалось раскаяние.

Проклятие отпустило всех: солдат Свободной армии, жителей Каралла и даже тех, кто когда-либо ступал в лес и поддался чарам. Мужчин и женщин разного возраста; некоторые родились сотни лет назад.

Жители, похоже, оставались вместе и после того, как попали под проклятие, поэтому смогли сразу собраться. Парн сопротивлялся до самого конца и добрался до Золотого Дерева.

Старейшина и Эстас отчитали Парна за его поступки. Парн был для них представителем людей, но в конце концов ему пришлось извиняться перед ними.

— В итоге я мало чем помог, — сказал он Дидлит. — Потом надо будет поблагодарить Лиф.

— Я тоже. Я обязана благодарностью Лиф и Эстасу. Благодаря им я смогла уговорить Старейшину снять проклятие.

— Неправда. Без тебя, Дид, ничего бы не началось. Я благодарен.

Благодарность Парна взволновала Дидлит. Она опустила глаза, прижалась к его груди и уткнулась лицом в доспех. Щеке было холодно, но потом её обняли его тёплые руки.

— Возможно, Старейшине высших эльфов не следовало полностью прощать людей, — тихо сказал Парн, обнимая её. — Когда-нибудь эльфы, быть может, снова захотят закрыть лес, если отношения с людьми станут хуже.

— Верно. — Дидлит открыла глаза, подняла голову и поверх плеча Парна посмотрела на деревья Леса Невозврата. — Возможно, никогда не настанет день, когда люди и эльфы по-настоящему встретятся и станут жить в согласии, — печально сказала она.

Старейшина действительно снял проклятие и открыл лес. Но люди всё равно не решались в него заходить. Так и должно быть. Они по-прежнему будут бояться злого заколдованного леса. Высшие эльфы тоже не станут покидать свою деревню. Проклятие исчезло — но изменит ли это хоть что-нибудь?

Парн посмотрел вдаль.

— Однажды это случится, я уверен. Пусть будет трудно, но я в этом не сомневаюсь.

Он перевёл взгляд на Дидлит, и их глаза встретились. Ей казалось, что их души связаны теперь ещё крепче.

— Но мы с тобой вместе, Дид, так что когда-нибудь…

— Да, Парн.

Дидлит воодушевилась. Ей было радостно, что они понимают и любят друг друга. В этом не оставалось никаких сомнений.

У родителей Лиф, должно быть, было так же. Иначе Лиф не сказала бы, что счастлива.

— Парн, мне кажется, важно, чтобы два народа сошлись.

— Я тоже так считаю.

Он снова смотрел вдаль. Мысли гудели у него в голове. Он представлял многочисленные преграды, которые людям и эльфам придётся преодолеть, чтобы жить как единый народ.

С чего бы они ни начали, одному человеку такие препятствия были не по силам. Но Парн не считал, что это будет борьбой. Что бы ни случилось, он выдержит любые трудности, пока на поясе висит меч.

Дидлит вдруг вспомнила видение Парна, которое увидела в деревне. Он держал меч над Золотым Деревом, но застыл и не ударил по нему.

— Слушай, Парн. Можно тебя кое о чём спросить?

— О чём?

— Когда ты попал под проклятие, ты пришёл к Золотому Дереву.

— Да. Наткнулся на него.

— Ты собирался ударить по Золотому Дереву, но остановил себя, верно? Почему?

Парн недовольно хмыкнул и скрестил руки.

— Мне показалось, что этому дереву нельзя вредить, хотя я чувствовал: срублю его — и проклятие можно будет разрушить.

Дидлит прищурилась, впечатлённая.

— Верно, Парн. Если бы ты срубил это дерево, проклятие леса было бы снято.

— Правда? — Парн, казалось, удивился, но не расстроился. — Наверное, хорошо, что я этого не сделал. Теперь мне кажется, что я понимаю чувства леса и его духов.

— Чувства леса и его духов? — с любопытством спросила Дидлит. — Что ты имеешь в виду?

— Лес здесь главный. Он хочет сохранить мирную жизнь. Леса незаменимы. Исчезни они из мира — и люди тоже не смогут выжить.

— Ну да, вся жизнь родилась от Мирового Древа. — Дидлит слегка разочаровалась. Для высшего эльфа новое знание Парна было самым простым.

— Я вспомнил ещё кое-что. — Парн невинно рассмеялся.

Дидлит улыбнулась и стала ждать объяснения.

— Пока я был под заклинанием сна, дриады явились мне во сне и предложили жить в лесу.

— Что? Пока я цепенела от страха? — Она надулась. — Когда я сражалась с Королём Леса, спасая тебе жизнь, ты обнимался с дриадами прямо у меня под носом?

Ревнуя, она отвернулась.

— Да… Но я вежливо отказался от их предложений.

— Можешь об этом пожалеть. Дриады владеют силой влюблённости. Обнял бы их — наслаждался бы вечным блаженством.

— Может быть, но меня уже очаровала лесная дева, а не один из лесных духов. — Он застенчиво отвёл взгляд.

— Перестань… Ты меня смущаешь, — пробормотала она, хотя бережно запечатлела его неуклюжие слова в сердце.

— Нам пора, — сказал он. — Лес такой большой, что идти через него придётся долго. На этот раз без коротких путей.

Он протянул ей руку.

Дидлит радостно кивнула и крепко сжала её. Человек и высший эльф гордо шли бок о бок через Лес Невозврата.